Отражение тёмной головоломки

Рано утром, когда старые часы ещё не пробили и четырёх – разразилась гроза. Дождь хлестал по окнам в бешеном ритме, будто восторгаясь прочностью дома. Вспышки молний чуть не довели бедную Нобару до припадка и Итадори тотчас же принес ей воды. Все всполошились и больше никто не сомкнул глаз. Анархия вообще не смогла уснуть, всю ночь думала о том, что Каратель уготовил ей на сегодня. Погода зеркалила состояние брюнетки. Ее словно не выпускали из дома, сама Судьба была против такого исхода. Перед ней было зеркало, в которое она смотрела безотрывно, и лишь очередной гром заставил подойти к окну. Ее полусонный рассудок ещё не успел в полной мере запуститься, казалось, душа покинула организм, и она созерцала себя отдельно от тела, как сторонний наблюдатель. Спина ныла так, как будто там кто-то сидел. Из-за плеча ехидно наблюдал за душевно вздернутой мелодией. Не те ноты. В принципе, как и все вокруг. - О чем думаешь? – Брюнетка вздрогнула от неожиданности, потому что не услышала даже шаги. Годжо подошел к Проклятию, приобнимая за плечи. Раньше она отбрасывала его руку, но сейчас не стала. Может ли это означать, что она сама хотела продлить этот момент? Девушка виновато прикусила губу и отвела взгляд. Его это насторожило, поэтому Сатору поворачивает женскую голову и, пускай в маске, устремляет глаза прямо в сердце. Ей всё труднее дышать, понимания, что время уходит. Анархия не жалеет, но бежать от навязчивой мысли тихо просит душа. Она не обещает себе, что в порядке и вскоре будущее забудется к чёрту. Тяжело наблюдать, как приходится тушить те мечты, что желали воплотиться без слёз в этом мире жестокой иронии. - Я не знаю кем мне быть. Меня разрывает изнутри проклятие и…- она до сих пор не могла поверить, что произносит это вслух, огорчаясь своему происхождению. В какой то мере ей было стыдно признавать это, ведь именно в других это и призирала, – человеком. - Все всегда будут против тебя, плевать кем ты будешь. – От слов Сатору она напряглась, но его доброжелательный настрой не дал перейти в стадию отрицания. – Гнев – это дар. Все, что есть в твоей голове – дар. Пользуйся гневом с умом. - Почему ты так просто об этом говоришь? – девушка не понимала ход мыслей мага, но уверенность прибавилась так же, как и снизилась. Резкий наплыв качелей. Туда-сюда. С ней игрались как со слепым котенком. - Потому что люблю тебя. Внутри все сжалось. Химические вещества ускоряют сердцебиение и наполняют мышцы энергией для выбора «Бей или беги». Она делает шаг назад и настороженно изучает язык тела противника. Дождь смывает его надуманный портрет. Дуэт стихий ветра и воды с ночных крыш кричат о украденном тепле. - Да ладно, и как ты меня раскусила? Дай угадаю, он никогда бы такого не сказал? – Образ Сатору развеялся в дыму и из этой же тени частички собирают по кусочкам куноити. - Как ты сюда пробралась? – злобно прорычала студентка, принимая оборонительную позицию. - Через зеркало. Или ты еще не догадалась, кто? - Пешка из будущего, как та старушка. – Ромбовидные зрачки сверкнули холодной остротой и проницательностью. - Ну а ты на шахматиста особо не смахиваешь. – разводит руки с черными ногтями незваная и делает аккуратный шаг к ней. - Ближе к делу. - Резко, - оценивает куноити стрессоустойчивость Анархии, приподнимая подбородок, – мне нравится. Узнаю себя. - Мы не одно и то же. - В какой то степени, ты права. – Анархия выгибает бровь и пытается предугадать дальнейшие действия себя из будущего, только другой версии. – Ты испортилась. Брак. Стала слишком сентиментальной, размякла. – Слово за словом выводило Анархию из себя, но та старалась держаться до последнего, но следующее подбило ее гордость, – Да ты такая же, как наш бывший сосуд. У нее точно такие же были амбиции. Но к ней проявили заботу и она тут же примкнула к добру. Что ты так на меня смотришь? – Видя, как ярость на лице Анархии поднималась по цельсию, нащупала нужные точки. – Позабыла то, как она вышвырнула нас, как мусор? Мы с ней были с самого рождения, помогали и оберегали, а она выбрала тех, кто хотел от нее избавиться. Почувствуй эту разницу. - ЗАТКНИСЬ! – Ученица начала кидаться кулаками, но куноити профессионально отбила все попытки. - Я знаю, что ты возненавидишь себя, если повторишь судьбу того, кого стремишься убить. Именно поэтому я здесь. - Да что ты!? Думаешь, что знаешь меня лучше? - Уверена. - Плевать, - чуть ли не брызгает слюной Анархия, не прекращая попытки ударить взломщицу, – я никогда не стану такой слабачкой, которая даже чувства свои не может контролировать! - Уже стала! Мы манипулировали ее сознанием и помогали принимать решения. Так почему же ты отдаешь эту привилегию другому? – Гость из будущего заставил брюнетку остановиться и в раздумьях отдышаться. – Да хотя бы взять этот разговор, - намекает она про себя в облике Сатору, - ты ему раскрылась, как наш сосуд им, итог тоже сравнить? - Нет! – Ее пристыдили за ее чувства из-за чего тут же закрылась в себе. Опустив взгляд вниз, Анархия понимала, что сильно рискует. И уже перешла черту, которую обвела как табу. Сейчас то она проклинала в себе безмятежность и человечность. До нее дошло, что она злилась не на куноити и ее слова, а на себя. За свою оплошность в виде теплой зависимости от Сатору. - Подумай сама, если бы твой ненаглядный доверял тебе, стал бы заключать контракт о неприкосновенности его команды? Нет, Годжо ведет свою игру. Он во всех прошлых измерениях убивал нас, но я положила конец этой цепочке. - Что..? - Пошли со мной. – тянет руку гостья и выжидающе молчит. Она была уверенна, что Анархия согласится, пусть и не сейчас, ведь уже замариновала свою добычу провокацией. – Я тебя не брошу, как это сделают они. Ты тоже это знаешь. Я подожду до вечера, постарайся принять решение. - Что ты можешь мне дать? - Вспомни. - Анархия? – Нобара врывается в комнату и с беспокойством оглядывается. Куноити исчезла до ее появления, брюнетка стояла посередине погрома из мебели. На полу стянуто одеяло, шторы наполовину висят, под ногами валяются незначительные безделушки. – Это ты все сделала? - Какое тебе дело до этого?! – Проклятие все еще находилось в бешенстве, хотелось выплеснуть все эти ужасные эмоции, которые кольцом связывали горло. - Эй, не язви, - Хмурится Кугисаки, но не злится. Пока что. – Я вообще-то беспокоюсь! – Она подходит к брюнетке, но та грубо отбивает руку. - Твои проблемы. - Ты не с той ноги встала?! - А ты хочешь остаться без них? - Она сама не заметила, как резко поменялась по отношению к ней. Хотела, что-бы кто-то другой ответил ей на вопрос, а их у нее уйма. - Ну ты и дура! – Шатенка фыркает и сердито хлопает дверью. По пути встречает Мегуми, которого даже не замечает из-за своего увлеченного бурчания. Растопырив руки по сторонам, начинает бить воздух и скрывается из виду. Анархия не хотела ей хамить или гнусить, но контролировать неудержимые эмоции не могла. Одна только мысль, что ее приручил к рукам маг – выбешивала. А если это было для плана? Неукротимые стены выстраивались одна за другой. Стекло превратилось в металл. Теперь так просто не разбить хрупкую защиту. Когда Кугисаки так отреагировала, Анархия почувствовала облегчение. Если смогла так сделать - значит еще не все потеряно. Она начала возвращаться в прежнее русло. Чувствовать тот искрометный огонь зла. Или причина кроется в том, что пеклась о ее чувствах? Хотела, что бы она возненавидела до того, когда та уйдет из команды? Эти варианты брюнетка даже не рассматривала. Руки заполнились густой и тяжелой массой энергии. При таком состоянии говорят «Руки чешутся, что-бы вмазать», но подходящей кандидатуры не было. Еще зацепило то, что куноити сильнее нее. Пусть даже не использовала проклятую технику, но ощущалось четко. Несоизмеримый уровень превосходил даже Сукуну. А он, как прозвали, Король Проклятий. Стало стыдно за себя. Анархия видела больше перспектив находясь рядом с собой из будущего. Она научит многому за неделю, чем Годжо за все эти месяцы. Ведь если куноити способна на подобное, то и Анархия. Мегуми обращает внимание на комнату Анархии, задумчиво оглядывая её с долей неуверенности и беспокойства. - Всё в порядке? - Он стучит в дверь, из-под которой задувает сквозняк, но ответа не слышит. Его брови чуть хмурятся, чувство неладного подкрадывается незаметно, но, когда студент пробует достучаться до хозяина комнаты и снова не слышит знакомого: «Идите нахер, ублюдки» в ответ, тревога проникает уже в кости. - Анархия? — Фушигуро зовёт сокурсницу, одновременно с этим нажимая на ручку двери. Первым ударяет волна ненависти, чужой ярости, обиды и злости — то, что обычно исходит от проклятий. Парень округляет глаза, ещё не видя, что именно скрывается за дверью, но с осторожностью он больше не медлит. Ручка входа с треском вбивается в стену, после того как Фушигуро врывается внутрь, шокированный настолько негативными эмоциями, которые ощущает в этой комнате. Вторым бьёт сильный ветер, что пытается выгнать незваного гостя. Мегуми замирает в проёме на пару секунд. Его брови сводятся к самой переносице, он поджимает губу. Представшая картина ему очень не нравится. В связи с последними событиями у него вообще появилась некая неприязнь к этому вида искусства, но ни одна из Анархий не намерена интересоваться чужим мнением и в частности его. Уже в следующую секунду Фушигуро скитается по дому в поисках остальных, оставляя настежь открытой пустую женскую комнату с выбитым окном. Студент чувствует, что необходимо оперативное вмешательство — выдвинуться на её поиски. Засевший негатив и ненависть, что исходит из комнаты Анархии проник в кости за считанные секунды в её пространстве. Другие не понимают, не воспринимают всерьёз: Нобара отмахивается, Идзити переживает за простуду, не догадываясь, что единственная болезнь, что застилает глаза проклятий — это ненависть, и она уже давно струится по женским венам. Парни стоят в небольшом кругу, принимая решение, кому идти. Хозяин дома собирается предложить и свою помощь, но Итадори опережает его. - Я ее унюхаю быстрее, чем вы. – пара удивлённых глаз устремляются на студента, что налегке сказал это. Цепляющее непонимание вынуждает Юджи объясниться, – От неё исходит сладкий запах, когда она использует проклятые способности. Другие духи тоже его чувствуют. - Она применяет силы? – переспрашивает Идзити. - Нет, пытается их сдержать. - точно отвечает Итадори. - Тогда как ты…? - Потому что сейчас она в гневе. Все присутствующие ненадолго замолкают, перекидываясь взглядами. В них таится то ли крапинка беспокойства, то ли тревоги на фоне остального страха и чувства опасности. - Да ладно вам, это же Анарх… - инфантильно начинает Юджи, чтобы разбавить обстановку, но его перебивает хмурый Киетаки: - Поторопитесь. Уже тогда каждый из них чувствует неладное. Кугисаки, что всё это время стояла за углом, подслушивая разговор, раздражённо цыкает и поджимает губу. У неё первой промелькнули сомнения насчёт проклятия, как у той, кто была к ней близка, но высказать их вслух противоречило характеру. «Анархия не та, что прежде», — поняла она, возвращаясь в свою комнату, — «Или, вернее сказать, как раз теперь она и есть Анархия». Гончие Мегуми рвутся в лес. Несмотря на уплотняющийся стойкий запах ярости, Юджи убеждает своего однокурсника, что всё будет в порядке: - Она же всегда была не совсем в своём уме. Подумаешь опять буянит, — из глубин доносится чей-то гневный крик, хруст деревьев, напуганный визг птиц и других животных, что бегут в противоположную оттуда сторону. Под ногами парней вслед за криком проходит волна вибрации, словно где-то вот-вот сошлись литосферные плиты, — Подумаешь уничтожает лес, — в нервной усмешке добавляет розоволосый, но, видя лишь мрачнеющее лицо Фушигуро, он замолкает, наконец, отбрасывая бесполезные попытки разрядить обстановку. На их лбах появляются испарины. Итадори тоже хмурится и переводит взгляд вперед. У Мегуми гуляет мысль: «Анархия, что же ты задумала?», а у Юджи звенит: «Почему Сукуна сейчас так странно ведёт?». Сотни вопросов в их головах, но они не получат ответ. Оба мага, априори рождённые под другим знаменем, никогда не поймут проклятых духов, их инстинкты и тягу друг к другу. «Хотя», — Двуликий демон смеётся, — «Может перед смертью она позволит узнать им правду» Студенты преодолевают смерч, почти ураган в самой сердцевине леса. Ливень бьёт по их головам беспощадно, закрывая половину обзора, леденя слабую человеческую душу и их здоровье. Ветер уносит обоих назад, кричит: «Вам здесь не место!», но они не могут уйти, здесь же вроде как минимум их сокурсник, как максимум — хороший друг. «Анархия с нами», — убеждает себя в глубине Итадори, пытаясь сдержать Короля проклятий, что резко решил начать буйствовать и вырываться, словно у того самого снесло крышу от женского запаха. «Анархия за нас», — продолжает повторять парень, пытаясь всеми возможными способами игнорировать обезумевший смех Сукуны. Студенты преодолевают смерч, почти ураган в самой сердцевине леса, но сейчас перед ними стоит преграда похуже. Они, наконец, находят девушку спиной к их лицам, пробежав без остановки несколько километров. Парни останавливаются на достаточно безопасном, по их мнению, расстоянии, но они ещё не знают, что теперь на этой земле вообще не будет ни одного жалкого клока безопасности. - Анархия…? — осторожно интересуется Мегуми, ощущая всеми фибрами души, что он стоит на минном поле. - Завязывай страдать хернёй, - с порога говорит Юджи, зажимая себе нос, чтобы не вдыхать сладкий запах, который так заводит проклятого духа внутри него, — Нам нужно возвращаться, — договаривает он, где-то по дороге утратив инстинкты самосохранения. Он продолжает убеждать себя, что девушка с ними, она никогда бы не причинила им вред. Мегуми ошеломлённо переводит на него взгляд и почти успевает проговорить: «Попридержи язык», но затем его тут же отшвыривает какая-то невидимая, еле осязаемая волна. Остальные слова застревают у обоих в глотке. Гончие начинают рычать, вставая каменной стеной перед своим хозяином, не позволяя нанести следующий тёмный удар. Один Итадори узнаёт технику: —Чёрная молния!? — выпаливает он, переводя шокированный взгляд с Фушигуро на спину Анархии. Та, наконец, решает обернуться, делая это медленно, словно хищник. —Что-то не так? — спокойно спрашивает она. Собственно, во всём этом лесу, Анархия единственная, кто в действительности им являлась — диким, необузданным оружием, которому только предстояло прочувствовать свой потенциал. Юджи замирает, вглядываясь в её хищное лицо, которое излучает с одной стороны азарт, с другой — стальную ненависть, которое заставляет чувствовать страх. Судьба расскажет хронологию событий, потерянных в промокшем доверии. Немые просьбы, возводящиеся к богам, не задерживать слишком долгожданную встречу, всё так же произносятся каждое мгновенье. Что она почувствовала в себе, раскрыв свой потенциал? Что она нашла в том сладостном мгновении, когда осознала, на что способна? Чуждая дорога — шаг назад — да хотя к черту пути, она нуждается в решении. Каждый имеет логическое объяснение собственной жизни, но небесная шторка не велит приоткрывать завесу для проклятых глаз. Они лишь уныло следят за каплями моросящего дождя за окном, там, где-то на свободе — не здесь в тёмных горницах несчастья, а за высоким и угрюмым холмом. Темнеет. Опять приходится таиться со свечкой в руке, чтобы как-то разобрать буквы на страницах Смерти. Там указан неисправимый закон: зачастую все очарование уходит, как только посмотреть под другим углом. Сейчас то все заоблачно и дружно, но маги и Проклятия вместе — кровавое буйство. Они воюют. Убивают. Забывают. Анархия понимала, что куноити специально чего-то добивалась, но она с холодной головой провела анализ. Выходило действительно так. Брюнетка сильно расслабилась, потому что почувствовала… Безопасность? Это стало причиной для истеричного смеха. Она схватилась за волосы у корней и потянула со средней силой. Пару мокрых прядей выдернулись, застревая между пальцев. - Безопасность? – она чувствовала себя сумасшедшей, и когда смех убавлялся, исчезала и вся накопившаяся человечность. Глаза ее обрели опасный блеск, который можно было увидеть только у прирожденных убийц. – Безопасность… Пора это исправлять. Пожалуй, она никогда никого не любила, кроме себя. В ней пропасть властолюбия, какая-то злая и гордая сила. Сухая личность с эгоистическим умом усыпила покладистость и добродушие, ни их смену в этих местах пришла дыра. Взглянув на свои руки, она начала концентрироваться на воспоминаниях. «Вспомни» Мотая головой, отсеивала ненужные отрывки. Мысленно возвращалась в самый первый день появления. Вспоминала всю ту злость, кошмар и предательство. Богиня Гроз в такт сердцу Анархии грозовыми облаками высекла неестественную сверкающую линию. Дождь лил как из ведра. Ледяные ветра отделили от Проклятия обиду и ненависть. Смешали в ее руках опасно нисходящую силу. Она скопировала из памяти черную вспышку и, со всей дури ударив по земле, уничтожила все, что находилось в ближайшем периметре. От своего могущества она тронулась умом. Воспылали небесные телеса. Безумие свойственно всем Проклятиям, но Анархия и его удваивала. - Я НИКОГДА, - Еще часть леса подверглась ее бешенным нападкам, - НЕ СТАНУ, КАК ТЫ! – Эти строчки она посвятила своему создателю. Хотела докричаться. Хотела быть услышанной. – НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИИИИЖУУУ! Пальцы направляли энергию в разные части леса, огонь распространялся на нетронутые зоны. Мелкое тельце духа выглянуло из-под камня, стремясь напасть. Это жалкое проклятие учуяло сладкий аромат, но оно и не представляло, как дорого заплатит за попытку посягнуть на того, кто по рангу стоял выше. Духа заточили в стальную клетку бесконечной агонии и боли до того момента, пока оно полностью не разложилось в пространстве. Черная вспышка продолжала безмерно возрастать. Анархия перестала считать, сколько уже таких проклятий попались под её горячую руку и были уничтожены. Она пыталась освободиться от груза, хотела свободы, но ей все вокруг казалась тюрьмой. Она промокла до нитей. Черные длинные волосы прилипли к телу, нос и уши покраснели от холода, а бледная кожа только сильнее выделяла их. Стоя босиком, Анархия чувствовала любое приближение к ней. Вскоре увидела и своих сокурсничков — новых жертв. - Да ты чокнулась! – Итадори пытается сдержать Сукуну в себе, но аромат от её проклятой энергии парит повсюду. Он закрывает нос воротником, выставляя руку вперед, - Прекращай! Она грубо и коротко отрезает: - Нет. — чёрная вспышка зигзагом проходится около него, вынуждая того отпрыгнуть ещё дальше. – Выпускай его. Проклятие внутри Юджи скалится, заранее зная, что всё вылиться в это. - Ты больная!? Да что вообще произошло!?? – Итадори всё ещё сопротивляется. - Нет, это бесполезно, - Мегуми с трудом поднимается на ноги и недоверчиво смотрит на брюнетку. – Посмотри на ее готовность к битве. А вот Фушигуро любую надежды утратил ещё по пути сюда. - Что? Мы же не будем с ней… - Итадори, сейчас это необходимо. Если ее отпустить, она дойдет до ближайшей деревни и там недалеко до … - черная молния прилетает внезапно прямо ему в грудь, снова отшвыривая в глубь сожженного леса, но на этот раз гораздо дальше. Псы испаряются, а до Итадори наконец доходит насколько они влипли. Анархия не томит, не даёт ему время подумать или что-то типа того, ей вообще по большому счёту не он нужен. На этот раз аромат становится настолько плотным, что увернуться от него буквально невозможно, даже прикрыв нос воротником. Юджи замирает, осознавая, что если он что-то и хотел сделать — теперь ничего не получится. Подросток теряет сознание, но не падает с ног, наоборот, тело крепнет за счёт поступающей чужой силы. Черные метки проявляются вслед за усмешкой на лице парня, приоткрывается пара дополнительных глаз. —Ну привет, сладкая. Лес скукоживается от того, чьё имя обведено Карателем в чёрном списке. Плотные тучи пронзает гром, устрашая голос проклятого духа, который и без того звучал басисто, будто бы даже ото всех сторон. Волна смерти охватывает всё окружающее, пронзая души смертного мира. Это был его приход — приход Короля проклятий. Антагонист (в конце где сукуна хз че с ним типа пал, поражение его, анархия оборачивается перед тем как уйти и говорит: я единственный анатгонист в этой истории). Мучитель. Зло в чистом виде. У Сукуны было тысячи имён, и тысяча одно вызывало у других ужас. Мужчина размял плечо и шею, снимая, однако, далеко не пыль, а человечью слабость, что приносил с собой Итадори каждый раз, когда возвращал себе контроль над телом. Паренёк даже представить не мог насколько низкий уровень занимает из-за своих чувств в глазах Двуликого. Но прямо сейчас здесь был тот, кто мог это понять. —Весь лес прогнил твоим запахом. Хоть бы сдерживалась. — комментирует он, наконец, встречаясь своим кровавым взглядом с глазами, сотканными из бездонной пустоты. —Я в курсе, что привлекаю внимание всяких шавок. В душе Анархии дыры, что с каждой секундой наполнялись приятным ядом ненависти. Она понимает, что именно они дают ей сил, требуя высвобождения. Чёрная вспышка появляется по первому зову, острыми параллелями стремясь в духа напротив. Темноволосая вкладывает в удар всю свою злобу, ни на миг не сомневаясь, что попадёт прямо в цель. Она начинает ровно с того, что ей нужно — с уничтожения. По её мнению, отношения именно с них и должны начинаться. В зоне, куда попал удар, поднимется пыль, закрывающая обзор. Однако сомнений, что жертва поражена, даже не возникает — Анархия была слишком зла, слишком раздражена, она вложила в удар всё это и… —Так ты хочешь драться? И она потеряла бдительность. Мужской голос за её спиной заставляет вздрогнуть. Проклятие тут же оборачивается, изучая профиль Сукуны в полуметре. Для него это был не более, чем детский лепет. Он сам проходил через подобное лет так девятьсот назад, но его, как, впрочем, и всех других, привлекает её запах, который при прошлой встрече прочувствовать не удалось. Дело не в силе, потому что какой бы она не была, увы, Короля проклятий не впечатлит. Суть заключается в природе аромата. Не самая стандартная, такую Сукуна видел примерно раз так… Впервые. Отвечая на вопрос духа, Анархия принимает боевую позицию: выставляет перед собой сжатые кулаки, покрытые чёрной молнией, одну ногу для опоры отодвигает назад. — О нет, сладкая. — однако Рёмен обрывает её, видя, что она собирается делать. —Что, хочешь сдаться? — язвит она, перебивая, но забывает, что её соперник тоже соткан из огня и урагана, Король проклятий отвечает ей тем же: —Ты ведь жаждешь узнать свой потенциал? — перебивает он и попадает прямо в цель. — Мы будем использовать только проклятые техники. И вот первый ход, который делает победитель каждой своей битвы — он выдвигает правила игры. У Анархии в дыре ненависти на миг проявляется здравый рассудок, который шепчет, что в мужских словах есть смысл: «Испытай наши силы. Узнай на что мы способны», но разум в её голове по-прежнему безбожно проигрывает безумию, поэтому она соглашается. Анархия разжимает кулаки и встаёт в обычную позу. —Начи…— решает уступить духу, заодно узнать его стратегию вести бой, но тот оказывается настолько же быстро, насколько и неожиданно близко, что договорить та не успевает. —Правило первое, — говорит Сукуна. И перед тем, как протаранить своей спиной первое из пяти деревьев, Анархия улавливает мужской кулак, загнанный ей под самые лёгкие до позвонков, чувствует нестерпимую боль в зоне живота и стремительно подходящую рвоту к горлу. — Никогда не доверяй словам других духов. Её отшвыривает назад с нечеловеческой скоростью. Позади раздаётся шум обламывающихся толстых стволов деревьев. С измученным воплем она достигает пятого и скатывается с дерева на четвереньки, отлетев от места удара на несколько метров, и тут же блюёт. Смерть стоит на грани выбора. На лезвии ножа – чужая дрожь. На кончике пера - дорога в ад. Анархия слышала много голосов в голове, но не могла их утихомирить. Ей нечем их крыть. Они напоминают ей, что узники бессмысленных надежд, сыгравшие в жестокую игру, сами должны подниматься. Боль множится. Она смотрела на свои разбитые колени и пыталась не заострять внимание на кровь. Сейчас она спорит с тишиной, пуская сожаление по венам. Как же она могла довериться проклятию, не говоря уже о других? Куноити была права, Анархия ослабла и потеряла бдительность. Все, что происходит сейчас – ее ошибка. Она сделала выдох. Все вокруг было словно заполнено миллион жужжащих насекомых, как гигантский улей. Это был звук гитарного чеса, усиленный до искажения. Она села, жмурясь от вибрирующих волн боли, накатывающих из середины головы и разбивавшихся в тыльную сторону ее глаз. Показалось, что ее снова стошнит. Рой мыслей усиливался, и если бы не пощечина, которую она себе дала, все только бы усугубилось. Сейчас тишь и холод сопровождали ее. Было невероятно обидно осознавать, что она не может дать стоящий отпор. Все песни о ее могуществе показались битым стеклом. Анархия поняла, что Годжо на тренировках ее учил другому. Она взбесилась сильнее, вставая на ноги. Было больно выпрямляться, но как раз таки из-за Сукуны, который исцелял Итадори после каждого сложного задания, она припасла пару трюков. Ее кровь никуда не делась, но раны затянулись. Кости внутри передвигались и возвращали свой прежний вид. Запомнить столь могущественную энергию было сложно, но выполнимо. Если Кара спросит Тень, знает ли та про Надежду, то она промолчит. Промолчит и сломает перо, зачеркнет все строки. Заставит богов пожалеть о каждом сомнении в ее сторону. Анархия с ухмылкой сплевывает остатки крови и большим пальцем проводит по нижней губе. Она не имеет право жаловаться. Дождь лился как из ведра. Усилился так, что смыл кожный запах и гончии Мегуми не могли их найти. Зато теперь дыхание не сбивается от гнева, как в те моменты, когда студентка слышала приказной тон Сукуны. Жить ей хоть и негде, но она теперь свободна. Это ощущение придало ей силы. Она независима от других. Теперь сама по себе. - Где же ты, сладкая? – Прекрасно зная ответ на свой вопрос, он не прекращал злорадствовать. Ей необходимо было придумать план, пока он не дошел до нее. Двуликий намного быстрее и физически сильнее, но ее козырь в том, что он не знает ее техники. Необходимость выбора всегда была для нее невыносимой. Выбор казался ей не столько отбором, сколько отказом от всего того, что она не выбрала. Но несмотря на это, она понимал весь ужас временных рамок и то, что у времени – всего лишь одно измерение. Видя свое отражение в лужах, она уже знает, как поступить. Сейчас то ее аромат был не просто поблизости, а буквально везде. Это сбивало с ориентира, где бы она могла находиться. Теперь то Сукуна потерял ее из поля зрения. - Ты нанес свой первый удар, – Голос Анархии как будто исходил из головы Короля проклятий, но это не так. Она была рядом. В каждой капле, в каждой луже и водяном отражении. – Теперь моя очередь. Вдруг показалось, что свет тусклого солнца померк, причем без вмешательства какого либо облака. Все сразу же обратили внимание на это странное обстоятельство. Грохочущий звук из-под холмов причудливым образом гармонировал с раскатами, доносящимися с неба. Наверху сверкнула молния, прямо на Двуликого. Дневной свет изменился ещё сильнее. Багрянистая темнота, порождённая ничем иным как спектральным на смещением небесной голубизны, наползала сверху на грохочущие холмы. Снова сверкнула молния, на этот раз она была ярче, чем раньше, и всем показалось, что вокруг огромного камня, там, на вершине, сгустилось подобие тумана. Сукуна обнаружил себя стопами, уходящими в землю, сила молний продавила его на несколько десятков сантиметров вглубь. Всё произошло за считанные секунды, но как? Проклятие размышляло: «Этой девчонки ведь не было рядом». Он прав. Потому что она была повсюду. Анархия никогда не принадлежала к числу тех, кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше она будет вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склеит, а потом до конца жизни будет лицезреть трещины. Она учла техники своих копий из будущего и пыталась их повторить в своем индивидуальном стиле. Жизнь встает в таком разрезе, что все ошибки, неудачи, страдания — это абсолютно необходимая цепь к той мысли, к тому пониманию времени, которое она, оказывается, обрела и с удовлетворением осознает, что ничего не получилось без страдания, неудачи, боли. Обе пары его глаз с любопытством смотрели в стороны: где она прячется, какую технику применяет? Одним резким движением он выпрыгнул из неглубокой ямы, образуя на земле трещины из-за нечеловеческой силы. Потребовалось несколько секунд для совершения одного оборота вокруг своей оси, кое-что в этом незрелом проклятии привлекло злого духа, естественно, помимо запаха: «Вот как чудно, поблизости никого не видно, а чужой пристальный взгляд ощущается каждой клеточкой кожи». Двуликий умиротворённо прикрыл глаза: —Ну хорошо, сладкая, убедила, - достаточно громко проговорил он, хоть этого и не требовалось - Сукуна уже догадался, что Анархия одухотворила себя, изменив форму, - Повеселимся. С этими словами, пока новая вспышка молнии не успела прилететь в него, заставив серьёзно повозиться с регенерацией, Двуликий активировал свою способность: —Ни ты, ни тот паршивец Итадори не понимаете истинной сути проклятия, — обжигающее пламя появилось на кончиках его пальцев вслед за жестами рук, суля разрушение, — Расширение территории. Демоническая гробница. Материя впитала в себя искры проклятого огня, запуская в свои жилы яд, а затем приобретая губительную для всего живого форму. Тьма восстала из недр земли, охватывая куполом всё пространство, отрезая двоих духов от остального мира. —Что за чертовщина…? — Анархия во все глаза смотрела по сторонам, пытаясь найти выход из ловушки Дьявола. —Ад. Кровавый храм возвёлся на костях, окутывая мраком лес, проникая в самые мелкие щели деревьев: никому не удастся сбежать, никому не выбраться и не освободиться. Двуликий демон в собственном величии, лаская слух чужим смятением, сделал рокировку на шахматной доске: пусть теперь девчонка, что завладела пространством благодаря зеркалам, попробует отыскать власть над землёй, которая находится под контролем Короля проклятых духов. Анархия, подавляя в себе восхищение, медленно осмотрела территорию. Невысказанные слова и незаданные вопросы разлетелись, как стайка пугливых воробьёв. Она чувствовала себя добычей жуткого демона, что ждет возможности отведать свежей плоти. Брюнетка так привыкла вести с собой вражду и видеть монстра в зеркале, что знает как вести с подобными переговоры. - Ладно, ты сильный, я не спорю, - сдается она добровольно в лапы хищнику. Сукуна чувствует фальшь в её словах, однако позволяет перед смертью заявить: - но и я не промах. Усмешка проклятия сказала все сама за себя. Он не намерен больше слушать болтовню, поэтому поднимает руку, смотря свысока, отсчитывая секунды до ее кончины. - Заключим контракт. – Анархия не двигается. Она чувствует себя в своей среде: хаоса, раздора и мрака. Ремен выгибает бровь, возвращает руку в прежнее положение и думает над тем, как бы разыграть новую карту (Анархия продемонстрировала в своей колоде уже явно больше 36и, но Двуликий это игнорирует, спокойно позволяя фокуснику и дальше гнуть свою линию). - И что же такая бестолковая букашка может мне предложить? Анархия прекрасно помнит, куда зашёл их прошлый разговор с мужчиной. Она знает, что ему нужно, и Двуликий тоже знает, что темноволосая может ему это дать. В прошлый раз Анархия послала бы за это Сукуну к чёрту, разорвала на куски, но теперь проклятие меняет стратегию — преподносит жертву Двуликому на блюдечке, меняется сама. - Мегуми.