Похититель Рождества

Родители сидят абсолютно растерянные, да и Чимин понимает, что что-то явно не так, ведь он уже взросленький и словно на интуитивном уровне чувствует тревогу мамы и папы. Гуки ещё маленький, но ему тоже грустно, что ёлочка пропала из дома, ведь он не успел поиграться с ней как следует. — Ничего, дети, я схожу и куплю нам новую ёлку, — говорит папа вдруг, — всё будет хорошо. Мама улыбается, смотря на своих деток, а после замечает странную дымку, витающую в воздухе, и принюхивается. После женщина резко встает со своего места и бежит к духовке. Слышится громкий звук ударившегося о деревянный стол металлического противня. — О нет! — раздается оттуда же. Женщина возвращается, выглядя очень поникшей. Она усаживается обратно на диван, тяжело вздыхая: — Как такое возможно? — Что такое? — спрашивает папа. — Печенье сгорело. Оно же ещё недавно было совсем сырым, а теперь больше на уголь похоже. — Ну вот, — снова всхлипывает Гуки, — тепель Санта точно не плидет. И Лудольф тозе. Чимин вздыхает, поджимая дрожащие губки. У него глаза слезиться начинают, а потому он растирает их кулаками, не позволяя ни одной слезинке пролиться по его щекам. Мальчик хочет быть сильным для своего младшего братика. — Спокойно, малыш, — просит папа, — я сейчас еще раз схожу в магазин, отыщу там нормальный календарь, куплю ёлку, а еще ингридиенты для печенья. Только не расстраивайся. Чонгук поджимает губки, кивая. Он встаёт с места, идет к мужчине на ручки и обнимает того за шею. — Ну ладно, мой хороший, можем пойти туда вместе, — произносит мужчина, — Только тебе нужно тепло одеться. Папа с Чонгуком уходят в магазин и только тогда Чимин позволяет себе разрыдаться, громко всхлипывая. Мама берет его к себе на руки, несмотря на то, что он очень тяжелый. Пытается успокоить его, а мальчик никак не может перестать. — Мне очень грустно, — произносит он, кладя свою ручонку себе на грудь, — как будто радость забрали. — Кто забрал, солнышко? — спрашивает мама, поглаживая сыночка по влажным волосикам. — Я не знаю. Хочется плакать почему-то. — Может быть, я включу тебе какой-нибудь мультик? Твой любимый? Чимин-и тяжело вздыхает, а после просит поставить его обратно на пол. Он опускает голову и смотрит себе под ноги. — Мама, а если Рождества не будет? — раздается тихо. — Ну как же не будет? С чего ты взял, маленький? — женщина присаживается на корточки, беря мальчика за ручки. — Оно всегда наступает. Не может быть такого, чтобы этот день не пришёл. — Правда-правда? — Чимин смотрит на маму красными глазками, один из них потирает кулачком. — Конечно, сыночек! Они включают телевизор. Странно, но никакой рождественской программы по каналам не показывают. Обычно там идут мультики, а сейчас крутят какую-то скучную передачу. Приходится смотреть её, потому что Чимин попросил. Он просто надеется, что после этой программы начнутся мультики. Папа с Гуки возвращаются довольно скоро. Мальчик смотрит в пол, не поднимая своего взгляда, а руки у обоих пустые: нет ни ёлки, ни нового календаря, ни даже ингридиентов для теста, чтобы испечь имбирное печенье. — В городе даже и не пахнет Рождеством. Мы с Чонгук-и просмотрели все календари и там после двадцать четвертого числа сразу же идет двадцать шестое. Люди в растерянности, никто не понимает, что происходит. Некоторые спрашивают у продавцов, не произошло ли чего во время печати этих календарей, но никто не может дать чёткого ответа. — Ёлок нет, — вздыхает младшенький, — ни одной. — И что делать? — спрашивает мама, приобнимая Чимина. — Может быть, все просто забыли про этот праздник? — спрашивает он. — Такой праздник нельзя забыть, сынок, — отвечает папа, — он — самый важный в году. Я попробую кое-что. Посмотрю новости, может быть, что-то случилось, а мы даже и не слышали об этом? Мужчина вбивает слово «Рождество» в поисковике, чтобы видеть все статьи, в которых оно недавно было упомянуто, но только в ответ на свой запрос он получает лишь:

По вашему запросу ничего не найдено.

— Пишут, что нет ничего, хоть как-то связанного с этим словом. — Как же так? — выдыхает мама. — Этого праздника словно никогда не существовало. — Но мы ведь знаем, что это неправда. Так ведь? — мужчина смотрит на свою семью. Чимин берет младшего братика за ручку, идя в сторону лестницы и собираясь подняться наверх, в свою комнату. По пути он грустно выдыхает: — Раз Рождества не будет, то мы с Гуки пойдем спать. — Спать? Я не хочу спать! — нервничает малыш, смотря напуганно и вырываясь из крепкой хватки брата. — Хочу подалки! — мальчик уже начинает плакать. — Пойдём, маленький, — вздыхает старший брат, — не будет никаких подарков. — Нет! Нет! — плачет малыш. — Не надо! Чимин отпускает его и тот бежит к маме на ручки. — Тимин сутит, да? — с огромной надеждой спрашивает младшенький, заглядывая в глаза. Мама поглаживает его по спине, явно не зная, что на это ответить. Папа же решает скрасить обстановку совсем чуть-чуть, уходя в кладовку. Вместо Санты подарки может подарить он. Придумает что-нибудь, чтобы не уничтожить веру детей в чудо. Скажет, что старик с длинной белой бородой отдал подарки ему лично, чтобы он смог передать их Чимину с Чонгуком. Только вот мужчина очень удивляется, понимая, что заранее купленной железной дороги нет. Она бесследно пропала, словно испарилась в воздухе, ведь этим утром ещё была там. Чимин ложится в кровать, всхлипывая, а после говоря: — Ну я же так старался, вёл себя хорошо. Очень хотел, чтобы наступило Рождество, — мальчик вытирает свои неконтролируемо льющиеся слёзы. — Почему оно не наступило? Кто забрал его у нас? Дверь открывается. В комнату заходит Гуки. — Спис? — спрашивает он, подходя к чиминовой кровати. — Нет, — тихо отвечает старший. — Мозна к тебе? Чимин отодвигает одеялко, приглашая братика лечь рядом: — Забирайся. Малыш кивает, карабкаясь на высокую кровать. Ложится рядышком, обнимая старшего двумя ручками и тяжело вздыхая. — Ничего, маленький, может быть, в следующем году наступит Рождество? — шепчет Чимин, гладя Гуки по волосикам, стараясь успокоить его, хоть ему самому тоже очень грустно.

Десять лет спустя

— Оп! — задорно смеется Чимин, воруя бутерброд у брата. — Вау, — закатывает глаза Чонгук, — какой ты смешной. Он начинает наигранно аплодировать, а после вновь берет шариковую ручку, продолжая писать домашнее задание. — Да ладно тебе, Гуки, ты всегда такой угрюмый, — произносит старший брат, возвращая нетронутый бутерброд на место. — Кажется, я просил тебя не называть меня так. Мне уже давно не три годика, — злясь, произносит подросток. — Просто ты не умеешь улыбаться. Совсем, — пожимает плечами Чимин. — А причин нет для улыбки, — поясняет младший, — и для радости тоже нет. К тому же, я не такой легкомысленный как ты. Старший хмурится, а после тяжело вздыхает. — Я просто пытаюсь быть оптимистом и верить в лучшее, — объясняет Чимин. — Глупо. — Зануда. Парень берет в руки баскетбольный мяч, отрабатывая удары, а Чонгука это бесит. — Скажи, зачем ты пришел в мою комнату? — спрашивает он. — Соскучился, — отвечает брат. — Можно подумать, мы давно не виделись. Живем в одном доме двадцать четыре на семь, даже в школе постоянно видимся. Действительно, только и успеваем скучать друг по другу. — Чонгук, ну не будь ты таким пессимистом! Ну что с тобой? Почему бы хоть раз в жизни не отпустить всё и просто насладиться жизнью? — Что, прости? — Чонгук оборачивается в сторону, где находится его брат. — Насладиться жизнью? Какие здесь могут быть наслаждения? — последние слова он возводит в кавычки, сгибая два пальца на обоих руках. Чимин тяжело вздыхает. Он, кажется, уже и не помнит то время, когда Чонгук радовался жизни, когда искренне смеялся и отдыхал. Этот подросток только и делает, что учит свои уроки, нагружает себя по самое не хочу. И, на самом деле, парень догадывается, почему всё так. Уже десять лет у них нет Рождества. Этот день словно стерли из памяти, хотя люди, живущие в деревне, всё еще помнят, как было когда-то. Как наряжали ёлку, проводили время с семьёй, слушали музыку и смотрели фильмы. Сейчас всё так сильно изменилось и отразилось на каждом. Жизнь действительно стала какой-то очень грустной, всё веселье пропало, словно его разом выкачали из всех жителей, но Чимин изо всех сил старался бороться с вечно плохим настроением. Конечно, и он грустил временами, но очень сильно не хотел увязнуть в этом состоянии. Этот семнадцатилетний парень до сих пор вспоминал то счастье, когда получал подарки, хоть это воспоминание и становилось всё более смутным с каждым годом. Казалось даже, что те события не являлись правдой. Вера в чудо практически погасла как свеча, догоревшая до фитиля. — Я пойду прогуляюсь немного. Зайду в магазин. Тебе купить что-нибудь? — спрашивает старший. — Ничего не надо. Чимин глубоко вздыхает, а после уходит из комнаты брата, оставляя его одного, как тот и просил.