Я так не играю

Профессор Макгонагалл сегодня была в необычайно хорошем расположении духа и с явным удовольствием расхаживала между партами, наблюдая за тем, как четверокурсники отрабатывают заклинание Авифорс, пытаясь превратить книги в птиц. У Гермионы получилась изящная белая голубка. Следом за ней Драко Малфой создал чёрную ворону с холодным, насторожённым взглядом. У Гарри вышел небольшой, но бойкий воробей. У Рона же всё, как обычно, получилось далеко не с первого раза. Зато в итоге перед ним возникла рыжая сова, которая тут же клюнула его в палец. — Очень хорошо, мистер Уизли, у вас весьма бойкая птичка, — заметила профессор с улыбкой. Гермиона отпила воды из своей бутылки и поставила её на стол. В следующую секунду её скрутил кашель. — Гермиона, что с тобой? — Рон тут же оказался рядом и попытался похлопать её по спине. Кашель не прекращался. Гермиона судорожно втягивала воздух, пока на стол не упало первое перо. Потом второе. Третье. Она задыхалась. — Немедленно в больничное крыло! — резко сказала Макгонагалл. — Ну же, не стойте! — Мы отведём её, — быстро сказал Гарри. Рон кивнул, даже не пытаясь скрыть паники. Гермиона почти ничего не видела перед собой. Мир сужался до удушья и боли в горле. Где‑то сбоку Малфой явно пытался что‑то язвительно прокомментировать, но сейчас это было неважно. Вот так и умирают от глупых шуток, — мелькнула мысль. Фред Уизли. Если я выживу — ты труп. Мадам Помфри встретила их причитаниями о том, что с этой троицей вечно одни проблемы. Она уложила Гермиону на кушетку и принялась лихорадочно перебирать флаконы. — Ага, вот оно, — удовлетворённо сказала она и накапала отвар на ложку. — Нейтрализатор простых зелий. Гермиона сделала глоток — и снова закашлялась. Гарри и Рон переглянулись в ужасе. Потом изо рта выпало последнее перо, и всё внезапно прекратилось. — Слава Мерлину!— Рон с шумом выдохнул и сел рядом. — Я знал, что это они. Я видел близнецов сегодня утром возле её, — сказал он и покраснел от злости. — Я их убью. Гермиона медленно приподнялась, Гарри осторожно поддержал её за локоть. — Я сама, — хрипло сказала она. — Первая. Мадам Помфри настояла, чтобы Гермиона пролежала ещё пару часов, и выгнала мальчиков, опасаясь столпотворения. К ужину Гермиона уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы действовать. В Большом зале она заметила близнецов сразу. — Вы… — голос дрожал от ярости, когда она ткнула палочкой в их сторону. — Я из‑за вас чуть не умерла! — Потише, Гермиона, — примирительно сказал Фред. — Всё же обошлось. — Не совсем по плану, — добавил он с невинной улыбкой. — Формула оказалась нестабильной. Чешуя блистобрюха, как выяснилось, была лишней. — Вы два безответственных идиота! — Гермиона уже почти кричала. — Вы не думаете о последствиях! Вы можете кого-нибудь убить! — Нам правда жаль, — сказал Джордж, но их улыбки только сильнее разозлили её. — Хотите войну? — процедила она. — Вы её получите. Она резко развернулась и ушла, оставив за собой гул перешёптываний. План созрел почти мгновенно. В её комнате был спрятан небольшой флакон с зельем — Амортенцией. Она отобрала его у третьекурсника, который хвастался покупкой у близнецов. Зелье было сварено на удивление качественно. «Я просто проучу его», убеждала себя Гермиона. Ничего серьёзного. Часы пробили восемь. Джордж ушёл с Ли Джорданом. Фред остался один. Гермиона тихо пробралась в их комнату, вылила зелье в стакан с водой и положила рядом колдографию Элоизы Миджен. Уходя, она заметила блокнот на столе. Любопытство победило. Она открыла его — и замерла. Там были стихи. Она пробежалась взглядом по строкам, не веря увиденному. «Она касалась нежно своим взором…» Сердце неприятно сжалось. И прям на самом интересном месте раздался голос позади. — И что это мы тут делаем? Гермиона вздрогнула. Фред стоял в дверях. Он подошёл, посмотрел на фотографию, принюхался к стакану. — Амортенция? — медленно произнёс он. — Гермиона… ты серьёзно? — Я… я просто… — Ты хотела меня приворожить к Элоизе? — он высунул язык, глядя на фото. — Сомнительный вкус. Фред вдруг улыбнулся, сел на кровать и взял стакан. — А знаешь, — сказал он спокойно, — давай поиграем. — Нет! Не пей! Она бросилась к нему. Фред сделал глоток — и замер. Ничего не произошло. Он приподнял бровь, прислушался к себе, потом сделал ещё один, уже демонстративно большой глоток и причмокнул. — Хм, — он посмотрел на Гермиону, — либо ты меня обманула, либо, — он снова понюхал стакан, — либо ты совершенно забыла, что Амортенция не работает мгновенно. Гермиона побледнела. — Фред, пожалуйста, это была ошибка. Я злилась. Я не должна была так делать… — О, нет-нет, — перебил он её спокойно, — ты должна была. Это даже, как это слово же… лестно. Он встал, подошёл к ней почти вплотную. Гермиона инстинктивно сделала шаг назад, упёршись в край стола. Сердце колотилось бешено. — Только вот есть одна проблема, — продолжил Фред уже тише, — Амортенция усиливает уже существующее влечение. Она не создаёт его с нуля. Гермиона моргнула. — Что? Фред наклонился, и осторожно вынул у неё из рук блокнот и закрыл его. — Так что если ты рассчитывала, что я тот час же побегу за Элоизой Миджен с цветами, — он усмехнулся, — боюсь, тебя ждёт разочарование. И в этот момент его накрыло. Это было заметно сразу: дыхание сбилось, взгляд стал расфокусированным, а потом — слишком сосредоточенным. Фред резко вдохнул, будто учуял что‑то до боли знакомое. — Чёрт,— прошептал он. — Фред? — Гермиона шагнула к нему. — Что ты чувствуешь? Он медленно поднял глаза. В них не было привычной насмешки, как будто «чёртики» заходили в его глазах. — Запах, — сказал он. — Пергамента… чернил, и почему-то яблок. Он сглотнул. — И ты. Гермиона застыла. — Это… это не так должно работать. — Да?! — Фред хмыкнул, но голос дрогнул. — А ты уверена, что знаешь, как именно оно должно работать со мной? Он сделал шаг ближе. — Знаешь, Грейнджер, — тихо сказал он, — ты всегда злилась на нас за безответственность и проделки, а сама только что подлила мне одно из самых сильных зелий в мире. Она сжала кулаки. — Я собиралась всё исправить. — Тогда исправляй, — он наклонился к ней, так близко, что она чувствовала его дыхание, — потому что если действие усилится… вряд ли ты хочешь это узнать. Гермиона была готова поклянуться, что он ей подмигнул. Дверь распахнулась. — ФРЕД?! — раздался голос Джорджа. — Ли сказал, что ты… Он замолчал резко, увидев сцену. — О-о-о, я кажется, вовремя. Фред выпрямился, медленно выдохнул и усмехнулся — уже более привычно, но в глазах всё ещё плескалось что‑то непривычное даже для него самого. — Джордж, — сказал он, — если в ближайший час я начну вести себя странно, напомни себе, что это не моя обычная версия. Джордж посмотрел на него внимательным взглядом, затем на Гермиону. Его брови медленно поползли вверх. — О-о-о,— протянул он, — так вот почему у нас в комнате пахнет библиотекой и… яблочным пирогом. — Джордж, — резко сказала Гермиона, — это не смешно. — Я и не смеюсь, — он приложил руку к сердцу, — я восхищаюсь. Ты только посмотри на него. Он серьёзен. А это тревожный симптом. Фред бросил в брата просто испепеляющий взгляд. — Заткнись! — Поздно, — весело отозвался Джордж, — он уже открыт, и я намерен использовать его во имя веселья. Гермиона судорожно вдохнула. — Джордж, пожалуйста. Это Амортенция. Я… я ошиблась. Я сейчас всё уберу. — Уже, — перебил Фред. Она замерла. — Что — уже? Он отвёл взгляд в сторону, провёл рукой по затылку нервно. — Я нейтрализовал часть эффекта. Контрзелье было в ящике, на крайний случай. Джордж моргнул. — Подожди. У тебя было контрзелье? С каких это пор ты готовишься к любовным катастрофам? — С тех пор, как ты однажды подлил мне нечто розовое, и я три часа признавался в чувствах к метле, — огрызнулся Фред. Гермиона выдохнула с облегчением. — Значит… всё прошло? — тихо спросила она. Фред посмотрел на неё. Взгляд был уже яснее, но всё ещё слишком внимательный. — Почти. Остаточный эффект. Ничего критичного. — «Ничего критичного», — повторил Джордж, прищурившись. — Ты сказал это тем же тоном, что и перед взрывом в теплице. — Джордж! — Ладно, ладно, ухожу, — он поднял руки, — не хочу мешать вашему… научному эксперименту. Он направился к двери, но на пороге обернулся: — Гермиона, если он вдруг начнёт писать стихи или смотреть на тебя, как на смысл жизни — зови. Я всё зафиксирую. Дверь захлопнулась и повисла тишина. — Прости, — одновременно сказали они. Фред усмехнулся, но без привычной дерзости. — За что именно? За зелье, вторжение в личное пространство или за то, что я только что сказал слишком много правды? Гермиона опустила взгляд. — За всё. Он вздохнул, сделал шаг назад, давая ей пространство. — Давай так. Мы делаем вид, что этого вечера не было. Ты — гениальная ведьма, я — безответственный шут. — Да, — сказала она. — Так будет правильно. Но когда она уже выходила из комнаты, Фред тихо добавил ей вслед: — Только на будущее, Грейнджер… Амортенция никогда не пахнет случайно. Она остановилась на мгновение. Не обернулась. И вышла, оставив после себя запах пергамента, чернил — и чего‑то ещё.