Драмиона. Крестраж, которого не было и нет.

1996 год. Хогвартс. Шестой год обучения Золотого Трио.       Прошёл месяц с первой беседы Драко и Гермионы в коридоре Хогвартса. С той поры, они каждую ночь тайно выбирались из своих спален, приходили и садились с разных сторон случайно выбранной ими в первый день стены, и рассказывали друг другу о том, как прошёл их день. Это было подобно дружбе двух врагов, сидящих по разные стороны баррикад и выдающих секреты своих товарищей. Но им это нравилось, хотя ни Малфой, ни Грейнджер не признавались в этом. При друзьях Драко по прежнему называл гриффиндорку «грязнокровкой», а Гермиона по прежнему вставала на сторону Гарри и Рона, когда те ругали блондина. И в этот день Драко, по обыкновению, дождавшись, пока остальные слизеринцы разойдутся по комнатам, вышел из гостиной, и поднявшись на нужную башню, сел у той самой стены со своей стороны. Разговор с Гермионой не клеился. Сегодня она была на странность молчалива. Но и молчание с гриффиндоркой не было тягостным. Достав свой дневник, Малфой записал:       «Уже почти месяц я не заходил в Выручай-комнату, чтобы продолжить работу над восстановлением Исчезательного шкафа. Не знаю почему, но мне больше не хочется продолжать работу над его восстановлением. Мне не хочется приводить Пожирателей в школу. Не хочется убивать Дамболдора. Но разве кого-нибудь когда-то волновало, что я хочу, а что нет? Я всегда делал то, что мне говорили взрослые. Я должен это сделать. Я должен его убить. Несмотря на то, что тогда всё изменится. Хотя, всё изменится немного раньше. Как только я починю Шкаф, мне больше нельзя будет приходить сюда и видеться с Гермионой. Я не смогу её обманывать. Каждую ночь я прихожу сюда только ради того, чтобы хоть немного отгородить себя от мыслей об убийстве и окончательному присоединению к Тому-Кого-Нельзя-Называть, но разве я смогу обманывать Её долго? Сомневаюсь. С каждым днём она становится мне всё ближе и ближе. Не могу с собой ничего поделать. Мерлин, как я расклеился... Недавно Плакса Миртл видела, как я заколдовывал бутылку любимого алкогольного напитка Дамболдора. Я не выдержал. Разревелся. И рассказал этому призраку всё, как на духу. Тряпка, Малфой, тряпка.»       С привычной аккуратностью закрыв книжонку и спрятав её под зелёный плащ факультета, Драко сказал, по привычке не обращаясь прямо к Гермионе, а словно высказывая свои мысли вслух:       -Почему я это делаю?.. Зачем прихожу сюда?       Гермиона не отозвалась.       -Не лучше ли просто прекратить всё это?       -Что прекратить? – раздался голос с другой стороны стены. – А разве что-то происходит? Каждую ночь я, Гермиона Джин Грейнджер, прихожу сюда, чтобы высказать холодным, безучастным и молчаливым стенам замка свои мысли, вот и всё. Совершенно одна.       Малфой криво усмехнулся.       -И правда. Если этого никто не видит, значит, ничего и нет, не так ли?       -Люди верят только тому, что видят. – Был ответ.       Драко закусил нижнюю губу. Девушка была права.       -Грейнджер?       -Что?       -Мы же всё ещё ненавидим друг друга?       Молчание. Тишина ночных стен поглотила этот неуместный вопрос.

***

      Прошла ещё одна неделя. Гермиона за это время ни разу не упоминала Рона в разговоре, а говорила только о каком-то старом учебнике, с помощью которого Поттер так легко вырвался в любимчики Слизнорта. В ответ на эти жалобы Драко лишь тихо посмеивался над гриффиндоркой, чем сильно выводил её из себя.       -Смеёшься?! А мне обидно! Да ты, наверняка, уже завтра поспешишь разнести эту весть о Гарри по всему Хогвартсу!       Малфой рассмеялся сильнее прежнего, прикрывая глаза тонкой бледной рукой:       -Остановись, Грейнджер, честное слово! Я… - он попытался прекратить смеяться, - Я бы с радостью так и поступил, будь я третьекурсницей из Когтеврана… Да и к тому же, так Поттер может дотянуть свои тугие извилины до наших с тобой разговоров. Эй, а где же возражения? Почему ты молчишь? – спросил он, не дождавшись ярой защиты «тугих извилин» Гарри Гермионой.       -М-Малфой… - еле слышно прошептала она. – Там кто-то стоит.       Температура тела Малфоя в одно мгновение стала равной температуре каменного пола коридора. Юноша медленно встал на ноги, доставая волшебную палочку из внутреннего кармана мантии.       «Откинь все тревожные мысли. Ты же не гриффиндорец. Гриффиндорец уже бы храбро спросил, кто здесь находится. Нет. Тут надо хитрее быть… Конфундус? Или просто обездвижить и запихнуть в чулан?..»       Перейдя на сторону Гермионы, которая стояла, прижавшись к стене, и с опаской вглядывалась в темноту, Малфой шепнул:       -Люмос!       Тоненький пучок света разросся на конце палочки, сделанной из боярышника, и быстро отогнал пугливые тёмные тени.       -Ну и где твой незнакомец? – озадаченно поинтересовался Драко.       -Да вон же, за углом!       Схватив Гермиону за локоть, Драко стал осторожно двигаться вдоль стены к месту, на которое указала девушка. В секунду, когда они должны были обнаружить притаившегося незваного гостя, этот «гость» выпорхнул из-за угла и громко ухнув, вылетел в окно.       От неожиданности Драко с Гермионой сделали несколько шагов назад, снова прижимаясь к стене.       -Сова… Это всего лишь сова… - выдохнула гриффиндорка.       Драко засмеялся:       -Сова! Чёрт возьми, Гермиона! Ты испугалась какой-то чокнутой птицы!       Гермиона вдруг вздрогнула, как если бы её окатили ледяной водой:       -Ты назвал меня по имени.       Блондин посмотрел на девушку, в карих глазах которой отражалось сейчас целое зелье непонятных ему чувств.       -Неправда! Это всё птица! – угрюмо буркнул он и прошёл мимо гриффиндорки, сев за противоположной стороной стены.       -Ты назвал меня Гермионой! – снова воскликнула та, безбоязненно зашедши за перегородку и усевшись рядом с Драко.       -Ну, назвал, и что? Отцепись. Пристала, как банный лист! Подумаешь, услышала своё имя и радуется, как душевнобольная.       -Зачем ты так сильно закрываешься ото всех? Ты вовсе не такой плохой, каким хочешь казаться. Ты мог бы быть не таким плохим… Драко. – Спустя несколько минут молчания спросила Гермиона. Теперь, когда она сидела так близко к слизеринцу, она могла заметить, что сейчас его волосы вовсе не прилизаны, а даже немного растрёпаны, от него приятно пахнет и ногти на руках совсем не аккуратно подстрижены, как она думала раньше. Теперь, Гермиона Грейнджер стала понимать, что Драко такой же обычный подросток, как и все другие. И хочет, чтобы к нему относились как к подростку. Чем-то он напомнил ей Гарри. Только Гарри не внушали с пелёнок, что он особенный. А Малфоя вырастили в среде, где всё указывало на превосходство его семьи над остальным миром. И выросший с этой болячкой, Драко тяжело переживал разрушение собственного мира. Ещё одна причина, по которой ему нужна была именно Гермиона Грейнджер. Представительница группы людей, наиболее часто попадавшей под гнёт таких, как Малфой.