Дисциплинарное наказание или рождественский подарок

      Грейнджер скрупулёзно оттирала въевшееся в дно котла пятно старой тряпкой, пропахшей мхом и чем-то кисловатым, чей запах она не рисковала идентифицировать. Иначе опасность снова запачкать посудину достигла бы рекордной отметки. Девушка громко сглотнула и втянула воздух ртом.       Сзади доносились тихие ругательства, которые она никогда бы не смогла себе позволить, но сегодня очень хотела озвучить. Гермиона медленно повернула голову.       Драко стоял над серебряным котлом и уже в миллионный раз полировал его в одном и том же месте. Рукава его белой рубашки были подвернуты до локтей, открывая взору переплетения синих вен под бледной кожей.       Гермиона ещё ни разу не видела его настолько раздетым.       Обычно Малфой всегда выглядел безукоризненно: выглаженная рубашка, застегнутая на все пуговицы, серебряные запонки, брюки с идеально прямыми стрелками, начищенные туфли из драконьей кожи. И его коронная ядовитая усмешка одним лишь уголком губ, от которой сходила с ума вся женская половина Хогвартса. Со второго по седьмой курс, если быть точным.       Любая из девушек готова была продать душу, лишь бы оказаться сейчас здесь вместе с ним на отработке дисциплинарного наказания. В пустом кабинете после занятий. Просто чтобы подышать с ним одним воздухом. Украдкой понаблюдать за его голыми предплечьями.       Любая.       Но не Гермиона.       Впервые за четыре года обучения Снейп, по неведомой никому причине, решил поставить Малфоя и Грейнджер в пару. В канун Рождества, конечно же. Лучший подарок, который мог преподнести профессор.       Ничем хорошим это не закончилось. Пока они спорили о том, одну или две селезёнки летучей мыши необходимо добавлять в котел, зелье вспенилось и взорвалось, забрызгав зелёной жижей весь класс. — Я запрещаю вам выходить из класса, пока вы не очистите каждый котёл так, чтобы я мог видеть своё отражение. Думаю, необязательно уточнять, что сделать это необходимо без применения магии, — Снейп смотрел на них своим пренебрежительно-колючим взглядом, протягивая руку в ожидании их палочек. — Но, профессор, я лишь пыталась доказать ему, что нельзя отходить от рецепта. А он… — Мисс Грейнджер, меня совершенно не волнуют причины. Из-за того, что вы не умеете работать в команде, мне пришлось закончить урок на двадцать две минуты раньше положенного. Теперь придётся запрашивать одобрение на дополнительные часы. Вы знаете, сколько это хлопот мне принесёт?       Она не знала. Точнее, предполагала, что ему придётся заполнить пару бумажек и написать официальное прошение Дамблдору, но он явно преувеличивал масштабы катастрофы. Хотя спорить было бесполезно. — Я очень надеюсь, что вы не уничтожите класс окончательно к моему приходу, — профессор положил их палочки в карман мантии, — приступайте. Я вернусь через пару часов.       Шёл уже третий час наказания. Терпение Гермионы подходило к концу. Выдержка Малфоя закончилась ещё час назад. Именно с того момента из его рта начали сыпаться отборные ругательства каждые пару минут. — Ты можешь не бубнить? Это очень раздражает. — Если бы не ты, мы бы вообще тут не оказались! — огрызнулся слизеринец в ответ.       Полировочная тряпка скрипнула от сильного трения и тут же полетела на пол. Драко подошёл к девушке и, оперевшись бёдрами о край стола, начал наблюдать за её действиями. — Зачем ты вообще начала спорить? Почему тебе так сложно хоть раз с кем-то согласиться? — гриффиндорка закатила глаза. Нельзя вестись на его провокацию. Именно этого он и добивается.       Непослушные дети получают от Санты уголь. Чем же она так провинилась, что перед праздником получила себе в пару Малфоя?       Лучше уж кусок угля. — И чего ты молчишь? Неужели не хочешь ничего ответить? Или ты со мной согласна? — уголок губ ползёт вверх, так же быстро, как и шкала терпения девушки движется к красной отметке. — Как твои друзья тебя вообще терпят? Ты же просто невыносима! — Отстань, Малфой! — Гермиона почувствовала, что от злости её щеки сейчас краснее носа оленя Рудольфа. — Не отстану, пока ты не согласишься с тем, что неправа. — Я неправа?! В учебнике чёрным по белому указано, что необходимо добавить одну селезёнку. Не две, не три. Одну! И я не права?! — котёл перевернулся и громко звякнул, но никто не обратил на него внимания.       Карие и серые глаза сцепились в немой борьбе, желая сжечь противника Адским пламенем лишь велением воли. Гермиона сжала кулаки. Костяшки зудели, призывая почесать их о нос белобрысого хорька. — Я всё лето работал над этим зельем. И в улучшенной версии необходимо добавить две селезёнки, вместо одной. Тебе всего-то нужно было мне довериться. — Довериться тебе? Ты шутишь? — гриффиндорка сложила руки на груди и уперлась бедром о край стола. — С чего я вообще должна тебе доверять? — Не должна, — процедил слизеринец, — но именно потому, что ты этого не сделала, мы уже битый час чистим котлы. Браво, Грейнджер. Теперь мне придётся идти на Святочный бал в старом смокинге. Из-за тебя я не успел на примерку к нашему семейному портному. А бал уже послезавтра. — Вот уж проблему нашёл. Мне даже идти не с кем, — она выпалила это так быстро, что не успела осознать сказанное.       Гермиона хлопнула рукой по рту и, схватившись за тряпку, принялась очищать уже вымытый котёл.       Тишина гудела в ушах. Словно затишье перед бурей. И это было хуже всего. Невыносимо. Она уже начала надеяться, что он не услышал её неожиданную откровенность, но тут Малфой заговорил: — А как же Уизел со шрамоголовым? — Драко хитро прищурился, вглядываясь в лицо Гермионы. — Неужели никто не пригласил самую умную девчонку Хогвартса?       Отвечать совсем не хотелось. Как и смотреть в эти наглые глаза. Правда резала больнее тупого ржавого ножа. Её друзья даже не подумали о ней. Поттер, собравшись с силами, всё-таки пригласил Чжоу с третьей попытки, удачно успев сделать это перед предложением Диггори. А Рона пригласила Лаванда сразу же, как узнала про бал. Гордость не позволила им напомнить о том, что ей совершенно не с кем идти, и она надеялась на кого-то из них.       И теперь она стоит посреди класса Зельеварения и жалуется на это Драко Малфою. Вот уж действительно шутка Мерлина. К слову, совсем не смешная. — Никто, — единственное, что она смогла из себя выдавить.       Глаза предательски заслезились. Гриффиндорка уже готовилась к потокам насмешек и глупых шуток. Но их не последовало. Малфой лишь отошёл, поднял тряпку и принялся полировать следующий котёл, позволив Гермионе остаться наедине со своими мыслями.       Мыслей, кстати, было много. Так много, что она не заметила, как отмыла все котлы, а некоторые даже по несколько раз.       Рассуждения об испорченном Рождестве не давали ей покоя. В какой-то степени она сама была виновата, что осталась без пары. Слухи о том, что сам Виктор Крам хочет её пригласить, заставили сильно нервничать. Скорее, даже истерить, потому что она бегала от него как ошпаренная несколько недель. В итоге он сдался и пригласил Ромильду Вейн.       Вот уж действительно глупый поступок. А могла бы утереть нос и своим друзьям, которые о ней не подумали. И всем девчонкам, вздыхающим по ловцу болгарской сборной.       Теперь ей предстоит одиноко стоять у чаши с пуншем и надеяться, что хоть кто-то пригласит её на танец. А может, лучше остаться в гостиной и написать ещё одно эссе по нумерологии?       Через час Снейп отпустил их. Естественно, полив перед этим порцией колких нравоучений и пристально осмотрев каждый котёл со всех возможных и невозможных сторон.       Выходя из класса, Гермиона даже не взглянула на Малфоя. Она ускорила шаг и почти побежала в сторону гриффиндорской башни. На сегодня с неё было достаточно слизеринского общества и холодных тёмных подземелий.       Домовики занимались украшением коридоров, подвешивая гирлянды и зачаровывая омелы. В этом году вся рождественская атрибутика дико раздражала. Прежде всего, потому что напоминала, какая Гермиона идиотка.       Лямка сумки то и дело соскальзывала с плеча, раздражая ещё больше. И в тот момент, когда она решила остановиться, чтобы перекинуть её через голову, сзади послышался голос. — Грейнджер, подожди.       Он шёл медленно. Стук каблуков эхом отскакивал от каменных стен коридора, ввинчиваясь болтами в её черепную коробку. Гермиона остановилась из-за сумки. Совсем не потому, что он попросил. Именно из-за сумки. Правда же?       Она натянула на себя самую безразличную маску и с выдохом развернулась. — Чего тебе ещё? — Ты уже выбрала платье? — Что? — Не тупи. Платье на Святочный бал. Ты уже выбрала? — он промолчал всего мгновения, — Мерлин. Грейнджер, для самой умной ты слишком долго соображаешь, — Драко провёл рукой по лицу и, глядя куда-то за спину девушки, продолжил, — раз я виноват в том, что нас наказали, мне хотелось бы искупить свою вину. Поэтому… — губы сжались в тонкую линию, — Салазар, никогда не думал, что скажу это. Грейнджер, ты пойдёшь со мной на бал?       Гермиона никогда не замечала, насколько серые у него глаза. Кажется, такого же цвета небо в пасмурный день. Когда вот-вот должен сорваться дождь. Солнце просвечивает в бреши между облаками, и в воздухе уже пахнет озоном.       Так пахнет свобода.       Или сумасшествие. — Грейнджер? — Да. В смысле… да, я пойду с тобой на бал, — она не успела подумать, прежде чем ответить. Или успела?       Кажется, он удивился не меньше. — Тогда встретимся у входа в зал, — он развернулся и направился прямо по коридору, но где-то на середине повернул голову и произнёс. — Пожалуйста, выбери не красное. Не люблю красный, — и двинулся дальше.       Гермиона смотрела уходящему в спину и думала о том, что никогда не замечала, насколько белые у него волосы. Не серебристые, не пепельные. Блестяще-платиновые.       Это всё определённо шок от произошедшего. Совершенно точно он. Ей вообще нет дела до цвета его волос. А согласилась она только потому, что её больше никто не позвал. Из двух зол выбирают меньшее. Правда ведь?       Но надо признать, что она тоже не любила красный цвет. Именно поэтому и только поэтому её платье будет небесно-голубым, как вкрапления в его серых глазах.       И это никак не связано с Малфоем.       Совершенно точно не связано.