Мой Теодор Нотт.

Комната в мрачном слизеринском подземелье ощущалась по-другому, хотя и была наполнена старым воздухом. Витал аромат плесени, дорогих духов Паркинсон. Она не меняла их совсем, намертво влюбившись в Thierry Mugler Angel. Флаконы скупала пачками, почти выливая их на себя. Стеклянная колба в форме пятиконечной звезды и на этот раз покоилась на прикроватной тумбочке.  Шелест разбираемых девушками сумок нарушила своими расспросами брюнетка, аккуратно развешивая одежду в шкаф.  — У тебя тоже поменялось отношение ко всему Хогвартсу? Будто едва дыша спрашивала она. Тон медленный, предвкушающий ответ и желание поделиться чувствами. — Может, совсем немного. Но точно в лучшую сторону. — И у меня также. — тихо. Провела пальцами с красивым коротким маникюром по темному вороту платья. — Я будто стала старше, взрослее. Отринула мешающие, лишние мысли и стала счастливее.  Губы шатенки украсила легкая улыбка. Ей нравилось, когда Паркинсон чувствовала себя хорошо. Когда не страдала по Малфою, не ненавидела свое отражение в зеркале. Когда она жила. Беззаботно раскладывала вещи, суетилась, рассказывала о новых знакомых, о том, как проводила время в магловских клубах летом. Теперь она почти воспринимала и их. Ту ненависть и презрение, что многие годы воспитывали в большинстве слизеринцев родители, невозможно вытравить так скоро. Осадок остается жить в душе, как и предвзятость. Но положение точно становится чуть лучше, а отношение лояльнее. Конечно, Паркинсон проводила время в элитных магловских клубах. Разве от нее стоит ожидать другого? Неожиданно Пэнси опустилась на кровать рядом с Элис, игриво провела пальчиками по ее плечу. — Вообще, я надеялась услышать подробности о влюбленности моей дорогой подружки в нашего общего, близкого знакомого… — приторно сладко лепетала она, на что Барнс закатила глаза и слабо пихнула ее локтем в бок, повалив на кровать. Обе девушки поймали взгляды друг друга, и не удержавшись захохотали. Теперь комната наполнена родным смехом, искренностью и трепетом.  Слизеринка провела рукой по волосам, глядя на развалившуюся подругу рядом.  — Мне кажется, все это так странно и не вовремя.  — Чувства не могут быть не вовремя. — парировала Паркинсон, оперевши голову о руку. — И как в тебе взыграли чувства к парню, которого ты знаешь миллион лет?  Не ты ли помнишь, как он испугался и почти заплакал, когда увидел фестралов на первом курсе?  Элис нахмуренно улыбнулась, чуть фыркнув. Взяла подушку и приобняла ее, поджимая ноги.  — И ничего он не заплакал. Мы сами не видели этих существ. — И слава Мерлину. — она вскинула руки и поднялась с постели. — Если тебе действительно нравится Тео, не думала рассказать ему об этом? — Ты шутишь? — с максимальной недоверчивостью и удивлением, что быстро сменилось хмурым выражением лица шатенка подняла голову, посмотрев на подругу.  — А почему нет? Разве у нас сейчас не возраст для покорения новых вершин, влюбленностей, интрижек и всего в этом духе?  — Я не хочу чего-то несерьезного. Я еще не могу сказать, что много чувствую, но не уверена, что смогу долго находиться с ним наедине. Все это сложно и будто паршиво. — девушка откинулась на кровать, продолжая обнимать подушку. — Я хочу глубоких и взаимных чувств. Хочу понимать, почему именно он. И чтобы Тео думал также. «Тео». Теперь это имя глубоко проникало внутрь тела, разливалось теплыми волнами, пьянящим покалыванием кончиков пальцев. Ощущение нежности. Перед сном воображать, насколько мягкая у него кожа, представлять эти каштановые локоны, пухлые губы, вспоминать сияющие глаза. Могут ли они смотреть по-другому на нее?  Что он скажет ей, когда так посмотрит? Нет, зная его — промолчит, будет вдумчиво глядеть и ни за что не нарушит тишину, до последнего сохраняя напряжение и интригу в воздухе. Желанный. Незнакомый. — Ты там Нотта представляешь, или что? — из тягучих сладостных мыслей вытянул голос Паркинсон, заставляя немного покраснеть. Как же быстро ее поймали. — Отпираться бесполезно, да? — слизеринка громко простонала и вернула подушку на место, продолжая разбирать вещи.  — Переключаться на такое бесполезно, а не слюни пускать и теряться в пространстве. Встреться с ним. Через пару часов.  — Почему через пару? Паркинсон едва закатила глаза. — Нотт украл твою дальновидность. — привычный яд Паркинсон. — Они с Блейзом и Драко ушли в Хогсмид, покупать огневиски, медовуху и коктейли для приветственной вечеринки. — Ты специально упоминаешь Драко в последнюю очередь? — слегка язвительно спросила шатенка. — Плохая попытка, Элис. На меня яд из твоих крошечных змеиных клычков не подействует. Зато ты можешь укусить ими Тео, и я даже подскажу где… — вульгарно прошептала Паркинсон. — Дурочка. — буркнула Барнс, забрасывая в нее подушку. Брюнетка успешно перехватывает дорогое пуховое изделие, и взбивая кладет на место.  — Ну что ж, теперь мы решим, в чем ты будешь покорять младшего Нотта сегодня вечером… *** Тревожные мысли настигали голову Джин Барнс. Она любила свою племянницу и уже скучала по ней. Даже спустя столько лет жизни в лесном коттедже смогли лишить привычки вечно быть одной три месяца с племянницей. Женщина была рада, что та смогла ей открыться. Что рассказала о гнусных поступках своей матери, вечном контроле, желании вылепить из девушки кого-то идеального, и конечно, о том самом шраме.   Правильнее будет упомянуть, что Джин знала о том инциденте, но никогда не видела шрама вживую. Две тонкие белые полосы были бледными и растянуто украшали спину девушки. Давно затянулись, но вечно напоминали о детской неосторожности.   Прокручивая в голове сцену прощания, женщина смотрела в темный осенний лес, раздумывая о своем. О новой части своей жизни и ответственности. О старых знакомствах и Ордене, в который должна была вернуться.  *** Проводя пальцем по губам блондинки, ловкие пальцы юноши огладили розовые щеки, спустились к шее, и не остановились, поймав девичий смех.  Безупречно красивая. Отважная, храбрая, резкая и необузданная. Его.  — Что подумает твой злобный друг–блондинчик, когда узнает, что ты обжимаешься с гриффиндоркой у всех на виду? — улавливая носом его запах, прикрывая глаза говорила Элизабет. — Он не станет бунтовать сейчас. Ему довольно тяжело. — парень отвел взгляд, смотря на закатное солнце. Совсем недавно они втроем вернулись из Хогсмида, тщательно запрятав купленный алкоголь в своей комнате. Часть, к слову, прятала у себя Паркинсон. — И что же так скосило малыша Малфоя?  — Смит говорила с неприкрытой брезгливостью. Свое отношение к чертову Малфою она не собиралась скрывать никогда и не перед кем. Однако более осторожно выражаться она все таки прикладывала усилия, ибо знала, как дорог был Драко для ее парня. Забини принимал ситуацию, и не осуждал Элизабет. Он прекрасно знал, как его друг гнобил ее и Грейнджер с первого курса за маглорожденность. Однако ему действительно сейчас было тяжело. Он боялся принимать метку, боялся своих родителей и как никто другой знал, что Темный Лорд действительно вернулся. Что он рядом. — Прости. — девушка обняла его лицо ладонями, и нежно поцеловала в лоб. — Знаю, как он дорог тебе. Постараюсь меньше поясничать.   Парень сам не понимал, как начал питать чувства к ней. Конечно, поцелуй на прошлой вечеринке в Хогсмиде дал о себе знать. И породил новые мысли. Более глубокие. Теперь он не просто думал о том, какая она прямая и смелая. Ему нравились ее шутки, смех, то, как она танцует, доказывает свою правоту. Как скрещивает руки на груди при недовольстве, морщит нос. Любил каждую ее веснушку на лице, родинки на ногах, которые успел заметить во время пика их близости. Знал каждую часть ее тела, и хотел знать душу еще лучше. Главное для Забини — чтобы она чувствовала себя рядом с ним в безопасности и комфорте. Неважно, кто и что им скажет. Ни Малфой с его ненавистью к маглам, полукровкам и остальным, ни любой слизеринец или гриффиндорец не были для него авторитетом. Он давно все осознал и решил для самого себя. Связал себя отношениями.   Девушка начала испытывать чувства к Забини не сразу. Она сомневалась, не доверяла и отнекивалась, пытаясь прогнать приятное наваждение от поцелуя. Но все чаще и чаще вспоминала его губы, душевный разговор и легкость, которую ощущала рядом. Его шарм и харизма не позволили устоять, и не дать шанс хоть на малейшее общение. Девушка отступила, и предоставила возможность парню проявлять себя.   Теплые губы снова накрывали своими другие, до безумия нежные и пахнущие клубникой. Девичьи руки мягко обнимали юношу за шею, из-за чего тот наклонялся вперед, передавая инициативу возлюбленной. Пьянящее, взбалмошное желание раздеться здесь и сейчас. Коснуться всех изгибов, опалить дыханием каждую родинку, каждое чувствительное место. Поцеловать, прижать к себе еще ближе, и наконец — почувствовать ее там. Горячо, страстно и чувственно.  Однако внезапные шаги вдали коридора стали сигналом к концу встречи. Они увидятся вечером. Точно увидятся.