ГΣOPГИH

      Ключи от виллы Феликс получил от Хёнджина. Мальчик заказал ему личный пропуск в их частный сектор и ключ-карту от всех дверей и помещений с личным идентификатором. То есть система записывала, чьим ключом пользовались при открытии дверей или ворот и в какое время. Система безопасности на вилле и в их комплексе была весьма серьёзной.       Феликс бросил машину под навесом во дворе и пошёл в дом. Его сердце бешено стучало. Он так торопился, что весь взмок на нервной почве, и у него пересохло во рту. Пора было самому садиться на таблетки, чтобы хоть как-то контролировать свою ярость. У Феликса тряслись руки, и он с трудом соображал. Войдя в дом, он постоял немного в тишине холла. Успокоившись и нормализовав дыхание, Феликс снял пальто, поставил сумку на кожаный пуф и скинул обувь. Он внимательно осмотрел себя в огромном зеркале у входа, поправил волосы и улыбнулся сам себе. Мягко, тепло, доброжелательно. После чего прошёл на кухню, чтобы выпить воды. Сухость во рту была просто ужасной.       В доме было тихо. Хёнджин не спускался и почему-то не встречал его. Может, мальчик уснул или играет с собакой. Феликс старался настроить себя на спокойный лад. Лишняя нервозность была совершенно ни к чему. У Хёнджина и так расшатана психика после смерти родных. Нельзя, чтобы он вырос в такого же психопата, как сам Феликс. Нужно сделать его послушным, но здоровым. Научить заботиться о себе и быть психически устойчивым. Сложная задача — превратить человека в слепого исполнителя своей воли, не сделав при этом одержимым идиотом. Но Феликс задался целью и пойдёт к ней не смотря ни на что. Он бог и творец, а Хёнджин — его создание. Любые усилия стоят того. Феликс ничего не пожалеет.       И все-таки странно. Почему так тихо. Феликс поднялся на второй этаж. Дверь в спальню мальчика была открыта настежь. Феликс тихо прошёл в комнату и замер на пороге. Малыш действительно уснул. Лайм, свернувшись калачиком, как обычно спала рядом на кровати. Вроде ничего необычного, но то, в каком виде спал Хёнджин, заставило Феликса задрожать. Этот дрянной ребёнок специально это делает, он просто издевается над ним. Феликс приблизился к постели и смотрел, затаив дыхание. Хёнджин был абсолютно голым. Он лежал на боку, подобрав под себя ноги и обхватив их руками, практически в позе эмбриона. Между ягодиц у мальчика был красивый рыжий лисий хвост, и Феликс отлично знал, что это за приспособление и куда этот мелкий паршивец его вставил. Выглядело, конечно, охуенно горячо. Кожа мальчика была бледной, а хвост ярко рыжим. Красивое сочетание. На голове у Хёнджина были надеты такие же пушистые рыжие лисьи уши. Они крепились к ободку, которым мальчик убрал свои светлые волосы со лба. Хотел бы Феликс трахнуть лисичку? Ещё бы. Такую хотел бы. Тем более раз Хёнджин так этого хочет. Феликс тихо снял с себя пиджак и пошёл в ванную. Надо было привести себя в порядок и взять смазку. Хёнджин доигрался. Даже если ему будет больно, Феликс потом загладит свою вину. На что Хёнджин вообще рассчитывал, показываясь в таком виде? Ему 16ть. Должен уже понимать, что к чему.       Феликс разделся и быстро принял душ. Почистил зубы и слегка подсушил волосы. Одеваться смысла не было, и Феликс просто взял смазку и пошел в спальню к Хёнджину.       Тот всё так же спал, свернувшись и обхватив колени руками. Лайм прыгала вокруг, пытаясь разбудить хозяина, чтобы поиграть, но мальчик не реагировал. Завидев Феликса, собака тявкнула и спрыгнула с кровати. Она покружила вокруг ног мужчины, пытаясь привлечь его внимание лаем, но, не получив ответной реакции, фыркнула и удалилась из спальни в поисках чего-то более интересного на просторах огромного дома.       От тявканья Лайм Хенджин всё-таки проснулся. Он заворочался в постели и разлепил глаза, после чего сладко потянулся и наконец заметил Феликса. Тот бросил тюбик смазки на кровать и склонился над Хёнджином. —Привет, — улыбнулся Хёнджин. Его красивое лицо с лисьими ушами и хитрым прищуром было милым и смешным. — Привет, — Феликс забрался на кровать к Хёнджину и сел рядом на колени. — Ты это заказал? — он коснулся пушистых ушей. — А? Да, — Хёнджин и забыл, что надел это всё на себя в ожидании Феликса и благополучно уснул. — Это горячо, — улыбнулся Феликс. Он погладил бедро Хёнджина. — Повернись на живот. Хёнджин лениво перевернулся и слегка развёл ноги. — Нравится? — спросил он Феликса и бросил на мужчину взгляд из-за плеча. — Да, — спокойно ответил Феликс. — Настолько, что я трахну тебя, даже если ты будешь сейчас против, Хёнджин.       Голос Феликса был странно холодным. Это даже возбуждало. Хёнджин удивился сам себе. Как этот равнодушный тон, не терпящий возражений, может заводить? Возможно, дело в том, кто говорит? Хёнджин влюблён и склонен позволять Феликсу всё? Пока он раздумывал над этим, Феликс взял подушку и подпихнул её под бёдра Хёнджина, после чего развёл ему ноги пошире и осторожно погладил хвост. Надо было достать его, но он так красиво смотрелся на фоне бледной кожи мальчика, что Феликс позволил себе немного поразглядывать эту горячую картину. Он погладил мальчика по мягким половинкам, слегка помял и пошлепал, наблюдая, как кожа на бёдрах краснеет и Хёнджин вздрагивает от ударов. — Я достану, расслабься, — произнёс Феликс и осторожно стал вынимать хвост. Он вышел легко и свободно. Когда Феликс увидел, к пробке какого размера было прикреплено это рыжее безобразие, он только присвистнул. Как Хёнджин вообще умудрился затолкать это в себя? Его невинный цветочек растянул себя и смазал. Его дырочка пульсировала и была полуоткрытой. Может, он не так уж и невинен, как думает Феликс? Хёнджин обернулся и облизал губы. Он нетерпеливо поднимал бёдра и разводил ноги. Сладкий и такой развратный. Феликс так трясётся над ним, а он ведёт себя, как блядь.       У Феликса дрожали руки, когда он наносил смазку на свой член и после аккуратно проникал пальцами в Хёнджина, чтобы ещё дополнительно смазать. Внутри было горячо и мокро, так хорошо. Хёнджин призывно гнул спину и крутил бёдрами. Маленькая шлюшка. Феликс приставил головку ко входу и надавил. Сопротивление было небольшим, и Феликс почти не обратил на это внимание. Он проскользнул внутрь и замер. Хёнджин застонал в голос. Тело мальчика дрожало от напряжения. Член мужчины не шёл ни в какое сравнение с пальцами и пробками. Было больно, горячо и страшно, но ещё и дико возбуждало. Хёнджин хватался за простыни и едва не рвал их, стискивая дрожащими пальцами. — Больно? — спросил Феликс. Он держал Хёнджина за бёдра, чтобы тот не вздумал отползти или увернуться, но мальчик и не пытался. Он лишь стонал и кусал губы. Его тело, насаженное на член до основания, внезапно стало слабым и мальчик не понимал, почему. Он изнывал от мазохистского желания быть оттраханным. Боль, страх и вожделение сплелись для него в одно и, скорее всего, больше не смогут существовать отдельно. — Да, — прошептал Хёнджин. — Очень… просто ужасно, — он всхлипывал и почти рыдал. От этого у Феликса всё внутри сворачивалось в узел, и он весь пылал, желая выбивать из Хёнджина слёзы и стоны и слушать их бесконечно. — Хорошо, — Феликс с силой толкнулся внутрь, и Хёнджин вскрикнул, падая лицом в кровать. Его плечи затряслись, и он начал рыдать в голос, не в силах сдержать слёз.       Феликс отпустил себя и навалился на Хёнджина. Он грубо трахал его, не вынимая, раздирая нежные стеночки и заставляя мальчика кричать. Хёнджин рвал простыни и заливался слезами. Он кричал и просил Феликса трахнуть его глубже и сильнее, а вовсе не отпустить и прекратить. От слёз и боли Хёнджин ничего перед собой не видел, но его член был напряжён и истекал смазкой. Он тёрся им о простыни и умолял Феликса коснуться его.       Феликс усмехнулся. Маленькая похотливая сучка. Его дерут, а он только просит. Феликс решил сменить позу. Он вышел, после чего повалил Хёнджина на бок, прижался к его спине и взял в локтевой захват. — Так бы и придушил тебя, сучонок, — прошептал Феликс, сдавливая локтем горло мальчика. Хёнджин закатил глаза и пускал слюни. Его трясло. Феликс поднял ему одну ногу, открывая себе лучший доступ и снова вставил мальчишке до самого конца. Тот лишь заскулил и прикусил себе губу. Феликс стал трахать, душить и дрочить Хёнджину одновременно. Этого не выдержал бы никто. Продержаться в таком темпе было невозможно. Хёнджин кончил, прокусив губу до крови. С этого момента он стал мягким, словно масло. Тёк и подмахивал. Стонал, когда Феликс оскорблял его или несильно бил. Феликс ловил кайф, но всё равно ещё недостаточный для собственного удовлетворения. Впрочем, после такого долгого и упорного ванильного воздержания и тупых сопливых половых актов, это было хотя бы чем-то. Он рычал и драл Хёнджина, как хотел. И задрал бы его до полусмерти, но отлично знал свою дозу и умел не переходить границы. Когда Хёнджин был уже на грани обморока, Феликс выпустил его и уложил на живот. Тот обкончался, наревелся и устал. Его тело было влажным от пота и спермы. Феликс кончал Хёнджину на бёдра, избегая попадания вовнутрь. Это вредно для здоровья. Портить мальчика Феликс не планировал.       Мужчина убрал мокрые волосы со лба Хёнджина и наклонился к нему, заглядывая в глаза. — Поцелуй меня, — прошептал Хёнджин. И Феликс сладко и нежно поцеловал его, гладя по волосам.       После удовлетворения своих потребностей, пусть и частичных, Феликс впадал в апатичное состояние и мучился комплексом вины. Он кружил над Хёнджином и старался всячески ему угодить. Нервно плакал и трясся, словно осиновый лист. Мужчина и мальчик поменялись ролями, и Хёнджин, словно зрелый взрослый, успокаивал дёрганного тревожного подростка. — Я сделал ванну, всё готово. Идём, я отнесу тебя, — Феликс тянул к Хёнджину руки и пытался его поднять. — Я сам могу пойти. Со мною всё в порядке. Хёнджин, в общем-то, не врал. Ходить он мог. Правда, с трудом. Болела поясница, но в остальном всё было в норме. Феликс обошёлся с ним не лучшим образом, но то, что Хёнджин провел достаточно времени, растягивая себя, сыграло свою роль. Было больно, но ничего не порвалось. И вместе с болью было удовольствие, и Хёнджин понял принцип подобного секса. Наклонности Феликса Хёнджину тоже были понятны. Он лишь не знал всей глубины бездны, в которую заглянул, ибо дна не было. Феликс был одержимым и отчасти больным. Первертом с садистскими наклонностями. Прекрасная из них вышла пара. Сломленный недолюбленный подросток и контрол-фрик шизоидного типа. Бинго. Джекпот… — Хорошо, — процедил сквозь зубы Феликс. — Иди сам.       Он молча наблюдал, как Хёнджин сползает с кровати и держится за живот. Его ноги дрожат, а на лбу выступает испарина. У мальчика слабость и сильно ноют мышцы. Ещё не хватало пораниться или упасть. Феликс был зол. На себя, на Хёнджина, на весь мир. На себя за то, что не сдержался, на Хёнджина за то, что тот капризничал, на весь мир просто так. Он подхватил Хёнджина за талию и поддержал. — Обопрись на меня, а то пока дойдёшь, вода остынет, — произнёс Феликс и потащил Хёнджина, не дожидаясь ответа.       Хёнджин притворно вздохнул и закатил глаза. Однако он прятал улыбку и с удовольствием наблюдал за тем, как Феликс весь трясётся от страха и строит из себя уверенного. По факту было видно, что мужчина жутко переживает и боится, что Хёнджин оттолкнет его или, ещё хуже, порвёт с ним. Феликс был сама невозмутимость, когда всё было у него под контролем и впадал в панику, когда хоть чуть-чуть отпускал вожжи. Сейчас он был выбит из колеи и изо всех сил старался смягчить своё поведение с Хёнджином.       Он отвёл мальчика в ванную и, осторожно усадив в горячую воду, долго и тщательно мыл его. Всё от ног до головы. Хёнджин послушно подставлялся и делал всё, что говорил Феликс. Поворачивался, как тот хотел, был покладистым и мягким. После ванной, стоя закутанным в мягкий махровый халат, Хёнджин льнул к Феликсу и сам целовал его. Видя, что мальчик в относительной норме и слушается, Феликс понемногу начинал расслабляться. Нужно было срочно вернуть себе контроль над ситуацией и поговорить с Хёнджином. Извиниться или убедить его в том, что это норма. Мальчишка не совсем тупой, какая нахуй норма. Уже понял небось, что Феликс больной на голову извращенец. Феликс отвёл Хёнджина в спальню и уложил в кровать. — Ложись со мной, — прошептал Хёнджин, держа его за руку. Феликс вздохнул и кивнул. — Конечно. Сейчас лягу. Я хотел тебе обезболивающее принести или ещё что-то. Может, хочешь есть? — спросил он тихо. Хёнджин покачал головой. — Нет, не хочу. Иди ко мне. Просто поговорим. Феликс сдался. Он лёг, обняв мальчика и уткнувшись носом ему в шею. — Феликс, — тихо позвал Хёнджин, и тот лишь что-то промычал в ответ. — Расскажи мне свои фантазии.       Феликс вздрогнул. Он думал, Хёнджин скажет что-то вроде "ты урод, больной и ебанутый, а я думал, ты нормальный, я разочарован, и вообще убирайся, знать тебя не желаю". После чего Феликс пошёл бы на кухню, взял нож и прирезал бы этого мелкого гадёныша, чтобы он не достался никому, маленькая дрянь… Феликс тяжело дышал. — Феликс? — голос Хёнджина заставил его вздрогнуть. — Да. — О чём ты задумался? Только честно, — глаза Хёнджина блестели в полумраке вечерней комнаты. — Честно? О том, как убью тебя, — Феликс прижался к мальчику и весь дрожал. — Убьёшь? Но за что? — Хёнджин наклонился и поцеловал Феликса в макушку. Тот осторожно гладил руки Хёнджина и трогал его повсюду, просто хаотично касаясь. — За то, что ты меня отвергнешь, — честно ответил Феликс. — Ага, — задумчиво протянул Хёнджин. — А почему я должен это сделать? — Потому что ты во мне разочарован, — так, словно это уже свершившийся факт, ответил Феликс. — А с чего ты так решил? — спросил Хёнджин. — Не знаю, — Феликс нахмурился. Действительно. С чего он так решил? — Мне просто пришло в голову, что ты теперь считаешь меня уродом и больным. И, соответственно, должен отвергать меня. — О как, — усмехнулся Хёнджин. — А меня самого спросить ты не подумал? Ты же дипломированный психиатр, Феликс. Ну-ка, поставь самому себе диагноз? — Параноидный бред, — без запинки ответил Феликс. — Что бы ты себе прописал? — спокойно спросил Хёнджин. — Нейролептики, — вздохнул Феликс. — И что? Поможет? — усмехнулся Хёнджин. — Должно, — Феликс постепенно начинал успокаиваться. — Отлично. Ну что. Расскажешь? — прошептал Хёнджин, влажно целуя Феликса в ухо. Феликс сжал его в объятиях и рвано выдохнул. — Расскажу. Только пообещай… — Феликс не договорил. — Не брошу и не оттолкну. Не бойся. Говори, — прервал его Хёнджин. — Это очень некрасивые фантазии, Хёнджин, и они в основном сводятся к тому, чтобы жёстко изнасиловать тебя. Самый желанный вариант тот, в котором тебя трахают сразу несколько человек, а я в самом конце, — Феликс говорил монотонно, будто пытался быстрее избавиться от этих слов. — Ого, — выдохнул Хёнджин. — Я думал, ты бы не хотел меня ни с кем делить. — Нет, не хотел бы, — Феликс сдавил ладонь Хёнджина, но тут же отпустил. — Тогда почему в твоих фантазиях изнасилование непременно групповое? — Хёнджин нахмурился. — Я не уверен, но, наверное, потому, что меня это сильнее возбуждает. И очевидно, что я просто сомневаюсь в своих силах. В том смысле, что меня одного может не хватить, чтобы удовлетворить тебя, — Феликс тёр переносицу и весь покраснел. — Я что, кажусь таким ненасытным человеком? — рассмеялся Хёнджин. — Почему ты решил, что я настолько озабочен, что тебя одного мне не хватит? — Да дело тут вовсе не в тебе, — нервно вздохнул Феликс. — Ясно же, что это просто мои комплексы. У тебя даже нет друзей, а я уже думаю проверить твой телефон. Ну, бред же. Я сам это понимаю. Когда я ехал сюда из своей квартиры, меня всего трясло, а я провёл без тебя всего несколько часов. Если начну ревновать тебя к Лайм, не удивляйся. Хёнджин звонко рассмеялся. — Точно. Я и забыл твою реакцию на то, что я собрался отдать ей свое сердце. — Не напоминай, — Феликс прикрыл глаза ладонью. — Хорошо. А что ещё? — Хёнджин прильнул к мужчине и ласково целовал его в скулу одними губами. — Ещё я хотел убить твою тётку, — Феликс погладил Хёнджина по спине. — И похитить тебя. — А Джин то за что? — удивился Хёнджин. — Чтобы не мешалась под ногами, — Феликс наклонился и поцеловал Хёнджина в губы. Он уже начинал возбуждаться, а малыш постоянно обнимался и ласкался, как котёнок. — Понятно. А похищать меня зачем? Что бы ты со мною сделал? — влажно прошептал Хёнджин, отрываясь от поцелуя. — Запер бы в подвале и задрал бы до смерти, — Феликс настойчиво тянул Хёнджина обратно. Целовал его и засовывал язык ему в рот. — Подожди, — смеясь, отпихивал его Хёнджин. — Мы ведь серьёзные вещи обсуждаем. Феликс! — Не отталкивай меня. Мало ли, что я с тобой сделаю за отказ, — глухо пробубнил Феликс и уткнулся Хёнджину в шею. Хёнджин старался не смеяться в голос, но его плечи тряслись и выдавали его. — Это всё, конечно, хорошо. Всех убить, изнасиловать и замучить до смерти. Но абсолютно контрпродуктивно, — вздохнул Хёнджин, немного успокоившись. — Нам стоит попытаться построить что-то более здоровое, чем тот сценарий, что ты описал. Поскольку он нереален и, скорее всего, очень быстро закончится полицией и тюрьмой. Феликс откинулся на спину и смотрел перед собой в полумрак. — Я и так уже должен сидеть. Я развратил тебя, а тебе всего 16. Воспользовался тем, что ты не знал любви родителей и ощущаешь себя ненужным и брошенным. Я и так уже монстр. Можешь спокойно сдавать меня. — Я и есть ненужный и брошенный. Думаешь, если бы они были живы, я был бы им нужен? Нет. А тётка, которая якобы тебе мешалась, чхать на меня хотела. Бросила подростка со взрослым мужчиной и совершенно не парится. Она мне и звонила-то пару раз за это время, — вздохнул Хёнджин.       Феликс ощутил, как у него предательски защипало глаза. Он никогда не чувствовал себя настолько мразью, как сейчас. Зачем он только связался с этим мальчиком? Он его испортил и сделал только хуже. Теперь Феликс думал не об убийстве, а о суициде. Он недостоин жить. Он ужасен. — Прости меня, — прошептал Феликс. Его сердце разрывалось. Он не думал, что так получится. Что Хёнджин его поймёт и перевернёт всё его существо. И внезапно окажется, что у Феликса внутри ещё осталось что-то человеческое. — Одним "прости" тут не поможешь. Ты ведь понимаешь, что теперь просто обязан сдержать свое обещание? — Хёнджин придвинулся вплотную и коснулся прохладной ладонью лица Феликса, горячего от слёз. — Какое? — прошептал он. — Никогда меня не бросать, — ответил Хёнджин, и Феликс разрыдался. Он долго плакал и вжимался в Хёнджина изо всех сил…

Пять лет спустя.

— Хенджин!!! — Феликс в ярости тряс какой-то скомканной бумажкой. — Не смей запираться от меня в туалете! Выходи.       Хёнджин закатил глаза. Надо выходить. Феликс опять включил папашу. Видимо, обнаружил в корзине результаты тестов. — Иду, — обречённо ответил он и спустил воду. — Это что такое? — едва Хёнджин вышел, Феликс пихнул ему под нос мятый листок.       Хёнджин вырос. Он стал на две головы выше Феликса, и тот едва не подпрыгивал, пытаясь дотянуться до Хёнджина. Его плечи стали шире, бёдра крепкими, а лицо потеряло детскую припухлость. Он стал убийственно красив, и его резкие черты разбили бы не одно сердце, если бы он захотел. Но, к несчастью, Хёнджин, как и Феликс, был однолюб и очень верен. — А на что это похоже? Это тесты, что я сдавал в субботу. Там и число указано, — как можно спокойнее ответил Хёнджин. — Шутки шутишь? — Феликс весь покраснел. Хёнджин вымахал, и теперь приходилось смотреть на него снизу вверх. Так и хотелось заставить его встать на колени. — Я ведь предупреждал тебя, что буду следить за твоей успеваемостью, а ты мне обещал, что у тебя достаточно времени на подготовку!!! Надул меня, как обычно? Думаешь, это сойдёт тебе с рук? — Феликс! — Хёнджин попытался пойти в наступление. — Да я нормально сдал. Этот балл проходной. Просто нижний порог. Не переживай ты так. — Всё, Хёнджин. Моё терпение лопнуло. Никакого секса, пока твой табель не будет идеальным. Таким, как хочу я, а не то, что ты пытаешься мне впарить. Балл у него проходной, — Феликс бросил в Хёнджина листок и развернулся, чтобы гордо удалиться.       За пять последних лет Хёнджин стал одним из лучших учеников колледжа и поступил в университет Корё. Феликс заставлял его учиться и следил за его успехами. Они жили вдвоём на той же вилле, и их отношения давно уже были устоявшимися. Им со многим удалось справиться. Феликс долго принимал различные препараты, пока не подобрал себе нормальную терапию. Бредом он больше не страдал и никого убивать не рвался, но стремление к контролю никуда не делось и в повседневной жизни, и в сексуальной. Плюс был в том, что Хёнджина всё устраивало. Он подчинялся с удовольствием и также был влюблён и счастлив. Феликс душил его своей заботой и по-прежнему старался залюбить своего мальчика до сумасшествия. Феликс очень много отдавал тепла, а Хёнджин страдал негасимой жаждой. Так уж вышло, что они сошлись в своих перверсиях. — Феликс! — Хёнджин бросился за ним и схватил его в объятия. Руки Хёнджина были большими и сильными. Феликс теперь не смог бы отбиться от него, если бы попытался. — Я просил не хватать меня в охапку, как котёнка? — злобно прошипел Феликс. Хёнджин тут же выпустил его. — Извини, — он опустил голову, и его руки беспомощно повисли вдоль туловища. Хёнджин стоял с виноватым видом и разглядывал пол. — Идём-ка в твою комнату, малыш, — Феликс пихнул парня в бок и заставил идти перед собой.       Тот послушно шёл, вздыхая и всем своим видом выражая раскаяние. Феликс ему ни капельки не верил. Хёнджин совращает его. Это ж ясно как божий день.       Они шли наверх, и Феликс разглядывал широкую спину Хёнджина, его светлые волосы, которые были убраны в хвост (Хёнджин носил удлинненные пряди, как и хотел Феликс), узкую талию и крутой прогиб спины. Хёнджин из красивого мальчика вырос в прекрасного мужчину, но не перестал быть малышом для Феликса. Просто теперь с ним было сложнее справляться и контролировать. Хорошо, что Хёнджин сам этого хотел и боялся расстроить Феликса и потерять его привязанность. То, что между ними происходит, они больше не называли громкими словами. Такими как любовь. Но думать о том, чтобы расстаться, ни один из них не желал. Феликс мечтал состариться с Хёнджином. А Хёнджин даже не думал ни о ком, кроме Феликса. Они были замкнуты друг на друге, и весь остальной мир был им мало интересен.       В комнате Хёнджина Феликс сразу прошёл к его рабочему столу и начал разбирать бумаги. Хёнджин сел рядом на ковёр и порывался обнять колени Феликса. Тот отпихивал парня и делал вид, что жутко занят, но Хёнджин не сдавался. За эти годы он отлично изучил старшего и мог крутить им, как хотел. Хёнджин стянул с себя домашнюю футболку, и Феликс сразу же уставился на него. — Оденься, — хрипло произнёс мужчина. — И не подумаю, — Хёнджин снимал с себя брюки вместе с бельём. — В тех табелях, что ты рассматриваешь, грехов и ошибок на неделю вперёд, — парень отбросил одежду и встал на колени абсолютно голый. — Так что можешь прямо сейчас приступать к наказанию. Я честно во всём сознаюсь. Забивал на учёбу, я виноват, — Хёнджин сидел в покорной позе, положив свои прокачанные, увитые венами руки на колени, и облизывал губы. — Твоё наказание — отсутствие секса, — холодно ответил Феликс и вернулся к просмотру бумаг. — А то, на что намекаешь ты, это всего лишь просьба не бросать тебя в терновый куст. На это я не поведусь, мой маленький кролик. — Хорошо, — Хёнджин пожал плечами и подполз к Феликсу поближе. — Без секса, так без секса. Я не возражаю. Всего лишь хочу отсосать тебе.       Он быстро скользнул рукой к паху Феликса и положил горячую ладонь на его уже напряжённый член. Феликс всегда быстро заводился, а обнажённый Хёнджин на коленях — зрелище не для слабонервных. — Перестань, — Феликс попытался отбросить руку Хёнджина, но тот настойчиво льнул и гладил его бёдра, ноги и касался члена сквозь ткань брюк.       Феликс вздохнул. Сопротивляться Хёнджину он и в лучшие годы не мог, а сейчас уже и подавно. Тот давно не был неумелым мальчиком. Хёнджин отлично всему научился и мог отправить Феликса на небеса очень быстро.       Феликс повернулся на стуле и раздвинул ноги. Хёнджин сразу устроился между и потянулся к ширинке мужчины. Феликс усмехнулся и схватил парня за волосы. Он повернул его лицо к себе и наклонился. Хёнджин приоткрыл губы и шумно дышал. Ему хотелось бы ошейник, и чтоб Феликс тянул за поводок и душил его, но тот лежал в тумбочке возле кровати. — Ты грязный развратный мальчишка, Хёнджин. Тебе не кажется, что члена в глотке ты совершенно не заслуживаешь? — Феликс говорил тихо, и его горячее дыхание обжигало кожу. Хёнджин согласно закивал и облизал губы. — Дааа, — простонал он тихо. Он гладил ноги Феликса и смотрел ему в глаза. Это лицо и этот взгляд делали из Феликса зависимого и одержимого. Власть, которую имел над ним Хёнджин, трудно было переоценить. — Но я тебе не откажу, малыш, — Феликс коснулся большим пальцем пухлых губ младшего. — Постарайся, сладкий. Облизывай, как следует.       Хёнджин кивал и дрожащими от возбуждения руками расстёгивал Феликсу брюки.       Феликс привстал, чтобы Хёнджину было удобнее. Тот быстро стянул с него брюки и боксеры. Снял носки и обувь. Всё аккуратно сложил рядом на ковре. Феликс терпеть не мог беспорядок. И Хёнджин знал, что и как делать, чтобы мужчина не раздражался и был доволен.       Феликс откинулся на спинку стула и раздвинул ноги широко. Хёнджин прильнул вплотную и стал ласкать и облизывать его член, внимательно наблюдая за реакцией Феликса. Тот тоже смотрел на Хёнджина. Они часто так занимались сексом, глаза в глаза. Это заводило обоих и нравилось им.       Хёнджин давно научился брать глубоко и расслаблять горло для жёсткого траха. Умел заглатывать и сжимать мышцы горла для более сильных ощущений, но больше всего ему нравилось дразнить. Облизывать и целовать своими пухлыми губами член Феликса, делая всё нежно и сладко. Он игрался и ласкал, обводя головку широкими мазками, слизывая смазку с самого кончика. — Хёнджин, — Феликс задыхался. Его мальчик такой хитрый. На него невозможно долго злиться, и управы тоже никакой нет. — Детка, возьми глубже.       Хёнджин сразу же заглотил практически до основания и стал послушно сосать, постанывая.       Феликс гладил его по голове и плавился от ощущений. Секс между ними всегда был горячим. Феликсу не нужно было принуждать или упрашивать парня. Хёнджин пристрастился и стал хотеть так же сильно и часто. Навязчивые состояния у Феликса прекратились. Конечно, сыграли роль и препараты, но то, что Хёнджин был покорным и верным, никогда не пытался оставить Феликса и подчинялся ему, создавало ощущение безопасности, и паранойя отступала.       Феликс чувствовал, что скоро кончит, и ему этого не хотелось. Он остановил Хёнджина, буквально оттащив от своего члена за волосы. Хёнджин давился слюнями и облизывал мокрые губы. Его глаза были влажными от похоти. Он хотел было что-то спросить, но Феликс произнёс: — Иди в кровать, — он кивнул на постель Хёнджина. Тот сразу же сообразил, чего хочет Феликс. Хёнджин быстро встал и пошёл к кровати, на которой лёг на живот и раздвинул ноги. Он не был готов, но Феликс его смажет. Он не любил драть парня на сухую. От этого было больно им обоим. — Достань ошейник и надень, — спокойно сказал Феликс. Он встал со стула, положил на него свои вещи с пола и стоял теперь, расстёгивая рубашку.       Хёнджин быстро протянул руку и выудил из ящика стола чёрный кожаный ошейник с ремешком. Они купили его пару месяцев назад, когда выбирали в магазине игрушки для Лайм. Он был реально для собак, а вовсе не для секса. Мягкий кожаный без всяких украшений, он не травмировал шею, и можно было душить, не боясь, что Хёнджин что-то повредит себе. Феликс достал смазку и кинул её Хёнджину. — Готовь себя сам, малыш. А я посмотрю.       Хёнджин усмехнулся. Феликс обожает наблюдать. Когда парень трахает себя пальцами и стонет, у Феликса срывает крышу. Это всегда горячо и красиво. И смотреть на это — тоже удовольствие.       Хёнджин осторожно смазывал себя и, широко раздвинув ноги, вставлял в свою дырочку сперва один, а чуть привыкнув, уже два пальца. — Сильнее, малыш, — Феликс ласкал свой член рукой, глядя на то, как Хёнджин изгибается, чтобы трахать себя пальцами.       Хёнджин ускорился, и его движения стали резкими и быстрыми. Смазка хлюпала и между ног у парня всё было влажным. Член Хёнджина уже изнывал, на кончике собиралась смазка и капала, оставляя тоненькую мокрую паутинку. — Вставь мне, пожалуйста, — прошептал Хёнджин. — Я больше не могу.       Его голос был сладким, умоляющим, томным. Феликс сразу же забрался на кровать и положил руки на бёдра Хёнджина. — Я тоже уже на пределе, так что не буду нежным, — он провёл членом по мокрой ложбинке между ягодиц и остановился, уперевшись головкой в раскрытую дырочку. Хёнджин успел кивнуть и сделать вдох.

***

— Почему всё вечно в последний момент? — Хёнджин закатывал глаза и вздыхал. Он прижимал к груди Лайм. Собака дрожала от холода и смотрела на парня злыми бусинами глаз. Феликс вышел из дома и спокойно двинулся к ним. — Ну что, едем? — спросил он, нажав на разблокировку дверей своего нового мерседеса. Машину он сменил в начале года, но остался верен марке. — На этот раз всё взял? Ничего не забыл? Мы и так уже опаздываем, — Хёнджин ненавидел ждать, а Феликс всё вечно перепроверял и параноил. — На этот раз всё. Садись, — кивнул мужчина.       Они сели в мерседес, и Феликс завёл мотор. Они выехали со двора. Железные ворота с лязгом опустились за ними. Мерседес, мерно шурша шинами по гравию, выехал из частного сектора. Они направились на загородную трассу, в сторону побережья. По асфальту машина летела стрелой, и за окном мелькали солнечные блики. Лайм спокойно сидела на руках Хёнджина, и парень изредка чмокал собаку в нос. — Сладкая моя кислятинка, — шептал он еле слышно.       Феликс улыбался. В этом весь Хёнджин. Кисло-сладкое ему подавай. Без ложки дёгтя мёд ему неинтересен. Возможно, поэтому они так хорошо сошлись и даже смогли вылечить друг друга в какой-то степени. — Куда сперва? К твоим? — спросил Феликс. — Нет. Поедем к твоей матери, — ответил Хёнджин, и Феликс только кивнул. Он выкрутил руль и свернул на поворот к городскому кладбищу. Каждый год 5-го апреля, в поминальный день они вдвоём ездили проведать своих близких. Маму Феликса и родителей Хёнджина. Это было одним из условий терапии. Сперва. А теперь превратилось просто в семейную традицию.       Солнце за окном светило ярко. Весна в самом разгаре. И совсем скоро наступит лето…