The Devil You Know

      Сдача экзаменов и каникулы, которые обещали быть самыми скучными в жизни Корделии, наступили гораздо быстрее, чем ожидала девушка. К удивлению собственных родителей, она сдала. К радости Уиллоу — сдала очень хорошо. Раньше, по случаю столь знаменательного события, Чейз уже закатила бы вечеринку, радуя всех и вся шумом, пафосом и снобизмом, разбрасывая деньги на шмотки и украшения, которыми предстояло сверкать перед друзьями, но в этот раз все прошло слишком иначе. Она посидела с Уиллоу и они вместе посмотрели какой-то старый фильм, разбросав возле дивана коробки из-под пиццы и просто болтая, переходя еще одну грань, разделявшую их, и становясь ближе. Потом последовал такой же тихий ужин с родителями, во время которого они обсуждали поездку в Европу, а под конец Корделия снова встретилась с Уиллоу и они отнесли коробку пиццы Джайлзу, решив нарушить его уединение совершенно без приглашения, чему сам Надзиратель был только рад. И все это время, все люди окружавшие Корделию внимательно за ней наблюдали и буквально нутром чувствовали некий подвох. Не какую-то подлость, нет, но будто то решение, которое Истребительница приняла сама для себя и еще не объявила окружающим, светилось у нее на лбу большими буквами с иллюминацией, и все точно были уверены — скоро что-то прозойдет. И это произошло, когда Корделия заявила, что хочет уехать в Лос-Анжелес дабы попробовать себя в роли модели. Сказать, что окружение девушки пришло в легкое изумление, значит ничего не сказать. — Подожди, — недоумевал отец Корделии, слушая все доводы за подобную идею. — То ты вдруг превращаешься в ботаника и носишься с учебниками, то дерешься с кем-то в школе, а теперь хочешь уехать… Что происходит, милая? Ведь что-то происходит, я вижу это. Девушка не могла ответить не потому что не хотела, а потому что не могла. Возможно, усталость. Возможно, стресс, который копился, не принимаемый психикой, а теперь требовал выхода вот таким способом — просто сбежать, попробовав вновь вернуть прежнюю себя. Возможно, отъезд Ангела. О последнем Корделия старалась даже не думать, будучи злой на того, в кого успела влюбиться и кому успела открыться. Ей хотелось доказать всем и вся — включая бывших подружек, которые смотрели на нее то ли как на фрика, то ли как на Халка — на что способна Корделия Чейз, сама не понимая до конца, получит ли она через спонтанное решение нужный эффект. Ощущение мимолетности жизни, осознание, что ее жизнь превратилась в фантастический сериал и совершенно не походила на то, к чему красавица всегда стремилась, в унисон твердили, что надо кардинально менять все. Вообще все. Решение было принято, хотя и не всеми одобрено. Родители вновь смотрели на нее как на склонную к причудам взбалмошную девицу, которая то в библиотеке торчит до утра, то рвется покорять мир моды; Джайлз категорически был против, опасаясь за безопасность Истребительницы, уезжающей далеко и одна сразу после смерти Хозяина, когда каждый второй вампир готов порвать ее в клочья ради мести; Уиллоу понимала, но откровенно признавалась, что будет скучать, а Ксандер… Ксандер просто проигнорировал данную весть, просто пожелав удачи и пообещав первым купить тот журнал, на котором напечатают Корделию. Желательно в нижнем белье. В его глазах все еще читалась обида, и прощание с парнем вышло скомканным. Но поворачивать назад Корделия не хотела. Она выбрала цель и собиралась достигнуть ее, даже если это принесет лишь кратковременный эффект сатисфакции. Вскоре Чейз уже была в Лос Анджелесе. И там она повстречала того, кого желала увидеть также сильно, как стремилась вычеркнуть из собственной памяти.

***

      Расселл Винтерс был богатым ублюдком. Вампиром, в добавок ко всему прочему, но главное — ублюдком. Его полет при солнечном свете и быстрое превращение в угли было зрелищем приятным, с этим Ангел спорить не мог. Как и с тем, что повстречать Корделию в Лос Анджелесе оказалось не просто неожиданностью, но и переворачивающим нутро событием, заставившим мужчину едва ли не бежать из города прочь. Опять убегать от нее казалось уже смешным, но Ангел хотел. Ровно до того момента, пока не увидел девушку вновь. Полудемон с попыткой играть харизматичного мачо поплыл перед Корделией, как бумажный кораблик по полноводной речке. Красотка решившая что карьера актрисы может принести ей куда больше личной сатисфакции чем моделинг, почти попала в лапы к плохим парням, польстившись на их харизму и обещания лучшей жизни. Никаких вампиров, никакой паранормальной суеты — спокойная, классная жизнь современной девушки! Корделия никак не ожидала, что и тут будет подвох, и уж тем более не представляла себе при этом встречу с Ангелом, которого хотела видеть меньше всего на свете.

Вампиры пробрались в съемную квартиру Корделии, прознав, что она и есть та самая Истребительница, которая отправила Хозяина к праотцам. Ангел прекрасно понимал, что ему рады не будут, но оставаться в стороне не мог и даже об этом не думал. Дойл смотрел на другого мужчину и диву давался с какой страстью в глазах рвался этот обыкновенно флегматичный кровосос туда, где жила неизвестная демону девушка, но когда увидел ее во всей красе, то вопросы быстро отпали. Они вышибли дверь в квартиру. Проникли внутрь, действуя решительно и идя на звук борьбы. Вампиров осталось трое. Корделия, окруженная и пятившаяся к стенке, вошедших даже не заметила. Ангел почти в прямом смысле этого слова налетел на одного из нападающих, сбив его с ног, отвлекая на себя внимание, чем тотчас воспользовалась Корделия. Легкий халатик, который скрывал точеную фигурку, на мгновение задрался, оголяя стройные ноги, когда Истребительница двинула со всей дури другому вампиру по самому нежному месту, после чего вогнала кол в самое сердце. Кровосос рассыпался в прах, и на это эффектное зрелище завороженно смотрел Дойл, которого буквально околдовала та грация, с которой ненакомка расправлялась с атакующими, — стоило признать, Ангелу изящества явно недоставало. Когда все вампиры были повержены, повисло странное молчание. Корделия перевела взгляд с буквально онемевшего Ангелуса на таращегося на нее Дойла и удивленно вскинула брови. — Дойл? Ты? — Да, — полудемон сразу оживился, подтянувшись и расправив плечи, — я. — Как… Как ты? Что ты здесь делаешь? — Тут Чейз скосила глаза, чувствуя легкую нервозность, которую явно не желала демонстрировать. — Что вы оба тут делаете? — Пришли тебя спасать. Ангел сказал, что вампиры идут по твоему следу и нам нужно спасти тебя. — Я не нуждаюсь в спасении. — Слегка высокомерно и жестко произнесла девушка, скрестив руки на груди. — И вполне могу сама за себя постоять. Она прошла мимо обоих мужчин на кухню, стараясь унять дрожь, которая била во всем теле. Не из-за злости, что и тут ее настигли вампиры, не из-за страха, что ее будут преследовать. Корделия видела взгляд Ангела на себе — жадный, голодный, трепещущий и вместе с тем смущенный, извиняющийся — и это пробуждало весьма противоположные чувства. Она налила себе кофе, села за стол и устало закрыла глаза, уткнувшись лбом в горячую керамику кружки. Поверхность приятно согревала, успокаивая и унимая волнение, но вскоре Корделия поняла, что находится на кухне не одна. И впрямь, поверить в то, что незванные гости просто так возьмут и уйдут, казалось верхом наивности. — Значит ты хочешь стать моделью? — Актрисой. — Но разве тебе не надо окончить школу и… — Это баловство на лето. И ты не мой папочка, Ангел, так что давай закроем тему. — Корделия, я… Мне очень жаль. Но так было надо. Я не мог иначе… — Не сомневаюсь. И ни в чем тебя не обвиняю. Мне все равно, ясно? — Корделия зло стрельнула в мужчину глазами, а потом заметила мельтешащего возле кухонной двери Дойла. — Я совсем забыла, что он меня совсем не помнит. — Да, ведь вы встречались в альтернативной реальности. — Ангел нервно потер шею ладонью, чувствуя себя неуверенным в себе идиотом. Сидящая закинув ногу на ногу Корделия, загорелое бедро которой столь пикантно выглядывало из разреза халата, сбивала его с мыслей еще больше. — Мы сейчас уйдем, не переживай. Я просто хочу быть уверенным, что все у тебя все в порядке. — В порядке. Не стоит переживать обо мне. Ангел понимал причину чужого поведения, а также знал, кто является виновником сложившейся ситуации. Но как объяснить, что делал все во благо? Как доказать, что мотивом была любовь, зародившаяся в черной душе упыря, который — как считалось — не должен вообще иметь никакой души и уж тем более чувствовать хоть что-то кроме желания убивать и хлебать литрами кровь? Когда Ангел увидел Корделию в лапах Хозяина, когда она почти умерла в той битве, то понял, что влюбился по уши в эту девушку, которая в принципе имела особенность либо раздражать, либо покорять, но никак не оставлять равнодушным. Однако осознание, что он готов именно рисковать собой ради нее, — и не потому что она борется со злом, а Ангел вроде бы грехи замаливает, — соседствовало с почти непреодолимым желанием греховной страсти и жажды. Жажды крови, с которой вампир противоестественно боролся, не позволяя себе даже капельку этого чудесного нектара. Ангел еще долго бы буравил Корделию взглядом, если бы не Дойл. Полудемон кашлянул раз, кашлянул два, и наконец вампир отмер, отлипнув от Корделии с видом побитого щенка. — Прощай, Корди. Девушка то ли кивнула в ответ, то ли случайно дернула головой, но даже не проводила вампира до двери. Закусив щеки, чтобы не расплакаться, и сжав кулаки, дабы сдержать глупый порыв догнать Ангела и броситься к нему на шею, Корделия мысленно выругалась и наконец пошла закрывать за непрошенными гостями. Она искренне надеялась, что в Лос Анджелесе не будет никаких вампиров. Не будет вампиров — не будет проблем, — очень простая философия, но как всегда все пошло не по плану. Корделия обвела взглядом комнату, в которой совсем недавно надрала зад упырям, и глухо зарычала через стиснутые зубы. Сломанный стол, разодранный диван и нет одного стула, потому что пришлось экстренно использовать ножку из-под него в качестве кола. За все придется заплатить владельцу квартиры. А у нее едва хватило денег на то, чтобы платить по счетам. Соблазн позвонить отцу и попросить денег был очень велик. Отцу, которому она не так давно по телефону вешала лапшу на уши о куче предложений, хорошем агенте и почти мгновенной популярности. Родители дочь любили и верили в нее, считая самой красивой девушкой на планете. Таких самых красивых в Лос Анджелесе было более чем достаточно. — Ничего, — успокаивала себя сама Корделия, пожевывая крекер у окна, в котором открывался не самый красивый вид на город, — эти идиоты еще поймут, кого не взяли на роль. А этот… Надо же было с дружком припереться! Спасать он меня решил! И без него обойдусь… Вскоре пошел дождь и стало совсем грустно. Опыт, который должен был порадовать и отвлечь от пугающей, наполненной смертями и мистикой реальности, принес только разочарование и осознание того, что от своей роли Истребительницы никуда не деться и даже не сбежать; мужчина, к которому девушка испытывала чувства, будто бы и не грустил вовсе, оставив после своего нежданного визита бурю невысказанных эмоций, включая злость и растерянность. Корделия легла спать не потому что хотела или стемнело, — она просто не хотела ни о чем думать и ничего решать. Она представляла, что скоро вернется в родной городок, где ее снова будут ждать вурдалаки и всякая подобная ненормальность, из-за которой она стала фриком, привлекающим к себе совершенно ненужное и неприятное внимание, думала о собственном разбитом сердце, куда по глупости пустила этого бесчувственного инфантила Ангела, и уже представляла как опять станет испытывать страх за свою семью, которой будет угрожать опасность просто по той причине, что с какой-то стати ей выпала роль бороться со злом до конца дней своих. На глаза навернулись непрошенные слезы, а сердце болезненно заломило. Зло ударив кулаком по подушке и сдерживая подступающую истерику, Корделия постаралась успокоиться и дать снотворному время подействовать. Вскоре она погрузилась в сон, где ее преследовал не образ врагов или друзей, не сладкое забытие или кошмар, но спутанное наваждение, где Ангел, лаская и посылая жар по девичьему телу, пил ее кровь со звериным выражением дикого оскала на лице…

***

— Ты опозорился, знаешь об этом? Такая девушка, а ты сбежал! — Дойл, отстань. — Она явно обижена на тебя. Почему ты не сказал, что эта Истребительница такая горячая? — Дойл, хватит. Особенно про то, какая Корделия горячая. Полудемон фыркнул, обиженно насупившись. — Конечно, сам-то ты на нее пялился так, что пар из ушей. Если она тебе нравится, так почему… — Потому что все сложно. Потому что я могу не сдержаться и наброситься на нее, причем не в том смысле, о котором ты подумал. Потому что я чудовище, а она… Она заслуживает лучшего. Ангел зашагал вперед, позволяя порывистому ветру и из ниоткуда взявшемуся дождю хлестать его по лицу. Дойл устало выдохнул, но все же пошел следом, чувствуя, что этот вампир без него натворит кучу глупостей, — одну уже, притом с успехом, и она теперь смотрит на него, как на дурака. На следующий день он твердо решил поговорить с Корделией об Ангеле. В конце-концов, упускать возможность встретиться с этой красоткой вновь он упускать не собирался.