ГΣOPГИH

@Диалектика марксизма учит нас тому, что все вещи имеют двойственную природу@

***

      Лицо этого человека было приятным. Он был красив и привлекателен, но это в общем и целом роли не играло. Нет. Тут было что-то другое. Приятный. Добрый. Открытый. Его улыбка была такой тёплой. Теплота. Да, это очень подходящее слово. Тёплые ореховые глаза и веснушки, поцелуи солнца на бледной коже… — Здравствуй, Хёнджин, — невысокий мужчина протягивал свою руку, и Хёнджин медленно пожал её. Он обратил внимание, что рука этого человека была маленькой даже по сравнению с его подростковой ладонью. — Ложись, пожалуйста. Хёнджин вздрогнул. — А могу я присесть? Хёнджину было неудобно. Он не хотел ложиться. Он хотел сесть в закрытую позу и обхватить колени руками. — Хорошо, Хёнджин. Садись. Как тебе удобно.       Улыбка. Да, именно, улыбка его была такой располагающей. Весь секрет именно в ней. Хёнджин смотрел настороженно. Разглядывал украдкой. — Давай познакомимся, Хёнджин. Твоё имя мне известно. Я читал твою медкарту. Моё имя Ли Феликс, и, если мы с тобой поладим, и ты этого захочешь, то я стану твоим лечащим врачом. — Почему Вы не говорите прямо? — Хёнджин сидел на тахте. Он подобрал под себя ноги, даже не сняв кроссовки. — Прямо? — Феликс наклонил голову вбок. — Ну да. Вы ведь не просто врач. Вы психотерапевт. А я псих. — Хёнджин нервно повёл плечами. — Псих? — Феликс улыбнулся. — Тебя так в школе называют? — Я не хожу в школу, доктор Ли. — Почему? — Потому что не хочу, — глаза Хёнджина холодны, как лёд. — Хорошо. Расскажи мне, чем ты занимаешься в течение дня. Вот просыпаешься утром и что делаешь дальше? Феликс задумчиво смотрел в окно. Казалось, Хёнджин не интересовал его так уж сильно. Этот врач не похож на других. Хёнджин неуверенно заёрзал на тахте. — Разве мы должны говорить об этом? — мальчик посмотрел на мужчину, сидящего перед ним. — А о чём нам, по-твоему, стоит поговорить? — Феликс взглянул Хёнджину в глаза. — Ну, обычно все спрашивают, как я сплю и думаю ли о суициде. — Ты плохо спишь, Хёнджин? — Бывает. И о суициде я тоже думаю. Хёнджин смотрел с вызовом. Этот доктор совсем не реагирует на его признания. Не лезет сразу в душу. Словно это не его работа. — Я тоже иногда думаю о суициде, — Феликс откинулся на спинку кресла и сцепил руки в замок.       Хёнджин округлил глаза. Этот доктор какой-то странный. Разве такое можно говорить? — Сколько вам лет, доктор Ли? — Хёнджин сощурился. — 28 в сентябре, — улыбнулся Феликс. — А мне 16. И даже я знаю, что такие вещи говорить нельзя! — выпалил Хёнджин. — Какие? — улыбка этого милого человека раздражала. Хёнджин буквально закипал от злости. Почему он сперва решил, что этот мужчина приятный? Какой-то глупый. Всё ему надо объяснять. — Нельзя таким неуравновешенным подросткам, как я, говорить о самоубийстве! Вдруг я пойду и сделаю это? Хёнджин внезапно сел ровно, выпрямив спину, и спустил ноги на пол. Он схватился руками за края тахты, и вся его фигура была в напряжении. — Хорошо, Хёнджин, — Феликс удовлетворённо кивнул. — Вот предположим, ты решил покончить жизнь самоубийством. Как ты это сделаешь? Каким способом убьёшь себя? — Какая разница? — нахмурился Хёнджин. — Если человек решил умереть – любая смерть сгодится. — Молодец, Хёнджин, — Феликс облизал губы, и этот странный жест показался Хёнджину откровенным и смущающим. Он невольно покраснел.— Значит, если бы ты реально хотел себя убить, то был бы уже мёртв, неважно, каким способом? Я прав? Хёнджин на мгновение задумался. — Да. — Ну, раз мы выяснили, что убивать ты себя не хочешь, давай вернемся к тому вопросу, который я тебе задал, — спокойно произнёс Феликс.       После этих слов Хёнджин расслабился. Мысль о том, что он и вправду не собирается реально убивать себя, крутилась у него в голове без остановки. Феликс прав. Действительно. Тут, в общем-то, и нечего обсуждать. — Нууу. Утром я встаю. Иду в душ. — Хёнджин, — Феликс тихо прервал его. — А? — Тебе неудобно. Сними кроссовки и ляг нормально. А я тут в кресле тоже ноги вытяну. Феликс, не дожидаясь ответа, скинул обувь и положил ноги на пуфик. Он поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Хёнджин пожал плечами. Он снял кроссовки и лёг на тахту. Странное ощущение. Словно ты дома…       Хёнджин сосредоточился и начал описывать свой обычный день…       Когда-нибудь воспоминания сотрутся. Время безжалостной рукой испортит плёнку памяти, и ты уже не будешь помнить точные детали. Всё, что казалось тебе таким важным, – исчезнет, растворится, изменится. Противный скрежет железа, писклявый и резкий, станет глухим ударом. Звон разбитых стёкол, такой пронзительный и чистый, станет лишь мерным дребезжанием. Даже длительность этого момента поменяется в сознании. Если изначально ты видел всё, словно в замедленной съёмке, чётко, ясно, кадр за кадром, то впоследствии всё сольётся в быструю размытую картину. Минутное видео, похожее на мультик. Художники так долго, кропотливо рисовали его. Собирали покадрово. Старались. А на выходе минута или две какой-то непонятной, хаотично движущейся, реальности. Да ещё и анимация хромает.       Возможно, останется один или пара моментов, которые будут настолько прекрасны, что так или иначе не смогут уйти из твоей памяти. Как великие произведения искусства, они поразят тебя в самое сердце и останутся там навсегда. Нетленными, как и всё вечное. Момент, когда огромный железный кусок развороченного бампера врезается в голову человека, сидящего прямо перед тобой, – определённо имеет все шансы стать таковым. Возможно, он подвергнется в твоём мозгу рандомной раскадровке, и подсознание выберет картинку наугад. И ты не сможешь стереть из своей памяти кусок оторванного скальпа с волосами. Длинными и светлыми, сияющими на солнце, словно золотые нити. И вкупе с этим кадром всегда будет идти нелепым приложением воспоминание о тёте Джин, сестре твоей матери, которая смеётся и треплет тебя по волосам. — Ох, Хёнджин, малыш. У тебя волосы матери. Такие же красивые! Словно золото.

***

— Хёнджин, ты определился с доктором Ли?       Сонг Джин Су – тётя Хёнджина, незамужняя и бездетная, стала его официальным опекуном полгода назад. Она его самая близкая живая родственница. Тётя Джин – палеонтолог. И она, в основном, работает и живёт в Мексике. Последние несколько месяцев ей приходится жить с Хёнджином в Сеуле. Бросить мальчика после смерти обоих родителей она не может, несмотря на то, что в воспитании детей тётя Джин совершенно ничего не смыслит. Хёнджину 16, и он высокий, красивый подросток, очень похожий на свою мать, одну из самых красивых женщин Кореи, знаменитую актрису и фотомодель Хван Соён. В прошлом году, родители Хёнджина погибли в автокатастрофе. В их семейный автомобиль, на котором они ехали на отдых к побережью, въехал многотонный грузовик, и переднюю часть машины просто снесло. Хенджин сидел сзади и чудом остался в живых. Он практически не пострадал. И даже кровь, которой он был забрызган с головы до ног, была лишь кровью его матери… — Я не знаю, тётя Джин.       Хёнджин сидел на полу у панорамного окна и смотрел на задний двор их огромного дома. На улице уже ноябрь. Ударили первые слабые морозы, и на пожухлой траве газона образовался красивый белёсый налёт инея. Хёнджину нравилась эта ледяная твёрдость застывшей природы. Ещё вчера такая мягкая, сегодня трава колючая и твёрдая, но в то же время и хрупкая. — Хёнджин, — тётя подошла к нему вплотную и стояла теперь, глядя на него сверху вниз. — Доктор Ли – известный психотерапевт, — она опустилась на колени и села рядом с подростком. Хёнджин повернулся, и тётя заглянула ему в глаза. — И по своему опыту могу сказать, что он очень хороший человек. Он показался мне добрым. Приятным. Мне кажется, он очень славный. Ты так не считаешь? Хёнджин пожал плечами. — Да. Он приятный. Даже милый. — Ну так что? Джин хотела как лучше. Сама она даже не рассчитывала помочь Хёнджину справиться с потерей близких. Она полностью полагалась на психологов и врачей. Племянник свалился ей как снег на голову, и она невольно растерялась. Джин никогда не хотела детей, а тут внезапно стала нести ответственность за целого подростка. То ещё испытание. Хочешь как лучше, а выходит… ну, уж как выходит. — Хорошо. Пусть будет доктор Ли. С ним комфортно.       Хёнджин в какой-то степени даже понимал свою тётку. На кой ей всё это? Она привыкла носиться по миру с геологическим молотком в рюкзаке, вместо косметички. Сидение здесь, в Сеуле, было для Джин равносильно смерти. Бесконечный день сурка. Разжижение мозга. Ноль новых впечатлений и ни одной смены локации за месяцы и месяцы. Человек такого склада, как Сонг Джин Су, не вытерпел бы и недели подобного существования. Джин старалась и терпела, потому что считала это своим долгом. Хёнджин остался один на всём белом свете. Джин – его единственный близкий человек. Так уж получилось. — В таком случае, я позвоню ему и договорюсь обо всём? Он будет приходить к нам сюда. Чтобы тебе было комфортнее, — надежда в голосе тётки была такой явной, что Хёнджин с трудом сдержал усмешку. — Конечно, тётя Джин, — Хёнджин кивнул и отвернулся, вновь уставившись в окно. Ему было наплевать, кто станет его врачом или душеприказчиком. У Хёнджина и раньше не было друзей и увлечений, а теперь люди и окружающая действительность вовсе перестали волновать его.       Мать Хёнджина была женщиной среднего достатка. Но очень красивой. Будучи ещё начинающей моделью, она познакомилась с отцом Хёнджина. Молодым и богатым наследником известной семьи. Денег у парня было немерено. Мать Хёнджина влюбилась без памяти. Соён была так красива и воспитана, что Хван Де Сон отказался от своей семьи ради женитьбы на безродной и практически нищей, по их меркам, красавице. Таким образом, родственники со стороны отца Хёнджина не знали и не желали знать. На похороны его родителей никто из них не явился. Хотя похоронена чета Хван была на фамильном кладбище. Рядом с бесконечной вереницей могил представителей клана Хван.       Родители оставили Хёнджина в этом мире с огромным состоянием его отца и безупречной внешностью его матери. Многие, несомненно, сочли бы подобное достаточным поводом для зависти. Хёнджин же, будучи красивым и очень богатым, хотел только любви. Какое странное желание для человека, у которого есть практически всё, что так ценится в подлунном мире… — Когда вы начнёте спрашивать о смерти моих родителей? — Хёнджин сегодня не в настроении.       Феликс внимательно смотрел на Хёнджина и с трудом сдерживал себя. Когда его тётка Джин впервые привела мальчика на приём, Феликс едва не выдал себя. Он был застигнут врасплох. Такая внешность – преступление. Предупреждать же надо. Феликс не был готов к тому, что он увидит. Для чего бог создаёт таких людей? Это же ходячее искушение. Точно ли это творение господа? Тут явно без дьявола не обошлось. Хёнджин – олицетворение соблазна. В таком юном возрасте. Это ли не шутка сатаны? — Хочешь об этом рассказать?       Феликс откинулся в кресле и смотрел прищурившись. Хёнджин расслабился. За последние две недели они только и делают, что болтают ни о чём. Феликс проявляет живой и неподдельный интерес ко всему, что касается Хёнджина, и тот постепенно начинает укрепляться в мысли, что это действительно важно. Как он спал, что ел, о чём думал. Всякие мелочи, мысли, наблюдения. Иней на траве. Доктор Ли внимательный. Живой. Чуткий. Хёнджин быстро к нему привык. Он даже не заметил, как стал расслабленным и перестал стесняться. Валялся на кушетке как удобно, чесал спину и кусал ногти. Феликс его не смущал. Присутствие этого человека казалось Хёнджину не обременительным. Он воспринимал этого милого доктора как мебель. Стоит и стоит себе. Не мешает. — Не знаю, — Хёнджин дёрнул плечами.       Напрягается. Считает, что должен что-то сделать. Рассказать о чём-то важном. Вытащить на свет свою боль. Глупый малыш. Она и так из тебя льётся нескончаемым потоком. Странно, что ты этого не видишь. Феликс облизнул губы. Этот жест стал привычным. Хёнджин уже не стеснялся, а откровенно залипал. Было в этом что-то запретное. Сексуальное. Они оба мужчины. И оттого Хёнджину было ещё интересней. — Расскажи о матери, — спокойно произнёс Феликс. — О матери? — Хёнджин нахмурился. — Я похож на неё. Так все говорят. И я это вижу. Это сходство. — Да. Я видел фильмы с участием Хван Соён. Ты действительно очень на неё похож. Так же безумно красив, — Феликс улыбнулся. Хёнджин посмотрел на него и улыбнулся в ответ. Хёнджину часто говорили, что он привлекательный, красивый. Но безумно? Такой эпитет не применялся ранее никем. Хёнджина это странно взволновало. И почему-то понравилось ему. — Я не знаю, что сказать о матери. Она всегда была добра ко мне. Но я её довольно редко видел. Она много снималась, практически постоянно. Её карьера была на взлёте. Отец не препятствовал этому. Ему нравилось, что мама известна, и все знают, что она его жена. Хёнджин смотрел в окно. Вчера вечером шёл снег, и газон полностью замело белоснежной небесной пылью. Ему хотелось выйти и лечь лицом вниз в этот чистый прохладный ковёр из миллиарда снежинок. — А отец? — спросил Феликс. — Отец? — Хёнджин вздохнул. Ему откровенно было скучно, — Ну, папа тоже меня любил. Всё нормально было. Он меня никогда не наказывал. Я не знаю, что рассказать.       Хёнджин подумывал о том, что когда доктор Ли уйдёт, надо непременно выйти на улицу и посмотреть на снег поближе. Полежать на земле, потрогать его. Может даже съесть. Хёнджин невольно улыбнулся. В детстве он ел снег, когда они ездили кататься на лыжах в Японию. Его тогдашняя няня только причитала. Хёнджин не понимал, почему снег есть нельзя, и плакал.       Феликс наблюдал за Хёнджином. Мальчишке явно скучно. Конечно, ему нечего сказать о своих родителях, они плевать хотели на ребёнка с малых лет. Хёнджин сто процентов передавался нянечкам из рук в руки и даже не запоминал их. Ни одной фигуры хоть какого-то значимого взрослого у Хёнджина нет. Мать - красавица, отец - миллионер. Вот и всё, что он может сказать о людях, которые дали ему жизнь. Для чего? Чтобы Хёнджин, пустой сосуд, маялся по жизни с таким лицом и телом, привлекая хищников? Его пустота и недолюбленность поражали. Феликс на самом деле ещё раздумывал, прощупывая почву. Хёнджина очень быстро можно сделать чем угодно. Послушной куклой и бессловесным исполнителем чужой воли. Или страстно влюблённым, заполненным желанием до краев, безумцем. Феликс пока не выбрал. Он даже не знал, чего хотел бы сам. Кроме того, чтобы заполучить мальчика себе. В этом Феликс был твёрдо уверен. Хёнджин крышесносно красив. А с возрастом станет ещё лучше. Детская простота уйдёт из него, останется лишь то, что сейчас в него вложишь. Что вам желанно более всего? Порок. Падение. И гибель.       К тому же Хёнджин - владелец огромного состояния. Его тётка плевать хотела на парня. Её так и подмывало сбежать подальше отсюда и сдать его на поруки кому угодно. Лишь бы её совесть была чиста. Она сделала всё, что могла. Святая женщина. Что ж, пускай пиздует, куда хочет. Незачем ей тут мешаться под ногами. Феликс легко разберётся со всем сам. Он, в отличие от родителей и родственников этого парня, искренне заинтересован в нём. Его интерес неподдельный. Феликс сглотнул. Может, через месяцок-другой выписать ему чего-то позабористей и проконтролировать приём? Под препаратами Хёнджин и не вспомнит, что с ним делали. Феликс тряхнул головой. Ему становилось жарко. Надо было охладиться. — Не хочешь выйти на улицу? — он встал с кресла и потянулся. — Мышцы затекли. Хочу размяться, — Феликс сладко улыбнулся и, не глядя на Хёнджина, пошёл обуваться и натягивать куртку.       Погулять? Хёнджин смотрел в спину доктору Ли и не знал, что делать. В принципе да, он ведь хотел выйти, когда Феликс уйдёт. Идти с ним? Но он взрослый, с ним не поиграешь и не поваляешься в снегу.       Феликс тем временем вышел во двор и, радостно подпрыгивая, пробежался по периметру. Хёнджин улыбаясь смотрел на него из окна. Носится как дурачок. Феликс выбрал сугроб побольше и упал в него спиной, раскинув руки. Хёнджин закусил губу. Ему надоело смотреть. Он развернулся и побежал к дверям. Быстро натянул кроссовки и схватил куртку.       Хёнджин выбежал во двор, и ветер ударил его в лицо холодным ворохом снежинок. Так хорошо и приятно. — Почему вы лежите в снегу? — Хёнджин склонился над Феликсом и посмотрел ему в лицо. Веснушки порозовели, а щёки стали красными. Вздёрнутые губы Феликса алели на его красивом лице. Немного детском и наивном. — Тут хорошо. Ложись, — улыбнулся Феликс.       Хёнджин фыркнул. Как доктор Феликс странный, как человек – вообще чудной. Хёнджин упал рядом и посмотрел в пустое зимнее низкое небо. Оттуда медленно и плавно опускались снежинки и таяли на горячей коже. — Мне совсем не холодно, — почему-то сказал Хёнджин. Феликс согласно кивнул.       К вечеру снег только усилился. Доктор Ли уехал. Он оставил Хёнджину свой номер телефона и сказал писать или звонить в любое время суток. Всё, что Хёнджин хотел бы сказать, он мог написать или озвучить. Любую мелочь и любой бред. Феликс так прямо и сказал, любую мелочь или бред. Но Хёнджин не знал, что он должен написать этому мужчине. Кем он должен считать его? Врачом? Но личный психотерапевт – это нечто более близкое и даже интимное в какой-то степени. Интим – это близость. А Феликс сейчас Хёнджину ближе всех. Точнее, у Хёнджина и нет никого кроме него. Тётка не в счёт. Разговоры с ней – это всегда неудобство и скука. Странное ощущение бесполезности происходящего. Разговоры с Феликсом – всегда размышления и чувства. А сегодняшняя прогулка и то, как они лежали в снегу… Хёнджин улыбнулся. Поздно ночью, лежа в постели на втором этаже своей шикарной виллы, Хёнджин получил короткую смску в какао.       «Спокойной ночи» написал ему доктор Ли и в конце поставил смайлик в виде котика. — Почему ты не ходишь в школу, Хёнджин? — Феликс уже спрашивал, но ему нужно было убедиться и убедить. Хёнджину незачем ходить куда-то. Будет лучше, если он зарубит малейшие мысли об этом на корню. — Не хочу. Что мне там делать? Я учусь дистанционно. Я не дурак и не отсталый. Могу показать свой табель, — Хёнджин вновь смотрел в окно. Он валялся на кушетке на животе и болтал ногами. — При чём здесь табель успеваемости и то, что ты не дурак? Не вижу связи, — улыбнулся Феликс. — Ну, Вы же явно намекаете, что я должен учиться. Думаете, я тупой, — Хёнджин свесил руку с кушетки и рисовал пальцем на полу круги. — Школа – это социальный институт, Хёнджин. Я смотрю на это с точки зрения психического здоровья. Ты мог бы там общаться с кем-то, завести друзей, — Феликс говорил мягко, внимательно наблюдая за Хёнджином. — Друзья не питомцы. Их невозможно завести, — буркнул Хёнджин.       Глупыш. Конечно, можно. Хотел бы Феликс завести себе питомца. Он уже видел в своей голове одного красивого мальчика с ошейником на шее, обнажённым и на цепи. Может, он хотел бы немного молока? Феликс шумно вздохнул. Как это всё сложно. Надо было всё-таки взять на вооружение идею с таблетками. Пока Хёнджин созреет сам, это ж сколько времени пройдёт? Член от дрочки посинеет. Феликс уже приличное количество времени не думал ни о ком кроме этого парня. — Общаться с людьми необходимо. Ты мог бы сблизиться с кем-то. Разговаривать. Вместе куда-то ходить, — рассуждал вслух Феликс. — Зачем? — Хёнджин вновь повёл плечами. Он часто так делал. Такой милый невинный жест. И такой грациозный. Феликсу нравилось. — Я разговариваю с Вами постоянно. Вы мне пишете в какао. Мне достаточно общения. Вполне. Это ведь может не только обрадовать, но и ранить. Обоюдоострая вещь – привязанность, — Хёнджин мельком взглянул на Феликса.       Какой понятливый и зрелый мальчик. В чём-то. Конечно, не во всём. Но сейчас он рассуждает совсем не как ребенок. — Ты прав. Если ты заглянешь в бездну, она всенепременно заглянет в тебя. Но и одиночество не выход, Хёнджин. Ты должен с кем-то разделять свою жизнь, — Феликс наклонил голову. Его ореховый взгляд был солнечным и тёплым. Хёнджину нравилось это ощущение доброты и безопасности рядом с Феликсом. Тепло и спокойно. Этот человек никогда не причинит ему боли. Хёнджин вздохнул. — Нет. Не должен. Я не против быть один всегда, — его светлые, почти прозрачные глаза горели. Хёнджин лгал, и Феликс с трудом сдержал улыбку. Маленький врунишка. Ты просто очень сильно боишься боли от потери того, кого ты полюбишь. Ты её уже познал и не желаешь усугублять. Открыв своё сердце кому-то, ты не захочешь потерять этого человека так же, как своих родных. Поэтому, какой бы мразью не оказался твой любимый, стоит ему найти ключ к твоему сердцу, и ты всё ему простишь. Будешь терпеть до последнего. Лишь бы он не бросил тебя. Потому что боль от потери страшнее всего. — В этом нет нужды, Хёнджин. Ты очень хороший мальчик. Красивый и добрый. У тебя ещё будут те, кто полюбит тебя искренне, от всего сердца, — Феликс говорил и смотрел, как краснеют кончики ушей Хёнджина. Тот спрятал лицо, уткнувшись в свои локти. Хёнджин даже перестал болтать ногами. И только медленно покачивал левой. — Когда любят за красоту, это не любовь, — глухо произнёс Хёнджин. Феликс тихо рассмеялся. — Ну. Не будь таким придирчивым. Любовь и есть красота, Хёнджин. Красота души. Она вполне может сочетаться с красотой тела. Это счастье, когда твой возлюбленный красив. — Возлюбленный? Я думал, мы говорим о девушках, — Хёнджин повернул лицо к Феликсу. Его щеки пылали, и он хитро улыбался. Так, словно поймал Феликса на горячем. — Любовь не имеет пола, Хёнджин, — спокойно ответил Феликс. — И она не обязательно должна быть связана с сексом. Можно любить кого-то платонически. И очень сильно. — Ну да, конечно, — фыркнул Хёнджин и отвернулся. — Так бы все рассуждали, как вы, и были бы монахами. А только что-то куда не посмотри, повсюду только секс. Сплошное лицемерие. Девчонки-айдолы одеты, как монашки, но ведут себя, как шлюхи. И поют о леденцах и влажных местах. — Ну да, — усмехнулся Феликс. — Есть такое. Но это индустрия. Секс продаётся. И с его помощью можно продать многое, едва ли не всё. Это просто бизнес. Мы же с тобой говорим не об этом. Речь о реальной жизни. О чувствах. — Чувства, — Хёнджин вздохнул и перевернулся на спину. Он закинул одну руку себе за голову и лежал, глядя в потолок. — После смерти родителей мне кажется, я ничего не чувствую. Феликс замер. Ну вот и первый сдвиг. Лёд тронулся. — Это нормально, Хёнджин. Так и должно быть. Я тебя внимательно слушаю. Расскажи мне всё. И особенно детально опиши свои ощущения.       Хёнджин не думал, что это будет так легко. Но, как только он начал говорить, слова сами полились из него. Плотину прорвало и затопило всё вокруг. Наверное, не зря существует выражение ‘излить душу’.       Прошло два месяца с тех пор, как Феликс стал постоянным гостем в доме Хёнджина. Сеансы были долгими, по три раза в неделю. Тётя Хёнджина заметила явную и весьма впечатляющую перемену в поведении мальчика. Хёнджин перестал быть апатичным и депрессивным. Он много смеялся, очень хорошо ел, часто переписывался в телефоне. Играл в компьютерные игры и даже завёл себе собаку. Маленькую чихуахуа по кличке Лайм. —Что за имя такое? — Джин осторожно почесала пёсика за ушком. Собака была маленькая, злобная и вся тряслась. — Да ты только глянь на её моську, — рассмеялся Хёнджин. — Она же недовольная, будто лимон сожрала, — собака громко тявкнула, и Хёнджин поцеловал её в нос. — Кислятинка моя, — ласково чмокал он злобное дрожащее существо. — Пойдём в кровать. Будешь спать со мной.       Джин смотрела, как Хёнджин поднимался к себе, бережно прижимая к груди маленькую собачку. Он что-то тихо говорил животному и сюсюкал его. Тётка Хёнджина имела к племяннику серьёзный разговор, но, как подступиться к нему, не знала. В очередной раз она подумала о том, что поговорит с Хёнджином завтра.       Поднявшись к себе, Хёнджин забрался в постель и играл с Лайм. Собака облизывала его пальцы и смотрела влажными глазами. Она была и милая, и противная одновременно, но отчего-то так понравилась Хёнджину, что он не смог её не взять. И очень быстро к ней привязался.       Привычная вечерняя смска от Феликса пришла ровно в восемь. Хёнджин взял телефон и улыбнулся. «Чем занят? Опять гоняешь Лайм по кровати?» «Кто кого гоняет. Это она тут хозяйка, а я так. На коврике лягу, лишь бы ей было удобно.» «Готов отдать ей свою кровать?» «Я готов отдать ей своё сердце)))» «Ого. Ничего себе. Как всё серьезно.» «Не нужно ревновать. Я и Вам могу отдать своё сердце. Если хотите.»       Прочтя это, Феликс усмехнулся. Заманчиво. Но лучше сперва раздвинь ноги, малыш. Хотя и сердце, и печень, и ливер, всё, что ты можешь дать, я возьму с удовольствием. «Ревность - страшное чувство, Хёнджин. Не стоит с ним играть.» «Ого. Мне уже страшно)))» «Не бойся. Это я так. Гипотетически.)))» «Ну да. Ну да. Не хотите созвониться по видео? Поболтаем.»       Феликс вздохнул. Ещё как хочу. Жаль только, ты при этом будешь одет и не подрочишь на камеру. Даже не вставишь ничего в свой маленький блядский зад. «Конечно, давай. Я звоню?» «Да))»       Хёнджин улёгся на живот и обнял подушку. Лайм сперва бегала вокруг него, но потом просто легла рядом и затихла. Феликс позвонил, и Хёнджин нажал ‘включить видео’. — Привет, — Феликс улыбался. Он откидывал тёмные волосы с лица и подпирал рукой щёку. — Привет. Хёнджин был немного смущён. Они часто теперь так болтали. Просто как хорошие знакомые. Но ему всё ещё было не совсем привычно видеть своего врача в домашней одежде и с неубранными волосами. Обычно Феликс был в костюме или мягкой глухой водолазке. И его волосы всегда были собраны сзади в хвост. Дома же он выглядел иначе. И был похож на мальчишку. Такой простой и уютный. — Лайм спит? — Феликс кивнул на собаку, свернувшуюся калачиком рядом с рукой Хёнджина. — Ага, — Хёнджин слегка развернул камеру, чтобы показать собаку целиком.       В кадр попали его голые ноги. Он был в футболке и боксерах. Ему в своей комнате было всё равно, в чём ходить, а в доме было жарко. Поэтому Хёнджин часто ходил неодетым. Он не обратил на это особого внимания, а вот Феликс едва не задохнулся от неожиданности. Длинные ноги Хёнджина были прокачанными и рельефными. Феликс не видел, чтобы Хёнджин чем-то занимался физически, но тело его развивалось, похоже, отлично. Кому-то хорошая форма дана от рождения. Феликс делал вид, что хочет поближе рассмотреть собаку. Он вслух умилялся её злобной моське, а сам жадно разглядывал очертания ягодиц в белых боксерах. Хенджин стал его фетишем, и Феликс сам себе начал напоминать больного извращенца, который дрочит просто на какую-то рандомную вещь своего кумира. Случайно обронённый платок или забытые ключи. Бывают же такие дикие фанатки, скупающие то, что предмет их поклонения просто подержал в руках. Так же и Феликс запоминал очертания и смутные смазанные кадры, чтобы потом воспроизвести в своей памяти, стоя под тёплыми струями воды в душе.       Они болтали до глубокой ночи. Смеялись и обсуждали аниме. Феликс очень любил аниме и компьютерные игры. Хорошо в них разбирался. И Хёнджину было что обсудить с ним. Разница в возрасте, конечно, давала о себе знать. Но Феликс в нитку тянулся, лишь бы стать для Хёнджина своим. Близким, понятным, родным. Незаменимым. — Слушай, — Феликс уже зевал. — Не хочешь как-нибудь вместе посмотреть аниме? Если, конечно, это удобно. Хёнджин лежал на спине и крутил пальцем прядь светлых волос. — Да. Почему нет. В прошлом месяце вышла одна новинка. Я её ещё не видел. Можем посмотреть в выходные. Ну. После сеанса. — Твоя тётя не будет против? Хотя я, пожалуй, сам ей позвоню завтра днём, — Феликс сделал серьёзное лицо.       Хёнджин на том конце мечтательно смотрел в потолок и играл со своими волосами. Позже надо будет запрещать ему их стричь. Хёнджину так идут удлинённые светлые пряди. Было бы весьма приятно запускать в них пальцы, и удобно хватать за волосы, оттягивая его голову назад. Феликс сглотнул и начал тереть глаза. Опять ему дрочить перед сном. Иначе не уснуть. — Идём спать, малыш? — Феликс сказал это как бы невзначай. Мимоходом. Он зевал и тёр глаза. Если что, он всё спишет на сонливость. — Да. Спокойной ночи, — Хёнджин слегка опешил, но старался не подавать виду. — Спокойной ночи, — Феликс помахал в камеру и отключился.       Хёнджин лежал ни жив ни мёртв. Странное ощущение внизу живота скручивало его внутренности узлом. Феликс назвал его малышом? Это случайность. Ну, или просто мимолётное проявление нежности. Хёнджин сжал бёдра и почувствовал, что ему хочется сжиматься сильнее. Хёнджин не был глупым. Основы полового воспитания он прекрасно знал. И мастурбировал примерно с тринадцати лет. Но то, что его невольно заведут разговоры со взрослым мужчиной, да ещё и своим врачом, было для Хёнджина неудобным, запретным, неприличным и ужасно соблазнительным. Между ними часто всплывали темы секса, любви и предпочтений. Хёнджин сказал, что ему нравятся девушки. И это было правдой. Всё порно в его запросах в интернете было гетеросексуальной направленности. А Феликс уклончиво объяснял, что он женщинами не интересуется. Хёнджин давно думал об этом и решил просто посмотреть. Он не видел порно с двумя парнями. Никогда даже не думал об этом. Он открыл поисковик и ввёл запрос…       В выходные Феликс пришёл немного раньше, чем нужно. Хёнджин наверху в своей комнате занимался онлайн корейским языком. Тётя Джин радостно лезла обниматься, и Феликс с трудом держался, чтобы её не отпихнуть. — Вы точно не против, что Хёнджин общается со мной по видеозвонкам, и мы вместе будем смотреть фильмы? — Феликс сразу перешёл в наступление.       Джин пригласила его на кухню выпить чаю, пока племянник не освободится. Они с Феликсом сидели за высоким кухонным столом напротив друг друга. — Нет, конечно! — Джин накрыла своей ладонью маленькую лапку Феликса.       Этот парень, конечно, младше неё на семь лет. Джин 35, а Феликсу 28. Но что ей мешает слегка пофлиртовать? Женщина не сомневалась в своей привлекательности. — Феликс. От звука собственного имени Феликс вздрогнул. Эта старая вешалка смеет обращаться к нему неформально??? Вот же мразь. Он едва сдерживался, чтобы не ударить её. Похотливая сука. — Я хотела бы Вас кое о чём попросить, — Джин кокетливо улыбнулась и опустила ресницы.       Феликс улыбался и изо всех сил старался держать заинтересованное лицо. Что ей от него нужно? — Понимаете, я на следующий неделе буду вынуждена уехать. Надолго. Возможно, на несколько месяцев, — Джин подняла глаза и встретилась с Феликсом взглядом. Феликс вспыхнул. Он понял, на что намекает эта старая дрянь. Ей надо свалить и сбагрить племянника. Феликс всё равно тут постоянно ошивается, и тётка хочет попросить его присмотреть за Хёнджином. Красивое лицо Феликса зарделось от счастья. Можешь валить куда угодно, ты нам тут абсолютно не нужна. — Не могли бы Вы присмотреть за Хёнджином? Мальчик только благодаря Вам стал себя чувствовать лучше. Я же вижу, что с ним происходит. Ваша помощь неоценима. Я даже не знаю, как Вас отблагодарить, — Джин смотрела на Феликса и, видя его реакцию, была в полной уверенности, что тот поддался её женским чарам и готов выполнить любую её просьбу. — Тех денег, что Вы платите, более чем достаточно, — улыбнулся Феликс. — К тому же, как я могу отказать такой девушке? Это просто невозможно.       Феликс переплёл свои пальчики с пальцами Джин и смотрел ей в глаза тёплым ореховым взглядом. Тётка Хёнджина таяла, как масло на блинчике. На эту мерзость невозможно было смотреть без рвотного рефлекса, но Феликс давил улыбку изо всех сил. Слава богу, через минуту на лестнице послышались шаги Хёнджина. Он спустился в кухню и, увидев Феликса, счастливо улыбнулся. — Ой. Добрый день, доктор Ли, — Хёнджин поклонился. — Вы сегодня рано.       Хёнджин хороший мальчик. Не фамильярничает и ведёт себя прилично. Послушный, воспитанный малыш. Феликс был бы не против, если бы Хёнджин обращался к нему по имени и перешёл на ты. Впрочем, это сладкое «доктор Ли» из его уст тоже было восхитительно.       Феликс осторожно выудил свою руку из хватки Джин. — Здравствуй, Хёнджин.       Вечер обещал быть томным. На мягком широком диване в гостиной они сидели вдвоём напротив огромного экрана. Было бы лучше, если бы Хёнджин пригласил Феликса в свою комнату, но до этого ещё далеко. Хёнджин вёл себя странно: мялся и потел, постоянно тёр ладони о колени. Видимо, у него были влажными руки. — Хёнджин? — Феликс наклонился к мальчику. Он специально приблизился вплотную и дышал ему в ухо. Это приятно и горячо. Хёнджин вздрогнул, но не отодвинулся. Он посмотрел на Феликса. — Ты нервничаешь? Сюжет довольно напряжённый, но я читал мангу, по которой снято это аниме. Тут всё будет хорошо, не переживай, — Феликс шептал на ухо Хёнджину, почти касаясь губами его кожи у линии роста волос. Хёнджин так чудесно пах. Молоком и жвачкой.       Хёнджин, казалось, не слушал его. Смысл слов Феликса не сразу дошёл до парня. Последние пару дней Хёнджин только и думал о том, что он увидел в тех роликах с гей-порно. Оказалось это так же горячо, как и порно с девушкой. Потом Хёнджину стало интересно, и он посмотрел ещё ролики с двумя девушками. И это тоже оказалось очень увлекательно. Теперь Хёнджин думал, что с ним что-то не то. Не может же быть такое, что его возбуждает практически всё. Хёнджин кусал губы. Он думал о том, что Феликс ведь дипломированный психиатр. Хёнджин доверяет ему. Может, спросить его, нормально ли это? Не сочтёт ли Феликс этот вопрос неуместным. — Хёнджин? — А? — Всё хорошо? — Феликс коснулся прохладной ладонью лба Хёнджина, — Не кусай губы, малыш, будут трещинки.       Хёнджин ощущал себя так странно: он словно плыл и плавился, ему было так хорошо. Он был возбуждён и млел от такого желанного человеческого тепла рядом. — Я не из-за фильма нервничал, — тихо ответил Хёнджин.       Феликс с трудом сохранял рассудок. Даже дыхание Хёнджина, свежее и сладкое, было прекрасно. Разве может человек быть настолько желанным? Феликс до трясучки хотел лизнуть кожу мальчика. — А что с тобой? Если тебя что-то волнует, можешь мне сказать. Я обязательно попробую тебе помочь всем, чем смогу, — Феликс говорил тихо, сидел совсем близко, и это создавало ощущение их общей тайны или заговора. Хёнджин оглянулся. Его взгляд сканировал гостиную на предмет того, нет ли поблизости его тёти. Феликс усмехнулся. Малыш не доверяет своей опекунше. И правильно. У Хёнджина не должно быть никого, с кем он мог бы поговорить, кроме Феликса. — Я хочу кое-что спросить, но не знаю, будет ли это удобно. Вдруг Вы подумаете обо мне плохо или расскажете тёте Джин? — Хёнджин повернулся лицом к Феликсу и говорил, практически дыша мужчине в губы.       Это невыносимо. Этот гадкий мальчишка слишком сладкий. Так бы и сожрал его. Феликс сглотнул. — Хёнджин, я подписывал контракт о неразглашении, прежде чем начал работать с тобой. Если ты прикажешь, я никому ничего не скажу. Я ведь твой психотерапевт, — Феликс произнёс это так уверенно и твёрдо, что Хёнджин едва не хлопнул себя рукой по лбу. Ну конечно. Вот он дурак. Феликс ведь работает на него. По сути это его обязанности: выслушивать и подсказывать. — В общем, я тут смотрел порно (у Феликса при этих словах резко напрягся член. Он представил Хёнджина, смотрящим порно на экране смартфона), и пришёл к выводу, что меня возбуждает всё. Девочки с мальчиками, девочки с девочками и мальчики с мальчиками. И теперь я думаю, нормально ли это? В том смысле, что... Нормальный ли я?       Феликс с трудом сдержал смех. Хёнджин ещё совсем ребёнок, но гормоны у него уже шалят. Он недолюбленный мальчик. Его сексуальность давно проснулась, ведь период полового созревания в самом разгаре. Хёнджин хочет любви и путает это с вожделением и сексом. Он думает, что его заводит всё подряд и он всеяден, но это, естественно, не так. Сделать из натурала гея невозможно. Но развратить абсолютно реально. Гендерная самоидентификация человека вполне подвергается влиянию извне. В возрасте Хёнджина первая связь и сильные чувства могут стать причиной его склонности к гомосексуальным контактам. — Хёнджин, — вкрадчиво прошептал Феликс. — Ты когда-нибудь имел какой-либо опыт? Целовался с кем-то? Тебя трогали?       Хёнджин вспыхнул. Странные вопросы. Впрочем, Феликс врач. Ему виднее. — Нет, — Хёнджин покачал головой. Феликс положил руку ему на колено. — Хёнджин, то, что ты смотришь и думаешь, что возбужден, это совсем не то. Понимаешь? — Феликс гладил ногу парня и несильно сжимал. Если бы Джин вошла сейчас в гостиную, она застала бы весьма дикую картину. Феликс практически вжимал Хёнджина в диван. Гладил его и прислонялся к его телу. До страстных объятий и недвусмысленных действий оставались миллиметры. Напряжение уже витало в воздухе и было физически ощутимо. — Понимаю, — прошептал Хёнджин. Феликс касался его, но не так откровенно, как хотелось бы. Когда Хёнджин смотрел порно, ему представлялось, как кто-то облизывает его соски и трогает член. И сейчас если бы Феликс сделал это… — Ты просто хочешь этого, малыш, — прошептал Феликс, и его рука нагло скользнула к паху Хёнджина. Тот дёрнулся и затих. Это было и резко, и приятно, и пронзительно. Феликс дышал Хёнджину в шею и осторожно трогал его член под тканью домашних брюк. Хёнджин приоткрыл губы и прерывисто дышал. — Сквозь ткань это приятно, — бесстыдно шептал Феликс. — А если так, — мужчина без малейшего стеснения засунул руку мальчику в штаны и обхватил его член ладонью. — То просто восхитительно. Феликс ласкал рукой влажный член Хёнджина и целовал его в шею. Хёнджин откинулся на мягкую спинку дивана и тихо стонал. На экране аниме почти заканчивалось победой главного героя над силами зла, а в реальной жизни ад разверзался под ногами Хёнджина, но он этого не замечал. Он смотрел мутными глазами в потолок и кончал в руку Феликса.