И как я сюда попал?

Лололошка открывает тяжёлую на вид деревянную дверь, та поддаётся, противно скрипя и задевая колокольчик, уведомивший о прибытии гостей. Он кивает головой в направлении входа, приглашая зайти первым. Рома, слегка помедлив, не спеша шагнул в таверну и начал оглядываться. Его взгляду предстало уже знакомое помещение, однако с иной атмосферой. В тот раз тут почти никого не было, а сейчас было так оживлённо, что никто и не обратил внимания на прибывших гостей. Запахи свежей выпечки, специй и пряностей; где-то шумная компания отмечает что-то, звеня бокалами, а также весёлые разговоры и громкий смех, тосты за здоровье. Возле кухни перешептываются официанты, провожая их любопытными взглядами, а на кухне гремит посуда и шипит масло. Всё это сначала слегка дезориентировало, но Рома тряхнул головой, зажмурив глаза, а потом резко раскрыл их – и странное состояние сошло на нет. Он заметил пустующий стол на двоих, только что убранный кем-то из персонала, но не стал сразу идти к нему, повернувшись к Лололошке. Всё же тут он не был хозяином положения. Их взгляды встретились. Один – ожидающий активных действий, а второй – изучающий и заинтересованный. Ло что-то пробормотал себе под нос, но это что-то, по-видимому, было настолько незначительным и не предназначенным чужим ушам, что потерялось в шуме места, после чего тот повёл их к примеченному столу. Они проходят мимо занятых жителями столов, что валились от еды и напитков, подходя к выбранному месту. Праздник что-ли какой-то? Рома сел на тяжёлый деревянный стул – тот даже сдвинуться с места не желал. И нет, не потому, что он слабак, а потому, что тот, кто его делал, мастерил с мыслями об одном: чтобы его драгоценный стул не украли. Или это и не деревянный стул вовсе, а просто имитация дерева из булыжника. Интересно, есть ли тут такое. Стул напротив сдвинулся почти беззвучно, куда легче. Может, только его стул был тяжеленный? Или Лололошка был сильнее? Мда уж, не каждый вынес бы носить с собой такую кучу вещей. От этого он и подкачался, может? На него уставилась уже привычная пара глаз. И чего он всегда так на него смотрит? Ещё и молчит в придачу. Это кому тут нужен был разговор? Теперь он понимает персонажей, когда те говорят, что тот очень молчаливый. Молчание, наверное, затянулось бы, но тут к ним подошла уставшая темноволосая официантка с потрёпанным видом. – Что брать будете? Она чуть раздражённо стояла скрестив руки на груди. Ее голос звучал безжизненно, как у человека, который уже тысячу раз повторяет одно и то же. Похоже, работники сферы обслуживания во всех вселенных одинаковые: устают и пашут как кони за три копейки. Грустная реальность. – Два рагу. И хлеб, – голос ровный, без колебаний. Сразу видно, что комиссар. Девушка уходит, оставляя двоих в том же напряжении. Теперь же они смотрят не друг на друга, а кто куда. Рома начал разглядывать стеклянное некрашеное окно. В правом верхнем углу пылилась паутина, смиренно ожидая своего хозяина. За стеклом – тот же пейзаж: мокрая после дождя трава, в которой от солнца переливаются как алмазы росинки. Жители, в отличие от городских, не торопящиеся по делам. Ло постукивал пальцем по краю тарелки – раз, другой, третий. Будто считал про себя – Мы случайно не виделись где-нибудь? Может, на мероприятии каком-нибудь? – прервал тот же голос созерцание окна. – Сомневаюсь. А что? – Ничего. Просто показалось. Спустя какое-то время им наконец принесли еду. На стол опустился поднос с двумя тарелками ароматного рагу. Лишь от одного запаха желудок скрутило. Пар кружил над ними, словно зазывая отведать пищу. Рядом оказались ложки и обычный чёрный хлеб. Та же уставшая официантка закинула полотенце на плечо, оглядела стол и, будто отметив что-то у себя в голове, кивнула и ушла. Рома проводил девушку взглядом, после чего схватил ложку, зачерпнул, подул — и тут же отправил в рот. Обжёгся, негромко зашипел, но жевать не перестал. Вкусно. Очень. Чёрт, как же вкусно. Он заставил себя замедлиться, не чавкать, не набрасываться, как замученный голодом пёс. Ло напротив ел медленно. Размеренно. Будто не чувствуя ни голода, ни вкуса. Будто это была не еда, а просто надоедливое действие, которое нужно выполнять чтобы поддерживать жизнь ну или функционирование. Обязанность. Рома глянул на него и сразу уставился обратно в тарелку. Ло не поднял глаз. Только отломил кусок хлеба, макнул в подливу, положил обратно. Не съел. Взял ложку и начал раскопки у себя в тарелке, словно на ее дне были сокровища. – Как тебе? – оторвался от пыток блюда Лололошка и поднял голову на собеседника. – Вкусно, – удовлетворённо кивнул тот. – А ты чего не ешь? Остынет ведь. – Аппетита нет. Рома хмыкнул, но ничего не ответил и вернулся к своей еде. –...У тебя... Лицо знакомое. – Бывает. Вдруг послышался нарастающий низкий гул. Сначала Рома подумал, что это у него в ушах зашумело, но нет — голоса и окружающие звуки остались. Гул был поверх всего и напоминал работу огромного двигателя. Звук давил так, что голова грозилась вот-вот треснуть. Он как будто забрался в грудную клетку, где-то возле сердца и отказывался выходить Рома зажмурился, потом открыл глаза и попытался оглядеться. Но никто вокруг не изменился в лице. Кроме одного — Лололошка выглядел озадаченным. Оба понимали, что это не к добру. Так же внезапно, как и появился, гул исчез. — Это... Ты это слышал? — с беспокойством спросил Рома, привстав со стула. Ему ответили тихим «да» и кивком головы. Он уже было хотел продолжить, как опять случилось то, чего никто не ожидал. Стало темно. Иногда, когда сильно не выспишься, бывает: моргаешь — и кажется, что резко выключили свет. У этого есть объяснение. У того, что случилось сейчас, — нет. На улице, где недавно светило солнце, резко пропало всё освещение. Рома слегка дёрнулся. И замер, боясь пошевелиться. Однако это не самое удивительное. Реакция окружающих – вот что поставило под сомнение адекватность любого, кто это видел. Реакции просто не было. Все так же, как и прежде, веселились. Рома перевёл взгляд на Ло. Тот уже смотрел на него. А потом, встав со своего места, нежданно схватил его за руку. –Уходим.