Земли за Башнями

– Ты мельче пыли с моих земель! Твоя жизнь принадлежит мне, и я велю тебе остановиться! Но Ратибор продолжал бежать на восток. Он нёсся сквозь чащу, раздвигая рогами ветви и взрывая копытами землю. Чужестранцы узнали бы в нём минотавра, тогда как сам он назвался бы туричем. Раса его славилась выносливостью, но Ратибор бежал уже так долго, что едва не падал без сил. Из груди его рвался болезненный хрип, ноги сводило, а сердце готово было лопнуть. В иной бы ситуации Ратибор прекратил бегство, но только не сейчас, когда его преследовал сам Джовита – Бог Пяти Земель. Всемогущий знал, куда направляется смертный, читал его мысли и лез в голову, приговаривая: – Твои старания тщетны! Твоя поимка столь же неизбежна, как и наступление ночи! Перед глазами Ратибора стоял лик грозного божества. Настоящий Джовита находился в сотнях вёрст отсюда, но его иллюзии всюду настигали беглеца. Помимо собственного образа бог насылал видения пыток, уготованных непокорному. Ратибор был обречён, и он это знал. Во всех пяти королевствах не найти места, где можно спрятаться от Джовиты, его силе нечего противопоставить. Джовита неспроста взялся лично уничтожить Ратибора. Минотавр оказался единственным из смертных, который сумел причинить всемогущему боль. За немыслимую наглость тот заслуживал самую страшную расплату. – С каждым твоим шагом, – прекрасное лицо Джовиты огрубело от еле сдерживаемой злобы, – множится тяжесть наказания. Тебе ни за что не избежать его. Минотавр зажмурился и мотнул головой, но не избавился от насланных иллюзий. Джовита следовал по пятам, его могущество довлело так сильно, что Ратибор хотел сжаться в комок и зарыдать. Лишь близкое спасение не позволило ему сдаться. Прорвавшись сквозь кустарники, Ратибор выскочил на лысый пригорок. Выдалась секунда перевести дух, смахнуть пот и оглядеться вокруг. В предзакатных лучах темнел бесконечный лес – дремучие просторы, куда разумным созданиям лучше не соваться. Неподалёку на севере высилась магическая башня – этакий маяк, отмечающий границу цивилизованного мира. Ещё одна башня виднелась далеко на юге. По всем Пяти Землям раскинулась сеть таких башен. И стоит выйти за её пределы, как гнёт бога исчезнет. Ратибор рванул вперёд, одолевая последние двести саженей. Турича не заботило, что за башнями начинались земли, кишащие чудовищами, – лучше угодить им в пасть, чем в руки Джовите. – Моя власть шире, чем ты думаешь. В какую бы щель ты ни забился, я выковыряю тебя, как жука. Беглец знал это. Прежде чем углубиться в лес, Ратибор бросил взгляд на ближайшую башню, с вершины которой вспорхнуло пять силуэтов. Крылатые пограничники получили ментальный приказ Джовиты и отправились перехватить турича. Невесть сколько таких же летунов уже гналось за ним. Ангелы. Рослые создания, атлетично сложенные, умелые бойцы, беспрекословные слуги Джовиты. Ратибор поспешил затеряться в чаще, где ангелам тяжелее будет до него добраться. Казалось, не прошло и минуты, а над головой уже пронеслись зловещие тени. От испуга минотавр втянул голову в плечи и вцепился в рукоять топора, висящего на поясе. Чуть в стороне зашелестели кроны, сквозь которые попытался спикировать ангел. Ратибор обернулся на звук и заметил светло-серые крылья преследователя. Ратибор резко сменил направление в надежде сбить ангелов со следа, однако те заслышали треск сучьев и полетели вдогонку. Их крики раздавались где-то над кронами. Беглец продолжил петлять, сторонясь прогалин пуще драконьего пламени. – Твоя душа принадлежит мне, – сказал Джовита. – И я вырву её из твоего тела. А до тех пор каждый твой день будет мучением. В памяти Ратибора навсегда отпечатался лик гневного бога. Но иллюзия рассеялась, стоило туричу пересечь незримую черту. Цивилизованные края остались позади – Ратибор ступил на Земли за Башнями. Сбежал! Спасся! Захотелось возопить от радости, и лишь чудом Ратибор сдержался. Внезапно позади раздались крики. Взрывая копытами листву, быкоголовый резко остановился и нырнул за громадный дуб. Торчащие из земли корни образовали укрытие, в котором Ратибор мог спрятаться, стоя в полный рост. Выглянув из-за корней, турич заметил в десяти саженях от себя ангела, что закрыл лицо крыльями и упал сквозь кроны. Ловко схватившись за ветку, он остановил падение и мягко приземлился на сосновый сук. Пограничник расправил вороные крылья и вытряхнул из перьев набившуюся хвою. Для погони пограничник облачился в тунику, сандалии и кожаный жилет с птерюгесом. Вполне привычно было видеть на ангелах столь лёгкое одеяние – свободой полёта они дорожили больше, чем надёжной защитой. Вооружился чернокрылый копьём, смертоносным в руках пернатого воина. Покрытый шрамами ангел огляделся и остановил взгляд на взрыхлённой лесной подстилке. Обнаружив след, крылатый, однако, не смог определить, куда тот ведёт. Уже достаточно стемнело – не разглядеть. Ратибор прикрыл рот ладонью, надеясь приглушить одышку. А затем начал молиться, чтобы крылатые гончие убрались прочь, вот только они, напротив, стянули кольцо вокруг дуба. Внезапный крик заставил турича вздрогнуть: – Патрикий? – раздалось где-то над головой. – Похоже, он здесь, – ответил товарищу чернокрылый. – Орилус, лети на восток – высматривай его там! А чернокрылый Патрикий мягко спланировал на землю. Бдительно озираясь, он двинулся к обнаруженным следам. Ратибор коснулся топора на поясе и потянул его из петли, да так медленно, словно малейший шелест кольчуги мог его выдать. Сразу с пятью ангелами туричу не справиться, но всё шло к тому, что неравного боя не избежать. С уст Ратибора слетело беззвучное проклятие. Не для того он сбежал от бога, чтоб его закололи, как загнанного зверя. Ангелы хлопали крыльями в небе, хотя разглядеть их сквозь кроны не удавалось. А тем временем Патрикий склонился над вспоротой листвой. С одного взгляда он определил, куда побежал турич, однако посмотрел вдаль, мимо укрытия Ратибора. Тот понял, что драка скоро начнётся. В следующую секунду его топор покинул петлю и застыл в ожидании своего шанса. Ратибор ощутил прилив отчаянного хладнокровия. Чернокрылый приблизился на шаг, как вдруг на востоке раздался оглушительный, режущий по ушам писк. Следом что-то огромное сотрясло кроны и наполнило воздух гулом крыльев. Над головой послышались вопли, но моментально стихли, прерванные клыками хищника. Поднялась паника, ангелы бросились врассыпную. Патрикий обернулся на шум, подставляя Ратибору спину. Однако турич не стал нападать, а лишь сильнее прижался к корням. Чернокрылый вцепился в копьё обеими руками и застыл, прислушиваясь к небесной бойне: его товарищи метались из стороны в сторону, преследуемые гигантским нечто. Внезапно прямо над Ратибором раздался треск. Задрав голову, турич увидел ангела, спрятавшегося в ветвях от чудовища. Весь в ссадинах, запыхавшийся, он уселся на ветке и вздрогнул, когда встретился взглядом с туричем. Переглянувшись с чернокрылым товарищем, ангел указал на Ратибора: – Патрикий, он здесь! Но тотчас сгустилась тьма – летучая тварь приземлилась на верхушку дуба. Ангел приготовился защищаться, но мерзкий писк заставил его сморщиться и закрыть ладонями уши. Тотчас меж сучьями спустился длиннющий язык и оплёл ангелу шею. Гулко взмахнув крыльями, гигант воспарил, выудив из кроны свою добычу. Ратибор с Патрикием остолбенели после встречи с демоном, однако туричу повезло первым вспомнить о противнике. Когда минотавр выскочил из укрытия, ангел всё ещё таращился наверх. Выдалась возможность размахнуться и метнуть топор – оружие угодило в крыло, и раненый закричал, выставив перед собой копьё. Сломанное крыло повисло за спиной ангела. Ратибор извлёк меч из ножен, а второй рукой достал круглый щит из-за спины. Его противник совладал с болью и принял боевую стойку: широко расставил ноги и закрылся здоровым крылом. Стремительно двигаясь, Патрикий сблизился и, резко убрав крыло, нанёс удар. Турич с трудом среагировал на скрытый выпад и поднял щит – остриё вонзилось в его верхний край, чтобы тотчас отпрянуть и полететь в голень. Ратибор отбил копьё в сторону и, сделав два шага, толкнул противника умбоном. Последующий удар должен был разрубить ангелу шею, но тот перехватил Ратибора за запястье и остановил руку. С мычанием и рыком противники вступили в борьбу, но ни у кого не оказалось преимущества в силе. В тесной борьбе от копья не было толку, но пограничник хлестнул турича крылом по глазам, ослепив на секунду. Перехватив копьё ближе к наконечнику, Патрикий нанёс удар, словно ножом. Ратибор в последний момент уклонился, и остриё впустую процарапало по кольчуге. Турич не дал противнику повторить попытку и пнул его по голени. Тяжёлое копыто чуть не сломало ангелу ногу, и тот предпочёл отпрыгнуть. Взмахнув крылом, ангел поднялся в воздух и разорвал дистанцию – Ратибор кинулся вдогонку и чуть не наскочил на встречный выпад. Только турич закрылся щитом, как его противник порхнул вправо и атаковал с фланга. Ратибор отразил и этот удар, однако натиск ангела не закончился. У вёрткого воина нашлось в запасе множество приёмов, каждый из которых он решил испробовать в бою. Ангел устроил настоящий танец, пируэты которого превращались в изящные атаки. Движения же Ратибора отличались грузностью и простотой, но когда приходилось скрещивать оружие, выяснялось, что за простотой скрывается выучка. Не раз контратаки Ратибора вынуждали Патрикия отступать. Когда крылатый в очередной раз отступил, Ратибор кинулся за ним и тотчас проклял свою опрометчивость. Ангел отбил выпад турича и, даже будучи однокрылым, взметнулся на добрых две сажени вверх. Спикировав, он обрушился всем весом на поднятый щит, чем повалил могучего турича. Осев на колено, Ратибор упёрся рукой в землю, для чего ему пришлось выронить меч. Выругался, поднажал и сбросил-таки с себя ангела, который, ловко приземлившись, приготовился пронзить противника. И тогда Ратибор взревел. Там, где ему не помогло мастерство, он положился на звериную ярость. Враг замахнулся для удара, но турич пошёл на таран. Боднул ангела в живот – выпад крылатого смазался, и копьё едва погрузилось в плечо минотавра. Поддев пограничника рогами, Ратибор протащил того несколько саженей и впечатал спиной в дерево. Удар пришёлся на сломанное крыло, отчего ангел закричал в голос. Когда турич сбросил его с рогов, увечный повалился на колени. Наступив на древко, Ратибор выбил копьё из руки ангела. Грянул шумный выдох, хорошо знакомый тем, кто хоть раз сталкивался с разъярённым быком. Щадить безоружного турич не собирался. Ребро щита сломало Патрикию скулу и прервало его вопли. Безжалостные удары посыпались один за другим – через них Ратибор выплёскивал весь страх перед Джовитой. Пинком в висок турич повалил противника, а затем растоптал ему голову. Сам не заметил, как уже встал наизготовку, вооружившись копьём убитого и оглядываясь по сторонам. Ни крылатый гигант, ни пограничники не прибыли на шум битвы. Боевое беспамятство истаяло, и наступило затишье, столь желанное, но недолгое. Следовало поскорее затаиться в глуши, так как ни один крылатый демон не вынудит Джовиту отказаться от погони. Турич убрал щит за спину, повесив его на крюк, приделанный к наплечнику. Быстро найденный меч нырнул в ножны, а вот топор долго ждал хозяина, лёжа в кустах. Собрав оружие, включая трофейное копьё, турич продолжил бегство. Вскоре Ратибор сбавил темп и стал ступать осторожнее, вспомнив, где очутился. Владения разумных существ остались позади – за границей Башен началось царство стихии, духов и чудовищ. Место, где на каждом шагу таятся хищные звери, либо нечто более страшное. Край бесконечных лесов и болот. Это место зовётся Землями за Башнями. Здесь нет магических башен, что создают барьер, отгоняющий демонов. Но вместе с этим здесь нет власти Джовиты. Продвигаясь на восток, турич вдруг вспомнил о раненом плече. Чуть ниже наплечника на кольчуге лопнуло несколько звеньев, обрамивших тёмную рану. Плёвое дело, если бы не сонмы тварей, чутких к запаху крови. Ратибор выбрал место для привала, хотя уверенным в его безопасности не был. Многим мог похвастаться княжеский воевода, но не знанием леса. Устроившись подле обрыва, Ратибор положил перед собой топор и вонзил в землю копьё. Оглядев мрачную чащобу, он торопливо снял щит, наплечники и широкий пояс. Преступление, за которое Джовита вознамерился его уничтожить, воевода совершил всего час назад. Ратибор стоял в строю с боевыми товарищами, дружину вёл в атаку сам Орислав – князь минотавров. Война шла в пользу туричей, их армия выступила, воодушевлённая после нескольких побед. Но в той битве ангелы разбили их наголову. Туричи не ожидали трудностей, но внезапно явились элитные войска Джовиты и положили начало разгрому. Мятеж туричей был подавлен. Ратибор бился за десятерых, но не сумел защитить князя. Орислава убили у него на глазах. И тогда воевода отомстил с такой жестокостью, что Джовита навсегда его запомнил… Сражение ещё не кончилось, а Ратибор уже сбежал с поля боя. В суматохе битвы его обнаружили не сразу, что и позволило добраться до Земель за Башнями. За спиной осталась проигранная война и отданное врагу Княжество. Остался Джовита, карающий дерзких туричей. А Ратибор посмел прятаться здесь, пока его родину загоняют в рабство. Теперь ему предстояло как-то вернуться домой. Найти способ обмануть всеведущего Джовиту и сразиться с ним. Немыслимо, но только так Ратибор мог спасти свой народ. Благо, у воеводы был план, как это сделать. Начать стоило с поиска белоликих. Дотянувшись до завязок на спине, турич развязал их и снял кольчугу, следом стянул поддоспешник. В небольшой поясной сумке нашёл сносный моток бинтов. Подняв рукав рубахи, Ратибор приступил к перевязке, орудуя одной рукой и зубами. Всякое случалось с опытным воином, так что подобное врачевание было не в новинку. Туго забинтовавшись, турич решился на непозволительный отдых. Восстанавливая силы, он пригубил воды из фляги. Настороженный минотавр старался не выпускать из вида окружение, вот только не знал, на чём сосредоточиться. Куда здесь смотреть, если всё вокруг выглядит, как сплошное место для засады? Полутьма также усложняла ситуацию. Потому бдительность турича больше походила на шальное верчение головой. Все рассказы о Землях за Башнями звучали как байки, коим невозможно верить. Легенды времён прадедов гласили, что правят здесь исполины, достающие до облаков и стаптывающие горы в крошево. Солнце брезгует освещать эти земли, знакомые травы здесь ядовитые, а реки бездонные. Однако Ратибор не замечал ничего подозрительного. То ли лгали сказания старцев, то ли коварный лес усыплял бдительность, заманивал глубже в свои дебри. Но стоило улететь крылатой твари, как всё неведомое исчезло. Тем временем сумерки сменились ночью. Темнота оказалась вполне знакомой, не гуще, чем в родных краях. Глаза Ратибора худо-бедно различали силуэты во мраке. Турич устал от гнетущего напряжения и решил поскорее вооружиться. Предстояло как-то справиться с кольчугой. Из-за рогов минотавры не могут надевать одежду и доспехи через голову, а вынуждены их запахивать. Суть же ратного ремесла туричей строится на товариществе, поэтому воины располагают завязки кольчуги на спине, где их затягивает однополчанин. Он же не даёт врагу ударить в спину по уязвимым завязкам. Ратибору не приходилось рассчитывать на помощь, а потому он надел кольчугу задом-наперёд. Грудь оказалась слабо защищена, а неправильно надетый доспех сел неудобно. Хорошо бы здесь не встретилось фехтовальщиков, способных воспользоваться сей уязвимостью. Настало время застегнуть пояс. Широкий кожаный ремень, украшенный узорами и снабжённый дорогой пряжкой. По всей его длине удачно разместились петля под топор, ножны меча, подсумок и нож. Ничто не сковывало движения и находилось ровно там, куда удобнее дотянуться. Меч не отличался изысками: лишь три руны в доле украшали клинок, что для оружия княжеского воеводы являлось верхом скромности. Эфес оказался более вычурным: широкое огниво красовалось изящной вязью, а массивное яблоко – барельефом в виде головы Тура – верховного бога минотавров. Ножны щеголяли стальным навершием и устьем с узором в виде сжатого кулака – символом преданности государю. Оружие ему даровал Орислав – мудрый князь, что объединил племена туричей и прервал вековые междоусобицы. Орислава могли бы увековечить в легендах, если бы тот не поддался на обман ангелов. Ратибор замер, глядя на княжеский подарок. Плечи его поникли, а в дыхании появились всхлипы. Рыдать воевода не собирался, но ничего не мог поделать с накатившей тоской. Орислав был для него больше, чем князем. Не другом, конечно, или вторым отцом, но кем-то близким к этому. Клялся ведь, что сбережёт его ценой жизни… Нужно было прогнать эту минутную слабость, что Ратибор и сделал. А затем продолжил осмотр. Нож и топор не заслуживали особого внимания – рядовое оружие, которое сам хозяин не отличил бы в череде подобного. Зато многое можно было сказать о щите: круглом и выпуклом, изготовленном из двух слоёв древесины, укреплённом изнутри железными планками и с обшитыми железом краями. Закрывающий от подбородка до бедра, поделённый на четыре секции, окрашенные в чернь и золото. Но особенно выделялся умбон в виде туричьей головы. Лишь внимательный глаз приметил бы у неё отсутствие бороды и серьги в ушах. Ратибор поместил на щит лик старшей сестры, давно почившей, но когда-то рьяно защищавшей брата. Перед тем, как повесить щит за спину, Ратибор нащупал на нём трещину. Глубокую, хоть и незаметную, притаившуюся на краю. Хороший удар расщепит дерево и рассечёт локоть, но для этого врагу нужно знать, куда бить. Собрав снаряжение, Ратибор поднялся, оперевшись на копьё, словно на посох. Кольчуга зашелестела в ночи, наполненной совиным уханьем и звериной вознёй – лес ворочался во сне, предвещая беспокойное путешествие. Идти предстояло на восток, не зная дороги и надеясь на удачу. Ратибор старался идти неспешно и прислушиваться к каждой мелочи. Но в ночи не раздавалось ни стона демонов, ни смеха ведьм, ни, что самое главное, речей Джовиты. В окружающих звуках не крылось ничего таинственного. Зато вскоре появились мимолётные огоньки – то ли светлячки, то ли глаза духов, выжидающих момента для атаки. Моховики, ауки, пущевики или иные персонажи сказок, оказавшихся реальными. Левая рука приросла к древку, правая же легла на топор. Так прошла вся поганая ночь – Ратибор брёл, поминутно озираясь. К утру кольчуга отдавила плечи, дыхание подвело турича, а веки отяжелели. Но Ратибор не решался сделать привал, пока тени не рассеялись достаточным образом. Ждать пришлось долго – солнце не спешило пронзать лучами густые кроны. Но со временем Ратибор отважился присесть на упавшую осину. Без передышки было не обойтись, да и щебетание птиц настраивало на безмятежный лад. Развернув копьё, минотавр воткнул его в землю. И тотчас под остриём забесновалась какая-то тварь. Небрежным движением Ратибор пронзил плешивого кота с иглами на спине. Пригвождённый зверь разметал скрывавшую его листву, издавая при этом жуткие завывания. Ратибор глубже погрузил в его тело копьё, пока поганец не привлёк внимание демонов. Но только убитый замолк, как по ушам ударил знакомый писк. Звук больше похожий на скрежет металла – он показался таким вездесущим, что не определить, с какой же стороны тот донёсся. О приближении твари поведали гулкие удары крыльями – летун взметнулся в воздух где-то на севере. Ратибор пустился в бегство, сбиваемый с толку непрестанным писком. Как бы турич ни старался, но демон настиг в два счёта и завис над кронами. Всё, что оставалось – это прижаться спиной к дереву и затаиться. После нескольких мерных взмахов гигант приземлился на сосну, отчего могучее дерево пошатнулось. Сверху посыпалась хвоя и мелкие ветки, от которых турич закрылся рукой. А затем показался длинный серый язык. Склизкая дрянь спустилась до середины дерева и дёрнулась, будто нос у принюхивающегося пса. Ратибор замер, надеясь, что крылатый демон его не отыщет. Однако тварь с писком поползла вниз по стволу. Крепкие ветви задерживали гиганта, но ненадолго. Ратибор рванул прочь, услышав вскоре, как крылан с грохотом спрыгнул с дерева. Демон бросился в погоню и начал догонять, несмотря на то что явно не привык ползать по земле. Осознав невозможность сбежать, Ратибор нырнул за стену из пяти плотно растущих деревьев. Демон вскоре нагнал турича, поднялся на задние лапы и раскинул крылья в угрожающей позе. При виде этого чудища Ратибор мог только порадоваться, что его с тварью разделяет частокол из сосен. Демон оказался гигантским нетопырём, здоровенным, словно медведь. Его расправленные крылья не уступали размером парусу ладьи, лошадиная шея вытянулась вперёд, а из пасти изверглась смесь рыка и писка. Ратибор оцепенел при виде чудовища – у него не нашлось ни единой идеи, как одолеть эту громаду. Нетопырь сделал два шага, после чего выстрелил длинным языком. Тот пролетел меж деревьями и оплёл туричу предплечье. Тотчас на руку пришлось давление на зависть кузнечным клещам. Ратибор со стоном выронил копьё, но поспешил выхватить меч. Тогда нетопырь потянул жертву на себя. Нечего было и думать сопротивляться такой силище – турича протащило по земле, пока он не застрял между стволами. Здесь Ратибор полоснуть мечом по языку – тварь с воплями выпустила его руку и отступила. Ратибор выбрался из тесного пространства, вскочил и попятился, встряхивая сведённую руку. Нетопырь кинулся в атаку. Просунув длинную шею меж соснами, он щёлкнул челюстями перед лицом турича. Не успел тот опомниться, как нетопырь дотянулся до него крылом, зацепил когтями кольчугу и подтянул к пасти. Едва клыки не впились в турича, как тот рубанул тварь по голове. Нетопырь заметался от боли. Его когти застряли в звеньях кольчуги, так что Ратибора начало трепать сообразно движению крыла. Турич всеми силами пытался удержать равновесие, и, улучив момент, проткнул кожную перепонку, чтобы тотчас вспороть её. Обезумевший демон швырнул Ратибора на землю и отпрыгнул, изводясь писком. Турич поспешил подняться и отскочить подальше от чудовища. Быстро осмотрел себя – когти хоть и порвали кольчугу, но поддоспешник не проткнули. Рукокрылый демон взревел. Неуклюже подпрыгивая, он двинулся в обход вокруг частокола деревьев. Хищник ринулся в первую же прореху, но застрял в области живота. Не в силах протиснуться, нетопырь вытянул шею и щёлкнул челюстями. Выругавшись, Ратибор отступил, но тут демон хлестнул языком, уклониться от которого оказалось непросто. А следом молниеносный язык оплёл колено, отчего всю ногу пронзило болью. Ратибор заорал и с яростью ударил мечом. Два росчерка, и на ноге минотавра затрепыхался отсечённый обрубок, чьи тиски пришлось разжимать обеими руками. Освобождённая нога онемела, но хмурый воитель поковылял прямо на нетопыря, визжащего и плюющегося кровью. Теперь уже тварь пыталась сбежать, но застряла основательно. Ратибор шумно выдохнул и достал из-за спины щит – вскоре тот понадобился, чтобы закрыться от клыков хищника. Приняв на умбон удар массивной головой, турич ответил уколом, лишившим тварь глаза. От боли нетопырь взбрыкнул и высвободился. Суматошно дёргаясь, он пополз прочь – тёмная кровь брызнула во все стороны. Несмотря на распоротую перепонку, тварь попыталась взлететь. Воинский инстинкт погнал Ратибора добивать противника. Убрав щит с мечом, турич подхватил копьё и бесстрашно выбрался за частокол из сосен. Воевода поспешил за прыгающей и бессильно бьющей крыльями бестией. Сминая кусты и врезаясь в деревья, та доковыляла до прогалины, где с разбегу подпрыгнула, взмахнула крыльями, но рухнула на краю обрыва. Окровавленный демон поднялся на ослабевших конечностях. Расслышав турича, тварь обернулась со свирепым оскалом. Но воевода не стал церемониться и, вложившись всем телом, метнул копьё. С выкриком он упал на живот, и пущенный им снаряд пронзил нетопырю шею. Гигант вцепился в древко когтями, уши его дёрнулись напоследок, и омертвевшая туша свалилась в овраг. Турич промычал устало и ударил кулаком по земле. Расскажи он себе вчерашнему об этой схватке, получил бы за наглое враньё по зубам. Тишина установилась над лесом, лишённом своего крылатого царя. Переведя дыхание, Ратибор поднялся и побрёл к краю обрыва, на дне которого увидел мёртвую тварь. Раскинутые крылья заслонили собой площадь, равную командирскому шатру. Сражённый гигант не двигался: не дёрнулся даже в предсмертных конвульсиях. Уцелевшее копьё торчало из шеи – отличное оружие, которое уж точно в будущем пригодится. Как бы Ратибору ни хотелось поскорее уйти, он принял решение спуститься за копьём. Отыскав подходящий спуск, турич направился ко дну оврага.