Из дикого леса дикая тварь

      Орел мирно дремал, вцепившись когтями в спинку кровати. Обычно наставник все время, что Талана посвящала самообразованию, пропадал в своей части леса, занимаясь делами, однако сегодня неожиданно изменил своей привычке. Фойна, которая, наоборот, всегда носилась по всему домику, пока Таль делает зарисовки или что-то пишет, сегодня ускакала по своим куничьим делам. Все это было неприятно странным, немного выбивало из колеи и очень мешало собраться с мыслями.       Материала под запись было хоть отбавляй, но решить, с чего начать работу, Таль не могла. Она уже приготовила себе бумагу и чернила, поточила перья, которыми собралась писать, достала дорогие кисточки, какие недавно подарил ей добрый знакомый эльф, как сувенир из города, даже развела желтком темперные краски. Мысль никак не хотела приходить. Наконец сдавшись, Талана нехотя стала водить угольной палочкой в уголке листа. Из несуразных поначалу штрихов, не столько украшающих лист, сколько пачкающих его, вдруг проявился хищный орлиный клюв, округлый птичий глаз, а после и орлиная голова полностью. Весьма прозаичная орлиная голова, не имеющая никакого отношения к кречетам, которыми эти несколько дней занималась Таль.       «Чтоб тебя…»       На другом краю листа сами собой нарисовались когтистые орлячьи лапки, потом распласталось крылышко беркута. После были орел в разрезе, скелет орла целиком, скелет орлиной головы отдельно и строение орлиного глаза. От злости Таль почти хотелось плакать. Одни орлы и никаких кречетов.       Злиться, впрочем, Талана долго не умела, поэтому она решила, что вместо злости на себя проще обидеться на вредного наставника, который сегодня решил поспать в неположенном для этого месте. А обижаться просто так Таль не умела.       «Вот тебе!»       Дернула она совсем несильно, скорее пытаясь разбудить наставника, чтобы попросить удалиться, но в руках осталось длинное рулевое перо, белое у основания и буренькое к кончику. Талана оторопело рассматривала светлые продольные полосочки на пере, не веря, что только что натворила. Полосы сливались в одну, перетекали в жуткие картинки недавно пережитого наказания. И месяца не прошло с того дня, как наставник обернулся живым кошмаром Таль — гусем, и гонял ее по всему лесу, всякий раз придавая ускорение болезненными щипками. Синяки до сих пор не сошли и желтели подгнившей алычой на руках и бедрах.       — Я… я не хотела, правда… — помертвело шептала Талана часто-часто, надеясь, что ее бормотание услышат. Подняла нехотя взгляд на наставника, ожидая, что тот в лучшем случае ее сейчас хорошенько клюнет, как обыкновенно делал, когда она не думала перед тем, как что-то натворить.       Орел смотрел на нее с бездной молчаливого осуждения. Пристально, с обещанием неминуемой расплаты за свершенное. Но вдруг словно вздохнул.       — Ну и дура же ты порой, — прикрыл крылом голову, — Талана.       И стало совсем стыдно.