Sunshine Protector

Дверь закрылась прямо перед глазами, и Минхо не отвернулся от неё, пока не услышал щелчок — их заперли. Кладовка Хёнджина не оказалась сильно тесной, тот вынес из неё какие-то коробки, и теперь она опустела полностью. Минхо стоял у самой двери, и ему до прислонившегося к противоположной стене Джисону даже рукой было не дотянуться. Спасибо, они хотя бы смогут сохранить дистанцию. — Могли придумать что-то получше, — вздыхает Минхо, опасаясь, что самому Джисону затея не понравилась. — У них бы хватило фантазии на что-то интереснее, чем запирать нас вдвоём на полчаса. — Я, честно, не против посидеть тут с тобой, — улыбается Джисон. Минхо читает в его глазах лёгкую усталость. — Я люблю их, но постоянный гул выматывает. Совсем немного. — Да, ты прав, — соглашается Минхо, чувствуя, как волнение уходит, когда он понимает, что Джисон не чувствует никакого дискомфорта. — Как ты себя чувствуешь? — В каком смысле? — Ты вливаешься в компанию, — улыбка Джисона мягкая, Минхо чувствует её, как объятия. — Я так счастлив видеть, что ты близок с Чанбином, Чаном…и Сынмином, хён. Это правда. В последнее время Минхо чаще думает над этим и теперь может назвать людей вокруг своими друзьями. Он вспоминает, как они помогли ему, когда это было нужно, вспоминает, как добры они к нему, и наконец-то чувствует, что не чужой. И никто не относится к нему, как к чужому. Чанбин и Чан писали Минхо всегда, когда у них было свободное время. Они выводили его на диалог и разговаривали часами обо всём, о чём только было можно. Они помогали Минхо отвлечься от учёбы, когда Джисона рядом не было. Он был им благодарен. Сынмин писал тоже, но гораздо меньше, создавая видимость того, что он всё время занят. Но всегда, когда Минхо получал эти редкие сообщения, Сынмин интересовался его состоянием. @seungminsaywoof Не надо мне тут, Минхо-хён. Я помню тебя бледного, измученного и загнанного в угол самим же собой. И я надеюсь, что, когда я увижу тебя, ты будешь цвести и пахнуть.

@leeknow

Пахнуть буду.

@seungminsaywoof Приятно, пожалуйста.

@leeknow

Какие духи ты любишь, Минни? 😇

@seungminsaywoof Запах здоровой менталки просто сводит меня с ума.

@leeknow

Я надеюсь, ты там открыл окно,

а то я боюсь, что ты задохнёшься.

Сынмин профессионально играл холодного парня, но Минхо даже через экран чувствовал его заботу и волнение. Он изредка присылал фотографии смешных щенков, чтобы Минхо было лучше, и, когда тот отвечал на них «это ты», кидал в блок на несколько часов. Потом доставал оттуда, и такое переодически повторялось. На самом деле все волновались о Минхо, и тот не до конца понимал, почему. Если мотивация Чанбина, Чана и даже Сынмина с его двусмысленными шутками была понятна — они были в курсе переживаний Минхо по поводу своих чувств, то, почему другие младшие решили о нём беспокоиться, тот никак не мог разобрать. Должно быть, Джисон боялся поднимать больные темы, поэтому они переключились на того, кто тоже заметно пострадал в той ситуации. Во всяком случае, когда Минхо попросил всех отстать со своей опекой, они понимающе это сделали, но даже несмотря на это, он всё равно чувствовал, что они рядом. Ненавязчиво, никто не говорил об этом, но просто рядом. И это были друзья. Друзья Минхо. — Мы сблизились, — кивает он Джисону через несколько секунд. — Видимо, я это пропустил, — неловко улыбается тот. — Это было не лучшее время. Они просто оказались рядом в нужный момент. Я только недавно это понял… Джисон спускается по стене, садится на пол, прислонившись к ней, и кивает на место рядом с собой. Когда Минхо садится рядом, чувствуя, как их плечи соприкасаются, он берёт его за руку. Сегодня Минхо надел любимое кольцо Джисона — пластиковое белое с сердечками. Тот постоянно крутил его на указательном пальце Минхо, когда искал успокоения или наоборот, чувствовал себя комфортно. И сейчас он начал разглядывать его при тусклом свете лампы. — Сердечки светятся, — по-детски ахает Джисон. — Что-то вроде накопительного эффекта, — с улыбкой объясняет Минхо, даже не взглянув на кольцо. Действительно светятся сейчас только глаза Джисона. Минхо думает, какая возможность у него появилась. Они с Джисоном наедине, и могут говорить о чём захотят, не переживая, что их подслушают. — Хорошо они от нас избавились, да? — смеётся Джисон. — Скорее, избавили нас от себя, — поправляет Минхо необдуманно. Удивлённый взгляд Джисона приводит его в чувство, и он отмахивается. Они молчат несколько секунд, и, если бы не тревожные мысли Минхо, эта тишина была бы привычно комфортной. Но Минхо не может отпустить себя, он думает — он понимает, что настал тот момент, когда он должен покончить с глупой недосказанностью, и от того, как героически это звучит в его голове, становится смешно. Потому, что на деле это совсем не героически. На деле Минхо откинется от страха, если хотя бы на секунду перестанет держать себя в руках. «Джисон не достоин знать правду?» Чанбина, «Возможно, ты слишком много думаешь» Сынмина и множество других фраз, что за всё время успели сказать Минхо друзья, проносились в голове. И с каждой секундой момент всё ближе, а Минхо всё тревожнее. Тонкие пальчики вращают кольцо на его указательном пальце, и ощущение чужой мягкой кожи успокаивает — пусть и совсем немного. Насколько больно будет, когда Джисон в ужасе отдёрнет руку? Но, Чанбин ведь должен быть прав. Он не мог ошибаться, когда говорил, что Джисон тоже любит. Как друга, но любит. И Минхо довольствуется этой любовью уже так много времени, почему сейчас это проблема? Он и сам чувствует связь между ними, он не может представить, что она пропадёт. Он просто чувствует жгучую боль, когда думает об этом. Интересно, было бы легче, если бы Джисон просто умел читать мысли? Минхо хочется сжаться в Джисона всем телом, попросить у него чуть-чуть тепла, чтобы быть уверенным, что тот не бросит его в первые же секунды после признания. Ну же, трус, Чанбин дал тебе прекрасную возможность. Воспользуйся же ей, чтоб тебя. Минхо не знает, как лучше — подойти постепенно, или просто кинуть факт в лицо, мол: делай с этим, что хочешь. Выбор совсем призрачный, потому что Минхо не сможет сказать «делай, что хочешь», он не уверен, сможет ли вообще сдержаться и не умолять Джисона не уходить. Поэтому первое — лучший вариант для обоих, так кажется. — О чём ты мечтаешь, Хани? — голос Минхо едва заметно дрожит, ему кажется, он думал пятнадцать минут, хотя на деле прошло от силы две. Почему он решил начать с этой темы, он и сам не понимал. Наверное, потому что сейчас сам Минхо мечтает только о Джисоне. Тот улыбается своим мыслям. — Я не знаю, — тихо смеётся он. — Научиться читать рэп. Минхо удивлённо вскидывает брови, когда Джисон наваливается на него, смущаясь и смеясь, видимо, считая, что сморозил глупость. — Ладно, — говорит он, успокаиваясь. — Я правда не знаю. Его выражение лица тускнеет на несколько мгновений, и Минхо во всех красках ловит отобразившуюся на нём печаль. О, Боже. — Чтобы всё это закончилось, — Минхо понимающе кривится. Джисон возвращает спокойное выражение лица, опять облокачиваясь на стену. — Чтобы я смог нормально ходить в университет… Или не ходить. — Хани, — вздыхает Минхо. Он перехватывает его ладошку и сжимает. — Это закончится. Я обещаю. Джисон мотает головой, что обещать не нужно, но Минхо решителен. Он бы так хотел смочь исполнить все его мечты. — И волосы покрасить, — вспоминает Джисон и улыбается. — В синий, я помню. Гордая улыбка озаряет кладовку. И опять тишина. Шестерёнки в голове Минхо снова крутятся, и он надеется, что не слышно, как он думает. — А ты? — Джисон с интересом смотрит, и у Минхо всё вылетает из головы. Он глядит в тёмные глаза, и всё, чего хочет — никогда не терять их из виду. Но озвучивать это совершенно не обязательно, поэтому Минхо молчит, пытаясь придумать другой ответ. — Ну же, хён, не будь таким закрытым… Джисон прямо перед ним. Всё тот же, знакомый, родной Джисон. Настоящий, он такой искренний с ним, так почему Минхо не может быть таким же? Может. С Джисоном Минхо может всё. — В последнее время мне немного… трудно справляться со всем, что происходит в моей голове. И я уверен, что было бы гораздо сложнее, если бы не было тех, кто знал бы о моих переживаниях. Тогда бы я копил всё в себе и вообще, наверное, не справился бы. Но у меня есть друзья. Они разделяют маленькую часть моих трудностей со мной. И поэтому я…не думаю, что могу мечтать о большем. Снова лжёт. — Точнее, эм-м, конечно могу… Я много, чего хочу. То есть- — Эй, — Джисон накрывает его ладонь своей. — Почему ты так переживаешь? Всё хорошо, хён, это обычный вопрос. — Прости, — Минхо проводит свободной рукой по волосам и опускает голову. Вина, страх, стыд, волнение смешались в одну эмоцию. — Прости, я так стараюсь. Я так стараюсь быть честным с тобой. Джисон лишь на секунду замедлил, видимо, сбитый с толку такой резкой сменой настроения, как Минхо уже почувствовал себя в тепле объятий. Тот не уверен, что Джисон правильно услышал его, но инстинктивно жмётся сильнее к его груди, стараясь услышать бьющееся сердце, чтобы его стук успокоил его. Находит, вслушивается. Оно бьётся сильно, часто и взволнованно. Должно быть, Джисон ничего не понимает. Минхо и сам не понимает. Он ощущает себя самым крохотным на этой планете, и не знает, почему Джисон всё ещё рядом. Будь он на его месте, давно бы ушёл, оставив это жалкое существо — себя — тонуть в своём болоте в одиночку, при том, что он даже не знал бы, что это за болото, как и Джисон сейчас. Но тот рядом, медленно проводит по спине вверх вниз и не собирается шевелиться. Минхо ругается про себя. Он не знает, возможно ли это, но ещё больше презирает себя — как можно врать кому-то вроде Джисона? И почему это получается само собой? Почему нужно силой вытаскивать из себя правду? Джисон не достоин знать правду? Джисон не заслуживает её не знать. Минхо не заслуживает Джисона. Проходят минуты, он чувствует ком в горле и желание закричать на весь дом, но держится из последних сил. Отвращение к самому себе подобралось так близко, что норовит выбраться наружу в вспышке агрессии. И это будет лучшее его проявление, потому что слёз Минхо себе не простит. Джисон прислоняется лбом к его макушке и громко вздыхает. — Прости, — Минхо садится ровно, не в силах держать зрительный контакт, отводит взгляд. — Говори. Минхо не смотрит на Джисона. Минхо не смотрит на Джисона. Минхо смотрит на Джисона и видит в нём всю свою жизнь. — Ч-что? — Говори, — терпеливо повторяет Джисон. — Говори всё, что внутри. Рассказывай. Минхо кажется, он начинает слышать обратный отсчёт, словно перед взрывом. Он отводит взгляд, но тот возвращается к Джисону сам, Минхо не может понять, что он видит в его глазах. Джисон поднимает брови в ожидании. Он слегка наклоняет голову, и дотянуться до него рукой Минхо мешает пара сантиметров между ними. Пять. Лампочка над их головами мигает. — Поделись со мной, — тихо просит Джисон. — Я хочу помочь. Я могу помочь. Будто всё знает. Четыре. Ком в горле нарастает, и Минхо кажется, что он целиком состоит из всего, что он обязан произнести, но не может. Три. — Зайди издалека, — Джисон понимает, он читает его. Мягкость голоса относит Минхо на месяцы назад. Тогда, когда они сидели, как и сейчас, наедине. Побитый Сынмином Джисон дрожал. Он рассказал ему — Минхо — свой самый главный секрет. Доверил его только ему, отчего-то уверенный, что Минхо сохранит его. Издалека — тактика Минхо. Он поделился ей, и она помогла Джисону тогда. Значит, сейчас должна помочь и ему самому. С каких пор они поменялись местами? Два. Минхо часто моргает, смотрит Джисону прямо в глаза, и тот аккуратно касается его ладони пальцами. Один. Нижняя губа дрожит, тело дрожит, на глазах появляется влага. Образ Джисона заливают слёзы. Взрыв. Минхо теряет контроль и падает вперёд, облокачиваясь на руки. Его плечи начинают бешено трястись, и он сам издаёт нехарактерные для себя же звуки. Он громко всхлипывает, чувствуя, как задыхается, и глотает ртом воздух. Слёз почти нет, они едва льются. Внутри Минхо всё лопается, горло сдавливает, а сердце бешено колотится. Он не может сказать ни слова — слова превращаются во всхлипы. Он не может поднять взгляд, потому что смотреть сейчас в глаза Джисону невыносимо стыдно. Всё, что он может — продолжать трястись, переживая сильнейшую истерику, пока слёзы, что не получается выпустить наружу, режут его изнутри. Возможно, это чувствуют, когда тонут. Минхо словно в агонии, и он не может успокоиться. Он перестаёт замечать что-то вокруг, он просто невидимо плачет, задыхаясь, и забывает об остальном мире, пока не чувствует на спине чью-то руку. Потом вторая рука осторожно касается его щеки, убирая упавшие волосы, и медленно поднимает его подбородок, слегка поворачивая голову Минхо. Взволнованное лицо Джисона он запомнит на всю жизнь. Даже учитывая то, что тот старался скрыть свою тревогу, чтобы не навредить ещё больше. Даже учитывая то, что Минхо мог ясно видеть лишь пару секунд, пока не рванул к Джисону, хватаясь за него, как за спасательный круг. Руки, обнимающие за талию, шею, руки, обнимающие сердце Минхо, по крупицам забирали разрушающую силу изнутри, превращая её в нежность собственных прикосновений. — Не уходи, — разум Минхо затуманен, и он совершенно не понимает, что говорит. Но он шепчет на ухо Джисону всё, о чём сейчас только может думать. — Пожалуйста, не бросай меня. Останься. — Что ты говоришь? — Джисон не отстраняется, а только сильнее прижимает Минхо к себе, но его тело напрягается. — Я никуда не уйду. Минхо так бы хотел в это верить. — Пожалуйста, объясни, что происходит, — просит Джисон, заглядывая ему в глаза. Минхо читает во взгляде напротив тревогу. — Прости, я не… я не должен был, — вытирает он глаза. Они не сухие, но в них всё ещё много слёз, что не вылились. Минхо пытается закончить фразу, но язык его не слушается, и он запинается несколько раз. Резкий приступ агрессии к себе, перемешанной с ужасной моментальной потерей сил заставляет закрыть глаза на секунду. — Как я пытаюсь защитить тебя, когда сам такой, блять, слабый?.. Его голос и не переставал дрожать, однако сейчас он звучал иначе. Минхо не узнал себя, и он не знает, что случилось. Он определённо звучал более жалко, чем обычно. Он весь сейчас был более жалкий. — Хён, посмотри на меня, — Джисон просит, кажется, о чём-то невозможном, но его голос слишком хорошо действует, что Минхо подчиняется. — Твои слёзы не слабость, ясно? Всё, что было сейчас…это не признак слабости. Пожалуйста, глубоко дыши. Просто расскажи мне всё. То, что ты держишь внутри, ломает тебя. Минхо смотрит на него большими глазами несколько секунд, а потом, почему-то, мотает головой: — Нет, у нас уже… уже н-нет времени, — говорит он. Полчаса, конечно, уже прошли. Как Минхо сейчас вести себя со всеми, когда он пережил такое? Неужели, всё оборвётся прямо здесь, и они с Джисоном никогда не продолжат этот не начатый разговор? Неужели, Минхо так и не решился? — Всё хорошо, — успокаивает Джисон. Он тянется в карман за телефоном. — Я напишу Чанбину, чтобы он дал нам ещё время. Минхо открывает рот, чтобы возразить, сказать, что ничего важного не произошло, и они могут всё закончить прямо сейчас, но останавливает себя. Он не должен убегать. — Чанбин поймёт, Минхо, помнишь? Он друг, — Джисон мягко сжимает его руку, другой печатая сообщение. — Ты хочешь выйти? Отрицательный кивок. — Мы останемся тут, пока не решим проблему, ладно? Хён, расскажи мне всё. Джисон напротив такой взрослый, такой надежный, такой готовый защищать самостоятельно, хотя ещё недавно казался тем, кому нужна помощь. Сейчас таким был Минхо, и эта мысль отдавалась головной болью. — Хани… — под пристальным взглядом Минхо теряет возможность говорить. Ему кажется, что он так и продолжит полуосозанно что-то мямлить, так и не сказав ничего внятного. Всё, что он может — повторять имя Джисона и просить его не уходить? Молодец. Силён. — Я здесь, — кивает Джисон. — Я могу тебя обнять. И, видимо, взгляд Минхо был критически нуждающимся, потому что через секунду Джисон уже был совсем близко. — Издалека, хён, — напоминает он. Минхо кивает. Он закрывает глаза, пытаясь вернуть себя в реальность. Рядом с ним Джисон. Тот, кто всегда принимал его, всегда был рядом. С ним можно говорить свободно. Но сейчас, почему-то, гораздо легче было не думать о том, что рядом именно Джисон. Минхо постарался представить, что здесь Чанбин, или кто-то вроде того. Это помогло сказать первые слова, и иллюзия, на удивление, работала до первого внимательного мычания совсем рядом с ухом. Нотки голоса Джисона Минхо узнаёт из миллиона. Он не разбирал половины, что говорил сам, он плохо думал, сбивался, останавливался на несколько секунд перевести дыхание, потом неуверенно продолжал. Минхо говорил о чувстве, с которым ты не можешь никем поделиться, говорил, что носит это в себе уже долго. Он много чего говорил, и большинство его слов, он думал, не имели смысла. Джисон всё ещё сидел рядом, внимательно впитывая каждый его вздох, и терпеливо ждал. Это немного придавало уверенности, и Минхо говорил всё яснее и яснее. — Я такой жалкий, да? — всхлипывает он. — Я стараюсь быть тебе защитой, но не могу справиться со своими эмоциями. Кем я себя возомнил?.. — Не говори так. Если для тебя это так важно, ты самая главная поддержка для меня. Я становлюсь увереннее благодаря тебе, потому что ты всегда на моей стороне. Забота, которой ты меня окружаешь, правда мне помогает, хён. Ты так прекрасно справляешься, что я бесконечно тебе благодарен. Если я когда-нибудь говорил что-то противоположное, то это было на эмоциях. Ты всегда нужен мне, и я хочу заботиться о тебе в ответ, понимаешь? Потому, что для меня это важно. — Хани, — Минхо вновь глотает ртом воздух. Ему кажется, он сходит с ума, сознание мутнеет от каждого слова, потому что Джисон говорит слишком хорошие вещи, они не могут быть правдой. — Я.М-мы… Мы друзья, да? Мы близки? Глаза Джисона искрились, и Минхо видел в них всю его искренность, всю чистоту, но громкий голос внутри заставлял его сомневаться во всём. Ему просто было важно вспомнить, что они с Джисоном всё так же вместе. — Друзья, Минхо, — кивает тот. Минхо чувствует холодные ладошки на своих щеках. — Ты ближе всех для меня. Остальные… Они чудесные, но я так часто убеждаюсь, что никто не способен понять меня так, как это делаешь ты. Я так сильно ценю тебя, хён. Ты слышишь меня? Всё хорошо. Что бы ты не сказал, я останусь рядом. Я буду рядом всегда. Минхо чувствует, как начинает трястись, Джисон смотрит так глубоко, пробираясь в самое сердце, которое только для него. Минхо начинает задыхаться. — Мне так… Мне так больно, — шепчет он, словно в бреду. — Ты такой хороший, ты так честен со мной, Джисон, а я… Я так заврался, что даже сейчас не могу выдавить из себя правду, потому что боюсь. Я.б-боюсь потерять тебя, т-то, что я скажу…оно может всё разрушить. Ты достоин правды, Хани, ты достоин всего самого лучшего, а я не могу дать тебе это… Я не достоин тебя. Я так…т-так хочу плакать, но я должен быть сильным, я не м-могу… — Хён, — перебивающий голос Джисона ласковый. — Посмотри на меня. Ты можешь плакать. Минхо не понимает, почему в эту же секунду он теряет весь контроль. Слёзы болезненно брызнули из глаз, и Минхо еле держится, чтобы не закричать от этой боли. Одной рукой он закрывает лицо, а другой неосознанно хватается за рукав рубашки Джисона, и тот притягивает его ближе к себе так, что Минхо утыкается ему в шею. Будто разрешение Джисона — это всё, что было нужно, и слёзы не остановить. Минхо натурально плачет так долго и сильно, что теряет все силы. Их остатки продолжают вытекать со слезами, которые всё не кончаются, когда Джисон холодными руками поднимает его лицо и заглядывает в него. — Милый, — шепчет он, и Минхо думает, что слуховые галлюцинации уже появились. — Мягкий, волшебный, нежный… Джисон перебирает все возможные эпитеты, и с каждым Минхо теряет возможность дышать, оказавшись притянутым ближе обратно, чувствуя запах шампуня Джисона. Он широко открыл глаза, и его мозг перестал воспринимать слова, Минхо просто слышит интонацию Джисона и, кажется, сейчас расплачется ещё сильнее. — Маленький, — тот гладит его по волосам. Минхо и правда чувствует себя в несколько раз меньше. — Зачем мне самое лучшее, если мне достаточно одного тебя? Минхо смыкает руки на талии Джисона, утыкаясь ему в локоны ещё глубже, он ругает себя за то, что позволяет надежде просыпаться, потому что слышать отказ от этого будет ещё больнее. Даже, если Джисон никуда не уйдёт, между ними ничего не будет, как прежде. Минхо тогда потеряет важную часть себя. — Меня так часто не было рядом, — плачет он. — Я мог уберечь тебя от многого, но я был хуй знает, где. Мне так стыдно- — Минхо-хён, я жив, потому что ты рядом, — абсолютно серьёзно отвечает Джисон. — И ты всегда со мной. Не позволяй тревоге переубеждать себя, ты делаешь для меня так много… Минхо старается поверить его словам. — Хани, я делал столько неправильного, — продолжает он. Он знает, что это-то точно правда. — И я так боюсь, что всё, что было между нами, для тебя ошибка. Минхо слишком страшно, чтобы открыто говорить о поцелуях, но он знает, что Джисон и так его понимает. Почему-то сейчас он уверен, что тот тоже часто об этом думал. — Не ошибка, — тихо отрезает Джисон, и Минхо отстраняется, удивлённо смотря в глаза напротив. — Ты с-сам так сказал. — Я был… я был на эмоциях. То, что я жалею, что меня избили в общежитии, не значит, что я жалею, что поцеловал тебя тогда. Последние слова эхом раздаются в голове Минхо, он пытается уловить в выражении лица Джисона хотя бы намёк на шутку, сарказм или даже издевательство, но тот, кажется, серьёзен. И это сильно отрезвляет Минхо, он ничего не понимает, но слёзы почему-то вновь возвращаются. Несколько мгновений он сидит, чувствуя накапливающуюся влагу на глазах, и понимает, что это самый подходящий момент. Когда слезы начинаются катиться вниз, он открывает рот, но ощущает, будто разучился говорить. Не получается выдавить ни звука, а Джисон напротив такой внимательный. Кажется, он сам всё уже понял. Кажется, признание нужно самому Минхо. Лампочка мигает вновь, и Минхо не успевает вздохнуть, как его губы накрывает тепло чужих. Глаза инстинктивно закрываются, когда он понимает, что Джисон целует его. Целует тягуче, медленно, очень ласково и заботливо, гладя большими пальцами щёки Минхо. Губы Джисона сладкие, с привкусом малиновой гигиенички, они пьяняще мягкие, и Минхо не помнит, чтобы они когда-то ощущались так. Слёзы текут, и Джисон точно чувствует их. Его тёплое дыхание, нежные прикосновения длятся несколько секунд, и Джисон не успевает углубить поцелуй, как Минхо отстраняется. Он держит его за плечи на расстоянии и тяжело дышит. Страшно. — Минхо? — вопрошает Джисон, склоняя голову на бок. — Я… — Я не хочу, чтобы ты…ц-целовал меня только, чтобы успокоить… — Минхо дрожит. — Лучше ничего не делай, если не чувству- Он не успевает договорить, как Джисон снова занимает его губы. Минхо смотрит ясно, он видит, как дрожат веки напротив, видит выражение лица Джисона, и не понимает, что делать. Он осторожен, он не отвечает на поцелуй, потому что всё ещё боится — слишком много проблем это всегда несло за собой. Но Джисон не требует ответа, он целует сначала коротко, несколько раз, потом проводит языком по верхней губе Минхо, как бы спрашивая разрешения, и, когда тот в удивлении приоткрывает рот, проталкивает свой язык внутрь. Джисон до одури нежен, он трогает Минхо, словно тот самое хрупкое создание, способное развалиться от малейшего неверного движения. Одна рука зарывается в волосы на затылке Минхо, другая спускается ниже по плечу, аккуратно, едва касаясь, движется по предплечью и нащупывает вспотевшую ладонь. Джисон переплетает свои холодные пальцы с пальцами Минхо, и прижимает замок из них к его груди. Он точно чувствует, как бьётся в ней сердце. Минхо кажется, он не может дышать, происходящее кажется ненастоящим, он будто во сне, и он не хочет просыпаться. Неуверенно, спрашивая, Минхо начинает двигать губами в ответ, когда язык Джисона сплетается с его. — Пожалуйста… н-не говори потом, что не…не должен был, — в поцелуй шепчет Минхо. Всё, что он может сейчас — умолять об этом. Потому, что ощущение, когда Джисон его целует, он не может сравнить больше ни с каким. Чем он заслужил это? Когда Джисон такой трепещущий, когда он так близко, когда их носы соприкасаются, Минхо не может представить что-то лучше. Джисон ничего не говорит, он бережно ведёт ладонью вдоль скулы Минхо и, прежде, чем отстраниться, мягко целует в уголок губ. Джисон отодвигается совсем немного, оглядывает лицо Минхо, и тот уверен, что весь горит от смущения. Слёзы катятся по его лицу, и они мешаются с теми, что льются от урагана чувств, что он переживает внутри. — Хён, — Джисон звучит жалобно. Минхо жмурится, готовый к любым словам. Вот сейчас Джисон уйдёт. Но, вопреки опасениям, Джисон оказывается ещё ближе, и Минхо чувствует его горячие губы на своей щеке. Он короткими поцелуями осыпает всё его лицо, сцеловывая слёзы, и с каждым прикосновением Минхо всё больше растворяется. Он не даёт Джисону оставить столько чмоков, сколько тот хочет, а, поддаваясь сильному порыву, затягивает его в новый поцелуй. Он чувствует всю нежность и податливость Джисона на своих губах, чувствует, как тот тает, вздыхая каждый раз, когда Минхо целует с новой силой. Искусанные губы, что не спасает даже гигиеническая помада, под его напором ещё мягче, и Минхо старается вложить в поцелуй все чувства. Всё, что он не мог сказать, он передавал сейчас, не в силах оторваться от любимых губ, и надеялся, что Джисон его поймёт. Поймёт и простит. Вместе с ощущением рук на талии к Минхо пришло ощущение, что этот поцелуй последний, словно прощальный, и скоро он закончится. Каждый раз, когда Джисон на секунду останавливался, чтобы перевести дыхание, внутри Минхо что-то умирало, но воскресало вновь с продолжением поцелуя. Но Джисон почему-то оставался, изучая руками спину Минхо. С каждым их бережным движением, тот переставал соображать, и в какой-то момент у него внутри что-то щелкнуло. — Хани… — шепчет он, не разрывая поцелуй, но Джисон передвигается к уголку губ, а потом и вовсе начинает покрывать поцелуями шею Минхо, давая ему возможность говорить. На деле он забирал её ещё больше. — Прости меня, Джисон. — разгоряченный шепот, и Минхо бездумно зарывается пальцами в тёмные волосы, слёзы текут без остановки. — Прости, чёрт, я так сильно люблю тебя… Пожалуйста, не уходи, я не выдержу, Хани. Прости меня, останься хотя бы другом, мне просто нужно было, чтобы ты знал, я приму любой ответ… Пожалуйста, только останься. Он говорил на одном дыхании, просто тараторил, и с каждым его словом губы на шее замедлялись, и в конце остановились. Минхо видит мир, будто в замедленной съемке, а он даже не помнит, что именно только что говорил. Джисон отстраняется, он несколько секунд смотрит в глаза, а потом медленно качает головой, и Минхо отчётливо читает в его выражении лица сожаление. Нет, он… Их руки всё ещё сплетены, Минхо закрывает глаза, будто это поможет ему не слышать ответ, и через несколько мгновений чувствует влажный поцелуй на тыльной стороне своей ладони. Мир останавливается. — Я тоже люблю тебя, Минхо. Останавливается и сердце. Минхо широко открывает глаза и долго смотрит. Джисон — в ответ, не отводя взгляд, и в нём искрятся звёзды, Минхо видит знакомую, родную вселенную. Тишина пронзает, и он только сейчас понимает, что только что услышал. — Ч-что? — переспрашивает. Ему же могло послышаться, верно? — Я тоже тебя люблю, Ли Минхо, — повторяет Джисон, и на его лице появляется слабая нежная улыбка. — И это очевидно. Стал бы я целовать тебя, если бы не любил? Минхо кажется, что он умрёт прямо здесь. Он не знает, может ли человек переживать столько чувств одновременно, но прямо сейчас его эмоции берут верх, и, хотя слёзы останавливаются, Минхо начинает судорожно мотать головой. — Нет, нет… Джисон, ты… — Тише, тише, — тот, не в силах сдержать улыбки, сводит руки на талии Минхо. — Ты такой красивый, хён. — Скажи ещё раз. — Что? Ты крас- — Нет… Д-до этого. Джисон низко и тихо смеётся в шею Минхо, тот осторожно кладёт на его плечи руку и чувствует, как они трясутся. — Я люблю тебя, — тянет Джисон. Его голос слаще, чем когда либо. — Сколько ещё раз мне это повторить, м? Я люблю тебя, люблю тебя, люблю, люблю… Минхо чувствует, как заливается краской, и смущённо ударяет Джисон по спине. Тот в ответ оставляет влажный поцелуй ему в скулу, обнимая крепче. Внезапно старая кладовка оказалась самым тёплым помещением, в котором только бывал Минхо. — Я так долго ждал, когда ты признаешься, — Джисон льнёт к нему, как маленький котёнок. — Ещё бы немного, и я бы сам… — Блять, нет, Хани, подожди, — Минхо громко выдыхает, сжимая Джисона сильнее, и утыкается носом ему в волосы. — Я не могу поверить, то есть ты- Тот заливисто смеётся, позволяя обнимать себя так крепко, как будет нужно. — То есть я правда люблю тебя, то есть я всегда чувствовал, то что нравлюсь тебе тоже, но я долго думал о признании, потому что мне казалось, что ты заботишься обо мне не потому, что правда хочешь, а потому, что тебя обязывают твои чувства… — Что? — Минхо удивлённо вскидывает брови. — Да, хён, — Джисон сглатывает. — Я просто хотел быть уверенным, что ты не относишься ко мне, как к тому, кого можно добиться и забить болт. — Никогда, ты ведь понимаешь? Джисон зарывается в его футболку, согласно мыча. Минхо чувствует тепло его дыхания, и до него наконец начинает доходить: его чувства взаимны. Джисон без колебаний ответил на них, даже видя Минхо в самом худшем состоянии. Джисон принимает его полностью, он любит его. Он правда любит, и он не врёт, не шутит, потому что его взгляд всё говорит. И всегда говорил, а Минхо не видел. Он был так занят, пряча собственные чувства, что не заметил взаимные, а ведь Джисон ничего не скрывал. Просто Минхо не спрашивал. В момент стали понятный все двусмысленные улыбки Хёнджина, все слова Чанбина, все намёки Сынмина, Чонина, Чана. Даже Феликса, что изредка подмигивал Минхо, когда тот забывался, смотря на Джисона. Они все всё знали, но ничего не говорили. «Чтобы что-то понять, нужно дойти до этого своим умом». Минхо обязательно подумает, насколько его ум ещё в состоянии функционировать. Но Сынмин был прав. И Минхо уверен, что со стороны всегда виднее. Он ещё порасспрашивает у друзей, почему они обрекли его на все эти душевные страдания, но это будет как-нибудь потом. Не сейчас, когда Джисон такой крохотный лежит на нём. — То есть ты всё знал, — хмыкает Минхо, возвращаясь из своих мыслей. — Всё знал и не мог дать мне хотя бы маленького намёка, чтобы я не переживал, что мы даже общаться не сможем после моего признания? Джисон хихикает. — Ты был таким очаровательным, когда пытался всё скрыть, — оправдывается тот. — Я сейчас уйду, Джисон, — Минхо не может сдержать смех, потому что по телу разливается счастье. И вся прежняя тревога больше не имеет значения. Джисон урчит, приподнимаясь на руках ближе к лицу Минхо. Он ведёт носом вверх по шее и останавливается у носа, потеревшись об него. Широко улыбается. — Не уйдёшь, — мурлычет Джисон, оставляя горячий поцелуй на губах Минхо, и тот сдаётся, инстинктивно потянувшись за Джисоном, когда тот отстраняется: — Ладно, не уйду…

—— ♡ ——

Минхо просыпается в своей спальне. Лучи яркого, кажется, уже дневного, солнца будят его, и он медленно протирает глаза. А потом вспоминает, что произошло вчера, и в ужасе их открывает. Это был сон? Он часто моргает, стараясь сфокусировать зрение, и поднимает голову, оглядываясь. И не может сдержать удивлённого, но облегчённого вздоха, когда справа, на другой половине кровати, подперев рукой подушку, надув щёки и приоткрыв рот, сопит Джисон. Он кажется ещё меньше, чем обычно, его волосы ужасно растрепанны, а вторая рука лежит прямо у лица, сжимая край одеяла. Он крохотный. Минхо неосознанно тянется к нему рукой и осторожно убирает прядь с лица, чтобы лучше его рассмотреть. Джисон что-то мычит сквозь сон, переворачиваясь на спину, и, когда Минхо засматривается на его профиль, он чувствует у ног какое-то шевеление. Опускает взгляд и видит сонную рыжую мордочку. Маленькие лапки уверенно ступают по одеялу, подбираясь ближе, и котёнок останавливается у груди Джисона, немного думает, и забирается на неё, подходя к самому лицу. Минхо видит, как он трётся своим носиком о скулу Джисона, и думает, что сейчас умрёт. Джисон хмурится и мычит. — Суни, я сейчас тебя укушу, — бормочет он. Он слабо старается оттянуть котёнка от себя, но тот всё льнёт ближе. Минхо наблюдает за этой ленивой борьбой несколько секунд, пока Суни не надоедает, и он, мяукнув, спрыгивает с кровати вовсе. И, когда лицо Джисона разглаживается, но он, кажется, уже не спит, Минхо не может больше сдерживаться. Повторяя поведение котёнка, он касается шеи Джисона носом, ведёт по челюсти, и оставляет на скуле короткий поцелуй. Он чувствует, как Джисон сглатывает, чувствует его улыбку, и закрывает глаза, наслаждаясь трением. Рука Джисона падает на его затылок, перебирая волосы. — Я и тебя укушу, — мурлычет он и, словно в подтверждение своей угрозы, впивается в губы Минхо. Этот медленный поцелуй окончательно будит их обоих, и когда Минхо не может сдержать счастливой улыбки от нежности, что переполняет его, Джисон открывает глаза и улыбается тоже. — Никакой спокойной жизни в этом доме. Выспаться не дадут… — Ты сам решил остаться у меня, — парирует Минхо, его голос звучит совсем немного гордо. — Ничуть не жалею, — тянет Джисон. Всё утро они проводят вместе. Минхо неловко, но абсолютно прилипчиво ведёт себя, не отходя от Джисона ни на шаг. Он делает для себя вывод, что тем просто невозможно насытиться, потому что теперь, когда они открыты полностью, Минхо имеет право целовать Джисона столько, сколько хочет. Пока губы не заболят. Он мало помнит из того, что было вчера. Он помнит, как они вышли из кладовки, держась за руки, и, когда их встретили выжидающие и взволнованные лица, Джисон объявил всем, что теперь они с Минхо встречаются, и то, как были удивлены друзья, никогда не сможет сравниться с тем, что пережил внутри Минхо. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, когда Джисон улыбнулся ему, оставив короткий поцелуй в щёку под громкий гул в перемешку с аплодисментами. — Я думал, что умру раньше, чем это случится, — артистично вздохнул Хёнджин. Чанбин тогда отвёл Минхо в сторону, чтобы расспросить подробнее, но тот был настолько взволнован, что не смог ничего внятно объяснить. Чанбин глядел на него гордо, словно на своего ученика, и Минхо тогда очень позабавил его взгляд. — Расскажешь всё потом, — говорит он, и Минхо кивает, хотя почему-то уже знает, что этого «потом» не наступит. Чанбин оставит их, будучи не привыкшим лезть в чужие отношения. Он просто помог разобраться, помог сделать первый шаг к счастью. Минхо так сильно благодарен ему. Он помнит, как Сынмин легко толкнул его в плечо, и на его лице была такая искренняя улыбка, которую Минхо ещё не видел, он помнит, как Феликс сказал какой-то тост за них, поднимая бокал, в котором уже было налито вино, что Хёнджин всё-таки где-то нашёл, Минхо помнит хитрые глаза Чонина, поздравляющего его, но все эти воспоминания, как вспышки, они запомнились отрывками неяркими и размытыми, потому что весь остальной вечер Минхо не сводил глаз с Джисона. Его медовая кожа, его волосы, бывшие уложенными ещё недавно, рубашка Минхо с закатанными рукавами по локоть, открывающая сильные предплечья. Джисон расстегнул первые пуговицы, поэтому Минхо мог видеть его ключицы. Он смотрел, не отрываясь, просто повторяя себе: Джисон теперь его парень. Минхо не мог поверить, что все свои сказочные черты лица, все свои чувства, действия и мысли Джисон отдал ему. Отдал, ни разу не задумавшись, полностью доверяя, точно зная, что Минхо будет обегать их вечно. И Минхо будет. И сейчас, сидя напротив Джисона за столом, наблюдая, как тот жуёт, Минхо ещё раз в этом убеждается. — Чего ты смотришь? — громко восклицает Джисон, смеясь. — Не могу налюбоваться, — улыбается Минхо, склоняя голову в бок. — Ты такой красивый. — Ты сумасшедший.