Драмиона. Крестраж, которого не было и нет.

Поместье Малфоев. 1998 год. Драко никогда не описывал события в дневнике, произошедшие с ним и Золотым Трио внутри поместья его семьи. После убийства Дамболдора изменилось слишком многое. Драко совершенно запутался: он знал, что те предубеждения, о которых ему твердили всю его жизнь – сущий бред. Чистокровность, единственно признаваемая власть Тёмного Лорда, аристократичная, до корней его белых волос, манера поведения членов семьи – всё враньё, и ничто не из этого не представляет собой никакой ценности. Однако жить по-другому его никогда не учили, а сам он не знал, что делать. Он не видел даже намёка на своё дальнейшее существование там, где не было ни дома Малфоев, ни Чёрной Метки на левой руке, ни прилизанных волос и горькой усмешки презрения над окружающим миром. Так, юноше приходилось учиться на своих собственных ошибках. Учиться быстро, болезненно отсекая, словно ножом, всё то, что раньше он гордо называл «чистотой крови». Первый раз Драко «отсёк» часть от того, во что так свято верил в тот самый день, когда сел рядом с Гермионой. Второй раз, когда спас девушку ночью тридцатого июня. Дальше – больше. То, что случилось в Малфой-миноре, было не просто порезом ножа, для Драко это было подобно удару топора. Драко стоял в своей комнате у окна. Сжимая и разжимая бледными пальцами края подоконника, юноша смотрел в окружающую дом темноту, из которой иглами выглядывали вершины деревьев, тянущиеся к синему небу. Вдруг Драко услышал глухой хлопок, и на опушке перед поместьем проявилось несколько фигур. Сощурившись, слизеринец так сильно приблизился лицом к стеклу, что на его поверхности от участившегося дыхания возник пар. В фигурах, двигавшихся к воротам его дома, он узнал Пожирателей. Узнал он их потому, что слишком часто видел этих людей в этом году. Но они были не одни. Пожиратели вели пятерых пленных. Затаив дыхание, Драко прижался ладонями и лбом к стеклу, будто бы это помогло ему лучше разглядеть пленников. В момент когда кто-то из дома подошёл открывать ворота и свет от волшебной палочки упал на пришедших, Малфой обмер: - Чёрт возьми! – чертыхнулся парень, узнав и долговязую фигуру Уизли, и вечно растрёпанные, чёрные, как смоль, волосы Поттера и худое, скрытое за каштановой шевелюрой, лицо Гермионы. Драко резко отвернулся от окна и сел на пол, словно боясь, что его заметят. Запустив пальцы в светлые, прилизанные волосы, он стал прислушиваться к тому, что происходит прямо под ним. Он слышал, как привели пленников, как взволнованно Пожиратели, к числу которых относились и Малфои и Беллатриса Лейстрендж, решали дальнейшую судьбу троицы. Что-то пошло не так – это Драко понял по короткому спору между собравшимися. Как только юноша услышал, что его хотят позвать для опознания пленных – всё внутри похолодело, а сердце болезненно стукнуло о грудную клетку. Драко знал, что будет дальше: увидев очкастого, с ярким шрамом на лбу, Поттера, он не сможет не узнать его. Тогда вызовут Тёмного Лорда, и тот с лёгкостью перебьёт троицу, будто мошек. Медленно поднявшись с пола, Малфой вышел из комнаты и спустился вниз. Еле заставив себя отцепиться руками от перил лестницы, Драко вошёл в зал. Его взгляду предстали те самые Гарри, Рон и Гермиона, которых он видел изо дня в день на протяжении шести лет в Хогвартсе. Тот самый долговязый Рон, которого он так презирал, в основном из-за хорошего отношения чистокровной семьи Уизли к маглам и из-за его бедности. Та Гермиона – грязнокровка, никчёмная, мерзкая грязнокровка, которую он любил всем сердцем. И Гарри… Подойдя ближе, Малфой оказался в недоумении: разумеется перед ним был Поттер, только отчего-то с сильно заплывшим лицом, без очков и без знаменитого шрама. «Гермиона! Конечно же, это работа Гермионы!» - восторженно пронеслось в голове у Драко, - «Эти двое и пару дней без неё не протянули бы!». - Ну что, Драко? Это он? Это Гарри Поттер? – тихо спросил Люциус. - Н-не знаю… Не уверен, - только и смог выдавить из себя тот. Увидев обезображенное лицо Гарри, Малфой подумал, что, может быть, у троицы ещё есть шанс на спасение. По крайней мере, он не желал быть тем, по чьей вине они погибнут. Среди них была Гермиона Грейнджер, и Драко любил её несмотря на всё своё желание снова возненавидеть. Гермиона выбрала их, она выбрала Гарри и Рона, а не его. Слизеринец знал, что раз эта девушка между ним и своими друзьями выбрала друзей, то они действительно стоят этого выбора. Не глядя на девушку, Драко отошёл к матери и отвернулся от троицы. Тогда Люциус повторил вопрос, дрожащим от волнения голосом. Волнение Малфоя-старшего было понятно: от того, что скажет сейчас Драко, зависит всё. Но Драко не хотел ни смерти своих родителей, ни Гермионы. Произошедшее на Астрономической башне показало, что он не убийца; трус – да, но не убийца. - Не знаю… - буквально простонал юноша. Его сердце бешено колотилось, словно разрастаясь, и это биение росло, красными стеблями проникая в уши и глаза, обвивая язык и комом застывая в горле… И только душераздирающий женский крик смог вывести парня из состояния зарождающейся паники. Обернувшись, Драко заметил, что пленных уже увели, а кричащая от боли девушка – Гермиона. Лейстрендж закрыла её собой, но Малфой смог узнать девушку, лежащую на полу, по густой копне разметавшихся волос. - Где вы взяли меч?! – вопила ведьма, и гриффиндорка визжала, беспомощно прося о пощаде. В его голове на мгновение пронеслась мысль о героическом спасении Гермионы. Как он оглушит Беллатрису, как возьмёт на руки девушку и исчезнет с ней, уберётся куда-нибудь подальше, надолго, навсегда. И никто их не найдёт. Она его простит, обязательно простит! Они, вдвоём, Драко и Гермиона, станут жить в каком-нибудь тихом, далёком от магии мире. Ради неё он готов был жить даже среди магглов. Ужасный вопль девушки. - ГЕРМИОНА!!! – раздался откуда-то снизу голос Уизли. Ради неё? Или из-за своей трусости? Драко убрал палочку, которую уже было поднял, собираясь исполнить только что возникшую мечту. В этот момент Поттер и Уизли ворвались в гостиную и всё пространство озарилось разноцветными всполохами от заклинаний. Малфой чуть не рухнул на колени, когда увидел нож Беллы, приставленный к горлу Гермионы, и щенячий, ненавистный ему взгляд Рона. Пара минут, несколько вспышек и вот троица уже трансгрессировала при помощи домовика. Весь следующий день был для Драко настоящим кошмаром. Но не только потому, что он не знал, жива ли Гермиона, а оттого, что его семье оказалось довольно тяжело выдержать гнев Тёмного Лорда. Спасая девушку, юноша навредил своей семье, и теперь не был уверен, что поступил верно.