офис / office

      ченлэ знает, что он хорош. знает, что всегда выглядит опрятно, что его одежда никогда не бывает мятой, а прическа растрепанной. выглядеть иначе для него — хуже, чем отвратительно, ведь он буквально помешан на том, чтобы всё было идеально или, по крайней мере, казалось.       каждая мелочь важна: идеально выглаженный костюм, безупречно завязанный галстук, легкий макияж и сияющая кожа. любое отклонение от идеала — словно крошечная трещина в его упорядоченном мире, и мысль о том, что кто-то увидит эту трещину, мгновенно портит настроение.       но в один прекрасный момент всё идёт вверх дном и виной этому пак джисон.       день начинается как обычно: парковка почти пуста, свежий воздух с лёгкой прохладой касается лица, когда он выходит из машины. неторопливые шаги ченлэ звучат по коридору, эхо отражается от глянцевых стен офиса. за десять минут до начала рабочего дня он заходит в кабинет — просторное помещение с панорамными окнами, где утреннее солнце бросает блики на полированную мебель. на столах и больших стеллажах аккуратные стопки документов создают почти симметрию, как если бы кто-то специально расставлял их по углам, чтобы успокоить нервы.              он включает компьютер, со вздохом осматривая папки. сегодня разгрузочный день — пятница, придётся вливать в себя кофе тоннами, чтобы выжить. запах свежесваренного напитка тянется из соседнего отдела, смешиваясь с лёгким ароматом бумаги и чистого воздуха из кондиционера.       первые пару часов проходят как по маслу. монотонная работа, звонки, редкие сообщения от подчинённых, сидящих за тонкой стенкой. чжон ченлэ не самый общительный руководитель и не скрывает этого. ему достаточно проводить время в компании тишины и, изредка музыки на фоне, но он не чужд корпоративным правилам: хвалит за результаты, помогает при необходимости, но эффективность для него важнее социальных ритуалов.       в одиннадцать сорок один в кабинет стучатся. ченлэ отрывает взгляд от монитора, слегка моргая от яркого света экрана.       — слушаю.       — мистер чжон, директор ли передал, что хочет вас видеть. — женский голос раздается из-за полуоткрытой двери, и умолкает, ожидая ответа.       венди, секретарша с мягкой улыбкой, почти никогда не задерживается. только показывает макушку и по-доброму кивает. чжон искренне ценит такое внимание: не навязчиво, но приятно, словно тихое признание того, что его усилия замечены.       — хорошо, спасибо. — он поднимается со стула и аккуратно разглаживает невидимую складку на галстуке, ощущая лёгкое натяжение ткани под пальцами, — передай всем, я жду отчеты до трёх.       до кабинета генерального директора кажется вечностью. начищенные туфли создают чёткий, ритмичный звук на каждом шаге, но его заглушает шум проснувшегося города с приоткрытых окон. весна.       ли тэен души в ченлэ не чает, считает одним из самых ценных сотрудников, а по праздникам дарит соджу вместе с щедрыми премиями. их можно назвать друзьями (или трудоголиками, нашедшими друг друга), хотя деловые отношения всё ещё тянутся тонкой нитью уважения и иерархии.       вызвать к себе ли мог либо по важному делу, либо для предложения нового проекта. причин немного, и вроде бы волноваться не о чём… но сердце на мгновение колотится чаще, будто предчувствуя что-то.       йери — секретарша тэена, встречает его слабой, едва заметной улыбкой, как только он появляется на этаже.       «удачи…» — произносит она тихо, почти шепотом, а этот звук почему-то заставляет китайца ощутить лёгкое напряжение в животе.       какая к черту удача? она никогда ничего подобного не говорила.       с долей подозрения он стучит пальцами по двери и дергает ручку, скользя внутрь просторного кабинета.       — ченлэ, ты вовремя. — тэен тут же встречает его, слегка приподняв уголки губ в улыбке, мягко скользящей по лицу, и указывает на диван, — присаживайся.       чжон устраивается на удобном диване, почти растворяясь в его мягкой обивке. он собирается спросить о причине вызова, но не успевает: дверь резко открывается, и внутрь входит высокий мужчина с папкой в руках.       ченлэ взглядом цепляется за незнакомца, ощущая, как лёгкий холодок пробегает по спине.       вот же черт.       темные волосы, медовая кожа, острый подбородок, пухлые губы — всё бросается в глаза. костюм-тройка дорогого кроя сидит идеально, подчёркивая не только красоту лица, но и подтянутое тело.       такой красавец без труда завоюет сердца половины офиса; девушки из его отдела, наверное, отдали бы всё, чтобы получить его номер.       лэ признаётся себе: он бы тоже был в их числе.              — хён, ты перепутал этажи. как можно так плохо знать собственный офис. — приятный бархатистый голос ноткой недовольства придает мужчине еще больше шарма.       собираясь продолжить свои возмущения, он делает пару шагов вглубь кабинета, но осекается, замечая рыжую макушку.       — оу, извиняюсь.. — мужчина останавливается, и ченлэ чувствует лёгкий запах чужого одеколона.       чжона замечают. вернее, застают врасплох. дважды за минуту.       — всё в порядке. это чжон ченлэ, о котором я тебе говорил. — тэен быстро вводит в курс дела обоих, — а это пак джисон. с сегодняшнего дня вы работаете вместе.       чжон почти не слышит дальнейших слов, его взгляд прикован к мужчине перед собой. работать вдвоем.. с ним.       — приятно познакомиться. — большая изящная ладонь джисона раскрывается, предлагая рукопожатие в честь знакомства.       лэ сглатывает, ощущая тонкое тепло ладони, почти электрический контакт, и протягивает руку:       — и мне…       они расцепляют руки, их взгляды встречаются на мгновение, а мир вокруг замедляется. офис, запах кофе, шелест бумаг — всё это растворяется, оставляя только их двоих в этой мгновенной паузе, полной напряжения и предвкушения.

***

      в кабинете душно. настолько, что, кажется, нечем дышать. рваные вздохи эхом ударяются о стены и возвращаются к источнику их звука, сгущая сознание.       ченлэ подставляет джисону свою шею, облизывая свои исцелованные саднящие губы. ворот его расстегнутой рубашки нагло оттягивают в сторону, чтобы не мешался, и начинают покрывать бледную кожу поцелуями и укусами.       что происходит?       черта с два кто-нибудь из них сейчас смог бы внятно ответить.       они спорили о содержании документа..хм, десять минут назад?может чуть больше, это уже не имеет значения, а теперь жарко целуются, позабыв обо всем, кроме друг друга.       помнится только, что пак словно хищный зверь поймал момент для того, чтобы наклониться к чжону достаточно близко, посмотреть ему в глаза и позволить резко притянуть себя за галстук для поцелуя.       это было так горячо, грубо, что остановиться было бы очень глупо. будучи рассерженным, лэ выглядел просто невероятно и целовал тоже. так напористо и обезоруживающе. одно только касание губ заставило джисона начать сходить с ума от удовольствия..       и вот, ченлэ почти сидит на краю заваленного документами стола, довольно хмыкая, когда чужие зубы смыкаются на его шее, оставляя легкий укус.       чжон вцепился пальцами в волосы коллеги, дергая его к себе, чтобы ответить поцелуем. джисон действовал мастерски: один лишь поцелуй внизу живота заставлял тело лэ дрожать, мурашки бегали по спине и груди, а в животе поселился рой бабочек.       пальцы ченлэ, как и он сам, задрожали от возбуждения и предвкушения, когда он принялся расстегивать пуговицы чужой рубашки, ослаблять галстук, стараясь облегчить дыхание и открыть себе вид на внушительное мужское тело. взгляд скользил по джисону, ловя каждый изгиб, каждую линию, каждый мускул, и сам он почти задыхался, пока их тела искали друг друга.       сон ухмыляется, замечая на себе изучающий взгляд.       — нравится? — самый глупый в мире вопрос, но голос у джисона такой завораживающий, что становится плевать, — это ещё не всё.       лэ прекрасно понимает, о чём идёт речь. ему почти не терпится, и он, кажется, будет согласен на всё что угодно, если коллега продолжит смотреть на него этим пожирающим взглядом. темных зрачков почти не видно — рыжеволосый находит это сексуальным и прикусывает нижнюю губу, слегка прикрывая глаза. джисон в ту же минуту быстро справляется с почти такой же как у себя рубашкой ченлэ, но на пару размеров меньше, и с легкой улыбкой наблюдает за его реакцией.       чжон с придыханием рассматривает большие руки на своей одежде и ловит себя на мысли, что несмотря на возраст (о, он узнал что старше чертового пак джисона на целый год) очень хочет назвать его «хён».       чтобы поддразнить.       каждое прикосновение джисона вызывает волну тепла и странное сладостное напряжение. брюки с долей небрежности оказываются стянуты вниз. пак, несмотря на свои нежные прикосновения, старается действовать быстро, и хмурится, когда опасно наклоняется вперёд, пытаясь освободить место на столе.       может стоит купить сюда маленький диван? или хотя бы кожаное кресло.       чжон касается губами линии его подбородка, оставляет мокрые поцелуи-бабочки вдоль шеи, и проводит языком по месту около кадыка. его ладони начинают активно изучать грудь и торс сона, стараясь не оставлять ни миллиметра без внимания. джи шумно выдыхает, почти мыча.       «милый», — успевает промелькнуть в голове старшего, прежде чем его лопатки оказываются прижаты к твёрдой поверхности стола.       что ж, показалось.       пак довольно смотрит свысока и наклоняется за поцелуем. его руки на горячей коже коллеги обжигают холодом: худые длинные пальцы нарочито медленно ведут круги вокруг затвердевших розовых сосков, задерживаются на мгновение, будто дразня, затем скользят ниже — к солнечному сплетению — и ещё ниже, к паху.       ченлэ тихо охает, затаив дыхание, и изо всех сил старается не дрожать от резкого контраста температур. кожа под пальцами джисона предательски покрывается мурашками.       — красивый. — шепот звучит тихо, почти лениво, но от него внутри у чжона все сжимается.       он вдруг слишком остро ощущает на себе пожирающий взгляд. действия брюнета настолько непредсказуемы, что ченлэ на мгновение просто теряется. от одного слова становится жарко, кончики ушей предательски краснеют.       ченлэ цепляется пальцами за край стола, сжимая его так крепко, будто иначе действительно может соскользнуть. пак не медлит — стягивает боксеры и, облизнувшись, медленно проводит взглядом по открывшемуся телу. стоящий член лэ явно требует внимания. и джисон это прекрасно понимает.       но вместо того чтобы сразу что-то сделать, он будто нарочно тянет время, изучая его так внимательно, словно перед ним настоящее произведение искусства.       в его ладони это будет смотреться идеально. в подтверждение этой мысли брюнет наконец обхватывает орган старшего рукой и большим пальцем нажимает на чувствительную головку.       чжону становится почти невыносимо. смотреть вниз стыдно, поэтому он упрямо фиксирует взгляд на чужом лице — на губах, на довольной улыбке, на темнеющем взгляде. рука младшего начинает двигаться вверх-вниз, медленно, уверенно, словно он прекрасно знает, что делает.       с губ лэ срывается первый едва слышный стон.       джисон ловит его, сжимая пальцы чуть сильнее, и облизывается. опасный огонек вспыхивает в глазах, хочется запомнить каждую реакцию ченлэ — каждый вздох, каждое движение, каждый звук. хочется облапать с ног до головы, кусать, довести его до состояния, когда тот перестанет вообще что-либо контролировать.       но сейчас времени катастрофически мало. может в следующий раз, в другом месте.. потому в голове появляется другая, куда более соблазнительная мысль.       ему хочется вылизать его.       брюнет опускается на колени, его руки ложатся на мягкие ягодицы ченлэ и сминают их на пробу, прежде чем раздвинуть.       он хмыкает.       и высовывает язык.       — твою мать, что ты-ы…       фраза обрывается. лэ издаёт странный звук — наполовину удивлённый, наполовину слишком довольный.       глаза чжона резко расширяются. спина выгибается, когда горячий, шершавый язык касается его внизу. одну руку приходится мгновенно оторвать от стола и зажать ею собственный рот. только бы не застонать слишком громко.       только бы никто не услышал.       пак джисон оказывается самым настоящим демоном-искусителем. он не торопится. вылизывает ченлэ медленно, тщательно, наслаждаясь каждым звуком, который тот пытается сдержать. его язык скользит снова и снова, прежде чем осторожно протолкнуться внутрь, раздвигая узкие стенки.       рыжеволосый на столе извивается почти беспомощно. ноги поднимаются сами собой, колени расходятся шире, позволяя сону устроиться удобнее.       взгляд теряет фокус. пальцы уже больно прикушены, но тихие хныкающие звуки всё равно прорываются наружу и растворяются в душном воздухе кабинета.       чёртовски хорошо.       спустя мучительно долгие минуты джисон отрывается и медленно облизывает губы, подобно довольному коту. поднимаясь с колен, он снова нависает над ченлэ. один палец терпеливо надавливает на сжатое кольцо мышц и медленно входит внутрь. — боже-е… — вырывается у старшего в ту же секунду. — можно просто джисон, милый, — насмешливо звучит в ответ.       ченлэ кончает почти сразу и выглядит при этом настолько потерянным и растерянным, что пак не может сдержать еще одной довольной улыбки. он начинает медленно двигать пальцем внутри, наблюдая за тяжёлым дыханием партнёра.       если бы чжон увидел себя сейчас глазами джисона, он бы не поверил, насколько развратно и притягательно выглядит. хочется сфотографировать и смотреть каждый день перед сном.       лэ тянется рукой к собственной груди, находя сосок, но запястье перехватывают раньше. его руку тянут вперёд: возбуждение пака отлично чувствуется через ткань брюк.       лэ пытается расстегнуть их, но пальцы всё ещё плохо слушаются. он недовольно мычит, прося о помощи. желание избавить брюнета от остатков одежды растет в геометрической прогрессии с каждой секундой.       джисон усмехается и помогает. штаны вместе с боксерами быстро оказываются у щиколоток. чжон смотрит вниз и довольная улыбка лезет на лицо.       черт.       у джисона реально большой.       ченлэ проглатывает скопившуюся слюну и думает о том, что с удовольствием отсосал бы ему прямо сейчас.       но нельзя. нельзя забывать, где они. в чертовом офисе.       когда пак добавляет ещё один палец, чжон сжимает зубы. ощущений слишком много — настолько, что ему приходится изо всех сил сдерживать громкий стон. лэ обхватывает член сона рукой и начинает двигать ею вверх-вниз.       третий палец входит легко. ченлэ снова стонет, на этот раз едва сдерживаясь. джи опускается ниже ещё раз, коротко проводит языком по растянутому входу, а затем вытаскивает пальцы. он бы с удовольствием помучил лэ ещё, не будь сам на грани. хочется поскорее вытрахать из него всю дурь.       — джисо-он вставь уже, черт тебя подери! — заветные слова.       повторять не нужно.       пак подставляет головку ко входу и медленно вжимается внутрь, почти рыча сквозь зубы от тесноты. опасно громкий стон рвется наружу. чжон тут же тянет его ближе, цепляется руками за плечи и тянется к губам.       ему нужен поцелуй. срочно. много поцелуев, чтобы заглушить собственные стоны. чтобы никто за дверью не услышал, какие звуки может издавать обычно спокойный и холодный начальник отдела.       джисон с ролью кляпа справляется отлично: стоны, быстрые вдохи и скулеж тонут в горячих, влажных поцелуях.       от нарастающего темпа одна из папок с грохотом падает со стола. ченлэ матерится на родном языке и сильнее впивается ногтями в широкие плечи перед собой.       как же им обоим хорошо. секс после споров и колких диалогов оказывается невероятно эффективным способом снять напряжение. особенно когда он сопровождается хриплым шёпотом, просьбами быть грубее и не останавливаться.       остановиться, впрочем, оказывается куда сложнее, чем казалось. ченлэ приходится приложить немало усилий, чтобы наконец отпихнуть от себя ненасытного коллегу. грудь всё ещё тяжело вздымается, дыхание сбито, а внутри пульсирует тупое, тягучее удовольствие, от которого сложно прийти в себя. джисон смотрит на него снизу вверх — волосы растрёпаны, губы припухшие, в глазах наглая, почти победная усмешка.       — не упади по пути.       — замолкни.       ченлэ знает, что он хорош. знает, что всегда выглядит опрятно, что его одежда никогда не бывает мятой, а прическа растрепанной. выглядеть иначе для него — хуже, чем отвратительно, ведь он буквально помешан на том, чтобы всё было идеально или по крайней мере казалось. и вот он: расстрепаные волосы, припухшие губы и пара складок на некогда идеально выглаженной рубашке. сотрудницы беспокойно косятся на вышедшего из кабинета главу отдела и начинают перешептываться.       пак джисону не жить.