Безумный корабль

Безумный корабль

Свежий бриз, овевавший его грудь и лицо, был кусаче-холодным, и все же этот ветер нес с собой что-то, явственно намекавшее: скоро придет весна. В воздухе пахло йодистой морской солью - отлив обнажил заросли морской капусты у берега. Крупный песок под килем был еще влажен после вчерашнего ливня. Янтарь развела костерок, и дым щекотал ноздри. Носовое изваяние отвело в сторону слепое лицо. Потом подняло руки и почесало нос. - Дивный вечер, не правда ли? - обратилась к нему Янтарь. Говорила она так, словно продолжала только что превратный разговор. - Небо совсем очистилось. Кое-где еще видны облачка, но луна светит вовсю,да и звезды высыпали. Я набрала мидий и завернула их в водоросли... Когда костер прогорит, я испеку их в углях. Женщина умолкала, явно ожидая ответа. Совершенный промолчал. - Может, отведаешь, когда они будут готовы? Я знаю, ты не нуждаешься в пище, но хотя бы ради нового ощущения? Он зевнул. Потянулся. И скрестил руки на груди. Кое в чем Янтарь не могла с ним равняться. Тринадцать лет, что он проверил вытащенным на берег, научили его истинному терпению. Он знал, что переупрямит ее. "Интересно, чем у нас сегодня кончится? Она печалится или рассердится?.." - Ну и кому лучше от того, что ты отказываешься говорить со мной? - задала она совершенно справедливый вопрос. Он слышал по голосу, что ее терпение на исходе. Он даже не позаботился передернуть плечами. - Совершенный, я начинаю думать, что ты попросту безнадежен. Почему ты не желаешь со мной разговаривать? Неужели ты не понимаешь, что только я способна спасти тебя? "Спасти - от чего?" - мог бы он поинтересоваться. Если бы он с нею разговаривал. Он услышал, как она поднялась и обошла его форштевень, остановившись прямо напротив него. Он не торопясь отвел изуродованное лицо в сторону. - Ну и отлично, - сказала она. - Валяй, притворяйся, будто не слышишь меня. Мне, в общем-то, плевать, отвечаешь ты или нет, но слушать, что я говорю, тебе все равно придется. Тебе грозит опасность! Самая что ни на есть настоящая! Я знаю, ты был недоволен тем, что я предложила твоей семье выкупить тебя у них... Но я все равно сделала им предложение. Так вот: они мне отказали. Совершенный позволил себе чуть слышно презрительно фыркнуть. Естественно, они ей отказали! Он был фамильным живым кораблем семейства Ладлаков. А значит, как бы ни был он унижен и обесчещен, они нипочем его не продадут. Да, они целых тридцать лет продержали его вытащенным на берег и закованным в цепи, но продать - ни за что! Ни "новым купчикам", ни этой Янтарь. Не продадут - и все тут. Он с самого начала знал это. - Я напрямую переговорила с Эмис Ладлак, - упрямо продолжала Янтарь. - Не так-то легко было добиться с ней встречи... Когда же в конце концов мы побеседовали, она изо всех сил притворялась, будто ее потрясло мое предложение. Она всячески настаивала, что ты не продаешься - ни за какие, мол, деньги. Она говорила пряма как ты: дескать, ни один торговец Удачного, происходящий из старинного рода, ни за что не продаст свой живой корабль. Что-то так у них просто не поступают... Совершенный не сумел удержать медленно проявляющейся на лице улыбки. "Значит, я до сих пор небезразличен им... Да как я вообще мог сомневаться в этом?" Он был в некотором роде даже благодарен Янтарь за то, что она сделала-таки его семье это скандальное предложение. "Может, теперь, когда Эмис Ладлак в разговоре с посторонним созналась, что я по-прежнему член семьи, она расчувствуется и решит меня навестить?.." А коль скоро Эмис решится прийти к нему, их свидание может возыметь последствия. Чего доброго, он еще отправится в море, ведомый дружеской рукой на штурвале... Воображение успело унести его весьма далеко, но голос Янтарь безжалостно вернул его с неба на землю. - Она якобы очень расстроилась оттого, что вообще появились слухи, будто ты выставлен на продажу. Она сказала - это прямой урон для чести ее семьи. А потом она заявила...- тут голос Янтарь внезапно осел то ли лт страха, то ли лт гнева, -...заявила, что наняла каких-то людей, которые отбуксировать тебя прочь из Удачного. Так сказать - с глаз долой, из сердца вон. Это, мол, будет лучше для всех... И Янтарь весьма многозначительно замолчала. Совершенный ощутил, как в его груди, изваянной из диводрева, что-то мучительно сжалось и напряглось... - Ну, - продолжила Янтарь, - я и поинтересовалась, кого же она наняла. Он быстро поднял руки и заткнул пальцами уши. Он не желал ничего слушать и слышать! Он не позволит ей сыграть на его тайных страхах!.. "Значит, моя семья намерена меня переместить... Но это же ничего не значит." Может, хоть в этот раз, вытаскивая его снова не берег, они установят его на ровный киль. Уж как ему надел этот постоянный крен на один борт... - Она ответила, что это не мое дело! - повысила голос Янтарь. - Тогда я спросила ее, являются ли эти люди торговцами из Удачного. Она наградила меня таким злым взглядом! А я спросила, куда же именно Мингслей потащит тебя на разборку... Совершенный в отчаянии принялся напевать. Поначалу без слов, но зато громко. Янтарь продолжала говорить. Он не мог и не желал слушать ее. Он покрепче всунул пальцы в уши и запел что было мочи: Грошик за сладкую булочку, Еще один - за чернослив, Еще один грошик - На быструю лошадь, Чтобы сто принесла, победив... -... Она велела выставить меня за дверь! - прокричала Янтарь. - А когда, стоя перед воротами, я пообещала выступить по этому поводу на Совете торговцев, она спустила на меня собак. Я от них еле спасалась! Несите, качели, меня высоко, Несите меня в небеса... - Изо всех сил горланил Совершенный детскую песенку. Янтарь была кругом не права! Потому что она просто не могла, не смела быть права! Его семья собиралась только отбуксировать его на новое место. В хорошее, безопасное место. И все!!! И какая разница, кого они для этого наняли! Он на все согласен, только бы опять оказаться на плаву. Он покажет им, как он раскаивается во всем том скверном, что его когда-то заставили совершить... Янтарь умолкла. Осознав это, Совершенный сперва понизил голос, а потом, убедившись, что более не нарушало тишины, и вовсе перестал петь. И наконец даже вытащил из ушей пальцы. По-прежнему вокруг не раздавалось ни звука - только приглушенно бормотали волны, да шелестел под ветром береговой песок, да потрескивал костерок, разведенный Янтарь. Совершенному захотелось кое-что знать, и он спросил вслух, совсем позабыв, что не разговаривает с ней: - Когда меня переправят на новое место, ты по-прежнему будешь навещать меня там? -Ох, Совершенный... Хватит обманывать себя! Если они тебя стронут отсюда, то только затем, чтобы разобрать на кусочки и использовать твое диводрево! -А мне наплевать, - заявило корабельное изваяние. - Я не возражаю против того, чтобы умереть. - Я что-то не уверена, что ты умрешь, - тихо, устало ответила Янтарь. - Боюсь, они первым делом отъединят тебя от корабля. Если это тебя не убьет, они тебя, скорее всего, отвезут в Джамелию и там продадут как диковинку. Или поднесут в дар государю сатрапу... в обмен на разные милости и привилегии. И почем знать, как там с тобой будут обращаться... - Будет больно? - поинтересовался Совершенный. - Не знаю. О твоей природе мне слишком мало известно. Ну вот, например, было ли... было ли больно, когда тебе изрубили лицо? Он снова отвернул изуродованную голову прочь... Потом поднял руки и прошелся пальцами по торчащему месиву щенок на том месте, где когда-то были глаза. - Да, - сказал он, и его лоб собрался морщинами. Но тут же добавил: - Нет, толком не помню. Я, знаешь ли, очень многое позабывал. У меня ведь все бортжурналы пропали. - Не помнить - это иногда проще всего... - Думаешь, я вру, да? Думаешь, я все помню, просто признавать этого не хочу? - завелся он, надеясь на хорошую ссору. - Послушай, Совершенный. Вчерашний день мы все равно не силах изменить. Мы с тобой говорим о том, что будет завтра. - Так они прямо завтра придут? - Откуда я знаю! Я просто так выразилась! - Она вдруг подошла вплотную к нему, дотянулась и прижала к его корпусу обе ладони. Ночь стояла прохладная, на руках у нее перчатки... и все же это было прикосновение. Совершенный ощутил ее руки два пятнышка теплоты на своей обшивке. - Мне невыносима сама мысль о том, что тебя куда-то уволокут и разрежут, - сказала она. - Даже если это не причинит боли и не убьет тебя... Все равно не могу! - Но ты ничего не можешь поделать, - заметил корабль. Подумал сказал такое, чего ни разу еще не говорил: - Мы оба ничего не можем поделать. - Ты еще на судьбу ссылаться начни, - рассердится Янтарь. - Что за бред! Мы очень даже многое можем сделать! А если ничего другого не останется - клянусь, я встану прямо здесь и буду с ними сражаться! - Ну и проиграешь, - сказал Совершенный. - Глупо драться, если заранее знаешь, что не победишь. - А будь что будет, - сказал Янтарь. - Надеюсь, впрочем, что до этого не дойдет. Вернее, не собираюсь этого не дойдет. Вернее, не собираюсь этого дожидаться. Я хочу их опередить. Нам нужна помощь, Совершенный. Нам нужен кто-то, кто сможет поднять за нас голос на Совете торговцев! - А ты сама? - Ты же знаешь - я не могу. На эти собрания допускаются только торговцы из старинных семейств, и они одни имеют право там говорить. Потому-то нам и нужен кто-то, кто выступил бы на Совете и убедил их запретить. Ладлакам продавать тебя для разборки! - Кто же это? - Я надеялась, - упавшим голосом ответила Янтарь,- что ты мне подскажешь...Может, есть кто-то, готовый за тебя для разборки! Совершенный некоторое время молчал. Потом хрипло расхохотался: - Никто не захочет за меня заступаться. Пустая это затея, Янтарь! Подумай сама как следует. Даже моей собственной семье нет до меня дела. Я ведь знаю, что они обо мне говорят: я - убийца. И это сущая правда, не так ли? Я потерял всех своих моряков. Я переворачивался и всех своих моряков. Я переворачивался и всех топил, да притом не однажды! Ладлаки кругом правы, Янтарь! Так мне и надо: пускай меня продадут и распилят... - Отчаяние затопило его душу, и было оно холодней и бездонней любых штормовых волн. - Вот бы умереть, - Перестать быть. Прекратится - и все... - Не шути так, - тихо проговорила Янтарь, но он ощутил по голосу, что она отлично понимала - он не шутил. Он неожиданно попросили ее: - Сделай мне одно благодеяние. -Какое? - Убей меня прежде, чем они до мен доберутся. Она тихо ахнула: - Я... Нет. Я... не смогу... - Очень даже сможешь, если будешь наверняка знать, что меня идут рубить на кусочки. Я тебе прямо сейчас подскажу лучший способ покончить со мной... Подожги меня. И не в одном месте, а сразу повсюду, чтобы не могли погасить и спасти меня. Если ты загодя начнешь собирать сухой плавник... каждый день понемножку... и складывать у меня в трюме... - Не смей даже говорить о таком... - еле слышно произнесла Янтарь. И мотнула головой: - Пойду мидии жарить. Он слышал, как она возилась подле костра. Потом зашипели мокрые водоросли, угодившие в жар раскаленных углей. Она, между прочим, пекла мидии живьем. Он хотел было сказать ей об этом, но потом решил, что это только расстроит ее, но вряд ли убедит выполнить его просьбу. Он стал ждать, чтобы она возвратилась к нему. Вот она подошла и села на песок, прислонившись спиной к его корпусу. Какие тонкие и легкие были у нее волосы... Ветерок трепал их по доскам обшивки, и они цеплялись за древесные волокна. - Ты, между прочим, сама себе противоречишь, - заметил он погодя. - Говоришь, что встанешь насмерть и будешь за меня драться, хотя сама заранее знаешь, что проигрываешь. И тут же отказываешь в самой простой милости... - Хорошенькая милость - гибель в огне! - Ага. Когда тебя потихоньку рубят на мелкие части, это, конечно, приятнее, - хмыкнул он ядовито. - Как ты быстро переходишь от детских истерик к холодному умствованию, - поразилась она. - Ты мальчик или мужчина? кем ты сам себя чувствуешь? - Обоими, как мне кажется. Но ты не увиливай от того, о чем у нас разговор был... Пообещай мне! Пожалуйста! - Не проси! - взмолилась она. Он только вздохнул. Все- таки она сделает это. Он понял по голосу: если не останется ни малейшего шанса выручить его - она поможет ему умереть. Странный трепет пробежал по его телу... Он все же добилась своего - хоть и грустной была эта победа. - И еще масло, - сказал он. - Надо заготовить масло. Много кувшинов. Когда они явятся, может случится так, что времени у тебя будет не много. А с маслом дерево разгорится быстро и жарко... Последовало долгое молчание. Когда же Янтарь заговорила снова, ее голос совсем другим, нежели раньше. - Скорее всего, они попытаются увезти теня тайно. Скажи мне, каким образом они будут спускать тебя на воду? - Да, наверное, примерно так же, как и сюда затаскивали. Дождутся высокого прилива... Самого высокого за месяц, и притом ночью. Пригонят ослов, притащат катки, будет много народа и маленьких лодок. Работа немаленькая, но умелые мужики, пожалуй, справятся быстро. Янтарь задумалась: - Пожалуй, мне стоит перетащить внутрь тебя мои вещи. Я буду спать там и сторожить... Ох, Совершенный! - вдруг вырвалось у нее. - Ну неужели никто, совсем никто не захочет высказаться за тебя на Совете торговцев?.. - Только ты. - Я попытаюсь... Боюсь только, ничего из этого не получится. Я здесь, в Удачном, чужая. А они привыкли слушать только своих. - Ты, помнится, что тебя в городе уважают... - Да, уважают. Как ремесленника и делового купца. Но я не из старинной семьи, и им вряд ли понравится, если я начну совать нос в их дела. В один прекрасный день у меня попросту не станет заказчиков. Или еще что похуже... Ты знаешь, город все больше делится на два лагеря: один - за "новых купчиков", другие - за старинных торговцев. Ходят слухи, будто Совет отправил к сатрапу делегацию и те повезли с собой первоначальную хартию, чтобы потребовать исполнения клятв Эсклеписа. Говорят, они намерены требовать, чтобы он отозвал из города всех новоприбывших и отменил их земельные пожалования. Сатрап Касго должен вернуться к старинным установлениям и никому больше не давать земельных наделов без одобрения Совета торговцев... - Весьма подробные слухи, - усмехнулся Совершенный. - Я, знаешь ли, привыкла держать ухо востро. Любовь к слухам и сплетням мне не однажды жизнь спасала. Они опять надолго умолкли. - Вот бы знать, когда Альтия возвратится, - с тоскливой задумчивостью проговорила Янтарь. - Я попросила бы ее выступить на Совете... Совершенный между тем колебался, стоило ли назвать имя Брэшена Трелла. Да, Брэшен был его другом. Брэшен с радостью вступился бы за него. Брэшен происходил из старинного торгового рода... Но, подумав об этом, Совершенный тотчас вспомнил: Брэшен был лишен наследства. Он был в семье Треллов такой же паршивой овцой, как и сам Совершенный - семействе Ладлаков. Мало будет хорошего, если Брэшен возьмется защищать его на Совете... даже если предположить, что его станут там слушать. Два изгоя, поддерживающие друг дружку!.. Он коснулся пальцами шрама на своей груди, ненадолго прикрыв ладонью грубо выжженное клеймо - звезду о семи лучах. Кончики пальцев задумчиво обежали ее контур... Совершенный вздохнул. - Мидии спеклись, - сказал он. - Я слышу запах. - Хочешь попробовать? Он ответил: - А почему бы и нет?! В самом деле - почему бы и не попробовать нечто новенькое, пока у него еще не отняли эту способность. Может быть и так, что времени на новые ощущения впечатления у него осталось очень не много. А потом не будет уже ничего.