Я так не играю

Зеленый свет сорвался с палочки и все произошло в один миг. Гермиона даже не успела осознать, что делает. Просто бросилась вперед, всем телом, сбив Фреда с ног, и удар пришелся в нее. На одну долгую секунду мир замер, все перестало двигаться, будто само время испугалось. Фред рухнул на землю, а Гермиона вместе с ним. — Нет! — закричал он так, что голос будто треснул. Она лежала поверх него и он аккуратно перевернул ее на спину, уложив на землю, убрал волосы с ее лица. Она была неподвижна, глаза широко распахнуты. Остекленевшие и пустые, словно души уже не было. — Нет… нет, нет… Руки парня дрожали и он тряс ее за плечи, будто этого могло хватить. Будто это могло вернуть ее, но она не двигалась. На него смотрели эти пустые глаза. И что-то внутри Фреда сломалось, окончательно. Пожиратель сразу трансгрессировал, оставив своего дружка Крама одного. Виктор стоял на месте, бледный, и трусливо смотрел на них. — Нет... нет... — начал повторять он шепотом, — Я не хотел... это ошибка... она не должна была умереть... Голос его дрожал, акцент стал еще сильнее и тут Фреда накрыло с головой. Он даже не понял, как оказался на нем, а его руки уже сжимали шею Крама. Тот пытался отбиваться, хватал воздух, бил его по рукам, но Фред озверел и потерял контроль. Он не чувствовал боли, не чувствовал ничего, только ярость. Только эту дыру внутри. Виктор начал синеть и двигался все слабее и тут Фред осознал. Разве я убийца? Нет. Я не такой. Не как он. Фред с силой впечатал его в землю. — Запускай. Он имел в виду сигнальный луч, просьбу о помощи. Виктор еле поднял палочку и ярко-красный луч прорезал небо. Фред поднялся и снова опустился к Гермионе. Поднял ее на руки, она была такой легкой и это было самым страшным. Он не осмеливался смотреть ей в лицо, только сжимал ее крепче, когда изгородь сомкнулась вокруг них и вытолкнула обратно. Оказавшись на поляне с трибунами, он услышал только тишину, мертвую, подняв взгляд, он увидел Гарри и Седрика. Мертвого. Гарри держал его так же, как Фред держал Гермиону. На секунду их взгляды встретились. Гробовая тишина сменилась криками. Но мир Фреда тонул, все дальше и все глубже. — Проснись… — шептал он, уткнувшись лбом в ее волосы, — пожалуйста... Он даже не понял, кто пытался оттащить его, не хотел отпускать ее и не мог, но Джордж крепко схватил брата и прижал к себе. Будто держал его по кускам, чтобы тот не рассыпался. Фред впервые заплакал по-настоящему, но беззвучно. Джордж что-то шептал ему в волосы, но он не слышал, слезы катились по его щекам предательски. И он ненавидел себя за это. За слабость и за то, что не защитил. Он не спал несколько дней и не ел, почти не говорил, даже не смог дать показания. Министерству пришлось взять у него нить памяти. Хогвартс стал для него мертвым, раньше здесь все казалось ярким и шумным, живым, а теперь стены стали черными, коридоры холодными и комната пустой, а сердце треснувшим. Джордж, Рон и Джинни почти не отходили от него, заставляли есть и пить. Даже Перси приехал и старался помочь, у него конечно все выходило неловко. Горе коснулось всех, но Гарри... Он понимал лучше всех, ведь он тоже нес в себе вину, тоже видел смерть, и знал как оно выжигает изнутри. Похороны. Какое жуткое слово. Фред не знал, как вообще заставил себя прийти, казалось, ноги сами принесли его туда. Сырым утром, под серым ненастным небом. Мелкий дождь моросил, как будто само небо не выдержало. Он не мог смотреть на родителей Гермионы, на их лица, сломленные горем. Не мог смотреть на своих родителей, друзей, не мог даже найти сил посмотреть на Гарри и Рона, ведь он забрал их подругу. Артур положил руку ему на плечо и слегка сжал. Молли стояла рядом, сжимая букет маргариток. Гарри обнимал Джинни, которая рыдала ему в плечо. Рон стоял впереди: красный и опухший, с соплями, которые вытирал рукавом и плакал открыто, без стыда, как маленький ребенок. Фред последний раз взглянул на Гермиону. Она лежала так спокойно, будто просто спала. Красивая, тихая и нежная. У них должна была быть жизнь. Долгая-долгая жизнь, но ее больше не будет…Будущее, а теперь ничего. Только сырая земля и холод для нее. Когда все начали расходиться, он остался, но Молли не хотела оставлять его одного, и тогда Артур увел ее, понимая, что иногда горе нужно пережить без свидетелей. Фред стоял у могилы и не мог дышать, будто часть него похоронили вместе с ней и тут он заметил Драко. Тот подошел молча, одетый в черный костюм с букетом белых лилий и положил их у надгробия, встав рядом с ним после. — Не знаю, поверишь ли ты, — тихо сказал он, поправляя рукав, — но мне кажется, будто я потерял старого друга... а не врага. Фред ничего не ответил, только смотрел на землю. Драко постоял еще секунду и ушел, оставив после себя странную тяжесть и пустоту, которая почему-то стала еще больше. В последний школьный день Дамблдор сам пришел за Гарри и Фредом, без предупреждения. Просто открыл дверь в спальню и остановился на пороге. Фред сидел на своей кровати, все в той же одежде, будто даже не замечая смены дней. — Пора, — тихо сказал Дамблдор. Фред медленно поднялся, он не хотел идти, не хотел слышать речи и видеть людей, но ноги сами понесли его вниз. Большой зал был полон, только теперь в нем не было привычного гула. Не было смеха, все сидели молча, даже гербы и те все сняли.Фред сел рядом с Джорджем, Рон сидел дальше, рядом с Гарри. Его глаза все еще были красными, Гарри выглядел не лучше. Дамблдор поднялся, на его лице было столько усталости, будто за одну ночь он постарел на десять лет. — Сегодня мы чтим память погибших, — начал он, его голос разлетелся по залу. Тяжелый и глухой. — Мы потеряли двух сильных, смелых молодых волшебников. Седрика Диггори и Гермиону Грейнджер. После ее имени у Фреда в голове зазвенело. Слова Дамблдора беззвучно вылетали, губы шевелились, наверное, он говорил о Воландеморте и о его возвращении, но Фред не слышал. Перед глазами стояла только она, ее лицо, улыбка, радужные глаза. И снова он видел как она падает, видел ее жуткую смерть. Как ее глаза становятся пустыми. Он резко встал, стул с грохотом упал назад и весь зал обернулся, но ему было все равно, он просто вышел. Джордж догнал его уже в коридоре, ничего не сказав, просто шел рядом как всегда. Когда они собирали вещи, Фред почти не смотрел, что берет, а Джордж собирал за двоих. Складывал одежду, письма, вещи и их вредилки. Подвеска снитч холодила грудь и Фред постоянно сжимал ее пальцами, это единственное, что удерживало его. Когда они спустились к повозкам, были почти последними, а двор уже пустел, все разъезжались. Фред остановился, резко. Перед повозкой стояло существо черное и костлявое, с крыльями, натянутыми на тонкие кости. Белые глаза смотрели прямо на него. Фред замер, а сердце пропустило удар. — Ты чего? — нахмурился Джордж. Фред не ответил и тут понял. Фестрал. Он видит фестрала, потому что видел смерть своими глазами. Существо склонило голову медленно, словно приветствуя и Фред сделал то же самое, будто понимал этот молчаливый язык. Потом подошел ближе и коснулся холодной морды и в этот момент внутри будто что-то разорвалось. В голове вспыхнули воспоминания: смех, голос, как она ругалась, как спорила и отчитывала их. Теплые воспоминания заполнили его изнутри, выталкивая ту черную дыру, что образовалась за эти дни. Грудь сжалась так сильно, что он едва устоял, го впервые за все это время боль стала другой, притупилась. Фестрал снова посмотрел на него и еще раз потерся мордой о его ладонь. — Спасибо, — прошептал Фред. Джордж смотрел на все это, как на полное безумие. — Фред... ты разговариваешь с воздухом? Фред впервые за много дней слабо усмехнулся, совсем чуть-чуть. — Нет,Джордж. Не с воздухом. И впервые за долгое время Джордж тоже улыбнулся и они сели в повозку, оставляя Хогвартс позади. Лето на площади Гриммо было тяжелым. Дом будто сам носил траур будучи темным, пыльным и холодным. Даже Кикимер ходил тише обычного, только иногда ворчал себе под нос. Фред сидел в самой маленькой комнате наверху, остальные еще не успели разобрать. Он почти не выходи, только часами смотрел в окно. Иногда ему казалось, что если просидеть так достаточно долго, время просто пойдет назад. Джордж пытался вытаскивать его вниз на ужин или просто подышать воздухом и иногда получалось, но чаще нет. Иногда приходила Молли и садилась рядом, гладила его по плечу, ничего не говоря. Слова тут были излишни. Фред постоянно крутил подвеску-снитч, поднося к уху и слушая ее голос. И каждый раз сердце сжималось заново. Будто смерть не случилась один раз, будто она повторялась снова и снова. Однажды, спустя пару недель, к нему зашел Гарри, без стука и сел напротив. В руках у него был старый блокнот и тяжелый мешочек. Он молча положил их перед Фредом, ожидая что тот спросит, но Фред не спрашивал. Просто смотрел. — Даже не спросишь, что это? Фред нахмурился. — И что же? — Призовые. Фред поднял глаза. — Издеваешься? Гарри покачал головой и подвинул мешочек ближе. — Забери. — Зачем мне это? Гарри долго молчал, а потом сжал кулаки. — Потому что я не могу на них смотреть. Фред молчал. — Каждый раз, когда вижу эти деньги... я вижу Седрика. Его голос дрогнул, и он опустил взгляд. — И ее тоже. Фред горько усмехнулся. — Думаешь, я смогу? Я буду видеть то же самое. Гарри кивнул. — Может, - парень подвинул блокнот, - но сначала прочти это. Фред посмотрел на него. — Что это? — Ее дневник. У Фреда внутри все замерло. — Джинни отдала мне. Я не решался принести раньше. Думал, это только сделает хуже, но теперь понимаю... он должен быть у тебя. Фред долго смотрел на него. Гарри поднялся и выходя сказал: — Там много о тебе. И ушел. Фред открыл дневник. Почерк Гермионы. Аккуратный и четкий, такой красивый. Такой живой, что сердце болезненно дернулось. Он начал читать. «Он ужасно раздражает меня, но почему-то рядом с ним я смеюсь чаще, чем с кем-либо.» Фред замер, и потом улыбнулся, впервые за долгое время. Перевернул страницу. «Он обижается, шутит, отмахивается, но я знаю, что под этой маской шута есть кто-то ранимый. Он просто не хочет показывать, кто он на самом деле. Иногда мне кажется, я вижу его настоящего.» У него задрожали руки, но он читал дальше. «Сегодня он специально остался после тренировки, чтобы помочь Гарри. Никто не заметил, но он всегда приходит, когда это важно.» Следующая. «Иногда мне кажется, Фред боится быть серьезным. Будто если он перестанет шутить, люди увидят, как глубоко он чувствует.» Фред резко закрыл глаз и слезы сами пошли. Будто она видела его лучше, чем он сам. Он листал дальше, было много страниц о нем. Она записывала все и даже мелочи. Пока не наткнулся на расчеты: ингредиенты, аренда, названия, упаковка, помещения. Фред нахмурился и пролистал дальше, там еще расчеты и еще идеи. И вдруг понял это был их магазин с Джорджем, их мечта, просчитанная до мелочей. В этот момент зашел Джордж, Фред молча протянул ему дневник и тот начал читать. — Она что... серьезно? Фред только кивнул, Джордж перелистнул. «Джордж рассказал мне о их мечте. Никогда не думала, что они захотят чего-то такого. Но узнав Фреда лучше, я поняла, насколько они гениальны. Их идеи сумасшедшие. Но хорошие. Немного удачи и правильных расчетов, и они смогут построить нечто удивительное.» Следующая страница. «Если мир когда-нибудь станет совсем темным, людям понадобится место, где можно будет смеяться. И я думаю, у них получится дать это людям.» Слезы закапали на страницы, Фред резко стер их рукавом, боялся испортить ее слова. Он посмотрел на Джорджа и впервые за все это время в его глазах появилось что-то кроме боли. — Я не вернусь. — В Хогвартс? — тихо спросил Джордж. Фред кивнул. — И ты тоже. Джордж усмехнулся. — Ты что же, Дред, решил за меня? Фред поднял дневник. — Нет. Он сжал его в руках. — Это она решила за нас. Джордж долго смотрел на брата и потом медленно кивнул. — Тогда сделаем это. Фред посмотрел на расчеты и их общую мечту и впервые за долгое время боль внутри перестала быть только болью. У него появилась причина жить дальше. — Дадим людям повод смеяться, — тихо сказал он. — Даже если мир катится в тартарары. — Особенно тогда, — ответил Джордж. И в этот момент их подвески тихо зазвенели будто сама Гермиона услышала.