Отражение тёмной головоломки

Анархия ловила себя на любопытстве, что нравится встречать первые вспышки пробуждения нового дня. Задолго до востока солнце извещает о своем приходе. Оно окрашивает своими лучами ночной небосклон, гасит зори. Сидя на переднем кресле машины Идзити, пока тот очередной раз завернул на перекрестке, она смотрела на небо. Вместе с этим встретила солнце, игру и трепет утренних вспышек его лучей. Сначала на горизонте появляется багряно красная полоса. Потом она становится оранжевой, розовой, а дальше солнцем наполнялось все вокруг. Странствовали они в абсолютной тишине. Из радио играли старинные песни, которые были популярны в молодые годы Идзити. Он иногда подпевал их, но так тихо, что бы пассажир не услышал. Да и Анархии не было дело до его мычаний. Она все думала о том, что предстоит сделать. Ее душа гибнет перед выбором, мечется между злом и добром. Она всегда презирала героев из книг, которые никак не могли выбрать свой путь для выполнения плана. Считала это глупым, пока сама не столкнулась с этой проблемой. Ей на руку сыграло то, что доверенное лицо директора сейчас увез в лес на реабилитацию после тяжелого задания. Годжо должен приехать позже, сейчас занят бумажной волокитой. - Приехали. – Киетаки хотел попросить Анархию, что-бы она сильно не хлопала дверью, но та спокойно вышла и даже не вредничала. Мужчина дал себе минуту на размышление, пока смотрел в отдаляющий объект от него. Это все казалось ему странным. Неужели эти события в картине так сильно повлияли на нее? Сам не понимал, достойна ли девушка того беспокойства, которое бушует в его груди. Идзити, пока распределял пакеты с продуктами, вспомнил свои слова к Годжо: «не привязывайся к ней». Но и не заметил, как сам нарушил свое предупреждение. – Ты голодна? Проклятие смотрит в потолок, лежа на диване. Ни одно из движение не тракторизовало согласие или отрицание. Киетаки решил ее не дергать. Не ребенок, если есть захочет – встанет. Именно так он себе и сказал, но все равно приготовил порцию и для нее, поставив напротив, где находился круглый стол. Дом в чаще леса многие назовут отдыхом, наслаждением, другим миром, другой жизнью. И главное, что это совершенно окружает каждого. Стоит заглянуть под завесу лесной пелены и перед глазами открываются сказочные просторы, необыкновенно завораживающие картины живого леса. Эта сказка, где герои разукрашивают свой мир теми красками, в которых им легко и весело, комфортно и уютно, принадлежала Идзити. Он давненько не приезжал в свой дом, который наполнен воспоминаниями. Теми самыми, что глубоко скрыты в ранах больного сердца. Здесь было чисто, ведь почти через каждые две недели он заказывал клинеров. Гостиная всегда готова принять гостей за большим столом у панорамного окна. Она соединена с вместительной кухней, на которой можно удобно расположить всю необходимую технику и вдохновенно творить кулинарные шедевры. Дополнительно предусмотрены постирочная и два кладовых помещения. На втором этаже расположены четыре спальни. Туда и поднялась по лестнице Анархия, даже не взглянув на еду. Он проводил ее неодобрительным взглядом и указал ее спальню. Почти что все было в светлых тонах и по минимуму. Нет лишних декораций, цветов и картин. Кровать не только зрительно удобная, но и физически. Анархия так и пролежала до вечера, живя в своих мыслях. На самом деле, одиночество всегда было с ней. Оно лишь на миг покидало ее тень, когда солнце и улыбка озаряло день. Когда была в присутствии тем и вроде как бежала от проблем. Быть одиноким всё же оказалось страшно, оно не гонит мысли смерти, жизни и быть может любви. Анархия хоть и не желает больше оставаться с этим чувством, но оно никуда не может от неё уйти. При других обстоятельствах она бы даже и не задумывалась об этом, но все окружающие люди цепляют своей уникальностью. Не все, а именно те, что стали близкими. Отвратительно быть жертвой собственной слабости и при этом полностью это признавать. Вечером брюнетка даже не надела куртку и вышла на веранду. Ветер игрался с ее прядями у лица и перед глазами поднимал на хаотичную высоту. Киетаки глубоко вздыхает, прежде чем поделиться частичкой души. Это слишком обычно для остальных и слишком особенно для него. - Анархия, можешь не разговаривать со мной, но хотя бы выслушай. Было то, что однажды повлияло на меня и ударило с такой силой, что просыпаясь несколько раз за ночь от тревожных мыслей я засыпал с ними вновь. Но в те времена я хорошо понимал свою ошибку и говорил себе: «это послужит хорошим уроком. Это научит меня тому, что тонуть в человеке - всегда провал. Искать опору в нем - всегда ошибка». Что удивительно, фразы, отпечатавшиеся в голове, нашли своё место и в сердце. Если бы мне тогда сказали, что спустя время я повторю ту же ошибку, напрочь забыв о прошлых последствиях, я бы ни за что не поверил. Как я могу войти в одну реку дважды? Разве я забуду сколько времени я заполнял пустоту в прошлый раз? Но потом, обессилев, ты все равно берёшь себя в руки, повторяя: «вновь я такого не допущу, в следующий раз я точно не забуду.» У меня была жена и прекрасная дочь, - Анархия все еще молчала, но не оставила слова без внимания. – Их убили Проклятые духи. Я не успел их спасти. – Сердце у него продолжало бешено колотиться, однако от размеренного дыхания под боком на душе становилось чуточку легче. – Мне очень хочется их обнять. Иногда, я даже готов пройти через Ад, лишь бы докоснуться до них. Хочется быть с ними всегда рядом, чтобы в любое время подарить им то самое внимание и заботу, что они заслужили. – Слезы готовы были вырваться наружу, но застряли на ресницах из-за стараний Идзити удержать их. - Хочется провожать с ними закаты и встречать рассветы. Моя любовь, - он так называл покойную жену, - так любила цветы, что какие бы я не дарил, она радовалась как в первый раз. Доченька, - от такого мягкого произношения одна капля потекла по мужской щеке, поспешно высыхая от вечернего ветра. – всегда считала меня героем, а я их не спас. - Мне все равно. – Честно ответила Анархия, отворачиваясь в сторону. Она не хотела сделать ему больно, всего-то остерегла их от духовного сближения. - Грубовато. - За честность рай не обещали. - Я понимаю, почему кажусь тебе неинтересным и скучным. Ты думаешь, что я очередной глупец, пытающийся привлечь к себе внимание и жалость, оскорбляя и выставляя себя в худшем свете. Пусть так. К сожалению, мы живем в то время, когда люди готовы на все ради внимания. В этом нет их вины, в этом нет и лично моей вины. Я осознаю свои недостатки, осознаю то, насколько нелепо выглядят мои попытки показать то, как я хочу помочь тебе. - Помочь мне? – Выгибая бровь, прескверно переспросила ученица. - Помнишь день, когда ты свалилась с небес? Тогда я опасался тебя. – Анархия с равнодушием вновь посмотрела на него, – не буду скрывать, всячески пытался избавиться разными способами. Но с каждым днем ты менялась, пускай в это никто не верил, но я видел. Я видел в тебе частички себя. Когда-то я был брошен родителями, прошел сложный путь в одиночку. Я был один, все вокруг казались врагами. Я не знал кому доверять и остерегался каждого. Потом узнал про проклятия и магию, присоединился к школе и стал обучаться приемам. Встретил свою любовь и потерял. Ничего не напоминает? - Мы разные. - Разумеется. Мы с Годжо часто о тебе говорили. Он беспокоился, что ты станешь полноценным проклятием и уйдешь из команды. Хотел показать тебе, что ему можно доверять, и у него получилось. Ты не знаешь, но ему нехило достается за тебя. - Пф, сам взял меня в команду пускай и терпит. - Когда ты познакомилась с Мей на собрании учителей и ушла с Нанами, Годжо тоже ушел по делам. Но… - Но Мей не успокоилась? - Она протянула всем желтые жетоны и сказала вытащить тому, кто за тебя. – с доброй улыбкой вспоминает мужчина. - Зачем ты вообще мне все это рассказываешь? - Я тоже очень раздражительный, но когда человек ко мне добр, я отвечаю ему тем же. Поэтому надеюсь, что ты когда-нибудь поймешь это. Анархия, просто знай, не нужно держать все в себе. Иногда легче выговориться. Не хочу, что-бы ты оставалась одна. Идзити ушел к себе в комнату, оставив девушку одну. Когда Анархия тоже собралась идти, замечает, как ветер уносит желтый жетончик. Она сразу ловит его перед собой и замирает, сжимая в кулаке: «Он один выбрал меня?» Она не знает, как ей реагировать, но бежать за ассистентом директора точно не станет. Не в ее это стиле. Но как быть в такой ситуации? Она постоянно находится на грани крайностей. Ей тушить огонь или бежать прямо в него? В теле живут слезы святых, и Анархия могла бы создавать новые жизни, однако душа ещё колеблется между светом и тьмой, выбирая то, что слишком обыденно для неба — золотую середину — серость, испачканную чужими мыслями настолько, что не остаётся места для своих. Ее глаза пусты, все — чужие лица и перемотанные скотчем маски, грубые, неотесанные тела, глина в руках дьявола, названная лживым искусством тонуть. Возможно, очередной нож, брошенный в спину, сможет вернуть то настоящее, которое успело стать прошлым. Но его не последовало. Ей не нравились те чувства, которые вызывал какой-то жалкий порезанный лист картона. Сжимая кулак до побеления костяшек, закрывает глаза и пытается навести мысли в порядок. Пыталась найти подвох, но его на поверхности не видать. Это и начало бесить. Глупо было надеяться на правду, но маленький росточек внутри питался ею. Пускал свои корни, которые девушка хотела срубить. Недосказанность и внутренние страхи всегда будут причинами всех разрушенных взаимоотношений между людьми. Проблема в том, что многие просто не умеют разговаривать, а ещё боятся это делать, отдавая предпочтение бегству. От себя и от истины. Голые знания, не пронизанные человеческими чувствами, не стоят и ломаного гроша. Утро следующего дня прошло отлично. Анархия проспала до самого обеда и была полна энергии. Спускаясь в пижаме, она потягивается и спешит на вкусный аромат. Экстерьер выполнен опираясь на классические каноны – простые формы, симметрия, легкая ажурность и изящество строгого декора. Чистый белый цвет фасада подчеркивает изысканную точность архитектуры и становится холстом для красок природы - нежный розовый на рассвете, ослепительно снежный солнечным днем, переливчатый алый-красный-оранжевый к закату и загадочно-облачный пасмурным днем. Идзити образец пунктуальности, любви к порядку и обязательности. Он расчетлив и основателен, идет к намеченной цели маленькими, но уверенными шагами и, как правило, достигает ее. Он находит взвешенные, рациональные решения и педантично их исполняет. Киетаки живет более разумом, чем чувствами. Это человек высокоморальных принципов. Он честный, порядочный и надежный товарищ и партнер. Друзья называют его неисправимым педантом, но при этом восхищаются умением мужчины доводить до конца любое дело. Киетаки приготовил ароматный облепиховый чай. Он остывал в кружках, ожидая своего часа. Анархия села за стол и сделала глоток. - Сегодня твоя команда навестит тебя. – Протирая тарелки после мытья, хозяин дома предупредил о гостях. - Вы прям как семья. - А этот одуван припрется? - Вчера еще должен быть, но задержался. – Идзити сразу понял о ком речь и усмешка сама вырвалась из рта. – Что ты о нем думаешь? - Годжо хоть и раздражает, - она могла бесконечно поливать его грязью и оскорблениями, но сейчас решила ответить честно взамен на то, что Киетаки выбрал ее, когда вытянул желтый жетончик. - но он безупречный стратег. Если встанет выбор, он поступит в пользу задания. Часто сбивает с толку своими шутками, но это лишь для вида. Сатору умный, я еще не встречала таких стойких людей. Конечно же, на его харизму слетаются всякие мухи с дойками, но он, засранец, активно пользуется этим в свою пользу. Да и вообще, зачем его природа наградила такими глазами и безупречным телом?! Он маг в конце концов или модель с вебка… - Анархия, обернись. – поправив пальцем очки, худощавый мужчина указал на порог. - Продолжай. – Годжо стоял в дверном проеме и отмахивался рукой. - КАКОГО.. – Тут же давится чаем брюнетка и пытается откашляться. Такой стыд ей не пережить, а уж смотреть в самодовольную морду мага жуть как не хотелось. Плечом он касается стены, ноги скрещивает – максимально расслабился. В ладонях был попкорн, который Мегуми и Итадори решили приготовить для просмотра фильма, только у Годжо другой жанр «Документальный фильм. От смущения Анархии до смерти одувана». Самый любимый. Основано на реальных событиях и есть риск не выжить. - Мой Ангелочек скучал по мне? - Безобразие, Годжо, имейте совесть… - И мне чайку плесни. – Беззаботно просит голубоглазый и садится за стол. Так как он перебил Идзити, тот теперь вступил в ряды Анархии. - Крысиный яд или змеиный? – худощавый начал испепелять взглядом мага. - 2 в 1. – Отвечает Проклятие, присоединяя к энтузиазму другого. За столом они обсудили много тем. Смеялись и шутили. Этот дом наполнился жизнью и духом счастья впервые за долгие годы. Ассистент директора начал заниматься своими делами, Годжо решил принять душ. Чтобы хоть как то отвлечься от скуки, Анархия достает ту самую книгу, которая долгое время никаких знаков не подавала. Пролистывая страницы, ничего нового не происходило, но когда она открыла книгу, то почувствовала невесомость. Перед глазами буквы составили одно слово: «Спасибо». Сомнений не было, это та самая старушка. Теперь то все встало на свои места. Она отблагодарила за освобождение. Записи, цепочки и загадки это метод общения. Сейчас то Анархия понимает, что если бы старушка решила просто поговорить с ней или рассказала правду, то никто слушать и не стал бы. Теплое чувство овладело внутри, что были те, кто заботился о ней. Проклятие целует эту страницу и книга становится обычной. Вся магия в ней исчезла, это почувствовала не только Анархия. - Эй, книжная моль, чем занята? – Годжо, высушивая волосы полотенцем, присаживается на кровать в спортивке. - Я увидела надп…..- Услышанное только что сформировалось в голове. Девушка с сжатой челюстью процедила, - как ты меня назвал? - Самым прекрасным, милым и добрым существом. - Нет, ты… - Согласен, с прекрасным приврал…да и с добрым, да и с ми.. - «нет» не значит, что ты перечислил, а то, что «нет» ты сказал не то! - Ах, точно, оговорился. – Анархия уже была близка к победе, но Годжо быстро разбил ее надуманную призму. – Это я прекрасен, мил и добр. А еще.. - Ты??! – Ее голос повысился до удивления. Было похоже на писк чайки, который перерастал в прерывистый смех. – Так считаешь только ты. - Да? – Его хитрый взгляд и многозначительная ухмылка заставили брюнетку заткнуться. – Напомнить тебе, что ты думаешь обо мне? Вспоминая момент, когда Годжо незаметно подкрался и подслушал разговор с Идзити стало для нее весомым аргументом убить его здесь и сейчас. Лицо залилось краской и от смущения, и от злости. - КАК ЖЕ ТЫ БЕСИШЬ! – Из-за ее крика они не услышали, как постучались в дверь. - Ути-пути, иди ко мне, приголублю. – Еще сильнее начал раздражать мужчина, щипая ее щечки. - НЕ ЛАПАЙ МЕНЯ! – Проклятие отворачивается и бьет по его рукам. - Но твоя кожа такая нежная, не могу устоять. - Тогда проверим твою на прочность! - Скажи мне это еще раз, только попробуй более властно. Давай, Ангелочек, все получится. - ДА ЗАВАЛИСЬ НА ХРЕН!! - Тютютю. Итадори, Мегуми, Нобара, которые пришли проведать подругу, стояли за дверью, представляя похабную сцену. Все мигом покраснели и пулей свалили на первый этаж. - Разве это законно? – В панике спрашивает шепотом своих товарищей Юдзи. - Я знала, что у них химия, но что-бы до такого! – Задыхаясь, шатенка машет рукой на лицо, что бы остудиться от жара в груди. - Знала?! – Студент с розовыми волосами переспрашивает девушку и поворачивается на голос. - Видимо, она в порядке, зря приехали. – Фушигуро отвернулся, скрывая свою растерянность. - И ты тоже знал?! – С претензией обратился к нему Итадори, а тот лишь закатил глаза с намеком «это и ежу было понятно». – Да почему я узнаю обо всем последний?! - О чем? – Идзити застал их врасплох, от чего все троя на месте дернулись и посмотрели на него, как на призрака. От громких скрипов кровати все подняли голову наверх. Звук исходил из комнаты той парочки. Лица студентов задымились как паровоз, каждый по своему представлял их позы. Один Киетаки ничего не понимал. - А….эм….- Кугисаки переводит взгляд на Фушигуро, который отказывается брать инициативу на себя и врать. По этой причине они и толкают вперед Юдзи, отмахиваясь от объяснений и прикрывательства. – Он все расскажет! - Да вы охренели?! – Шепотом ворчит парень, даже не задумываясь о том, что Идзити все равно слышит его. Когда окончательно вытолкнули из строя, ему нужно было хотя-бы что-то сказать. – Ну…в общих чертах… Где-то снаружи доносится хруст разбившегося окна и со второго этажа Сатору падает вниз, но не один. Поверх него находилась Анархия, которая использовала подушку как оружие, и задыхалась от их мини-борьбы. А если быть точнее, то от своих попыток повалить Годжо. Благодаря своей парящей магией он не пострадал, так как даже не дотронулся до земли. Он лежа парил в сантиметрах от нее, пока держал брюнетку в объятиях, защищая от ушибов. - Ну что, сдаешься? – Она с довольной ухмылкой и растрепанными волосами повисает над ним, упираясь ладонями в мужские плечи. - Такой красотке грех не сдаться. – В темноте его глаза выделялись. Анархия отражалась в них, увидела настоящую себя – счастливую. Если бы ей пришлось выбрать между солнцем и луной, она бы выбрал его глаза, поскольку они сияют ярче, чем они все вместе взятые. - С вами все в порядке? - Идзити явно был недоволен, что его крепость спокойствия рушат, но внутри рад, что Анархия чувствует себя в своей тарелке. - Вполне. – Отвечает ему Сатору, поднимая корпус. Этого было вполне достаточно, поэтому, закрыв шторы, ассистент пошел откачивать студентов, которые думали, что они там голые. - Чего ты так крепко вцепился в меня? – Анархия затуманено глядит на мага, ощущая его ладони на талии. - Не хотел, что бы ты ушиблась. И вообще, вдруг сейчас шаманы нападут толпой, а ты одна будешь. - То, что я проклятие, не значит, что я не могу защитить себя среди магов. - Я защищаю тебя не потому, что ты Проклятие. Я защищаю тебя потому, что ты мое Проклятие. Глаза брюнетки расширились. Она готова признать себя узником собственных желаний, слабачкой или просто человеком, не умеющим отказывать самому себе. Но только так она наконец сможет почувствовать себя. Наклоняясь к его лицу, она оставляет на его губах нежный поцелуй, который никому другому бы не посвятила. Кто-то наделен даром нежности большей мере, кто-то в меньшей, но её запасы имеются в каждом. Человек может казаться на первый взгляд сдержанным и холодным, но в душе он способен искренне дорожить и заботиться о дорогих ему людях. Их хрупкие кости сотканы из звёзд, а в венах бурлит клокочущий хаос галактик. Возможно, она рождена лишь затем, чтобы затмевать искусство мраком и вечным забвением, но якорь земных забот и чувств тянет вниз, не давая протянуть руки к небу. Ночи съедают слишком много любви. Они лежали на траве, сцепив мизинцы, и смотрели на звезды, восторженно усиливая хватку, когда, как им казалось, те падали с неба. - Ты знал про семью Идзити? – Анархия поворачивает голову к Годжо, щекой ощущая щекотку травы. - Да. – Мужчина понял, что Киетаки все-таки смог перебороть этот барьер и поделился душевным разрывов. Но прекрасно понимал, что брюнетка могла ответить грубо или сдержано. В этом он был прав. Учитывая поведение ассистента директора, то его вполне устроил диалог, поэтому сильно зацикливаться не стал. Решил сменить тему на более шутливую. Анархия по его дурацкой мимике уже угадывает последствия. И его провокационные вопросы тому подтверждение. - Давай выберем имя нашему ребенку? – Сил глумиться у него хоть отбавляй. - Может лучше отчество? - Охохооох…- его брови приподнялись в приятном удивлении, что она в той же манере ответила, а ведь он уже был готов к удару. Изгиб губ растянулся в гордом удовлетворении. – Моя паинька. Все таки Сатору получил удар, но не в то время. Пока он надрывал живот, Анархия продолжала наносить незначительные ранения. Они не романтики, но последние тёплые ночи пытались забрать их чувства вместе с падающими звёздами. Но даже всего космоса не хватит, что бы опустошить их. Целый мир замирает, когда руки убийцы и искусного мага соприкасаются. Отождествляется ими проявление душевных порывов. Непременными спутниками выступают теплота и близость. Если этого нет, подобное взаимодействие людей можно назвать совсем другими словами: партнерство, контакт, общение. Но как назвать то, что между ними? Передружба или недоотношения?