Драмиона. Крестраж, которого не было и нет.

      Вспышки заклятий летали, как выпущенные на волю корнуэльские пикси. Одной рукой держась за руку с Роном, а другой – клык Василиска, Гермиона пробиралась через развалины стен. - Выручай-комната, да? – бездумно переспросила она у Рона, хотя прекрасно помнила, куда надо идти. Ей просто хотелось почувствовать, что он рядом с ней и бояться нечего. - Верно… - Рон закашлялся от попавшей в нос и рот пыли. Где-то неподалёку послышались крики и звуки падающей каменной стены. – В сторону!!!       Взгляд девушки заполонила ярчайший зелёный всполох, и Рон толкнул её вбок. Сильно ударившись об пол, Гермиона на мгновение потерялась в пространстве и не успела подняться, как кто-то подхватил её под подмышки и затащил в один из кабинетов. Как только девушка оказалась внутри, дверь закрылась, а руки оставили её лежащей на полу.       - Кто здесь? – голос гриффиндорки дрогнул и звоном отозвался в её голове. Неожиданно тёмное помещение после света заклятий было трудно разглядеть. Приподнявшись на локтях, Гермиона убрала упавшие на лицо каштановые кудри волос, и её взгляд упал на небольшое белое пятно на полу рядом с ней. Поднеся поближе небольшой клочок пергамента, она прочла: «Сегодня всё решится. Раз и навсегда. Быть может мне удастся увидеть её?.. Только не мёртвой. Нет. Если она сегодня погибнет, тогда меня уже ничто не будет удерживать. Тогда я смогу всей душой ненавидеть Поттера и этого рыжего. Тогда я смогу убить их без сожаления. Хотя, думаю, Поттер умрёт несколько раньше и не от моей руки. А после остаток своих дней (кто знает, может и я не протяну долго?..) буду убиваться тем, что так и не сказал ей, так и не признался в своей…»       Вдруг бледная рука выхватила пергамент. - По-прежнему суёшь свой всезнающий нос, куда ни попадя, Грейнджер? Гермиона резко встала и тут же пожалела об этом: голова после взрывов и падений немого болела. - Ты затащил меня сюда, чтобы издеваться? Или чтобы быть причиной моей смерти? – она со жгучей ненавистью вглядывалась в длинный силуэт напротив. Но только это была не чистая ненависть. Эта ненависть к Драко была вызвана скорее ненавистью к самой себе, за то, что полюбила его, за то, что не смогла себя контролировать тогда, год назад.       - Разве я могу быть причиной чьей бы то ни было смерти?       - Дай-ка подумать… Может быть, Дамболдора?       Точный удар. Снова. И как она это делает? Как каждый раз так точно подмечает и бьёт слизеринца в самые больные его места?       - Нет… - он сглотнул подступивший к горлу комок, и ответил на её первый вопрос. – Не поэтому. Чтобы увидеть тебя.       - Зачем? Ты видел меня в своём поместье. Потрясающий дом! Жаль, не успела насладиться гостеприимством его хозяев, но ничего страшного! – всё больше взвинчивалась Гермиона, укалывая его фразами снова и снова.       Это был толстый намёк на его трусость перед обстоятельствами и неспособность спасти её, их всех в тот злополучный день. – Да, и возможно увидел бы сегодня снова. Как ты и хотел, мёртвой.       Может, Гермиона и была хороша в плане слов, но не в физической силе.       Короткая борьба, и вот он уже крепко держит ее одной рукой за запястья. Справа раздался деревянный стук и треск снопа искр, будто палочка гриффиндорки была недовольна таким обращением с ней слизеринцем.       Зрительный контакт. Глаза в глаза. Ледяные, стальные зрачки Драко вдруг обожгли Гермиону, заставив её сердце болезненно сжаться. Её будто выпустили из душного помещения в жуткий холод, опустили на дно Черного озера, заставили проглотить кусок льда... Пальцы рук закололо от онемения.       - Больно!       - Не так больно, как мне, Грейнджер.       Он не врал, когда говорил это. Осознание того, что у нее есть будущее, светлое будущее, что ей никогда не придется жить в страхе, и особенно, что ей никогда не приходилось жить в страхе, причиняло ему почти что физическую боль. "Разумеется, если Темный Лорд проиграет." - пронеслось в голове Драко. Но где-то на задворках подсознания, его щекотало предчувствие, что сегодня всё обернется не в пользу темных сил.       Малфой ошибался насчет того, что Гермиона никогда не жила в страхе. В последнее время она только и жила этим страхом. Только в отличие от слизеринца она боялась не за себя, а за других. По молодости и своему воспитанию он был так труслив, что давал этим чувством руководить собой. Он зарывался от опасностей в землю, в то время как Гермионе этот страх и эти опасности служили рычагом к борьбе и действиям.       - Я целовалась с Роном! - с вызовом крикнула она, всем разумом желая уйти от него, зная, что он струсит.       Но Драко лишь сильнее сжал кисти её рук, медленно напирая, заставляя девушку отходить к стене.       - И я... Я говорила им, что ненавижу тебя. - Продолжила гриффиндорка, делая особенный упор на слово "им".       Тут она почувствовала, что спиной прижата к стене. - Я и правда ненавижу тебя.       Жаркий поцелуй. Она ошиблась. Да, он был трусом, но её он не боялся. Он не боялся быть с ней здесь и сейчас, не боялся целовать её. Он больше не боялся того, что при взгляде на нее, у него помутняется рассудок.       Гермиона уперлась онемевшими кулаками в грудь Малфою, пытаясь оттолкнуть, но тот лишь разжал свою хватку, медленно коснулся пальцами кулаков девушки, заставляя её тонкие пальцы разгибаться и ровно ложиться ему на грудь. Он прервал поцелуй и посмотрел в её глаза, которые от замешательства и страха были чуть поддернуты дымкой. Грейнджер пьянела от него.       Осознав это, Драко притянул её к себе за талию и снова поцеловал. Он впервые был с ней таким искренним, впервые позволил своим чувствам управлять собой. Но вовсе не потому, что перестал бояться этих самых чувств. Это было необходимо сделать. Он понимал, что как только они выйдут из этой комнаты, их растащат в стороны те миры, в которых они привыкли и должны быть. Малфой так сильно прижал гриффиндорку к себе, что у той не оставалось другого выхода, как обвить руками его шею. Медленно, но уверенно Драко скользнул девушке под кофту, вызывая мурашки на её коже от своих ледяных пальцев. Проведя по осиной талии руками, он поднялся выше и крепко сжал грудь Гермионы.       Испуганный вздох и девушка отстранилась от блондина, но тот не дал ей опомниться: взял девушку за бедра и приподнял, чтобы она обхватила его торс ногами.       - Драко... - очередной поцелуй. Нет, ей нечего бояться. Он никогда не сделал бы ничего, что заставило бы её потом жалеть. Да и это было невозможно в силу обстоятельств, их положения, войны и понимания, что больше они не увидятся вот так вот.       Его рука на её груди. Обоим мало воздуха. Грейнджер всем телом прижимается к слизеринцу, чувствуя, что он уже сильно возбужден: что-то твердое прижимается к её гениталиям. Гермиона подает бедра навстречу его телу, совершая волнообразные движения. Пульс учащен. Её спина трется о стену - вверх и вниз. Невозможно. Невозможно…       Нет, то что было в Выручай-комнате, должно остаться в Выручай-комнате.