Неоновое небо.

Музыкальное сопровождение!!!

DEAD BLONDE – Красный свет

(просто прочувствуйте...) Я забирал Шастуна из клуба. Ранее мы не виделись несколько дней. Дима ехал на заднем сидении, пообещал помочь и я даже завидовал Антону, что у него такой крутой друг. Кудрявый был одним из тех людей, кто, выпив, не засыпали, а становились активнее. В целом, если верить Позову, то он ещё и обдолбанный, что меня пугало намного сильнее, но эйфоретики не такие страшные, если мы говорим о галлюцинациях, так что вряд ли Шастун убьёт меня этой ночью. Как минимум, я на это надеялся. Район был довольно элитный, каковым я его считал, как и клуб. – Откуда вы вообще туда пропуски взяли? – спросил я у парня, сидящего на заднем сидении, мне постарался что-то сказать Антон, но я не разобрал ни слова и проигнорировал его. – Я учусь в меде, платником. У нас там чувак мажор один, на его день рождения я его поздравил, а он меня пригласил праздновать в этот клуб. В общем, дал мне пропуск и я попросил приписать туда Шаста, ну, он мой лучший друг, все-таки. Он согласился. Но мы туда не часто ходили. Точнее, ни разу кроме того дня рождения. Я вообще в учёбу погружен очень, но Антоха позвал, а я, ну... не бросать же его одного. – поведал мне Позов. – Врачом хочешь стать? – Я на стомате. В этом году диплом. Я чему-то ухмыльнулся. Видимо, вспомнил свои студенческие годы. –Удачи, у тебя получится. – Спасибо. – смущённо проговорил парнишка. Дороги были относительно свободными, время было около трёх ночи, играла какая-то винтажная поп-музыка, Шастун пытался со мной поговорить, что-то спрашивал и даже приставал пару раз.

Ну, словесно.

Он тянул слова, говорил мне комплименты и пытался отвлечь от дороги. Дима некоторое время пытался ему что-то вбить в голову, но видя, что я полностью нашего наркомана игнорирую, он сделал тоже самое и, я видел через центральное зеркало заднего вида, что он смотрел на друга с волнением. – Ну А-арс, прекрати игнорировать меня, пожа-алуйста. Арсю-юша, дорогой. – бесполезно. Я не реагировал. – Ну па-апочка, ты же можешь наказывать меня не молчанием. – он тянул свои мерзкие фразы и глупо улыбался, не отводя от меня взгляд. Я не поворачивался, видел через стекло. – У вас всегда так? – шёпотом спросил Позов, подтянувшись ко мне со спины, цепляясь за кресло. – Только когда он в таком состоянии. Первый раз. – соврал я, не говоря о том, что между нами уже однажды было. Я старался выбросить это из головы. – Э-эй, ну Арсений Сергеевич, пожа-алуйста, не злитесь на меня, – мурлыкал Шастун. Я понял, что он слышит нас и прекрасно понимает. У эйфоретиков есть одна побочка – завтра он этого не вспомнит. – П-па-апочка, – складывал он звуки в слова, заикаясь, – я могу как-нибудь искупить вину-у, – я вздрогнул, когда почувствовал его руку на своём бедре. Я видел панику Димы, но одно действие поставило меня в такой ступор, что я буквально не мог пошевелиться. Я, как на автопилоте ехал прямо по дороге, я ни о чем не думал, кроме дороги. И ничего не чувствовал.

Кроме одной холодной руки, лежащей у меня на бедре и второй, что тянулась к поясу на моих брюках.

– Я не знал, что Шаст пидорас. – выдал Поз, а потом исправился, – ну, то есть... что он по мальчикам. – Я тоже. – мой голос дрожал, я не знал, как мне реагировать, а в горле пересохло.

Чужие тонкие музыкальные пальцы медленно, будто оттягивая момент, чуть путаясь, видимо под действием белого порошка, пропускали ленту через пряжку, осторожно доставая из отверстий железки.

До дома оставалось недолго, но нас

ждал светофор.

Любой водитель не любит светофоры.

Ну, они мешают движению, особенно если спешишь и тут надо простоять две-три минуты, пропуская машины, а если ты приличный водитель с не купленными правами, то правила обычно соблюдаешь.

Я был таким.

Машин не было, я остановился.

Прямо сейчас я ненавидел светофоры.

Я не отводил взгляда от обратного отсчёта.

70, 69, 68...

Антон справился с ремнём, оттягивая его через шлëфки. Он лежал между двумя сиденьями, перекладывая свою руку всё ближе к внутренней части бедра.

55, 54, 53...

Я сглотнул, кудрявый поправил волосы и, закусив губу, расстегивал пуговицу, тянул за язычок по ширинке, специально играясь своими пальцами.

35,34,33...

– Долго ты будешь его игнорировать? –чуть заикаясь спросил Дима, я снова сглотнул и молча закрыл глаза, делая глубокий вдох. Я понимал, к чему движется вся эта история и я понимал, что, к сожалению, мой мозг обмануть можно, а организм – нет, я чувствовал, что уже просто необходимо заполнять облако в штанах, но я молился всем богам, чтобы он прекратил прямо сейчас, иначе мы бы совершили ещё одну ошибку.

10, 9, 8...

Его ледяные пальцы скользнули под заправленную в брюки рубашку, по моему телу пробежали мурашки, я старался дышать размеренно, но получилось только дышать намного чаще. Он пошёл по пуговицам рубашки.

5, 4...

Я чувствовал себя ужасно, не только из-за того, что меня сейчас раздевали и желали переспать, но и потому что сзади за этим напуганно наблюдал Позов. Я чувствовал его взгляд на себе.

3...2...1!

Я раскрыл глаза и что было сил нажал на газ. Нас всех чуть качнуло, Шастун опять случайно (или намеренно) облапал меня во всех самых неприличных местах, я завернул за угол.

Я думал только о том, как сейчас доехать до дома.

Парень сначала просто уткнулся мне в живот, я чувствовал его дыхание. Надеялся, что он передумал, но кудрявый медленно подтянулся через мои плечи и припал к моей шее. Антон игриво улыбался, я ощущал горячее дыхание на своей шее, пока он, состроив язычок змейкой, провёл мокрую дорожку в области моего кадыка. Это точно был запрещенный ход. Я отчаянно старался сдерживать какой-то вырвавшийся стон и умоляюще прошептал: – Прекрати. – мальчишка просто хихикнул, продолжив начатое, проверив все мои эрогенные зоны, сначала короткими движениями губ, потом мерзко, но так приятно кусал мою шею, на утро здесь обязательно обнаружу алые следы. Я шипел, хотелось его убить, – прекрати! – крикнул я. Это не было жестоко, не было злобно...

Это было отчаянно.

Мы приехали, я резко остановил машину и он завалился на мой руль. Я чувствовал себя секс-игрушкой, схватил его за край футболки и как маленького котёнка отбросил на сиденье рядом. Я быстро принялся застёгивать пуговицы, брюки. – Пожалуйста, Дим, помоги его вытащить. – сказал я.

Позов кивнул и выбежал из машины, я потер шею и повернул зеркальце, разглядывая.

Как мне надо будет оправдываться, как скрывать тысячу и один засос, оставленный Шастуном – я не знал.

У меня было неприлично много работы, мало вещей с горлышком, что могли бы закрыть их все и очень, блять, неприлично много засосов. Я вышел из машины, захлопнул дверь и нажал на кнопку на ключах.

– Да Димо-он, я сам могу идти! – говорил Антон, падая, при попытке вырваться из рук приятеля. Я небрежно подтянул его к себе за край футболки. – Ай! – взвизгнул парнишка.

Я был с ним непривычно для себя груб.

Он спотыкался о свои ноги, я игнорировал это. Пока мы шли в парадной, он бился о ступеньки, хныкал, Поз шёл рядом и молчал, но не сводил с меня взгляда. Я пару раз обрывал его, замечая, что он действительно с огромным сожалением смотрит на мою шею.

Я вздохнул.

Боже, блять.

Шастун обхватил руками мою шею и уткнулся в плечо. Я смотрел в зеркало напротив. Мы приехали на мой четвёртый этаж, я медленно тащил пьяницу до своей квартиры, открыл дверь и провёл ребят. – Справишься? – с сомнением спросил медик, всё ещё не сводя глаз с Антона, повисшего на моем плече и моей шее, покрытой алыми следами.

Я кивнул.

– Спасибо, Дим. – я достал кошелёк, порылся и протянул ему тысячную купюру. – На такси. Извини, что потревожили. – Это ты извини, что тебе с этим... кретином приходится возиться, – вздохнул студент, поправляя очки. – Удачи. Я закрыл за ним дверь и, ногами стянул обувь с себя, а после, усадив Шастуна на пол, помог и ему справиться с этим. – А-арс, – мальчишка что-то всхлипывал, а я жалобно смотрел на него. Я помог ему подняться и приобняв вёл до кровати. – А-арс, – бесцельно повторял Антон, но не доводил мысль до предела. Он просто повторял моё имя. Я уложил его на кровать, собирался уйти, но он вцепился в мою руку, тянул на себя. Я нехотя сел на край кровати, готовый в любой момент уйти и оставить его одного, если бы он вновь начал меня лапать.

Но нет.

Он приложил мою руку к своим губам и ничего не последовало. Я просидел так минут двадцать. До подследнего он что-то всхлипывал и я видел дорожки слëз на его щеках, но понимал, что нарушенный эмоциональный фон всё ещё побочный эффект наркотиков.

Антон уснул.

Я медленно вытащил свою руку из хватки его ладоней и отправился в ванную. Я набрал горячую воду и на секунду буквально погрузился с головой под неё. Потом вылез, закрыл глаза и молчал. В голове было много мыслей.

Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, да?

Если Димы не было бы с нами, я бы позволил ему сделать то, к чему он так стремился?