Проклятье медузы

      Как гласит морское суеверие, то женщина на корабле — не к добру после выхода в море. Но для капитана Карла эта дурная общественная чушь была чем-то мимопролетающим для его ушей, ведь на пару с ним под управлением судна была сама Пенни. За всё время, пока она с ним на корабле, не было ещё никакой беды, ведь уклад обыденной жизни Пенни и её нрав сравнимы с грозой в Тихом океане, да так, что любые беды и проклятья, казалось, проплывали мимо их судна только из-за неё. Да, это та самая морская авантюристка, что раньше была самым заклятым врагом всех державных судов на морской глади, а сама же она держалась только своим пиратским кораблём, будучи в экипаже с Дэррилом раннее. Позже случился ряд событий в виде введения невыгодных реформ, после которых Карл и Пенни решили, всё же, заключить долгосрочное перемирие и дальнейшее сотрудничество, потому что, как оказалось, для Пенни стало быть удобным разбойником, почти что, в законе, под прикрытием капитана Карла и знатного корсара Кольта, но самой не считаться таковой официально и не показываться властям.       Задача капитана Карла заключалась в том, чтобы с позволения верховных тех самых властей использовать вооруженное судно с целью захвата иностранных экипажей или кораблей страны, с которой враждует их власть. Могло лишь запрещаться штурмовать судна своей державы, в частности военные. Пиратские не входили в этот список, ведь нужно же как-то отбиваться от них? Пенни устроил даже такой расклад, ведь, по-сути, она тоже некоторые корабли своей страны не громила. Не все конечно же, но всё же сохраняя какую-то честь. Грабила, в преобладающей части, лишь других пиратов, и поэтому перешла на судно Карла, а тот, в свою очередь, был не против дополнительного оружия и участников экипажа, та ещё и достаточно опытных в своём баловническом деле. Пенни знала много мёртвых зон на суднах и всё о механических свойствах различных мореплавательных судов, что мгновенно повышало её статус среди таких, как она, и даже таких, как работающий на власть капитана Карла.       Такой вот симбиоз был на их капере, и это всех, вполне себе, устраивало, та и внимания никто не обращал на это, ведь все, довольно-таки, быстро сдружились и были уже как родственники, но не кровные. Но даже после такого не мало значащего события Пенни не ушла далеко от привычного ей разбойничества, и Кольту иногда приходилось усмирять её во время проникновений на другие судна, когда та хотела скинуть какой-то груз в океан, или чего-нибудь ещё напакостить по уходу оттуда. Иногда ей, всё же, удавалось оставлять свой почерк.       Подставы со стороны Пенни и не стоило ожидать, ведь как только она ступила на их корабль, сразу дала слово пирата, что ни она и ни Дэррил их не подведут даже за все жемчужины безграничных земных вод. А слово пирата, символически не самое, что ни на есть честное слово в мире, а замарать честь пирата у пирата язык не повернётся, ибо за бортом судна тут же окажется. За все эти долгие года, что Пенни с ними, она ни разу не заставила других усомниться в своей честности.       Палуба Карла всегда была заметно чище, потому что Поко, что раннее назначался, как специальным пиратом под прикрытием в связи с большим количеством настоящих пиратов в море, всегда регулярно занимался её чисткой, а теперь он это делал ещё на пару и с Дэррилом. Казалось, все они были просто матросами первого класса, но этого никто не учитывал, ведь, по большей части, все были ответственны за всё на корабле.       Поко раннее вёл короткие переговоры с настоящими разбойниками, чтобы тем самым обеспечить неприкосновенность судну Карла, если те как-то начинали их выводить агрессивно на диалог, но теперь же этим более эффективно занималась Пенни, так как она держалась крепким авторитетом среди встречных им пиратов. А кто её не знал, так тех экипаж Карла, по своим уставам, грабил. Но это распространялось лишь на самых настоящих морских разбойников.       Казалось, Дэррил вовсе был не против резкой смены позиции Пенни, он лишь без каких-либо возражений следовал за ней, хотя пооначалу Дэррил подолгу спорил с ней на эту тему. Иногда, конечно, он проявлял недовольство, когда общую добычу приходилось делить поровну между двумя условными командами, то Пенни быстро его усмиряла в такие моменты негодования. Та и эти случаи не были особо такими, чтобы сильно наводили шум на борту.       Сегодняшним вечером пираты снова отмечали удачный улов, выражаясь по-пиратски, в виде нескольких сундуков и пары книг в единственном дубляже. Да, такое тоже очень ценится, даже, как казалось бы, среди самых необразованных разбойников. Но такие лишь думали о том, сколько с этого можно срубить монет на рыбном рынке, где продавалась не только рыба, само собой. Это было общим ориентировочным названием, так как этот рынок просто находился близ берега моря или океана. Та и промочить горло пираты могли просто даже и без особого повода. Всегда, да и не только, как Пенни лишнего переберёт, то стоило ожидать бесконечный поток характерных ей выражений, которые озвучить иногда даже самый смелый был не в силах, будучи трезвым. Ну она то и держать язык особо не старалась даже будучи трезвой. — Все мы ещё дикари под тонкой оболочкой цивилизации, — выдала Пенни к оставшимся слушающим характерным тоном, — вот представь: что будет, если на один день сделать все законы не действенными? А я отвечу, — она немного наклонилась в сторону Карла и пристально смотря на него одним глазом, зловеще продолжила, — люди поубивают тех, кого ненавидят, а особо злопамятные найдут тех, кто их в прошлой жизни мизинцем тронул по чистой случайности, — так как Пенни к вечеру изрядно уже напилась, то никому больше не оставалось составить ей компанию, как капитану Карлу и Дэррилу, чтобы выслушивать её бредни, потому что остальные всегда организовывали, в итоге, свой отдельный круг общении. Дэррил, на самом деле, играл уже которую партию дурака с Поко, но это ему не мешало, хоть и молча, но участвовать в их разговорах. В принципе, это традиционное число, которое всегда оставалось на очень длительное время, когда были такие вечера. — Да, но мне тебя не понять в таком случае, — пресно ответил капитан, подперев голову рукой. — Ай! — бодро воскликнула та, махнув рукой, — Я всегда знала, что с тобой будет о чём поговорить, — Пенни почти залезла на стол, поставив одну ногу, и придвинула к себе скучающего Карла, допивая ром.       На нижней палубе корабля всегда был особый дух по вечерам, что имел запах рома и вздымающихся клубов дыма от сигар, и прогнать его могли только неожиданные вести о морских шествиях. Но на сегодня плохих прогнозов не наблюдалось, поэтому позволили себе выпить даже те, кто, казалось бы, не делает этого вообще из побуждений личных принципов. Иногда предупреждения о сильных штормах не самое страшное, что может случиться на палубе, но всё до поры до времени.       Хоть их и было небольшое число за огромным деревянным столом, то всё равно было чувство, что все, как-то, отделены по своим компаниям, состоящих из интересов, что основывались на их общих пережитом совместном опыте. Пенни и Дэррил понятно, почему чаще болтают вместе, а если прибавить ещё достижения Карла, как капитана, так с Пенни всегда есть чего обсудить. Правда, каждый из них в разной степени сложности достиг того, чем могут похвастаться немногие. Остальных же просто связывали лишь общие цели, что было только изначально, а в процессе совместной работы на суднах все достаточно хорошо сдружились.       К слову, в особенности много кто заметил одну деталь, как заинтересованность Кольта в Шелли, та и она тоже не была далека от этого, но по понятным только ей причинам отрицала это. И это подмечалось уже очень давно. Кто-то лишь молча сам упускал это из виду, а кому-то было ради забавы из-под тишка, или и вовсе напрямую, созерцать такие моменты. Но не всегда же есть такие, которые особо не обращают внимания на это, следя за их разговорами. — Вот что бывает, когда в море выходит изнывающий от любви идиот! — беспардонно выкрикнула Пенни спустя время наблюдений за беседой исключительно Кольта и Шотган, но казалось, что никто и не обратил внимания, кроме Карла, который немного замешкался под всё ещё зажимающей его голову рукой Пенни давая ей понять, чтобы та поугомонила свой пыл. Дэррил лишь томясь от скуки, облокотился на стол, продолжая потягивать ром и выкидывать карты. Та что уж говорить о том, что пираты внимания не обратили на острую фразочку Пенни? Просто это было очень в её духе, ведь они даже и не заметили, как капитан залезла не стол, чтобы обнять Карла, чем загородила обзор Дэррилу на весь стол. Ром выдался на славу.       Обстановка была расслабляющей, и Шелли чувствовала, что она всё ещё достаточно трезва, дабы не заметить, насколько язык многих развязался, в том числе и у корсара, что без умолку о чём-то говорил с ней и без скрытного увлечения её компанией, и моментами замолкая, просто смотря на неё. Она не могла определиться, тешило её это, или и вовсе она хотела бы, чтобы всё было, как в первые дни их знакомства. Шотган сама, честно говоря, потеряла из виду момент, когда что-то в отношении Кольта к ней изменилось. Но и у неё тоже, только вот, углубляться уже в это она не желала. — Достаточно ли ты еще трезв, чтобы понимать меня? — спросила Шелли у напротив сидящего Кольта, и Пенни с этого момента уже ничего не говорила, а только слушала. — И пьяный, и трезвый, — затих тот на короткий миг, — я всегда тебя понимаю, — он всё ещё был в состоянии чётко выговаривать слова. — Ты же обычно не пьёшь. — Сегодня можно, — расплылся тот в улыбке, но вдруг вспомнил, — так и ты тоже, разве нет? — он немного наклонился в её сторону, но потом откинулся назад, закидывая одну руку за спинку стула. — Та и я тоже обычно нет, — выдав такой ляп, Поко и сам улбынулся, а после все пустили неловкий смешок. Лишь Пенни без какого-либо стеснения захохотала от души, но резко прекратила, потому что поняла, что Поко, как минимум, последних лет сто ничего не пил, и ей на момент стало даже печально. Но всем нравилась его до смерти непринуждённая самоирония. — Я никогда себе не позволяла так напиться, — Шелли не казалась сильно расстроена из-за этого. Вскоре она сняла свой головной убор и начала массировать глаза. Нет, она не настолько безумна, чтобы позволить себе быть откровенно пьяной, но мир определённо стал проще и даже как-то веселее. — Да ладно, прям-таки никогда? — засмеялся Кольт. — Вспомни, как ты волновалась перед последним долгих путешествием. — Так, тихо! — пригрозила та ему, замахнувшись треуголкой в руке. — Я имею ввиду, что не позволяла себе так напиваться, будучи при этом на корабле. — Чего так? — поинтересовался корсар. — Вдруг какие-то пираты возьмут на абордаж, а мы не в себе? Потом в заложники попадём ещё, — Шелли посмотрела на дно кружки. — Тогда лучше сыграть роль трусов хотя бы для того, чтобы остаться в живых и доказать свою храбрость впоследствии, — Пенни всё никак не унималась. — Та и ты всегда параноить начинаешь, когда напиваешься, поэтому верю, что ты выпила сегодня больше, чем обычно, но я не верю тому, что нас возьмут в заложники. Точно не сейчас, пока этот великолепный напиток не закончится, — только она перекинула кружку, чтобы сделать глоток рома, как ей перепало только две капли, и та в ужасе отпрянула, глядя на пустующее дно и протянула с видимым расстройством в тоне. — Не-ет, чёрт... я не это имела ввиду. — Ещё налить? — предложил услугу Поко и приподнялся со стула, откладывая карты. — Конечно, ещё и спрашиваешь, — та ловко спрыгнула на пол и поставила сосуд на стол. — Не хочу, чтобы нас сегодня в заложники кто-то взял. — Сейчас принесу, — Поко не торопливо отправился в трюм за дополнительным разливным. — А вы чёртиков прекращайте гонять! Чтобы вас кайман уловил... — порицательным взглядом смотря на Шелли и Кольта, заявила капитан, но те лишь в недоразумении сначала смотрели только на неё, потом переглянулись друг с другом, всё так же ничего не поняв. Наверное, настолько были оба пьяны, что вовсе и не уловили смысл раннее сказанного. — это настолько тяжкое зрелище, что мне срочно нужно выйти подышать свежим воздухом. — Так Поко скоро ещё рома принесёт, — попытался её остановить Карл, ибо не знал, что ей взбредёт на пьяную головушку, будучи на внешней палубе. — Свиснете, когда он придёт, — Пенни уже поднималась по трапу. — схожу в служебную. В служебные каюты обычно редко кто ходит в такое время, и тем более, если оно ещё и праздное, но знает лишь сама Пенни, зачем ей туда.       — Что же ей всё никак не ймётся? — риторически спросил Карл, погодя несколько минут, всё так же смотря на открытый люк, через который и вышла наружу Пенни. — Она же всегда такая, — ответил Дэррил, отпив рома. — Не думаю, что это лихо, — сказала Шелли, поправив воротник своего зелёного плаща. — та и вообще, её характеру трудно противостоять. — А твоему то как легко противостоять, — качая головой усмехнулся Кольт, смотря на неё. — И не говори, — затяжно смотря на корсара изподлобья и с самой задорной ухмылкой ответила Шотган. — Самая упрямая, какую когда-либо встречал, — не утихал всё никак тот. Кольта это лишь забавляло. — А это разве плохо? — спросила она, глядя проницательным взглядом ему в глаза. — Мне это и нравится больше всего, — после его фразы, Шотган лишь цокнув закатила глаза в ответ, отводя голову, и позже посмотрела на подходящего Поко. — А где Пенни? — Поко не сразу заметил её отсутствие, когда принёс новый наполненный бутыль с ромом из бочки. — Сказала, что скоро вернётся, — Кольт ответил первое пришедшее на хмельной ум. — Она не сказала, что скоро вернётся, — поправила его Шелли. — она сказала свистнуть, как только ром будет на столе. — Думаешь, она услышит свист первее, чем уловит фимиамы рома? — поострил корсар. Какая-то часть этой ерунды была и правдой, но всё было бы не так пугающе, как то, что после слов Кольта Пенни и в самом деле была уже тут как тут. Корсар тоже удивился, но виду не подал лишь для того, чтобы создать впечатление, якобы так и должно было произойти, и всё так же продолжал попивать ром, что так и разливался внутри, вызывая душевную мягкость. — И так, а я уже тут! — Пенни хлопнув глухо руками в перчатках, уселась за стол, — Там, кстати, есть какие-то помехи, значит где-то рядом шторм, но к нам он не дойдёт, — и она подняла вновь наполненную кружку рома вверх. — так что разрешаю выпить за это! — Да сколько можно? Давайте, может, заканчивать эту часть отдыха? — Карл вовсе и не ощущал никакой усталости, ему, скорее, только наскучили эти несколько часов торжества, ведь даже темы для разговора, что так легко находились вначале, вдруг резко потеряли своё явление в нужный и не нужный момент. — А какая следующая часть? — спросила Пенни. — Для вас это явно будет по койкам и спать, — решив на этом заканчивать, Карл поднялся с места. — и в воду прыгать запрещаю, — дав последний пункт короткого расписания, Карл, не торопясь, направился в румпельное отделение. — и ещё, Пенни. — А? — голос Карла звучал уже за её спиной, и она лениво повернулась. — Вдруг увидите судна других стран, то не стреляй в их флаги, — потом Карл посмотрел на Дэррила и указал на Пенни. — проследи за ней. — Есть только один флаг, и он такой же чёрный, как черно дно марианской впадины! — бойко смеясь в след, проговорила тому Пенни.       Вскоре оставшиеся пираты надолго уже и сами не задерживались. Хоть Карл под последние часы посиделок особо участие в диалогах брать перестал, всё же после его ухода стало быть понятно, что вечер близится к концу.       Ночь прошла так же тихо, как и предыдущие, но не спокойное раннее утро ожидало только одного. А именно у самого корсара утро началось раньше, чем настало само утро. Он сперва едва открыл глаза от чувства нарастающей боли в суставах и ужасного давления в голову, но значения этому сильного не придавал, ведь болело всё не так уж и сильно. Спихнуть всё на похмелье и попытаться дальше уснуть было намного легче.       Вскоре через длительных пару часов Кольт понял, что вовсе и не спал, а лишь подрёмывал, и всё из-за не успокаивающейся ломящей боли по всему телу, что, казалось, стала быть только сильнее, а особенно стала отдаваться по спине, словно по ней больно что-то расползалось, и в итоге вся концентрация внимания уходила не на попытки уснуть, а именно на то, как боль плавно переходила во все части тела, а суставы, в буквальном значении, начинало выворачивать пуще. Просто лежать уже становилось чем-то невыносимым от жжения по спине и он ворочался с бока на бок, чтобы найти то самое положение, в котором неутихающая боль была бы менее переносима.       Прокручивая у себя в голове множество вариантов причин такого состояния, Кольт всё время уворачивался от того самого умозаключения, которого боялся больше всего. Да что там он? Все, кто когда-либо наблюдал больного с этой болезнью, больше никогда здоровым его не видел. Это было очень редко, по крайней мере. Кольт решил принять попытки подняться, усевшись на край койки и поставив ноги на пол. Даже это ему давалось с ужасающе нежелательным большим трудом. Голова гудела просто от такого естественного процесса, как кровообращение и сердцебиение, и даже малейшие звуки скрипящего корпуса судна было мучительно выносить. Голова, казалось, не в буквальном смысле раскалывалась.Глядя перед собой в пол, корсар попробовал подниматься дальше. Как и ожидалось, сперва не получилось, но на вторую попытку приложив больше усилий, ему это удалось.       Возможностям координации тоже можно было оставлять желать лучшего, ведь он кое-как сквозь еле открытие глаза нашёл свои сапоги, и так же по какой-то удаче смог в них попасть ногами, даже не перепутав левый с правым. С таким же успехом справившись с плащом и банданой, он направился наружу, сам не зная зачем.       Глаза ему пришлось закрыть рукой, так как в них будто влетели тысячи иголок, а это был, всего-то, поздний утренний свет, что беспричинно начал обжигать ему глаза. Он старался сдерживать сильную дрожь, но от этого, казалось, становилось только тяжелее дышать. Лихорадку тоже не получалось игнорировать.       Выйдя на улицу, он думал, что ему станет лучше. Может и в самом деле похмелье, чего же тут тревожиться? Но вот ни на одну из ему известных безобидных болезней не походили все эти симптомы, что он ощущал. В том числе и на похмелье, что болезнью вовсе и не принято считать. Оставалась только одна версия, которую он не хотел признавать — морская беда, от которой нет никаких средств на корабле, который далеко от суши и посреди бесконечного океана. Казалось, только по настоящему избранные выживали после поражения, потому что на борту не было должного медицинского досмотра, естественно. Особенно на пиратских суднах, где не то, что в большинстве случаев полная антисанитария была, а и крысы в добавок под ногами плясали.       Таким везунчикам оставалось только умирать под попытки окружающих как-то вылечить эту болезнь без зарегистрированного названия. Мгновенно убивающая дрянь не давала и шанса заболевшим вернуться на сушу вновь, хотя бы для дальнейшего обследования компетентными организациями, а конечным её симптомом были вырисовывавшиеся на спине пятна, от которых исходили некие нити, от чего напоминали форму медузы.       Он человек, который был буквально пышущим здоровьем и силой, и лишь иногда, как вчера, Кольт мог позволить пагубной привычке взять вверх и выпить больше дозволенного, но не это было причиной его состояния. Его подкосил недуг, который все путешествующие по морю боялись больше самого сильного шторма. Ни то и ни другое не было хорошо, конечно же, но выбирая среди двух зол, они предпочли бы умереть более быстро, а не долго и мучительно, ожидая конца своего пути несколькими неделями, будучи в невыносимой агонии.       Подойдя к борту корабля и взявшись о деревянный поручень руками, Кольт ощутил, что даже на такое действие ему пришлось зажмуриться от отзывающейся колющей боли в пальцах, чем сильнее он сжимал борт. Много усилий ему пришлось прикладывать, чтобы просто не взять и не взвыть от такого спектра болезненных ощущений, что особенно были сконцентрированы на спине.       Так и простояв с закрытыми глазами не зная сам сколько, он и не заметил, как его кто-то отозвал: — Кольт? Ты меня слышишь? — сквозь звон и шум в ушах ему удалось расслышать и узнать голос, и он медленно открыл глаза, всё так же смотря на волны в океане. — Да, — свой ответ он словно под водой услышал. — Шелли, ты? — Да, — она была где-то позади него, и не так уж близко, поэтому сконцентрироваться на не громком девичьем тоне было трудновато, но выполнимо. — давно не спишь? — Давно, — он старался отвечать максимально обыденно, — с тех пор, как проснулся, — даже зубоскалить пытался и посмеяться, но со стороны его спины это выглядело немного необычно. — Ты в порядке? — прищурив взгляд спросила Шелли. Она направлялась в камбуз, так как сегодня была её очередь выполнять роль кухарки, поэтому не особо даже спешила направиться к Кольту, чтобы узнать, в чём дело. — Конечно в порядке, — он решил повернуть голову назад, чтобы взглянуть на неё, но удалось это сделать даже не в половину доступного оборота головы, так что Шелли даже лица и не увидела. А ещё он вспомнил, что не видел себя в зеркале с тех пор, как встал с кровати, так что оно, может, и к лучшему, что Шелли не видела его полностью, — чем-то помочь на кухне? — он сам не понял, что это спросил, ведь точно бы не смог помочь, но ради приличия стоило ведь. — Ты же знаешь, что я всегда прошу, когда мне это очень нужно, и если ты не против, я уже пойду. — Конечно не против, — даже на такой короткий ответ ушло не мало усилий, чтобы ответить спокойно. — Отлично, — собралась она уже уйти, как остановилась. — единственное, что мне потребуется, то это из трюма достать продуктов, а так их достаточно на сегодня.       Как только Шелли спустилась в камбуз и закрыла за собой дверь, Кольт лишь поднял голову, глубоко вдохнул, а потом снова её опустив, закрыл глаза ещё сильнее, стиснув зубы. Он решил спуститься в подсобную каюту, ведь туда они складывали так же и медикаменты. Там он хорошо помнил, где и что находится, поэтому искать лекарства долго не пришлось. Все действия были уже, как в тумане, и надеясь, что он нашёл таблетки болеутоляющего, присел на там же находящуюся лежанку. Он принял некоторые из медикаментов, и после уже просто сидел, смотря на свет на полу, доходящий из открытой двери, что находилась на несколько ступенек выше.       Лихорадить начинало всё сильнее. Всё тело превратилось в источник нескончаемой боли и не вызывало ничего, кроме желания побыстрее с этим покончить. Начало дня уже не обещало быть отличным для него, и у Кольта уже не было сомнений насчёт того, что это именно проклятье медузы, как названная эта болезнь среди живущих в море.       Прижилось это название совершенно случайно, так как экстраординарные пираты частенько использовали это, как ругательство, но напоминающие на спине поддёкшие кровью формирования были, если можно сказать, основой её названия. Так же не редко, когда они узнавали, что кто-то заболел этой болезнью, оценив всё по симптомам, то выругивались простым: "Вот же проклятье медузы!". И такая словесная реакция следовала настолько часто, что так этот недуг и нашёл себе имя, от звучания которого теперь становится не хорошо из-за распространяемых о нём ужасных смертей и различных слухов.