Только мы

      Антон проснулся от тихих звоночков будильника и минут пять рассеянно наблюдал за снежинками в окне. Солнечный, лёгкий, как французское безе, молочный день — идеальный, чтобы нахер забросить горящие проекты, над которыми трудился годами.       Хотелось бы почувствовать совестливое беспокойство, но нервы молчали, наслаждаясь неожиданным покоем. Это вселяло грустинку по временам, когда любимая работа, вспыльчивая и мятежная, вызывала наркозависимость. На игле, со стучащим сердцем, без выходных, нон-стопом — и вдруг завязка. Что же это, старость подкрадывается?       Антон перевернулся. Дима лежал на животе, подтянув колено. Грудная клетка спокойно вздымалась, веки подрагивали. Тысячу раз Антон видел подобную картину, и на тысячу первый понял, что это единственная постоянная в его жизни. Дима всегда спит, изображая цаплю, ворует подушки и недовольно бухтит, когда их отбирают. Его неизменчивость успокаивала, как якорь в бурлящем море.       Антон легонько тыкнул его в ребра.       — Ты не спишь.       Приоткрыв глаза, Дима уронил взгляд на цветочное постельное белье.       — Лёва говорил про одеяла в цветочек, — хрипло произнёс он. — Почему он их так запомнил?       — В прошлую поездку я сказал ему, что, если он посчитает все цветочки на одеяле, может не спать всю ночь. На сто третьем он отключился.       Дима улыбнулся и снова закрыл глаза.       — Ты стал скучным взрослым, — оповестил он. По дрожащим векам Антон заметил движение другой мысли. — Знаешь… я хочу сладкое или мучное. Прям жёстко.       От удивления Антон поперхнулся воздухом. Сладкое — больная тема, остроугольный камень всех бесед по поводу позовской диеты. В последний раз Дима пробовал выпечку в прошлом году на вечеринке, когда участвовал в конкурсе «Кто первый съест ватрушку». Победил, кстати.       — Охуеть, — выдохнул Антон. — В тебя десертный бес вселился? Впрочем, знать не хочу.       Он вскочил с кровати, игнорируя звездочки перед глазами, и потянул Диму за руку.       — Идём скорее, пока он не выселился!       Дима приподнялся с подушки и застонал, увидев знакомый принт из шишек.       — Только не говори, что ты пойдешь в тупорылых леггинсах…       — Хорошо, промолчу.       Улыбнувшись, Дима поддался и дал себя увести, но при условии, что Антон наденет джинсы.       В буфете главного здания стоял шведский стол, открытый для посещения круглые сутки. Элегантные подставки ломились от солений, фруктов, овощей, всех видов мяса и гарнира. В отделении десертов королевой оказалась двухлитровая банка Нутеллы, вокруг которой скучковались йогурты, безе и тортики. Мужчины набрали всего понемногу, взяв тарелочку для Лёвы, чья экскурсия должна была вот-вот завершиться, и выбрали столик у окна со стратегически удобным видом на главную дорогу.       Стоило им обмакнуть кусочки ананаса в шоколадную пасту, к ним подоспела Нимфа, ранее встречавшая их на стойке регистрации. В руках она держала корзиночку с маленькими красными конвертиками.       — Джингл беллс! — воскликнула она и выставила корзинку перед собой. — Для путешествующих вдвоём проходит акция «Откровение» — вытягиваете бумажку с вопросом и отвечаете друг другу без утайки.       — Хм, — Антон протянул руку. — Надеюсь, никаких вопросов про пин-код моей карточки?       Он пошерудил в корзинке пальцами и выбрал бумажку, лежащую на самой глубине. Нимфа повернулась к его спутнику. Слегка помедлив, Дима выбрал верхнюю.       — Льва приведут через пятнадцать минут, — сообщила девушка и улыбнулась. — Хорошего дня!       И уплыла каравеллой, раздавая бумажки другим обедающим. Антон посмотрел ей вслед, повернулся обратно и спародировал ее излишне оптимистичное выражение лица. Дима только хмыкнул.       — Давай твою сейчас, а мою вечером, — предложил он.       Антон без возражений открыл свой конвертик и зачитал вопрос, написанный каллиграфическим почерком: «Доверяете ли вы друг другу?».       — Слишком сложные вопросы для базы отдыха, — пробормотал он, складывая бумажку в карман.       Дима покивал, принявшись перебирать вилкой листья салата. Антон не сдержал улыбки. Они оба знали ответ, но весь вид Димы словно говорил: «Ответь на глупый вопрос из девчачьей анкетки, или следующим на вилку присядешь ты».       — Наше доверие в твоих штанах, — произнёс Антон и сделал пригласительный жест рукой. — Доставай что прячешь.       Дима заинтересованно взглянул на него и послушно опустошил передние карманы, вынимая картечницу, связку ключей и телефон. Антон бесцеремонно подвинул всё хозяйство к себе и начал поочередно раскладывать:       — Вот, значится, дубликат ключей от моей квартиры. А вот тебе пропуск в детский садик. И вот твой телефон.       — А с телефоном-то что?       Антон вбил пароль и показал главный экран с фотографией Льва на обложке. В шторке уведомлений случился небывалый ажиотаж: понаписали все кому не лень, явно что-то произошло. Дима отвлекся и вопросительно нахмурился.       — И чё?       — Ничё, — невозмутимо ответил Антон. — Ты даже не дёрнулся. Знаешь, что я без твоего разрешения ничего смотреть не буду.       Дима отклонился на спинку стула и усмехнулся. Он четыре раза «случайно» оставлял телефон в офисе включенным, чтобы проверить этот факт. Антон проявлял воистину лебединую верность, нажимая на кнопку выключения и не давая другим ребятам заглянуть в хранилища позовских тайн. Его выдержка восхищала и немного разочаровывала. Есть некая игривая щекотка в том, чтобы человек со стороны увидел твой виртуальный мирок. И, может быть, немного испугался, с кем имеет дело.       — Пароль от приватной папки ты не знаешь, — повредничал Дима и вернулся к терзанию салата.       Антон захохотал.       — Голые фотки? — заигрывающе пошевелил бровями он.       — Компроматы, — Дима откусил индейку. — Верни сотик, что-то он брякает слишком сильно.       Получив телефон обратно, он нехотя уткнулся в повестку внешнего мира. Антону тоже стоило бы заглянуть в мессенджеры, но он отключил айфон вместе с навигатором — упс! Спустя несколько сообщений глаза Димы расширились, он побледнел и поднял взгляд. Антон напрягся.       — Шаст…       Он резко выдохнул. Дима говорил сочувствующим тоном только в одном случае.       — Ты уверен, что нам надо об этом знать? — поморщился Антон.       Дима протянул ему открытую статью на популярном издании:       — Решать тебе. Но они подобрались слишком близко.       Антон на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с очередной вспышкой обжигающей ярости, и набрал побольше воздуха в лёгкие, прежде чем прочитать очередной текст, который испоганит ему месяцы работы.

«ШАСТАЕТ ПО БАБАМ» Известный юморист приставал к фанатке

      Восходящая звезда ТНТ Антон Шастун погасла в глазах приличной публики — по сообщениям наших источников, бывший импровизатор состоит в интимной связи со своей воздыхательницей.        Кадр такой: Антон стоит на пороге квартиры и рассеянно принимает рисовый пирог от новенькой соседки. Фотография сделана из-за угла на лестничном пролете.       Несколько лет назад Шастун развелся со своей женой Анной Гольцман, фотомоделью и историком моды. Никто не знает причину конфликта, однако многие подозревают Антона в неверности.       — Антон молод, красив и не заносчив, — отмечает его коллега Дмитрий Позов в интервью для QU. — Разумеется, он этим пользуется. Я бы тоже пользовался. Если бы не был так стар и заносчив.       Дима сказал это в контексте того, какой образ они используют на сцене. Но кому теперь это докажешь?       Дмитрий Позов — кандидат медицинских наук, юморист и блогер — уже много лет является близким другом шоумена. Однако надеяться, что бывший доктор излечит Шастуна от звёздной болезни, не приходится. Сам он сейчас наслаждается женским обществом на тематической вечеринке в Старом Осколе…       Антон впервые поднял глаза на друга.       — Это они про похороны, — прокомментировал Дима. — Сестры приезжали.       Антон плотно сжал зубы, но из самого желудка, обходя все препятствия, стремительно что-то утробно прорычало:       — Ненавижу людей!       Он хлопнул ладонью по столу так, что тарелки звякнули, а соседние столы испуганно охнули.       Люди — это угроза. Это осуждающие статьи про судебные разбирательства с Аней. Это интервью с уборщицей, которая слила личный номер телефона. Это директ, заваленный любовными признаниями вперемешку с угрозами расправы. Это фанатская слежка в продуктовом, на работе, на парковке. Теперь вот в подъезде.       И стерпелось бы, если бы не ребенок. Выслеживали садик, поликлинику. Ловили за руку в толпе. Говорили с воспитательницами и теми друзьями, которым родители ещё не запретили общаться с «несчастливым мальчиком».       У Антона на этой почве периодически крыша съезжала. Он подпирал её таблетками, но психоз не деньги — просто так не уходит. Он отложил телефон подальше и уткнулся лицом в ладони.       — Я хочу, чтобы меня все забыли.       — Хорошо, — прозвучал спокойный голос. — Мы больше не будем ничего читать. Забудем про них, они забудут о нас.       — Нас, — эхом повторил Антон, выглядывая из-за рук. — Ты всегда рядом. Почему ты рядом, Позов?       Дима отвёл взгляд в сторону и вдруг напрягся, заметив за спиной Антона подозрительную парочку: Нимфу и ту мамашку, которая беспрестанно фотографировала детей в начале экскурсии. У женщины были красные от мороза щеки и раздутые ноздри — она махала руками на Нимфу, словно пыталась изгнать из неё демона. Сердце Димы почему-то екнуло.       — Беда не приходит одна, — пробормотал он и глянул на Антона. — Я сейчас.       Он подошёл ближе и встал у кофеварки, делая вид, что выбирает добавку. Клиентка картинным жестом указала на часы от Daniel Wellington:       — …а их до сих пор нет! — уловил Дима её реплику. — Моя девочка всегда берет трубку, я уже двадцать раз звонила. Я в сотый раз спрашиваю: где мой ребенок?       Нимфа кивала ей с нейтральным видом, придерживая телефон у уха.       — Что вы сказали? — тихо спросила Нимфа в телефон. Немного помолчав, она выдохнула: — Поняла. Вызываю службу.       Женщина вопросительно приподняла брови.       — Они немного потерялись, — сказала Нимфа. — Мы не можем их отследить. Не переживайте, мы уже делаем всё возможное, чтобы…       Дима перестал слушать.