Vis-a-Vis

       — Зачем? — Пушистые ресницы вздрагивают. Зелёные глаза распахиваются, пытаясь привыкнуть к необычно яркому свету луны, заглянувшей в окно. — Зачем ты пришел?       — А зачем я прихожу раз за разом? — Небесно-синие глаза пронзают насквозь. Они горят, отливая серебром в свете этой нереально яркой луны. — Зачем я вообще что-то делаю? Ты… Ты вынуждаешь…       — Нет! Я больше не хочу… — Щеки полыхают румянцем, зубы нервно прикусывают нижнюю губу. До крови. — Я не буду больше ждать тебя.       — Нет? — Теплые губы прикасаются к слегка небритой щеке, обжигая и без того пылающее лицо горячим дыханием. — Не будешь?       — Нет! — Губы сами тянутся за поцелуем, но не получают его. Ресницы, тихо вздрогнув, вдруг опускаются. — Нет… Буду. Всегда буду.       — Ты не сможешь по-другому. — Нежные пальцы проводят по линии рта, очерчивая контур. А потом, один проникает внутрь, вырывая из горла стон. — Я не позволю тебе забыть.       — Я не хочу больше так. — Влажный язык обрисовывает круги вокруг пальца, пробегает по всей длине и останавливается на ногте. — Ты не посмеешь.       — Посмею. — Палец покидает рот и бежит вниз по шее, оставляя за собой влажную дорожку. — У тебя нет выбора. Равно, как и права протестовать.       — Я не твоя собственность! — В зелёных глазах вдруг вспыхивает негодование. — Я хочу освободиться.       — Не получится. — Пальцы пробегают ниже, рождая под собой маленькие всплески теплых волн. — Ты принадлежишь мне. Так будет всегда.       — Почему ты так жесток? — Тело изгибается под этой лаской. Протест отклонен. — Ты не можешь так поступать со мной.       — Жесток? Ты называешь это жестокостью? — Губы обхватывают сосок. Лёгкий укус и… дуновение теплого дыхания остужает и успокаивает кожу. — Хочешь, я покажу тебе, что значит быть жестоким?       — Нет! — Прикосновение губ сводит с ума, заставляя снова и снова уступать. — Нет… Нет… Да!       — Да? — Руки рвут ремень, выпуская на волю жаждущую плоть. — Я не позволю тебе сопротивляться! Ты понимаешь?       — Пусть так! — В зелёных глазах светится мольба. Сердце колотится в бешеном ритме, как метроном, отмеряя секунды до… — Пожалуйста. Не мучай!       — Не двигайся! — В руке появляется тонкий кожаный кнут. В синих глазах горит превосходство. — Если ты попытаешься пошевелиться, будет больно.       — Что значит эта боль по сравнению с болью моего сердца? — Мышцы напряжены до предела, нервы натянуты, как струны. — Сделай это. Я подчиняюсь.       — Хорошо, что ты это понимаешь! — Губы спускаются вниз. Едва касаясь, они пробегают по бёдрам, поднимаясь все выше и выше. — Это моя игра и мои правила.       — Я только игрушка для тебя? — Внизу живота скапливается нервный комок. — Пусть так. Я готов к этому. Только не останавливайся.       — Игрушка? Сейчас, да! Но, самая любимая. — Влажный язык пробегает по мошонке, движется выше, едва касается вздувшихся вен и… — Тебе не стоит переживать.       — Я не могу больше. Ты сводишь меня с ума. — Тело само движется навстречу этим горячим губам. — Прошу… Умоляю.       — Плохой, непослушный мальчик! Я же велел тебе не двигаться! — Лёгкий удар обрушивается на возбуждённую плоть, оставляя розовую дорожку. — В следующий раз будет больнее.       — О, да! — Стон наслаждения срывается с искусанных в экстазе губ. — Я больше так не буду.       — Не будешь? — Губы обхватывают головку, сжимают ее, а потом выпускают из сладкого плена. — Ты уверен?       — Нет! — Щеки заливает румянец стыда. В зелёных глазах светится интрига. — Я лгу.       — Врунишка. — Рот полностью вбирает в себя член. Создавая вакуум он начинает двигаться все быстрее. — Ты же хочешь этого?       — Хочу! Хочу тебя! — Воспалённый мозг перестает что-либо соображать. — Ты позволишь мне кончить?       — Нет. Ты ещё не заслужил. — Пальцы проникают в рот, заставляя и убеждая. — Давай. Покажи мне, как бы ты это сделал?       — Хочешь увидеть? — Зелёные глаза вспыхивают огнем. Губы обхватывают пальцы, совершенно пошло обсасывая их — Смотри.       — Ты великолепен! Губы как у девочки… Соси. — Голубые глаза пристально следят за каждым движением этих пухлых губ. Изо рта вырывается хриплый стон. — Отлично.       — Что ты ещё хочешь? — Струйка влаги стекает по подбородку. Палец уже на свободе, но он абсолютно влажный. — Может, заменишь пальцы на что-то другое?        — О нет! — Влажный пальчик прикасается к напряжённому кольцу мышц. Потом проникает внутрь — У меня другие планы.       — Больно. — Мышцы сжимаются, не позволяя двигаться дальше. — Зачем ты хочешь причинить мне боль?       — Это сладкая боль. — Второй палец уверенно вторгается в тесное пространство. — Скоро ты поймёшь.       — Я не могу расслабиться. — Зелёные глаза наполняются слезами. Дыхание сбивается. — Помоги мне.       — Конечно. — Губы вновь берут в сладкий плен горячий ствол и начинают двигаться на нем все интенсивнее. — Так лучше?       — О, да! — Тело начинает приспосабливаться к вторжению. Боль сменяется внезапно накатившим наслаждением. Хочется большего. — Я готов.        — Уверен? — Пальцы покидают тело. Их сменяет возбуждённый донельзя член. Головка аккуратно проникает внутрь. — Будет больнее. Хочешь этого?       — Хочу! Не медли. Двигайся! — Пальцы лихорадочно вцепляются в простыни. Сердце пропускает удар и замирает. — О, Боже!       — Смотри на меня! — Небесно-синие глаза впиваются в лицо. За спиной разворачиваются крылья. — Мне нужно видеть твой взгляд.       — Крылья! Господи! — Тугой комок в животе готов лопнуть. Сил сдерживаться больше нет. — Я больше не могу. Позволь…       — Конечно, любимый! — Рука подхватывает член, сравнивая ритм со своими движениями внутри. — Иди! За грань…       — Я люблю тебя! — Крик рвет тишину. Волна наслаждения прокатывается по телу, затопляя мозг, подобно цунами. — Ангел!       — Мой любимый! — Он вторит крику, изливаясь внутрь. Крылья трепещут, осыпая темноту фонтаном искр. Синие глаза vis a vis с зелёными. — Люблю тебя…       — Уходишь… Снова. — В изумрудных глазах блестят слезы. — Я не буду больше ждать тебя.       — Не будешь? — Губы запечатлели нежный поцелуй на виске. — Нет?       — Нет! — Руки обхватывают любимое лицо, приникая к губам. — Нет… Нет. Буду. Всегда! Зелёные глаза смотрят на лёгкую дымку. Это все, что осталось. Он снова исчез. Сверкнув, как яркая звезда, растаял на лунной дорожке. И так будет всегда. «В рассветной дымке исчезая, Как мои слезы между строчек. Уходишь… В сердце оставляя Солено-сладкий привкус ночи…»