Обрывки тёмных историй

Yeah Yeah Yeahs – Dull Life       — Послушай, бро, я угнала этот… как его… самолёт, да, – кается Рэт. Ни капли сожаления в её голосе не слышно.       — Ты… что? – растерянно переспрашивает Фрэнк.       — Ну, идея изначально не моя, а ещё мне очень помог Стич, но большую часть работы точно сделала я.       Это правда, но начиналось всё не так. ***       Серебрянно-клыкастые придурки, совершенно не понимающие шуток, чуть не обломали ей рога в Москве, почти схватили за хвост в Алжире и вот, окончательно наступают на пятки в Дакаре. Эта увлекательная игра в волки-крыски продолжается уже хрен знает сколько времени, и Рэт даже слегка гордится тем, что к её скромной персоне проявляют такое внимание, будто она – величайшая угроза миропорядку, с которой когда-либо сталкивались благородные владыки.       Оторваться по Умбре почему-то так и не получилось. Простой и гениальный план решения проблемы заключался в том, чтобы забраться в зоб огромной наглухо вивернутой стальной птицы, приручённой (или по неведомой причине делающей вид, что она приручена) людьми, и добраться так до Оттавы. Расчёт был на то, что серебристые зазнайки не опустятся до следования человеческим формальностям вроде покупки билетов или в них не разберутся, не станут соваться в этот клубок паутины или просто пораскинут мозгами и наконец-то отвяжутся от Рэт – всё, успех, победа.       План оказывается слишком простым и недостаточно гениальным, а потому катится к чертям.       Когда Рэтти расслабленно усаживается в эконом-классе и уже собирается поинтересоваться у бортпроводницы насчёт обеда, в соседнем кресле она видит Сергея.       Блинского, блинского Сергея.       — Эм, привет? – попытка разрядить обстановку.       — Здравствуй, – можно было бы счесть успехом, если бы не звучало как приветствие палача, адресованное осуждённому на смертную казнь.       — О, слушай. С днём Рождения! – ну и пусть он спит и видит, как Рэт разорвут на мелкие клочки, это же не повод не поздравлять его с таким замечательным праздником, – Не удивляйся, я и не такое знаю: вам с коллегами стоило потише жаловаться друг другу на жизнь тогда во Львове. Кстати, прости за испорченный отпуск – мне жаль, что у тебя не получилось провести его с женой и сыном. Но не надо винить в этом меня, это не я заставляю тебя себя преследовать!       Несмотря на все усилия, разговор не задался.       Чуть позже блинский, блинский Сергей ловит её в кабинке туалета: просовывает ногу в проем прежде, чем Рэтти успевает закрыть дверь, заходит и искренне советует лететь по назначению.       — Ну-ну, Рэт Ковард. За время полёта наши в Оттаве как раз успеют подготовиться к твоему прибытию и убери-руки-сука...       Это последнее, что он успевает сказать, прежде чем Рэт вырубает его прицельным ударом лбом об ободок унитаза. Хорошо, что Сергей не оборотень, а лишь родня: с одной стороны, это именно то, что заруинило план, с другой – так легко справиться с полноценным шерстяным волчарой было бы, скорее всего, нереально.       Двое уединившихся в туалете – повод для подозрений любого толка. Рэтти снимает с руки Сергея обручальное кольцо – слишком уж соблазнительно оно блестит, уже давно хочется забрать – а взамен оставляет красивый фантик, когда-то честно выигранный в камень-ножницы-бумагу у какого-то пацанёнка, переступает начавшую натекать лужу крови, крутит защёлку на треть и выходит, сильно хлопая дверью – сидящие в ближайших креслах пассажиры недовольно морщатся. Дёргает ручку. Заперто.       Вырисовывается неприятный факт: в Оттаве её ждут. С распростёртыми объятиями, в которые ой как не хочется попадаться. На фоне писка, пофыркивания, едва разборчивого шёпота, шуршания, обрывков чьих-то разговоров, которые в голове Ковард раздаются непрерывно, сейчас отчётливо слышится новый звук – треск – это обламывается Оттава и рушатся перспективы выбраться из передряги целой и невредимой. Да из какой там передряги в целом – при таком раскладе даже из аэропорта выползти не судьба.       Опускаясь на своё место, Рэт едва сдерживает крупную дрожь. С самолёта не сбежать. Из аэропорта по прибытии – тоже. Сомнений в намерениях преследователей, если можно их так назвать с учётом текущего географического положения, быть не может. Если ничего не предпринять – её ждёт смерть. Скорее всего, не самая лёгкая.       Опасно, очень опасно, остро, страшно, как же это всё… приятно. Такое приключение! А то, признаться честно, затянувшаяся беготня пусть и держит в постоянном напряжении, но уже поднадоела. Серебрянныши практически не могут предложить ничего нового – да, каким-то образом они помнят, узнают и находят её на каждом новом месте (это буквально греет одинокую сиротскую душу и по-своему удивительно, но мало ли, какие у них там могут быть методы), но схемы захвата у них всегда одинаковые, никакого креативного подхода. Запомнив их привычки, довольно просто ускользнуть у них прямо из-под носа, и повторяться цикл «Попытка захвата-Побег» может, судя по всему, до скончания времён. Ну или до тех пор, пока не проявишь креатив сама – не сядешь в самолёт, например.       Ладно, это всё здорово, но как выбраться-то?       Вертя украденное кольцо между пальцев, Рэт закрывает глаза и чутко прислушивается к Хаосу, царящему в её голове – зачастую таким образом можно услышать что-то если не полезное (редко), то хотя бы вдохновляющее на великие свершения (причина примерно половины её бед). Так и происходит – из какого-то уголка сознания доносится тихое, но уверенное:       Ты всегда можешь просто угнать самолёт.       А ведь действительно.       Делов-то.       Идея есть, пора подумать о реализации. Ганни и Глотти пришлось оставить в Дакаре: за пару глоков-близнецов было пипец обидно, но металлодетектор нужно было пройти максимально быстро и безболезненно. Сейчас из оружия у Рэтти при себе только трофейная зажигалка по кличке Стич в форме пистолета Стечкина с гравировкой гвоздём по пластмассе: «Дорогой Р. От Ф., береги свой зад». Фрэнк не знал, но с практической точки зрения подарок более бесполезный, чем можно было бы подумать – Рэт не нужно абсолютно ничего, чтобы зажечь что-то горючее в радиусе трёх метров от себя. Но как символ самой крепкой на свете дружбы эта штучка значит для неё чертовски много. Стоп, назад… вообще-то, вещица до безумия полезная.       — Слушай, Стич. Если ты мне сейчас поможешь и план выгорит, то… не знаю, массаж тебе сделаю и нового масла залью, хочешь? – вдох-выдох, решительный блеск в глазах, – Погнали.       Все простые и гениальные планы Рэтти Ковард обречены катиться к чертям со скоростью крысы, бегущей с тонущего корабля, но конкретно этот план настолько сложный и такой тупой, что есть буквально все шансы на успех.