Venomous (первоначальный)

- Я знаю, что он не такой. Хён не такой, как они.» Маленький пластиковый паук в руках Феликса не ответил. Вместо этого он тупо смотрел всеми своими восемью глазами, и печальное отражение Феликса сияло в их темноте. После минутного молчания в тускло освещенном кабинете он вздохнул. - Паучок… - он закрыл свои глаза, - Он убил человека на глазах его детей. Этот мужчина не должен был быть… Чанбин не должен был быть таким жестоким. Я думал… - он нахмурился, - Или я не прав? Феликс хотел верить, что паук сказал: 'Сученька, у тебя есть все права на то, чтобы злиться на него. Точка!', но его морда кричала: 'Я, блять, пластиковый паук.' Еще раз вздохнув, он ударился головой о стол и отчаянно застучал ногами. 'Я схожу с ума.' Он посмотрел на паука. 'Это моя вина. Я дал облажавшемуся человеку шанс, думая, что он другой, но теперь проебался я. Я сам навлек на себя эту боль. Я знал, от кого мне следует держаться подальше, и все равно…' Он откинул голову назад и уставился на потолок. В груди снова стало тесно и тяжело. Не было ни секунды, когда он не чувствовал боль. Он так, блять, устал, но не мог перестать тосковать по нему – по той стороне Со Чанбина, в которую он влюбился. Хорошая сторона, которая, он уверен, у него была. Мягкий взгляд, улыбки, смех, нежные слова, обещания, воспоминания. Феликс знал, что Чанбин был гангстером, когда решил быть с ним, но он верил, что он другой. В его фантазиях Со Чанбин был неправильно понят; не то, что хладнокровные зверюги, работавшие на отца Феликса и причинявшие ему боль в детстве. Эти люди вложили ему в руки оружие, заставили убивать, заставили грешить, заставили плакать, и сказали, чтобы он был мужественнее, был сильнее, был безжалостнее, был человеком клана Пак, как его отец. Из-за этих людей его мать сбежала, оставив его наедине с монстром, который его породил. Они были причиной, по которой ему пришлось расти в варварском мире, окруженном видом, запахом и прикосновением смерти. И Чанбин не был таким, как они. Или Феликс так думал до этого момента. Потому что сейчас, каждый раз, когда они были в одной комнате, Феликс видел только злую сторону Со Чанбина. Дверь открылась. - Да, бабушка, - Чанбин зашел, держа телефон у уха, - Да, мы так весело проводим время, работая волонтерами, - он закрыл дверь, - Эта школьная поездка как божий подарок. Да, конечно, я забочусь о Феликсе. Мы вернемся домой весной, не волнуйся. Феликс поморщился, слушая ложь Чанбина. - Да. Слушай, ба, мне нужно идти. Наш учитель зовет меня. Хорошо. Ты тоже береги себя. Я уверен, что после лечения ты снова почувствуешь себя двадцатилетней. Ах, конечно, я могу себе это позволить, я накопил немного денег, ладно? В магазине, в котором я работаю, в последнее время дела идут хорошо. Мне нужно идти, но я позвоню тебе позже. Пока, бабушка. Да. Пока. Чанбин повесил трубку, сразу же убирая телефон в карман. На его лице отобразилось раскаяние и беспокойство, как только он сел на диван, ослабляя галстук. Казалось, он снова устал. Он был на встрече с Минхо и другими капитанами – на которой Феликсу не позволялось присутствовать, поэтому он ждал в новом кабинете Чанбина в штабе – с самого утра, а сейчас было два часа ночи. Каждый раз, когда Минхо проводил встречи, атмосфера во всем здании напоминала фильм ужасов. Встреча портила всем настроение, и Чанбин не был исключением. Феликс положил пластикового паука обратно на стол. - Ты в порядке? - спросил он. - Что? - Чанбин нахмурился, словно только сейчас заметил его присутствие, - Нет. Нет, блять, я не в порядке, - oн выдохнул. Его голос был неустойчивым, - Моя бабушка думает, что я в школьной поездке, но я здесь работаю на этих… на этих гребанных ублюдков. Я торгую наркотиками. Я торгую людьми для этих уебков, чтобы они могли пополнить свою коллекцию прислуги. Все они – уебки. Особенно Хван Хёнджин. Почему он такой сученыш? - Я… - Знаешь, что сделал этот избалованный паршивец? Он наговорил обо мне всякого дерьма, и теперь все думают, что я шпион, и что я убил Шин Минсу, потому что он об этом узнал. Это не имеет никакого смысла! Почему я подозреваемый?! Я не спал две недели, пытаясь найти этого сукиного сына для Венома. Черт! - он взъерошил свои волосы, - Веном тоже на взводе. Каждый, кто посмотрит на него косо, становится подозреваемым. Феликс не решался озвучить свои мысли, но в конце концов не смог сдержаться и сказал: - Убийство мистера Шина было ошибкой. Особенно перед его сыновьями. Ты не можешь отрицать это. Это не только грех, но и- - Всем похуй на грехи, - отрезал Чанбин. - Ну, у тебя должна же быть гребанная совесть, не так ли? - огрызнулся Феликс, его голос был громким и хриплым. - Снова начинаешь? Неужели мне и от тебя надо защищаться, Феликс? Тогда иди на их сторону. На сторону этих монстров, - он указал на дверь дрожащим пальцем, - Давай, ненавидь меня за то, что ты знаешь, я делал с пятнадцати лет! Ты знал, что я был убийцей все это время, так почему ты разочарован сейчас?! - слеза скатилась по его щеке. Феликс моргнул. - Потому что… - oн хотел сесть, но ноги его не слушались. Одной из его слабостей было видеть, как плачет сильный человек, и когда этим человеком был Чанбин, он просто не мог этого вынести. - Я не хотел делать этого. Я хотел устроиться на нормальную работу, знаешь? Я хотел создавать музыку с тех пор, как был маленьким мальчиком. Но мне нужны деньги, которые Веном может мне дать. Они нужны мне больше, чем чистая совесть или работа, которой я мог бы гордиться. - Нет. Прости меня. Ты… Ты тоже прав. Я был груб. Я должен был знать, что у тебя сильный стресс. Я не хочу, чтобы мы были врагами, хён. Чанбин смотрел на него какое-то время. - Прости меня пожалуйста, - прошептал он дрожащими губами, - Я не хотел, чтобы ты проходил через это из-за меня. Клянусь, я чувствовал себя таким виноватым, что хотел застрелиться, когда увидел кровь на тебе, но если ты не готов к опасным миссиям, на которые тебя посылают Веном и Гадюки, ты можешь… Я могу потерять тебя. Тебе нужен кто-то, кто будет тебя тренировать. Это то, что нам нужно сделать. Убей или будь убитым. И я клянусь, это… это уже достаточно тяжело, когда ты здесь. Если тебя не будет рядом, я просто… сдамся. Феликс встал со стула и бросился в объятия Чанбина, держась за него, как цепкая коала. - Почему ты беспокоишься за меня? - его глаза наполнились слезами, когда он прижался к груди Чанбина, - Ты понятия не имеешь, на что я способен, идиот. - Это пиздеж. Ты ляжешь под поезд, если кто-нибудь скажет тебе, что это спасет их жизнь. Ты сильный и ты так влюблен в жизнь, и это то, что я люблю в тебе больше всего, ангел, но это так пугает. Я знаю… я знаю, что уже потерял тебя, но я не могу потерять тебя навсегда, - он крепче сжал Феликса в своих руках, - Мне страшно. Сердце Феликса таяло в груди. Услышав эти слова, он почувствовал сильную боль. Он должен был взглянуть на ситуацию глазами Чанбина… Должен был знать, что ему тоже больно. Чанбин еще даже не был капитаном, но так как Гадюкам не хватало рабочей силы, они ускорили процесс его повышения. Гарён поручила ему вербовку соратников и рабочих, разработку стратегии защиты от потенциальных угроз и организацию атак, когда это было необходимо, но – как будто этого было недостаточно – Минхо также использовал его в качестве своего телохранителя, наемного убийцы, шофера или помощника. Он постоянно подвергался насилию; ему постоянно причиняли боль. Физически, ментально и эмоционально. Феликс хотел… Он повернул голову Чанбина одной рукой, а другую положил на его щеку, просто чтобы посмотреть в его безнадежные глаза и спросить себя: 'Мы не можем продолжать так жить, так что же нам делать, хён?' И хотя его голова была переполнена мыслями, ни одна из них не содержала ответ. Он поднял подбородок Чанбина и поцеловал его. Он хотел поцеловать его, и не только для того, чтобы заставить его замолчать или получить от этого удовольствие. Он хотел крепко обнять его, заставить его чувствовать себя хорошо. Он хотел поцеловать его даже после того, что видел. Это была настоящая сторона мафии. Это была его жизнь. Несмотря на его кропотливые попытки избежать этого и жить нормальной жизнью свободного человека, у него никогда не будет шанса изменить это. Было больно это принять, но настало время сделать это. Эти ублюдки пожалеют, что недооценили его, потому что он собирается показать им, на что способен. Он просто надеялся, что был частью правильной команды.

***

Джисон,

Я только получила твое письмо! Спасибо за то, что прислал адрес Венома. Не могу поверить, что твоя идея действительно сработала. Я так рада твоему письму. И также я рада услышать, что наш план идет так здорово! Не расстраивайся, Джисони. Ты целовался с ним и был причиной его стояка в первую же неделю нахождения там. Насколько это круто? Ты делаешь фантастическую работу, так что не относись к этому негативно. Я говорила тебе, что Венома тяжело соблазнить. Я уверена, что, если ты продолжишь в том же духе, он будет твоим до свадьбы. Я бы очень хотела снова увидеть тебя до свадьбы, но я знаю, что надеяться на это глупо… Пожалуйста, продолжай присылать мне письма. Раз я не могу увидеть тебя, хорошо хотя бы услышать, как прошел твой день.

Очень скучаю по тебе, малыш. Сора.

- Все в порядке, сэр? - нервно спросила молодая горничная, теребя свой фартук. - Да, - прошептал Джисон, широко улыбаясь, - Это именно то, чего я ждал! - oн сложил бумагу и быстро сунул ее в карман, пытаясь скрыть свое волнение, - Дай мне несколько часов, и я дам тебе еще один конверт, чтобы отнести на почту, хорошо? - Поняла, - горничная многозначительно кашлянула, - Могу я идти? Ваш т-телохранитель пялится на меня. Джисон обернулся, чтобы посмотреть на Сынмина, который, как всегда, наблюдал за ним издалека, держа руку на пистолете под пиджаком, не моргая и не двигаясь. Как только Джисон отвернулся, большая рука сжала его плечо. - Доброе утро, внук! - весело сказал председатель Кан Со, - Мисс, можете заправить мою постель и подготовить уличную обувь для меня? - спросил он горничную. - Конечно, сэр, - сказала она и побежала наверх, склонив голову. Поклонившись в приветствии, Джисон поднял глаза и осмотрел пожилого мужчину, который был одет в свой лучший костюм и пальто, которое сочеталось с его шляпой, которую он всегда надевал, когда выходил на улицу. - Доброе утро, дедушка! - сказал он, - Ты… модно выглядишь сегодня. - Мхм! Это потому, что мы с тобой пойдем на особенную прогулку. Вежливая улыбка пропала с губ Джисона, сменившись хмурым взглядом. - Мы с тобой? - пробормотал он. Председатель кивнул. - За пределы дома? - Да! Только ты и я. - Только ты и я? За ворота? - Джисон указал на окно за его спиной с открытым ртом. - Верно. - Без людей, которые работают на моего жениха? - Именно. Я хочу тебе кое-что показать, и к тому же, ты давно не выходил на улицу. Волнение распространилось по всему телу Джисона. Его глаза наполнились блеском. - Я в деле! - сказал он, не подумав дважды. Он так давно не выходил на улицу, что не мог даже думать об отказе. Он уже чувствовал запах свежего воздуха, видел голубое небо, чувствовал тепло солнечных лучей на своей коже, слышал, как мертвые листья шуршат под его ногами, пока он идет по… - Эм. Донвон-щи… - Сынмин появился позади этих двоих, разрушив прекрасную фантазию Джисона, словно молоток, брошенный в хрупкое стеклянное окно. Это был первый раз, когда он открыл свой рот за этот день, и его голос звучал довольно серьезно. Джисон мог сказать, что Сынмин пытался напомнить ему, что покидать дом без разрешения Минхо или телохранителя, что будет рядом, могло стать самой большой ошибкой в его жизни. Его мозг и сердце воевали друг с другом, один призывал его послушать Сынмина, пока другое призывало его пойти на эту прогулку, даже несмотря на то, что Минхо разозлится, если узнает об этом. Он до смерти хотел выйти на улицу, но… Блеск в его глазах погас, когда мозг выиграл битву. Он не может рисковать и снова расстраивать Минхо. Джисон прочистил горло и кивнул. - На самом деле я… - он схватился за свой локоть, смотря вниз, - Я собирался пойти посмотреть, как там поживают змеи Ве- Минхо, а затем приготовить завтрак. Председатель разочарованно открыл рот. - Это правда, эм… - вмешался Сынмин, - Веном будет очень недоволен, если ты не приготовишь завтрак, а пойдешь гулять вместо этого. Эм. Если у него будет плохое настроение сегодня, люди могут… потерять… свои головы. - Тогда пусть сам готовит себе на все три приема пищи! - неожиданно прокричал председатель, - Разве мой внук его домохозяйка?! Я так не думаю! Я соглашался на помолвку не для того, чтобы мой внук стал рабом. Он что, не уважает мою семью? Если бы не я, он и его мать до сих пор бы... - приступ кашля прервал его речь, - …бордель – его мать все еще была бы... - он перестал сжимать свою трость, чтобы покашлять в кулак. Джисон рефлекторно поймал трость прежде, чем она упала, и обнял председателя Кана, чтобы тот не потерял равновесие. - Извините, сэр, - пробормотал Сынмин, кланяясь. Председатель вытер слезы, проступившие в уголках его глаз, затем взял свою трость. - Это не твоя вина, молодой человек. Я поговорю с Гарён об этом. Донвон, давай. Пойдем. Не позволяй этому одержимому мужчине испортить твой сюрприз, - добавил он, повернувшись к Джисону, - Ты должен пойти со мной. Я планировал это в течение долгого времени. Несмотря на умоляющие взгляды Сынмина, что тот посылал в его сторону, косвенно прося его не уходить, Джисон обнял председателя и позволил ему выйти наружу. В тот момент, когда он вышел за периметр особняка, Джисон снова почувствовал себя свободным. Он не мог скрыть своей радости, когда дом Минхо становился все меньше и меньше за его спиной, пока они шли по мощеной улице в полной тишине. Он улыбался. Искренне. Должно быть, рядом с этой деревней был океан, так как холодный ветер доносил шум волн и его соленый запах до самого Джисона. Вокруг было мало домов, а улицы были довольно пустынны. Они шли недолго, когда председатель остановился и указал на недавно построенное здание, окруженное высокими деревьями. Вывеска над входом гласила: 'KS ЦЕНТР'. - Сюрприз! - хихикнул председатель Кан, - Я построил стрельбище рядом с твоим домом! Я обещал себе, что сделаю это раньше, но оно, наконец, закончено. Это мой подарок на твою помолвку, внук! - О… мне нравится! - сказал Джисон, изо всех сил стараясь казаться довольным, - Большое спасибо. Должно быть, на его создание ушло много времени и… усилий. Я искренне благодарен. - Давай зайдем внутрь. Ты должен опробовать наше новейшее оружие, - похвастался он, затаскивая Джисона внутрь. Блять. Когда они зашли внутрь, он подозвал сотрудника и попросил Merlin M1 для Джисона, а затем повел его в сам тир. Это была огромная территория, где даже звук дыхания раздавался эхом, и она была пуста, либо потому, что было слишком рано для посетителей, либо потому, что в деревне Пхёндэ было не так много любителей оружия. - Я назвал его Мерлином, потому что он работает волшебным образом, - похвастался председатель Кан, садясь в кресло в зале ожидания, - Он очень легкий, поэтому его легко хранить и использовать. Я бы сказал, что лучше всего его использовать для самообороны. Новые пули, разработанные моими инженерами для этого пистолета, просто революционны! Ты будешь в восторге. Почему бы тебе не пойти переодеться и надеть жилет, пока твой пистолет подготавливают? Пришел другой сотрудник и отвел Джисона в комнату, похожую на раздевалку, где он надел рубашку и жилет, которые уже были там. Когда он вернулся к председателю, ему вручили поднос, который чуть не выскользнул из его потных рук. Беруши, наушники, пули и пистолет. Его желудок скрутило от страха, а биение сердца стало неудержимо быстрым. Это была ошибка. Он был в пяти минутах от того, чтобы раскрыть свое прикрытие и разрушить все планы Минхо. Он не умел стрелять. Он даже не знал, как держать оружие. Самым близким к настоящему пистолету, что он когда-либо использовал, был водяной пистолет, и он был абсолютным неудачником в этой игре. - П-прошло так много времени, так что я могу не с-справиться с этим, - сказал он, потирая шею. Председатель Кан уставился на него в замешательстве. - О чем ты? - Что? - Я построил это стрельбище, чтобы ты наконец-то научился стрелять. У Джисона сжалось сердце. - О! О, верно. Я знал это. Как этот пожилой мужчина мог помнить так много? Разве у него не должна быть болезнь Альцгеймера? Джисон хотел испытать облегчение от того, что ему хотя бы не придется объяснять, почему он не умеет стрелять, но мучительный страх все еще грыз его. Председатель Кан встал и подошел ближе. - Сначала надень беруши и наушники, чтобы мы могли начать. Как ему было сказано, Джисон надел беруши и наушники. - Теперь бери пистолет. Пока не подноси палец к спусковому крючку. Всегда держи его направленным вниз, хорошо? Даже когда просто держишь. Как новичок, ты не можешь принять достаточные меры предосторожности. - Хорошо. Направлять вниз. - Ладонью оттяни затвор сверху. Или всей рукой, если трудно. Оттянул? - Да. - Держи затвор там. На пистолете есть кнопка, которую тебе нужно нажать. Там есть пули? - Да. Похоже, он полностью заряжен. - Таня, что я тебе говорил про выдачу заряженных пистолетов новичкам?! Ты хочешь, чтобы кто-нибудь умер? Уйди с глаз моих, пока я тебя не уволил! - он вздохнул, - Хорошо. Нажми на кнопку еще раз. Помни, каждый раз, когда ты берешь в руки оружие, ты должен проверять, заряжено ли оно. Ты же не хочешь убить кого-нибудь случайно. А теперь давай попробуем выстрелить, хорошо? Дай мне свою левую руку. Ты должен держать пистолет своей доминирующей рукой. - Я не левша. Председатель Кан замер. - Ты не левша, - eго вопрос прозвучал как утверждение. Вся краска сошла с его и так бледного лица, а губы задрожали, словно он хотел что-то сказать, но он держал рот закрытым. Внезапно им овладел новый приступ кашля, только на этот раз он не пытался его сдержать. Он так сильно кашлял, что через минуту его морщинистые щеки стали мокрыми от слез, которые он не удосужился вытереть. Джисон потянулся помочь из-за искреннего беспокойства, но пожилой мужчина остановил его и, не отрывая взгляд от земли, прилагая все усилия, чтобы сказать: - Ты не левша. Т-тогда… Тогда делай правой рукой, внук. - Ты хорошо себя чувствуешь? Председатель еще покашлял в локоть, затем поднял руку, отмахиваясь от его вопроса. Джисон больше не пытался вытащить ответ, хотя неожиданные приступы кашля пугали его. Он решил сосредоточиться на пистолете в своей руке. Председатель помог ему освоить то, что он называл 'позой готовности к стрельбе', а затем сказал выстрелить в один из манекенов, когда чувствует, что готов. Однако, 'чувство готовности' не приходило, как бы он не был полон решимости стрелять. Он долго колебался, и это не осталось незамеченным стариком. Он положил тяжелую руку на плечо Джисона и посоветовал, - Представь, что целью является кто-то другой, - oн убрал руку и снова сел в кресло, - Кто разозлил тебя больше всего в этой жизни? 'Кто разозлил меня больше всего в этой жизни?' Окружение Джисона изменилось. В мгновение ока просторный тир стал домом его тети. Вокруг него был сигаретный дым. Ее голос гремел в его ушах, но слова были неразборчивы. Ее открытая ладонь приближалась к его лицу. Все двигалось в замедленной съемке. Он закрыл глаза и прикусил губу. Его грудь наполнилась страхом, и единственное, о чем он мог думать, это как сильно он ненавидел женщину, которая заманила его в самый страшный кошмар в самый уязвимый момент его жизни, когда умерли его родители. Но когда он открыл глаза и снова оказался на стрельбище, перед мишенью стоял Минхо. Он был одет в свое коричневое пальто, держа руки в карманах, и смотрел прямо в душу Джисона. Ярость сковала сердце Джисона колючим канатом, сжимая его так сильно, что он едва мог почувствовать его биение. Он стиснул зубы и, сжав пистолет, сделал шаг вперед. Нахлынули воспоминания и затуманили его зрение горячими слезами. - Ты мне не очень нравишься, но ты такая милая неприятность, - прошептал Минхо, крепко сжимая волосы парня, но недостаточно, чтобы тому стало больно, - Как я могу не жалеть тебя? Минхо встал и протянул Джисону руку, - Твоя последняя ночь. Давай покинем это место и сделаем ее запоминающейся. - Все просто, - сказал Минхо, нежно кладя руки на бедра Джисона – слишком нежно – пододвигая его ближе, - Тебе просто нужно отдать мне свое тело. Глупо. Джисон чувствовал себя так глупо из-за того, что попался на ложь Минхо, но тот так хорошо играл. Он был так хорош в том, чтобы заставить кого-то хотеть доверять ему. И когда Джисон доверился ему, он ударил его ножом в спину. Ни один из случаев, когда он был добр к Джисону, ничего для него не значил. Прикусив губу, Джисон нажал на курок. Пуля прошла сквозь мираж Минхо, но вместо того, чтобы чувствовать себя хорошо, Джисон запаниковал. Минхо сделал болезненное выражение лица, схватился за раненую грудь и упал на колени. Кровь капала сквозь его пальцы, пропитывая рубашку, пачкая руки. Он смотрел на Джисона так же, как и в ту ночь, когда он спас его от Пак Ёнхо. Его губы не открывались, чтобы сказать хоть слово, но его глаза говорили тысячи слов. Он выглядел жалко. Он выглядел так, словно сожалел обо всем, и Джисону захотелось забрать свою пулю обратно. 'Это не реально.' 'Нет, это не реально. Я не стрелял в него.' Джисон сорвал наушники, не задумываясь об этом. Он заставил свои дрожащие ноги приблизиться к Минхо. - Я не хотел- - Донвон! Прежде чем Донвон успел повернуть голову в сторону голоса, пронзительный звук почти заставил его потерять равновесие. Пол под ногами завибрировал, когда он случайно нажал на спусковой крючок пистолета, о котором забыл. - Донвон! - председатель выхватил пистолет из его рук и обнял, крепко сжимая, - Ты чуть не застрелился! О чем ты думал? Я говорил тебе быть осторожнее. Быть осторожнее. Я бы умер, если- - Прости. - О чем ты думал? - Прости. Прости. Я думал, я- Джисон всхлипнул в грудь председателя, продолжая бормотать извинения. Минхо был человеком, который разозлил его больше всего. Он был уверен, что ненавидит Минхо всем сердцем. За то, что он солгал ему, предал его и разрушил его жизнь и жизни всех, кого он любил. И все же… видеть его таким, даже если это было всего лишь его воображение… это больно. Почему? Председатель успокаивающе погладил Джисона по спине. - Твоя жизнь, должно быть, тяжела, малыш, - сказал он, и Джисон хотел, чтобы он мог сказать, насколько он был прав.

***

CL сняла бандану, прикрывающую рот, включила свет и осмотрела гостиную Дахён. - Что за ебаная катастрофа… Все было перевернуто вверх дном. Все было не на своих местах – CL могла сказать это, хотя она никогда не была там раньше. Пол был покрыт мусором недельной давности и грязной одеждой, и с порога она могла видеть, что кухня была в таком же состоянии. Дахён не казалась ей таким типом людей. Тогда почему ее дом выглядел так? Вспомнив, для чего она здесь, CL заправила прядь волос за ухо и подошла к стене справа, где Мейша и Симона установили скрытую систему безопасности, о которой просила Гарён. Она была едва заметна, и, казалось, все работало нормально. Беспокоиться не о чем. Она не хотела шпионить за Дахён, тем более, когда ей уже было поручено лично следить за ней и защищать ее всякий раз, когда она могла, но Гарён хотела убедиться, что она всегда в безопасности, поэтому CL не могла отказаться. Она слишком многим обязана этой женщине. Она натянула бандану на нос и была готова развернуться и уйти, когда ее внимание привлекла фотография в рамке. На ней Дахён держит на руках пятилетнего мальчика около богато украшенной рождественской елки. Большим пальцем она вытерла пыль с лица маленького мальчика. Это был Джисон, с очень растрёпанными волосами, очень заросшей челкой и в супергеройской пижаме, который выглядел очень взволнованным прибытием Санты. Он был подобен определению слов 'счастье' и 'невинность'. 'Бедняжка' подумала она, еще раз проведя большим пальцем по его улыбающемуся лицу. 'Я уверена, что, если Минхо влюбится в тебя, твоя жизнь станет намного лучше. Он позаботится о тебе.' Она поставила фотографию обратно, теперь ее взгляд устремлен на Дахён. - А я позабочусь о твоей сестре. Она окинула взглядом гостиную еще раз и вздохнула, прикрывая лоб ладонями. Теперь она поняла Дахён. Она не была жалким человеком. Пропажа брата сделала ее жалкой. Минхо и CL не были кровными родственниками, но с того дня, как Гарён удочерила ее, привезла в Сеул и познакомила со своим сыном, она полюбила его как младшего брата. Она убивала за него, лгала для него, принимала за него наказания и делала все это снова и снова. Поскольку она была его старшей сестрой, если бы он пропал без вести, она бы тоже была несчастной. Снова вздохнув, она сняла маску, собрала волосы в пучок, быстро откусила накладные ногти и принялась за уборку.