Уши
3 января 2023 г., 19:10
Снежище валил и валил, заметая протоптанные тропинки. Лев со своим прайдом упрямо шел вперёд. Пока на их пути не случилось ничего примечательного, но вдалеке уже мелькала верхушка Кедрового дерева, подсказывая, что Лев выбрал правильный путь.
— Не отстаём — не отстаём! — бодро покрикивал позади экскурсовод, придерживая свои меховые наушники.
Лёва едва сдержал вздох. Сначала гид ему понравился: провёл группу по лесу, загадал прикольные загадки и даже подсказал, где находится сундук с сокровищами. Но вот на обратном пути дети задумали играть в прятки, и он рассердился, пытаясь их схватить. Снежными хлопьями день падал в вечер: когда группа устала бесить экскурсовода и выстроилась по парам, оказалось, что их дорожку замело, а экскурсовод не знает, куда идти дальше. Кое-как поймав связь, он дозвонился до администратора. Тот сказал стоять на месте. Ага! Попробуй удержи десять избалованных детей в стремительно темнеющем лесу без телефонов и игрушек.
Лёва вот очень-очень хотел кушать, поэтому незамедлительно принял командование на себя и почесал по одному ему известному направлению. Почуяв его уверенность, дети потеряли всякий интерес к дяденьке и поспешили за ним. Экскурсоводу ничего не оставалось, как пойти следом.
— Лёва, а какое желание ты загадаешь деду Морозу? — спросила Марина, единственная девочка среди детей. У нее были аж три бомбошки на шапке, при ходьбе подрагивающие, как головы Змея Горыныча.
— Я не загадываю желаний, — ответил Лёва, пристально вглядываясь вдаль. — Это ведь странно — доверять желание незнакомцу.
Краем уха он услышал, как Марина пробухтела что-то вроде: «Ой-ой!», но оставил это без внимания. Там, впереди, светили знакомые зелёные фары папиной машины.
— Это мой папа! — воскликнул Лёва. — Все срочно кричите, это папа мой!
Дети поняли его дословно:
— ЭТО ПАПА ЛЁВЫ!
Они кричали громко, вразнобой и нараспев. Захар, мальчик в куртке, стилизованной под костюм Железного человека, приподнял Марину, и та размахивала своей странной шапкой. Их сразу заметили. Машина резко развернулась, затормозила, и оттуда пробкой вылетели две фигуры: высокая и низкая.
— Па-па-а! — кричал Лёва. — Дядя Ди-има-а!
Когда взрослые добежали до них, Лёва увидел, что они вусмерть перепуганы. Ну вот. Стоило Лёве оставить их без присмотра, как они во что-то вляпались. Интересно, что произошло?
— Папа, привет! — помахал ручкой Лёва. — Ты не представляешь, какой тут бардак!
Папа взглянул на него, но промолчал, дыша как дракон. Почему-то он не очень радовался встрече, больше смотрел на экскурсовода, словно примеряя, как его голова будет смотреться на стенке. Лёва заметил, что экскурсовод не шибко рад спасению — стоит себе позади, типа береза.
Зато дядя Дима стал жутко активным. Обычно такой сдержанный, он подлетел к детям и опустился рядом с ними на корточки.
— У вас всё хорошо?
— Мы потерялись! — наперебой заверещали дети. — А потом Лёва нас вывел!
— Это так, — едва не лопаясь от гордости, произнёс Лёва. — Я вывел всех из леса, потому что запомнил, что площадь находится на юго-западе! Посмотрел по стрелке моего компаса, и мы вышли, представляешь?
Крестный крепко обнял его и поцеловал в щеку. Лёва мужественно стерпел этот сентиментальный позор, хотя спиной чувствовал, как хихикают мальчики.
— Пацаны, — призвал к вниманию дядя Дима, оглядывая группу. Марина выразительно покашляла, и крестный поправился: — И принцессы, конечно. Давайте-ка все в машину, ладно?
— А папа? — Лёва оглянулся на папу, который отвёл в сторону экскурсовода и что-то втолковывал ему.
— А папа… — крестный кинул взгляд назад. — Папа сейчас будет ругаться. От его крика у людей уши отваливаются, так что нам лучше отойти подальше.
— Неправда! — возразил Захар, поставив Маринку обратно. — Не бывает, чтобы от крика уши отваливались!
— Не веришь? Останься, — невозмутимо ответил крестный. — Только будь готов продать свои эйрподсы, потому что больше они тебе не понадобятся.
Захар закрыл рот, с сомнением оглянулся на папу и пошёл с группой. Всю дорогу до машины дядя Дима крепко держал Льва за мокрую варежку, а мальчик вдохновенно рассказывал о своих приключениях:
— …А ещё я целую гору сокровищ насобирал! Монетки давали, я думал, настоящие, а они шоколадные, — Лёва достал из кармана золотой кругляшок. — Будешь монетку?
Дядя Дима взглянул вниз и поежился:
— Каждый раз, когда я пытаюсь съесть сладкое, происходит какая-то мутатень.
— Неа, — возразила Маринка. — Это ваш мозг предчувствует мутатень и хочет подкрепиться перед боем. Я медицину изучаю, мне лучше знать.
— Верю, — ответил крестный.
Нелегкое дело — усадить десять детей в машину, даже если она большая и высокая как слон. Несколько счастливчиков упихали кашей-малашей в пустой багажник, и они с хохотом начали стаскивать шапки у возмущенного второго ряда. Лёва сел на колени к крестному, вдыхая его дорогой московский парфюм. Папа называл его аромат пижонским. Лёва не знал, что за ингредиент такой — пижон, — но пах он ничего так.
— Мамочка моя будет недовольна, — вздохнула Маринка, сидевшая рядом. Её телефон по-прежнему не ловил связь. — Она журналистка, такого про них понапишет, закачаешься!
— Журналистка, — с лёгким расстройством протянул Лёва. — Почему она стала журналисткой?
— Лёв, журналисты — это профессия, а не ругательство, — тихо подсказал дядя Дима.
— Но папа…
— Папа говорил только про плохих журналистов. Есть и хорошие, но о хороших обычно сказать нечего.
Это заставило Лёву погрузиться в глубокие размышления. Он вынырнул только тогда, когда двери переднего ряда распахнулись, и в автомобиль сели папа с экскурсоводом. Дети, заочно напуганные, при виде папы резко замолчали. Папа ничего не заметил, завёл машину и поехал в темноту.
Экскурсовод сидел смирно и слегка пристыженно. Затем вдруг зачесался, схватился голову и начал осматриваться в поисках меховых наушников.
— Извините, — пискнул он. — А вы не видели мои уши? Они где-то отвалились…
Дети заверещали.
***
Пока в буфете дети уплетали грибной супчик, родители в фойе успели поругаться с администрацией и помириться друг с другом, так что сразу после трапезы все стали успокоенные и сразу разошлись по домам. Первые минут десять в доме царило молчание — мужчины сидели сосульками и оттаивали после тревожного путешествия. На каминную полку в гостиной повесили мокрые варежки с подштанниками, разожгли оранжевый огонь и позволили Льву пожарить белые зефирки. Папа сидел на диване, поедая шоколадные монеты. В его руках они казались совсем малюсенькими. Крестный вытащил с чердака гитару и драматично наигрывал песню Присциллы из «Ведьмака». Вот такие тусовки Лёву вполне устраивали. Лучше, чем мотаться по морозному лесу в поисках сомнительных призов. — Лёва, — позвал папа. Лёва убрал шпажку с подгоревшими зефирками и вскинул голову. В огненном свете у папы появилась длинная тень, которая тянулась по всему дивану и лезла на стену. Но стоило папе выпрямиться в сторону Лёвы, тень трусливо исчезла. — Ты золото, — вдруг улыбнулся папа, показывая смешливые морщинки возле глаз. — Сегодня ты круто всех спас. Как и всегда. Ничего себе! Получать «молодец» от крестного было в разы привычнее — он обожает ими засыпать по поводу и без. А вот папа редко такое говорит. Срочно нужно было что-то придумать. — Поэтому… — задумчиво протянул Лёва. — Поэтому завтра мы пойдем на горку? Дядя Дима усмехнулся. Папа кинул на него взгляд, и он невинно наклонил голову к струнам. — Конечно, — ответил папа. — Всё что хочешь. Даже на пряниках покатаемся. Лёва довольно рассмеялся. Немного подумав, он встал, чтобы протянуть дяде Диме шпажку с зефирками. — Огонь очистил сладкое от проклятья, — напустив загадочный вид, произнёс Лёва. — Теперь мутатень не случится. Дядя Дима перестал перебирать струны и растерянно принял шпажку. Долго смотрел на нее, не решаясь откусить, но потом вдруг глянул на папу. — Ты спрашивал меня, почему я здесь. Так вот. — Он с хрустом откусил горелый кусочек: — Я тоже жутко, жутко ненавижу людей.
