Страницы сгоревшего дневника.

Германия.       Во владениях Третьего Основателя бурно шла подготовка к очередной схватке с Модестом Риччи. Многие страны пали за те несколько часов, что Вальдо и Макото пытались осознать, как им реализовать нужный план. Вампиров, рождённых от крови полукровки-предателя, становилось всё больше. Казалось, их численность росла в геометрической прогрессии. По словам военнослужащих, которые в данный момент принимали бой, искусственно созданные безжалостно уничтожали всё на своём пути: сжигали дома, мучали людей, сжирали вампиров, игрались с останками жертв...       Лест Карр вошёл в комнату, где мирно спала Рара. С тех пор, как медиум вернула к жизни возлюбленную Ки Лука, она не приходила в сознание. Аристократ присел на стул перед кроватью, начиная разминать шею, наклоняя голову из стороны в сторону. В последнее время навалилось слишком много проблем. Давно Лест Карр не ощущал настолько сильной моральной загруженности. В памяти всплыли моменты Второй мировой войны, которую устроили люди из-за несхожести идеологических взглядов. Тогда они такую кашу заварили... Тело аристократа дёрнулось, когда в памяти всплыли последствия войны. Всё повторяется. Мир и правда цикличен.       Усталый взгляд упал на бледное лицо. Из-за всего этого движа ему никак не удавалось навестить девчонку. В глубоком сне Рара была неотразима, хотя искренняя улыбка её обожествляла. Солнечные лучи падали на умиротворённое лицо через панорамные окна, из-за чего густые ресницы подрагивали. Мужчина чувствовал адское напряжение. Он, облокотившись на спинку стула, откинулся назад, громко и ритмично выдыхая. Стул покачивался. Лест пытался расслабиться, однако всё было тщетно. Переживания за жизнь Рары, неудачные попытки остановить Модеста, погибшие страны... Всё это оседало тяжёлым чёрным осадком.       Девушка зашевелилась, из-за чего вампир сразу же выпрямился, внимательно наблюдая за спящей. Рара, сладко потянувшись, перевернулась на бок лицом к аристократу. Казалось, сердце Леста ожило, забилось, затем ускорилось и в итоге остановилось. Мужчина встал со своего места, осторожно, пытаясь не спугнуть просыпающуюся. Наконец, спустя долгое время, Рара открыла карие глаза, сразу же замечая перед собой руку, ладонь которой выла скрыта под белой тканью перчатки. Соулмейц тут же приподнялась на локтях, встречаясь взглядом с Лест Карром. В груди жгучей лавой расплылось тепло, заставившее сердце девочки приятно онеметь. Не обращая внимания на слабость, что цепями сковывала всё тело, она обняла ошарашенного вампира за шею, начиная громко рыдать. Присев на край кровати, аристократ обнял возлюбленную за хрупкие плечи, прижимая крепче. Пока Рара плакала, он гладил её свободной рукой по шелковистым волосам, пытаясь успокоить. Грудь заполняло уже знакомое тепло. Рара проснулась, она жива, она в сознании и помнит его, помнит их роли друг для друга.       После нескольких усталых всхлипов, девочка обхватила ладонями лицо любимого, нежно прикасаясь своими губами к его. Ладонь, которая гладила русые волосы, опустилась на затылок, как бы приказывая девочке действовать решительнее. Нет, он не собирался переходить черту в силу её возраста, однако наслаждаться сладким привкусом тёплых губ ему никто запретить не вправе. Девочка сама потянула его на себя и, не осознавая этого, действовала на Леста, словно антистресс. Только своим пробуждением она избавила вампира, который прожил не один век, от большинства головных проблем. Он согнул руки в локтях, сжимая плечами девчонку. Они разорвали поцелуй. Лест, слегка спустившись, аккуратно прилёг на Рару, носом зарываясь в мягкую ткань грязно-голубого свитера. - Я рад..., - из-за того, что Лест произнёс эти слова в ткань, Рара не сразу поняла смысл фразы. - Чёрт, Рара, почему ты такая жестокая? - Прости, - прошептала с нежной улыбкой шатенка, встречаясь взглядом с возлюбленным. - Прости меня, Лест. - Тш, - аристократ ласково провёл подушечками пальцев по мягкой щёчке, смахивая хрустальную слезу. - Тебе не за что просить прощения. Я рад, что с тобой всё хорошо.       Рара счастливо улыбнулась, порождая на губах холодного и серьёзного вампира лёгкую, едва заметную, но такую искреннюю улыбку.

*

      Вальдо и Макото стояли по бокам от кровати, на которой бессознательно лежала Юля. Её раны затягивались медленно. Вальдо занёс лезвие, которое ему оформил Ханамия, над собственной рукой, решительно царапая смуглую кожу. Рана была недостаточно глубокой для того, чтобы выступило нужное количество крови. Юля, как полукровка вкусившая вкус истинной вампирской крови, зависела от своего донора. Да, она могла при желании спокойно осушить другие сосуды, однако вкуса насыщения они уже ей не дарили. Вставив лезвие в рану, правитель России вонзил остриё поглубже, проворачивая режущий предмет, тем самым раздвигая кожу. Алая жидкость хлынула из убежища, окропляя светлый пол оттенком чистейшего рубина. Макото, тихо наблюдавший за сценой самоистязания, осторожно, дабы не навредить младшей сестре, нажал большим пальцем на подбородок, тем самым раскрывая её рот. Вальдо поднёс предплечье к сухим девичьим губам. Небольшой ручеёк попал в раскрытый рот. Стоило нужному количеству жидкости попасть в нужное место, Джиллес тут же развернул руку, убирая ото рта любимой. Теперь ему нужно было остановить кровь, чтобы ненароком не переборщить с дозой. Макото сомкнул мягкие губы, протягивая аристократу тёмный платок. - Через время, как кровь усвоится в её организме, всё это месиво начнёт заживать, - сказал Макото, пока Вальдо останавливал алую Ниагару. - Когда заживёт всё и кожа примет свойственный для неё оттенок, Юля очнётся. Будь с ней поласковее, Вальдо.       Макото вышел из комнаты, оставляя возлюбленных наедине. Времени много не понадобилось. Сначала, как и говорил Ханамия, затянулись все раны и сошли все синяки, затем кожа стала более живой, а в конце и Юля открыла розовые глаза. Первое, что она увидела - Вальдо. Растерянный, но по-привычному холодный, аристократ наблюдал за действиями той, которую так беспощадно предал с трудную минуту её жизни. Сначала она неуверенно приподнялась, затем, словно не веря, коснулась его груди, скрытой под тканью белой рубашки. Ладонь постепенно поднималась выше, останавливаясь на шее. Юля, словно атакованная током, переместилась на колени, дотрагиваясь тёплой ладонью до холодной щеки. Перехватив тонкое запястье, мужчина оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, отчего белёсые щёки покрылись алым румянцем. - Вальдо, - прошептала блондинка, пытаясь отдёрнуть руку. Ей не позволили этого сделать. - Я... Не делай так, пожалуйста... Смущает... - И ты это говоришь после того, что было между нами?       Юля стыдливо отвела взгляд в сторону, пытаясь спрятать багровое лицо за волнами растрёпанных золотых волос. Воспоминания нахлынули, даруя сердцу тепло, однако предательство, которое она почувствовала тогда, раздирало душу на части, нещадно кромсало на мелкие ленточки. - А что между нами было? - вопрос Юли ввёл аристократа в заблуждение. Юля смело посмотрела на собеседника. - Ты использовал меня, выудил всё, что тебе нужно и избавился, оставляя на роль приманки. Мне кажется, между нами ничего не было. Больно признавать, что я реально любила тебя, люблю и не знаю сколько ещё буду любить. Тогда я отдавала тебе не только тело, но и душу. Ты молодец, преподнёс всё так, будто что-то чувствовал ко мне. Знаешь, я завидую Раре. У них с Лест Карром такая чистая, невинная любовь. Каждый раз умиляюсь, когда вижу, как Лест Карр оберегает Рару ото всех невзгод и бед. - Я не собираюсь оправдываться и не считаю это нужным, - сказал Вальдо. Юля держалась стойко, однако её дрожащие руки выдавали внутреннее волнение. - Однако вину свою я полностью признаю и готов извиниться тем образом, который угоден твоей душе. - Ты получил всё, Вальдо, - прошептала Юля, чувствуя подступающие слёзы. Она хотела обнять его, прижаться к прохладному телу, но не могла... - Всей нужной информацией ты обладаешь, знаешь все возможные местонахождения Модеста. Какой тебе толк, буквально, вымаливать у меня прощение? - То, что тогда было между нами, не было надуманным, - ответил Вальдо, присаживаясь рядом с девушкой на край кровати. - При всём моём завышенном самомнении, актёр из меня более, чем ужасны. Я бы при всё своём желании не смог наиграть ту страсть и пропустить через свою душу все эмоции, что переживал тогда. Когда ты призналась мне, я был счастлив. Наверное, так принято у людей и полукровок описывать чувство, когда ты растерян настолько, что осознаёшь возможность последнего такого вот шанса. Когда ты не хочешь его упускать. Знаешь ли, было трудно принять то решение на совете. Любовь к тебе не позволяла рационально мыслить, но и принять твой план - лишиться доверия всей вампирской аристократии. Мы бы точно проиграли войну, а Модест заполучил бы всё. Но когда я увидел тебя при смерти, всю в крови, я убедился в своей ошибке, о наличии которой задумывался до. Именно это ведь описывают в литературе, верно? Отказаться от всего ради здоровья и благополучия другого или же предать доверие любимого существа, тем самым погрузив его в мир отчаяния, нескончаемой боли и мучительных страданий. - К чему этот пафосный монолог? - Юля грустно усмехнулась. - Не люблю повторять дважды, - выдохнул Вальдо, вновь встречаясь взглядом с блондинкой. - Я люблю тебя, Юля.       Юля прикусила нижнюю губу, чувствуя во рту собственный металлический привкус. Жажда. Эта девчонка издевается над ним. Юля пересела на его колени, положила руки на сильные плечи и, наконец, соприкоснулась с ним губами. Мягкие губы в совокупности со сладким привкусом крови полукровки сводили Второго Основателя с ума. Ещё этот напор... Она настолько сильно прижималась к нему, что он мог чувствовать скорость её дыхания и амплитуду её небольшой груди на вдохе. Вальдо не знал, стоит ли ему сейчас поддаваться неожиданному возбуждению любимой, но он точно убедился в своей сдержанности. Будь на её месте другая... Нет, Вальдо даже не хочет представлять на месте Юли другую. Эта блондинистая бестия заняла слишком укромное место в его мёртвом сердце. - Докажи мне, что наши чувства взаимны, Вальдо, - прошептала сладко Морозова, когда разорвала мокрый поцелуй.       Она сняла стоп-кран. Сдёрнула его резко, нагло выдернула, сломала около основания, не позволяя вернуть ручник в исходное положение. Вальдо, сжав хрупкую талию, опрокинул девчонку обратно на кровать, вынуждая ту глухо пискнуть. Не от страха, от неожиданности. Он навис над ней, словно хищник над беспомощной жертвой. Алые глаза горели безумием, дыхание Вальдо было тяжёлым. Его уже не остановить. Он не остановится. Юля не боялась его, она желала его. Она любила его, искренне любила. Юля не могла противиться быстрому сердцебиению и ярому желанию овладеть самим Вторым Основателем. Она хотела подчинить его, хотя бы на сегодня. Вальдо вдыхал её аромат, целовал лебединую шею, сжимал хрупкое тело. Он игрался с девочкой, словно она кукла. Любимая, драгоценная, единственная.       Юля дрожащими пальцами расстегнула пуговицы рубашки, проводя ноготками по крепкой груди. Мужчина избавил девушку от тугого корсета, в котором она провела довольно-таки продолжительное время. Юля простонала, когда острые клыки впились в мягкую плоть груди около ореола. Он издевался над ней, мучил её сладостными ласками, наслаждался высокими стонами. Она перевернулась на живот, открывая Вальдо прекрасный вид не только на упругие ягодицы, но и осиную талию, в которую он с удовольствием вцепился. Вальдо и Юля сливались в страстном танце, даруя друг другу чувство нереальной эйфории. Они нуждались друг в друге, зависели друг от друга. Поза сменялась новой, крик - стоном или поцелуем. Он полностью отдавался ей, она и телом, и душой, и разумом, и сердцем подчинялась властному Основателю.       Юля громко вскрикнула, теряясь рассудком в дрожи, пока Вальдо тихо, но тяжело дышал на её ушком. Последний поцелуй, который Юля подарила аристократу перед сном, не требовал лишних разъяснений. С этого момента Морозова навсегда принадлежит жестокому, деспотичному, бесчеловечному Второму Основателю, который больше никогда не позволит себе предать доверие любимого человека.