Синтетические чувства.
Он затих и я не знал, чем это вызвано.
Может, у меня слуховые галлюцинации?
Я понимал, что уже схожу с ума от этих бесконечно тянущихся недель молчания. Решил проверить. В конце концов, просто уйду. Я отодвинул стенку, он сидел на кровати, смотрел на меня. На нём были огромные домашние чёрные штаны, он улыбнулся. Мне стало не по себе от этой улыбки, она была странной, но я не понимал почему, да и дома особо не носил очки или линзы не в рабочее время и не за компьютером, так что не обратил внимания, в чем его странность. – Звал? – спросил я, не выдерживая нависшей между нами тишины. – Подойди. – неоднозначно произнёс он и перестал улыбаться.Я подошёл и в этот же момент меня схватили за горлышко футболки и притянули к себе, я с испуганным стоном завалился на Антона, который прильнул к моим губам из-за чего я вздрогнул и раскрыл глаза.
Я не понимал что происходит от слова совсем. Может, он так решил наладить отношения между нами.Я ответил на поцелуй, пока меня очень некрасиво с его стороны трогали где можно и нельзя. Он бегал своими холодными пальцами по моей щеке, шее, под моей футболкой.
Я не мог спокойно держаться на локтях, поэтому окончательно повалил парня на подушки, изучая языком его зубы и десны, пока моя рука из-за приливов возбуждения не могла найти себе места и ëрзала по кровати, я наткнулся на что-то.
Отстранился от Шастуна, что обвил мою шею руками. Он заметил, что я что-то нашел и быстро оттолкнул мою руку своей, а второй, вновь притягивал меня к себе, но мой интерес был сильнее. Я чувствовал, как колотится его сердце, отпрянул и посмотрел в сторону, куда мальчишка оттолкнул какой-то пакет.Я увидел.
Это был порошок.
Порошок без названия, без упаковки, просто на развес, в зип-пакетике
Любой незнающий бы пожал плечами и продолжил тут трахаться, но не я.
Мне достаточно было знать, что такое поведение Шастуну несвойственно, он нюхал в клубах и ему сейчас было хуево, чтобы понять, что это был пакетик с эйфоретиком.
Всё встало на свои места.
Я испуганно отскочил от парня. – Антон! – я обхватил ладонями его горячие щеки и он удивлённо раскрыл свои глаза так, что я прекрасно видел его огромные чёрные зрачки, в которых зелени оставалось всё меньше. Я готов был прямо сейчас разорваться на части и мне было так больно, я просто не мог ему помочь. – Прекрати! – прокричал я в пустоту.Я знал, что он не понимает меня, но я чувствовал, как пылают его щеки, я видел его пустые глаза и я видел, что ему плохо. Рядом с ним на кровати лежал пакетик с парочкой синих таблеток, я не знал, что с ними делать, я схватил и сжал его в руке. Я хотел избавиться от них, но я не хотел бросать Шастуна ни на секунду.
Я выбежал к туалету, раскрыл зип-пакетик и высыпал содержимое в унитаз, быстро нажимая на кнопку смыва.
Я вернулся к своему маленькому беззащитному кудрявому мальчику. – Арс... – тихо прошептал он.Я посмотрел на него.
Он всхлипывал.
Я подошёл к нему, он вцепился в рукав моего свитера и уткнулся носом в мое предплечье, оттягивая вниз.
Я смотрел молча, но моё сердце разрывалось. Я не знал, как ему помочь, потому что ему было так тяжело. Я присел перед кроватью на колени и постарался заглянуть в его глаза, но он не смотрел на меня, только потирал их, шмыгал и закрывал лицо руками. Он всё понимал. Я сел на кровать и прижал его так крепко к своей груди, как никогда.– Всë будет хорошо, котëнок, я рядом, ты справишься. Всë позади, я тебя не оставлю. – залепетал я, пока он рыдал и горячо дышал мне в шею.
Я не отпускал его. Блять, будь моя воля, я бы никогда его не отпустил. Только сейчас я понял, как сильно к нему привязался и как он мне важен.Если бы с ним что-то случилось – я бы не пережил.
После этого я не отходил от него ни на один день. Я боялся, просил его писать, куда он идет и даже просил Диму следить за ним, навязываться. Я готовил себе ужин, это был вечер воскресенья. Шастун подошел незаметно, облокотился на барную стойку и некоторое время смотрел на меня, вздохнул: – Арс, ты просишь Диму следить за мной?Я развернулся, сердце ëкнуло. Пару секунд я молча смотрел на него:
- Что? – растерялся.– Зачем? – он выглядел несчастным.
– Я беспокоюсь, Антон.Он вздохнул.
– Я, наверное, тебя разочаровал. Я как хуевый ребёнок. От меня столько проблем. Почему ты вообще меня терпишь? – парень печально выдохнул и присел на стульчик.Я некоторое время молчал.
Мне было очень тяжело слушать это.
– Тош, – он взглянул на меня. Раньше я его так... не называл? Действительно. Я вложил всю нежность, что была внутри меня в это имя. – я хочу заботиться о тебе, – я люблю тебя, – тебе нужна помощь и поддержка, я всегда рядом. Шастун смотрел на меня с удивлением.Я смотрел на суп, который готовил и немного помешивал, дожидаясь, пока фрикадельки всплывут.
Я услышал, как он поднялся со стула, пролез под барной стойкой и подошел сзади.
Он помедлил, а потом обнял.
Клянусь, моё сердце пропустило удар от прилива такой нежности и любви к этому моменту.
Это один из тех моментов, что были в тысячу раз интимнее, чем секс.
Я чувствовал его размеренное дыхание на моей шее. А еще я продолжал мешать суп. – Если бы не ты, я бы уже сто раз умер. – прошептал он мне в шею, я слабо улыбнулся, хоть он этого и не видел, – Спасибо. – кудрявый отстранился и присел на столешницу, не отводя от меня глаз. Он следил за каждым моим действием, пока я не выключил плиту и не обернулся, встретившись с ним взглядом. – Всë готово. – неловко огласил я и он вскочил, подбежал к холодильнику и достал сметану, пока я доставал с кухонной полки тарелки.Мы принялись к трапезе, молчали.
Чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. (Шастун доел, поблагодарил и похвалил меня.
Парнишка убежал в свою комнату, а я продолжил есть суп.
Понимал, что вообще не контролирую себя и я сижу уже полчаса. Суп остыл, а меньше его не стало. Слишком много думаю, слишком мало ем.Попов, какой же ты идиот.
