точки отсчета.

Чайльд всегда был похож на ребенка. Шебутной, неугомонный и неудержимый. Не следящий за словами и чуть что лезущий в драку. И — восторженный. Чжун Ли взращивает новые кристаллы корляписа с запечатанными в них воспоминаниями о каждом моменте, когда глаза Чайльда вспыхивали первыми лучами восходящего солнца на водной глади. Когда он впервые попробовал голубцы с грибами, сидя на террасе ресторана, и после пустился в долгие рассказы о Снежной, потому что блюдо подарило ему короткую встречу с родиной на чужбине (пусть у них его и делают без мацутакэ). Когда он открыл свой подарок в честь Дня морских фонарей — уникальный экземпляр авторского дизайна с комплектом из колчана и стрел, чьи наконечники были выточены из полуночного нефрита. Когда он почувствовал тепло чужой ладони, вложенной в его собственную без сомнений и колебаний, и получил немое признание: тебя не отвергнут. Когда он впервые проснулся в небольшом домике чуть поодаль от Ли Юэ, в тесных и горячих, как нагретые солнцем камни, объятиях. Когда он услышал «люблю тебя», высказанное раньше, чем его признание, зревшее в груди долгие месяцы. Чжун Ли окидывает взглядом небольшой каменный сад у дома. Каждый кристалл — частичка их отношений, которая не разрушится, не сгинет под натиском эрозии. Гладкие грани отражают солнечные лучи, пуская бледных зайчиков по земле. Чайльд завороженно наблюдает за тем, как они исчезают в траве — и его глаза горят тем самым восторгом. Чжун Ли присаживается на корточки перед пустым клочком почвы, касается его средним и указательными пальцами, и магия золотом стекается в одну точку — искрится тысячей бликов, прежде чем рассеивается, оставляя вместо себя новый очередной кусок руды. — Вау-у-у, — пораженно присвистывает Чайльд, подходя ближе. — Сяньшен, а зачем вы это делаете? В Ли Юэ ведь и так много корляписа! Чжун Ли выпрямляется, вытягиваясь во весь рост, и треплет Чайльда по вихрастой макушке. Тот задирает голову и прикладывает ладонь к глазам козырьком, чтобы солнце не мешало рассмотреть чужое лицо. Чжун Ли улыбается: — Это не просто корляпис. Вырастешь — я тебе расскажу. Чайльд недовольно топает и обиженно насупливается, раздувая щеки и поджимая губы. — Я уже взрослый! — канючит он, скрещивая руки на груди и задирая нос к небу. — Вот исполнится тебе шестнадцать, тогда ты станешь взрослым. И то не совсем. — Значит, должно пройти еще, — Чайльд загибает пальцы сначала на одной руке, потом на другой; его лицо еще больше кривится от обиды, — аж десять лет! Так долго, сяньшен! — Некоторых вещей приходится ждать гораздо дольше, — успокаивающе поглаживает его плечо Чжун Ли. Десять лет — не такой большой срок. Он ждал своего Чайльда обратно почти целый век. И на этот раз он все сделает правильно — не отпустит, защитит, сохранит. Но сначала — покажет ему то, что у них было, самые важные моменты, бережно запечатанные в безвременье горной породы. Все самое лучшее.