Человейник

Вряд-ли находящиеся в отключке хотели бы знать и уж тем более видеть то, что с ними делают или где их проносили. Однако, на удивление эффект хлороформа подействовал обратно положениям организаторов и Маша начала первая приходить в себя, сквозь сон она слышала: - Здесь их раздевать или...Пиздец они тяжёлые...Я не буду его раздевать!...ЧТО ЭТО НАХУЙ?! А? Это? Это машонка...Классные трусы, на день рождения попрошу... Сомневаюсь, что придавшись подобному забвению она могла бы прийти в сознание или хотя бы рефлекторно шевельнуться, но клочки фраз она разбирала отчётливо. Ну да ладно, оставим Машу почивать остатки сладкого сна. Стоит вернуться к повествованию от лица Максуты. Очевидно, что живой люд порою может протестовать и бунтоваться, оказывать сопротивление, противиться ведению церковной власти. Исходя из всего этого, "святая" организаторская троица сошлась во мнении, что неживой люд депортировать между помещениями будет в разы проще. Да, это вносило свои трудности, к примеру недостаток рабочих сил, претензии по помятости тел, последующая усталость конкретного лица, но, справедливости ради, последнее компенсировалось чашечкой отборного свежемолотого кофе, разбавленного семью таблетками Виагры. Так мы и пришли к тому, как Некультурный и Максута культурно попивают горячий кофе невдалеке от аккуратно разложенных в шахматном порядке и не менее разгорячившихся тел. - Хороший у нас всё-таки командир,- потирая уставшую от подработки грузчиком спину, едва слышно сказал Максута. - Шикарные условия предоставляет,- породил первую достойную внимания мысль Некультурный,- и кофе шикарный. Ну...за 11 лет в архиерее и не такому научат. Оба почтительно помолчали, избавились от остатков бодрящего напитка и Максута проложил: - Кончил дело - гуляй смело,- вдохновенно начал он,- они скоро просыпаться начнут, а у нас не все по местам расставлены, ещё и я могу поспать не успеть! Этой фразой он призвал своего товарища в очередной раз заняться сменой интерьера в новой для остальных комнате, грамотная перестановка тел тоже немаловажная деталь для продуктивности и командной работы. Итак, спустя некоторое время, все приготовления окончательно были завершены, Максута, не без явного удовольствия глядевший на плоды своих трудов, наконец произнёс: - Отлично поработали, коллега,- самодовольно произнёс он и уже было протянул свою кисть для рукопожатия, но вовремя опомнился и, вспомнив где эта кисть по случайности была, отдернул руку. - Это верно, только теперь сам разденься, не горю желанием раздевать ещё одного мужика!- жалобно произнёс Никита. - Тогда позови какую-нибудь очаровательную дамочку с неслишком большими сиськами и не блещущую умом, она от такого удовольствия не откажется,- задыхаясь от собственного остроумия ответил Максута, поднёс к носу платочек и, присоединяясь к царству сновидений, на прощание прошептал не без акцента,- Arividercci. Обойдёмся без подробностей того, что происходило после того, как Максута уснул сном нерукотворным. В скором времени в ещё более просторной комнате, чем цилиндрический зал, совершенно потух свет. Сама комната выглядела ужасно странно: по форме это был идеальный куб, в высоту не менее 10 метров, всё, кроме пола было выточено из стекла, стены напоминали панорамные окна, а посреди комнаты была сплошная перегородка из едва прозрачного толстенного стекла. Этой перегородкой, больше напоминавшей пятую стену, были разделены на два неоднородных лагеря наши участники, напоминаю, участники в чём мать родила. Однако, кое-кто из них, видимо, родился в рубашке, а может быть кто-то делает свою работу некачественно. В общем, Максута так и остался одетым. А тем временем первые поползновения к приходу в сознание предприняла, удивительно, Машенька. Поимея первые возможности превозмочь над собой и взять контроль над телом, она наткнулась на весьма большое препятствие - тело не поддаётся, сколько бы сил она не прилагала, её конечности едва ощущались в пространстве. Верно, что на подобном моменте любой из ныне присутствующих пришёл бы в волнение, на этот раз без исключений. Произведя некоторые ещё сонные размышления, Маша решила-таки лицезреть обстановку, где она очутилось. Глаза сразу же были ослеплены ярким светом от огромного прожектора, который отреагировал на движения со стороны девушки, ну как движения, попытки движения. Но вот, разум окончательно обретает осознанность, ситуация окончательно проясняется и наступает шоковая, абсолютно ужаснувшая и парализовавшая мысли и взор Марии. Её глазам предстала неутешительная картина: когда глаза прозрели вновь, ей-таки удалось найти причину, по которой она была недвижима. Склонив голову, её, во-первых, поразил и испугал, буквально ввёл в иступление, её внешний вид. Да, её больше не обнадёживала свисающая с плеч кофточка Максуты, но, наверное, больше её волновало то, что и остальная одежда тоже безвозвратно исчезла и в поле видимости ничего, напоминающего одежду не было. Во-вторых, её от части напугало её положение, тело было полностью сковано непонятной конструкцией. Руки были заведены за спину, сжаты наручниками. Сидела она на коленях, от пятки до пятки, касательно таза, вдоль пола полукругом был приварен металлических хамут, на котором держались наручники. Вдоль позвоночника также прилегал хамут, ещё три держали, вместе с прошлым, плотнейшим образом прилегавший опять-таки металлический ошейник. И вот, при помощи такой незамысловатой установки, удаётся полностью обездвижить любого человека, очевидно. Но самой пугающей частью сооружения были стоматологические фиксаторы челюсти. Они не позволяли Марии сомкнуть рта. Со стороны её поза, ещё и с остальной установкой выглядела весьма и весьма пугающего. Это напоминало атрибут пыток, который использовали для поругания отмеченных от монастырей беглянок. Приговор в действие приводил святой отец, но чаще его доверенное лицо или официально приставленный экзекутор. Да, Мария осознавала, на что идёт, что это за место, мероприятия, и кто его организатор, но возможно ли было ожидать такого принуждения? Что ж, теперь, пожалуй, мы можем в большей степени понять её эмоции и войти в её положение, но последнего я крайне не рекомендую делать. Как только Маша отошла от полнейшего шокового состояния, она впала чуть ли не в отчаяние. Предпринимая в очередной раз попытки выбраться из ловушки Джокера, она приложила все имеющиеся силы, но выпрямить хамуты не под силу и накаченному полосатому мужику, не то что щупленькой девочке с нежным до самоиронии покровом тела. Паника поразила её сознание, вскружила голову, тело потяжелело, концы пальцев онемели, в глазах начало темнеть, но она оставалась полностью в себе. Всё, что ей оставалось делать, пытаться выдавить из глотки хоть какие-то звуки, не смотря на бесконечно мешающиеся фиксаторы. Но выходящие из её горла подобия звуков напоминали освоение человеческой речи совсем ещё младенца, который даже продолжительного звука не в состоянии издать. Но, справедливости ради, получалось у неё достаточно громко, чтобы второй из собравшихся подал признаки жизни. Несколько прожекторов отвернулись от пока что единственного действующего лица и направились ко второму, отнюдь не парализованному телу. Да-да, проснулся человек на другой стороне, человек свободный. С добрым, Диана. Кто бы мог подумать, что именно на её долю выпадет прояснить оставшуюся обстановку. В отличии от неспешного пробуждения Марии, тут всё прошло менее фамильярно. Она, ещё сквозь сон, почувствовала шквалистые потоки света, и с протяжным "Ммм, бля" отворила свои веки навстречу бодрствующему миру. Её в меньшей степени смутил её внешний вид, ясно одно, человеку явно не впервой просыпаться голой непонятно где. Хотя, почему же непонятно где? Сейчас и узнаем. Полная сил, без малейшего усилия, Диана поднялась и начала осматриваться. На стеклянном полу находилось ещё несколько человек, но до них пока что дела нет, ведь всё её внимание приковано к перегородке. Неспешными, сонными шагами, Диана последовала за звуками, доносившимися из-за стены, но всё, по ту сторону, было покрыто мраком. Даже сомнительные звуки из неизведанной темноты её больше не привлекали, а привлекал потолок, тоже стеклянный, но абсолютно прозрачный, и пусть он не был освещён, были видно очертания, сверху толпилась некоторая группа, затевалось что-то нехорошее. "Быть может, там остальные? Нужно просто оттрахать тех, кто в комнате со мной, тогда меня, должно быть, выпустят",- завершила вполне правдоподобную цепочка она. Только сейчас, она обратила внимание на остальных присутствующих на её стороне. Она уже не так охотно спешила с ними ознакомиться, т. к. уже не удалось обнаружить среди них Вику, но дело нужно делать, а дело мастера боится. Наверное поэтому, остальные тела были положены к ней спинами. Самое время почувствовать себя изгоем, однако Диана не торопилась впадать в отчаяние, как кое-кто, но обида затаилась. Вальяжной походкой она-таки начала прокладывать путь к остальным. Естественно, первым, что её удивило, было то, что кто-то даже не сподобился раздеться самостоятельно, ленивый чёрт. Она прошлась мимо тел наскоро оглядев то, что имеет. Зажав одну руку между ног, а второй подцепив бороду сладко спал Егор, а Дроздов, как бы закрывая лицо от всего мира, не страшился за остальные части тела. Третьим, и единственным одетым, оказался Максута, который, по её мнению, либо должен был оказаться сверху, за потолком, и спокойно наблюдать происходящее себе в удовольствии, либо рискнуть ради другого удовольствия и поставить всё на то, что проснётся первым. "За такую наглость принято наказывать",- мелькнуло в голове у Дианы, она озлобилась и приняла решение взяться в первую очередь за него. Максута перво-наперво лишился своей единственной привилегии - одежды, но как видно, так уж сложно запомнить, какой у человека может быть чуткий сон. Максута, привыкший ещё со школы, сразу же, с первых звуков будильника, вскакивать, мгновенно пришёл в сознание и ответил смачную пощечину Диане: - Ты совсем ахуел?!- вскричала она. - Это ты последний разум пропила, идиотка,- неторопливо поговорил Максута, зевнув. Тут могла бы и драка завязаться, однако разногласия прервать решил голос из темноты, кромешной темноты, образовавшейся сверху: - Господа, спокойнее, на вашу долю выпало доминирование, не ссорьтесь, ну не ссорьтесь же, не лишайте себя удовольствий, следующих далее,- игриво и даже с насмешкой послышалось оттуда,- ваши товарищи по ту сторону уже заждались вас, будите остальных и мы начнём церемонию открытия великого праздника искупления!