Неоновое небо.

Я потянулся к шкафчику рядом с кроватью и начал открывать зип-пакетик. Я высыпал на полку рядом небольшую дорожку. Я понимал, что моя жизнь катится в бездну: я подсел на наркотики, полюбил мужика и находился в состоянии депрессии уже несколько недель. Прикрыв одну ноздрю я склонился на порошком и быстро потребил, шмыгая, а после стирая остатки с кончика носа.

Прошло пару минут и я даже подумал, что ничего не подействовало.

Я высыпал ещё такую же дорожку, подумал что та была слишком неуверенной и маленькой.

Тогда-то и пошло.

Я отложил пакетик в сторону на кровать. Я расплылся в глупой улыбке. Вставил в уши наушники, поправил свои волосы и включил mindless self indulgence. Мои руки чуть подрагивали сначала, я качал головой в такт. Казалось, что я избавился от всех своих печалей, сделал музыку громче.

Выпил бутылку воды.

Понял, что мучает жажда.

Я вышел из комнаты к кулеру, набрал еще воды, и скрылся опять в четырёх стенах, предоставленных мне за место комнаты. Я чувствовал, как колотится моё сердце, понимал что учащается пульс, зрение немного расплывалось и я соизволил посмотреть в зеркало. Я увидел вместо глаз чёрные дыры и, опять не контролируя, расплылся в улыбке.

Я танцевал.

Был энергичен, весел.

Пил воду, чувствовал себя счастливо.

Я понимал, что мефедрон вырабатывает дофамин в максимальной дозе, серотонин. После принятия повышается восприятие всего вокруг, поэтому я знал только две вещи: я не хочу учиться в серотониновой яме после и я хочу Арсения.

В трезвом уме я бы подумал, что сошёл с ума и запретил бы себе о таком думать, но сейчас я понимал, что не написал все те сообщения, а значит прямо сейчас я могу пользоваться случаем.

– А-арс, – позвал его я.

Сначала меня игнорировали, но я настойчиво продолжал его звать и наконец из соседней комнаты отъехала стенка, перекрывавшая нам доступ друг к другу. Мужчина явно не понимал, да и я

до конца тоже.

– Подойди, – я поднял уголки губ и расплылся в похотливой улыбке.

Он сделал всего пару шагов, как я схватил его за край футболки и притянул к себе, впиваясь в его губы.

Блять, я хотел стать его собственностью прямо здесь и сейчас, я изучал своим языком его, оттягивал и чуть прикусывал нижнюю губу, переодически углубляя поцелуй.

Я, наверное, это всё забуду? Мои неконтролируемые руки полезли к его ягодицам, я очень резко проникал оледеневшими пальцами ему под футболку, всё больше стараясь стать с ним одним целым и сократить расстояние, он перестал держаться на локтях, чуть упал, но я не отрывался от его губ ни на мгновенье, меня прижали к кровати, я чувствовал под головой мягкие подушки и то, что в моих и так скинни джинсах места стало ещё меньше. Одна его рука осторожно скользила по моей талии, а вторая по кровати.

И тут-то мой план ждал провал. Попов отстранился и я видел, что он на что-то наткнулся.

Да, я забыл тогда убрать пакетик с кровати. Я сразу среагировал и не давая ему поводов для беспокойства, резким движением толкнул его руку, так что зиплок отлетел в сторону и вновь притянул к себе, но ответа не последовало. Он, всё ещё лёжа на моих бёдрах потянулся за пакетиком и почти сразу отпрянул. – Антон! – вскрикнул он и я почувствовал его руки на моих щеках.

Начинается вторая часть наркотической зависимости.

Нарушенный эмоциональный фон, психоз, побочки.

Мне стало стыдно.

Я смотрел прямо в его такие прекрасные голубые глаза и я бы отдал всё, лишь бы продлить этот момент.

Я ничего не слышал.

Он что-то испуганно кричал, а я смотрел ему в глаза. На глаза наворачивались слëзы, пока Арс схватил зиплок, выбежал из комнаты, я дрожащим голосом, тихим шёпотом крикнул ему вдогонку что-то типа: «Нет..!» – вытянул руку вслед, но он убежал и где-то вдали звуки туалетного смыва смешались с кровью, пульсирующей в висках. Когда он вернулся, я уже успел пролить пару слезинок. – Арс... – тихо прошептал я, горячо любимое имя, которое крутилось в голове уже несколько дней

В моей голове всё ещё были наркотики, но любовь была сильней любого эйфоретика, поэтому я схватил его за рукав вязаного синего свитера и, уткнувшись в предплечье зарыдал.

Я чувствовал, что он откажется от меня, что бросит и я его разочаровал, я шмыгал, пока он опустился на колени перед кроватью и пытался посмотреть в мои глаза, но я их закрывал. Я знал, что сейчас это не потрясающее цветущее летом поле, полное зелени, солнечных лучей, беззаботности и счастья. Сейчас это две чёрные дыры и они вновь и вновь напоминали бы и ему, и мне, что я – наркоман.

Что я слабак и неудачник и не справляюсь с болью, что я пытаюсь спастись эйфоретиками.

Что я – уёбище.

Поэтому я рыдал.

Мне было стыдно, что я лез к Арсению.

Стыдно и мерзко от самого себя.

Брюнет прижал меня к своей груди и я попытался успокоиться и перестать шмыгать, слушая его сердцебиение, хоть мой учащенный пульс бил по вискам и был намного сильнее. – Всë будет хорошо, котëнок, я рядом, ты справишься. Всë позади, я тебя не оставлю. – он говорил это, а я не верил.

Я будто во сне.

Ну не может человек быть рядом с наркоманом, пьяницей и конченным мудаком.

Я его не заслужил.