Старшие Арканы

***

      — Глупец! Дурак! Шут…       — Где?.. — Зажмуривается он, окаменев в пространстве, будто время остановилось.       — На красном коне прискачет! Сам тебя найдёт, будь внимателен, будь внимателен…       — А где?.. — повторяет вопрос, затаив дыхание, пытается расслышать шёпот, доносящийся как обычно — из далёкого далека.       — Ты и так слишком много знаешь… — в ответ бубнёж, — так и быть, на твоём пороге окажется… Окажется…       — И что я должен делать? Зачем он ко мне пожалует? Когда?       — Слишком много вопросов, слишком много вопросов… Узнаешь, почувствуешь, не ошибёшься, как и всегда, как и всегда… — опять отвечает загадками, хихикая. Непонятно, почему в этот раз призрачный помощник юлит в своих формулировках, видимо, забавно ему.       — Благодарю тебя. — Распахнув глаза, чувствует, как время снова продолжает свой неспешный ход, пространство оживает, как и он сам.

***

Peter Gundry — Human Frailty

             Льёт сильный дождь, умывая собой город. Капли разбиваются о поверхность слишком громко, создавая шум, казалось бы, приятный и расслабляющий, но не для Хосока. Он несётся по дороге на своём мотоцикле, сквозь шлем разглядывая огни города, приближающегося к ночи. Несётся в тревоге, спеша навестить своего близкого человека, и тревога уже успела съесть его изнутри, вот только причины её всё ещё не знает. Сильный ливень обрушился на него, ведь сила стихии властна над целой планетой, а растоптать какого-то человечишку — раз плюнуть, тем более Хосока, ненавидящего дождь. Первые капли ощутил на своих коленях, которые оголены из-за драных чёрных джинсов. Думал, что успеет проскользнуть, прибавив газу и свернув на сомнительном повороте, тем самым сократит путь, однако… Он больше не мог терпеть эту влагу, поэтому остановился нервно, чуть ли не бросив свой мотоцикл у обочины, снял шлем и накинул его на руль, а затем забежал под первый попавшийся козырёк, скрываясь от дождя. Решает переждать, потянувшись за пачкой сигарет в кармане, недовольно поглядывая на водное буйство, матерится сквозь зубы от досады. Ветер стал не только холодным, но ещё и сквозным, пробирающим до дрожи, и даже его кожаная чёрная косуха не особо спасает, ведь успел промокнуть. Мерзко, холодно, противно, ещё и этот шум дождя только подначивает раздражаться. Закуривает, выдыхая густой дым, который стал плотнее за счёт повышенной влажности. Резко отвлекается, прислушиваясь к играющей мелодии… Слышит, как за спиной разносятся беглые звуки фортепиано, они ласкают слух Хосока, и даже дождь становится не таким ненавистным. Понимает, что музыка та — давно играет, просто он был слишком зациклен на своём раздосадованном настроении. Интересно ему становится, это запись играет? Или же живое исполнение? Также ему вдруг становится любопытно, а под каким козырьком он прячется сейчас? Ведь и не посмотрел даже, куда ринулся, как-то не до этого было. Музыка прекращается. Внезапно раздаётся звон колокольчиков, сигнализируя о том, что дверь открылась, и яркий тёплый оттенок выходит наружу, освещая тёмную и мокрую улицу.       — Твой конь? — раздаётся голос сразу же, как только дверь захлопнулась, снова заставляя колокольчики звенеть, но уже внутри.       — Что?.. — Резко отвлекается Хосок, повернув голову вбок, наблюдает парня, что встал рядом с ним по левую сторону.       — Мотоцикл твой? — повторяет вопрос, уточняя, а затем достаёт сигарету из серебряного портсигара, непринуждённо закуривая. Хосоку бросаются в глаза разноцветные кольца на чужих пальцах. Такие красивые, что невозможно не пялиться, сразу понятно — антиквариат.       — Мой, — отвечает Хосок растерянно, немного не понимая структуры момента. Наблюдает за довольной улыбкой напротив. — А мы знакомы разве? — Поворачивается к нему, продолжая и дальше разглядывать странного парня, который вроде вышел из этой обшарпанной двери, а вроде и явился из ниоткуда. Ярко-розовая рубашка висит на нём свободно, скорее, она цвета фуксии, а глубокий вырез оголяет грудь. Холодный ветер слегка заставляет колыхаться и чёрные свободные брюки с высокой талией, и рубашку, однако парню, кажется, и дела нет до этого совсем. Хосок уже зябнет, поэтому, глядя на незнакомца, удивляется, как тот ещё не продрог от своей «разодетости» для такой погоды.       — Ну, как тебе сказать… Скорее, нет, чем да, — тянет загадочно, выдыхая сигаретный дым. Теперь Хосок цепляется взглядом за длинные серьги-цепочки, выглядывающие из-под густых каштановых, слегка вьющихся, волос, что почти достают до плеч.       — Дождь обещает быть долгим, но ты не переживай, не спеши, успеешь, успеешь… — дополняет он с раздражающим спокойствием, создав диссонанс в голове своим неожиданным появлением. Чёрт возьми, сложно оторвать взгляд от яркого образа, сквозь тьму умудряется пробираться к его глазам.       — Что?.. Что ты несёшь? — хмурится Хосок от непонимания, почему с ним так разговаривают — так свободно, будто они и правда знают друг друга.       — Надумаешь — заходи, а то ты продрог уже от холода. — Тушит сигарету, выкинув окурок в урну. — Меня зовут Тэхён, к слову. — Почтенно прикладывает к своей оголённой груди ладонь, и именно левую, ту, что кольцами украшена. Губы его в улыбке подрагивают, а глаза смотрят на Хосока с украдкой. — В общем, я жду тебя. — Открывает дверь, застыв на пороге, обернувшись на мгновение. Колокольчики вновь звенят. Снова тёплый свет виднеется из помещения, а затем резко пропадает. Парень оставил после себя очередную загадку. Хосок лишь молча ухмыляется в ответ, вскинув брови. Даже не повернулся, чтобы посмотреть на ту самую дверь, за которой скрылся этот Тэхён. Продолжает курить в надежде, что дождь вот-вот стихнет, и он продолжит мчаться по трассе, однако стихия как назло лишь усиливает свои природные мощности. Он снова слышит звуки фортепиано и наслаждается беглыми нотами, закурив вторую сигарету по счёту. Что-то подсказывает ему: играет отнюдь не запись, а именно этот загадочный парень. Вживую. На настоящем фортепиано. Интерес просыпается, ему хотелось бы всё-таки убедиться. Курит под доносящуюся музыку, наблюдая за пузырьками в лужах на асфальте, да смех сдерживает, и даже настроение его изменилось, все тревоги куда-то убежали. Странное появление затмило его волнующиеся струны души. Решает, что всё-таки зайдёт, пусть и непонятно пока, куда.

***

Peter Gundry -To Death We Dance

      Хосок открывает дверь, и тёплый свет сразу же слепит его глаза после длительного пребывания в темноте. Сразу же замечает профиль Тэхёна, что сидит за фортепиано. Он старательно и чувственно играет, покачиваясь в ритм и давя стопами на педали, наращивая крещендо: кажется, даже его лёгкие наполняются воздухом в такт. Брови на лице вскинуты от чуткости, а глаза закрыты. Его прелестные руки будто живут своей жизнью, бегая то по чёрным, то по белым клавишам, а иногда и одновременно. Хосок чаруется, застряв на пороге, пока мысли о продрогшем теле и мерзкой погоде уходят на второй план. Чувствует, будто попал в странное пространство вне времени и обстоятельств, будто это — обособленный от всего мир. Носом ведёт, вбирая запах благовоний от зажжённых ароматических палочек и свечей. Тэхён радостно отвлекается, услышав звон колокольчиков, ведь гость ступил на его порог, топчась тяжёлыми массивными ботинками, а затем открывает глаза, улыбнувшись ему, чуть лучше разглядывая образ — тот облечён в чёрный цвет. Поднимает одну руку, пригласительно жестикулируя, но от игры не отвлекается, вторая рука продолжает независимо играть. Гость проходит внутрь, оглядываясь по сторонам, а Тэхён тайком следит, выглядывая из-под пианино, как у того разбегаются глаза от увиденных разноцветных восковых свечей разных форм и размеров, статуэток и фигурок в виде животных, мифических существ и даже Божеств, драгоценных и полудрагоценных камней, картин, колод карт и таро, и игральных, разукрашенных и даже пугающих масок, чего здесь только нет… И только Тэхён знает, что здесь есть всё, чего пожелает любая душа. Он помнит каждую частицу атрибутики, что создал своими руками. Все они — его творения, словно дети. Тэхён очаровывается парнем, что так и не назвал своего имени. Тот тщательно всматривается в каждую вещь, а руки его так и тянутся дотронуться до них, но он сдерживается. Какой красивый, какой очаровательный, какой прекрасный и прелестный странник, окутанный в чёрный цвет кожи. Этот образ кажется ему слегка суровым и грубым, и только волосы кучерявые намекают на милость. С виду можно было бы подумать, что его не могут заинтересовать такие вещи, но это всё — ложь, ведь творения Тэхёна затронут каждого, кто войдёт сюда, однако этот парень, от которого так и свербит мрачным реализмом — далеко не каждый для него.       — Вот это да! — восклицает Тэхён, прервав свою пленительную игру на фортепиано, а затем вскакивает, забавно подбегая к гостю, шоркая пушистыми фиолетовыми тапочками по блестящему полу. — Ты, должно быть, особенный… — довольно расплывается в улыбке, топчась на месте рядом с ним. — Как твоё имя?       — Меня зовут Хосок. — Он держит в руках фигурку, не отрывая от неё взгляда, и именно она заставила его аккуратно взять её, разглядывая с интересом. Тэхён радуется, сдержанно улыбаясь довольным лисом. — Почему это я — особенный? — И всё же поднимает взгляд на Тэхёна, который будто ребёнком радуется новой найденной игрушке.       — Я расскажу тебе секрет, так и быть… — Забирает у него из рук чёрного кота с ярко-красными глазами, поглаживает по голове статуэтку, будто она и правда живая. — Это моя самая первая работа, ей очень много лет, но знаешь, он так и не выбрал себе хозяина, его так никто и не купил. Я уже расстроился, стало быть, что он слишком капризный и дотошный, так и не найдёт себе никого…       — Он? Выбрал?.. — хмурится Хосок, скривившись в улыбке.       — Конечно, все мои творения выбирают себе хозяев, и этот кот — выбрал тебя! Ты взял его в руки, а ведь до тебя его никто и не касался даже! — Тэхён радостно ему рассказывает какие-то сказки, а Хосок смотрит на него как на дурака, тяжело вздыхая. — Наивные люди полагают, что это они выбирают себе вещи, но всё как раз-таки наоборот.       — Хорошая попытка втюхать. — Посмеивается с него, потому что кажется таким нелепым и недалёким. — Послушай, у тебя очень красиво здесь, тепло и антуражно, я даже смутился и забылся ненадолго, но не впаривай мне эту чушь с псевдочертовщиной.       — И правда, Глупец… — говорит себе под нос Тэхён, ставя статуэтку на прежнее место.       — Я?.. — Хосок удивляется, ведь прекрасно услышал чужое бормотание под нос. — Я не настолько глупец, чтобы слушать и вестись на россказни шарлатана, поди всех так дуришь?       — Глу-пец, — повторяет Тэхён медленно низким голосом, тяжело вздыхая, слегка подавшись к нему. Сквозит взглядом, будто дыру сверлит в чужих глазах, и тот замирает. У Хосока спина мурашками покрывается, он даже физически ощущает чужое невидимое воздействие. — Закрой свой грязный рот и не произноси здесь таких слов, в этой Святыне есть правила поведения, которые отличны от тех, что снаружи. Конечно, если ты не хочешь себе проблем, например, от своего же красного коня.       — Скажи честно, у тебя есть справка из психбольницы? — Хосок отходит на шаг, сторонясь от очаровательного чудака. Чувствует, что начинает происходить какой-то сюр, он буквально подкрадывается гаденько.       — Я могу сделать так, что у тебя будет, такой ответ тебя устроит?.. — Тэхён уходит куда-то, однако Хосок даже не оборачивается, а продолжает стоять, скрестив руки на груди. Чёрная кожа косухи хрустит от манипуляций тела, а затем резко включается музыка. Это заставляет его всё-таки обернуться и заметить — чудак закрывает входную дверь «волшебной» лавки, повернув щеколду.       — И зачем ты это делаешь? — спрашивает Хосок уже в недоумении, жалея, что вообще сюда зашёл, но всё же он успел согреться, хоть какой-то плюс.       — Ко мне уже никто сегодня не пожалует, так что ты — последний… — Тэхён откуда-то достаёт фиолетовый длинный халат в пол, надевает его, элегантно поправляя плечи, а затем не спеша возвращается к Хосоку. Слегка пританцовывает на ходу, отчего полы халата развеваются по воздуху. Всматривается в гостя своего, а тому аж не по себе становится.       — К тебе по записи нужно приходить что ли? — Хосок шарахается от него, а тот всё по пятам за ним следует. Вроде и забавно, и даже в какой-то степени весело, но в то же время слишком странно и даже жутко.       — Нет… — Тэхён приседает в коленях, выделяя каждый шаг по направлению Хосока, а тому уже совсем не по себе становится, готов удариться в бег. — Просто ко мне сегодня уже никто не пожалует!       — Откуда ты знаешь? — Хосок пытается поддержать диалог с ошарашенными глазами, чувствует, как его тело отвечает музыке, качаясь в такт, а ноги сами начинают пританцовывать, стуча подошвами громоздких байкерских ботинок.       — Ты знаешь, сколько будет два плюс два? — Тэхён произносит эти слова с жуткой улыбкой, часто моргая. Хватает Хосока за плечи, останавливая, приближается к его лицу нарочито медленно. — Чего молчишь, Глупец? — наблюдает за чужим ступором, параллельно снимая мокрую куртку, и как же ему нравится… Как ему нравится Хосок, просто глаз оторвать не может. Душа ребёночья собирает кубики, играет, а тело желает активности. Теперь он понимает, к чему были все эти ребусы от его призрачного помощника, ведь так даже интересней, когда не знаешь, кто, когда и зачем к тебе придёт. Мысленно благодарит его за это ещё раз, и как же радостно от того, что… Неужели он познает любовь? Настоящую!       — Четыре, блять, четыре! — рычит Хосок, позволяя себя раздевать, оставшись в чёрной водолазке, но и та тоже влажная от дождя.       — Откуда знаешь? — задаёт глупый вопрос, демонстративно отбирая у него куртку, а затем уходит, не забывая пританцовывать и даже кружиться. Аккуратно вешает чужую вещь на плечики, чтобы просохла, а хозяин куртки снова молчит, что заставляет Тэхёна довольно улыбаться.       — Вот и я так же знаю, что никто ко мне сегодня больше не пожалует, поэтому… — снова возвращается к Хосоку, приобняв за плечо, начинает его вести, но уже к другой двери, над которой висит забавная табличка с надписью «здесь начинается магия». — Вкусный и горячий чай уже ждёт тебя, пойдём. — И Хосок идёт, не сопротивляясь, даже рад такому предложению, и как же хорошо ему здесь. Уже и позабыл о внешней мрачности за стенами, реализме, в котором нужно тревожиться. Уже и не хочется спешить туда. — Я дам тебе сухую рубаху, но ещё… Напоминаю тебе закрыть свой грязный поганый рот, прекрати сквернословить! Не здесь! — Тэхён прикладывает указательный палец к своим губам, убавляя громкость голоса до шёпота, озирается по сторонам, хотя кроме них здесь никого нет. — Тихо…       — Ладно, ты просто чудной… — Хосок смеётся с него, подыгрывая, повторяет за ним жесты, продолжая идти. Забавно ему, чего уж греха таить, чудак точно со справочкой.

***

Peter Gundry — The Monsters Within

Хосок сидит в уютном кресле прямо перед горящим камином, что гипнотизирует своим великолепием во тьме. Пьёт вкусный чай, наслаждаясь ароматом, который гармонирует с жжёными благовониями. Наконец, ощущает сухое и приятное тепло, трогая на своём теле чужую рубаху, что чудак ему вручил — она такая же яркая и переливающаяся, но красного цвета. Хосок не стал противиться помощи Тэхёна, ведь дарёному коню в зубы не смотрят, и плевать уже, что надевать, главное — перестать ощущать мерзкую и противную влагу. Хосок чувствует себя счастливым, просто находясь в этой комнате с антикваром и якобы живыми магическими атрибутами. Она тёмная внутри, что пол, что стены преимущественно холодных оттенков синего и фиолетового, и Хосок понимает, что эта тайная комната — личное пространство Тэхёна, где покоится ещё больше каких-то странных диковинных вещей. Картины, висящие на стене, будто разговаривают, и живость им придают падающие играющие тени от огня. Почему-то Хосок даже не задаётся вопросом: а как же так вышло, что час назад он целенаправленно мчался по ночным улицам на своём мотоцикле, рассекая дороги, а сейчас сидит где-то… У кого-то?..       — Что тебя тревожит, странник? — раздаётся пленительный голос позади вперемешку с треском брёвен. — Ты же не просто так сюда пришёл.       — Я и не приходил сюда, это — случайность, так вышло… — смеётся Хосок, всё ещё вглядываясь, как огонь камина выплясывает танцы.       — Нет, не случайность. — Улыбается Тэхён, а затем не спеша следует за ним, вальяжно ступая по полу пушистыми тапочками. Он слегка приподнимает подбородок, поглядывая из-под прикрытых век, и прячет свои руки за спиной, сцепив ладони в замок. Ему так и хочется подкрасться незаметно и съесть его от любви — такого антиквариата у него ещё никогда не было. Однако Тэхён понимает, что такими способами с ним не поладить: нельзя подчинить, нельзя заставить полюбить насильно, иначе какая эта любовь? И подчинить можно на самом деле, и приворожить, и затуманить рассудок, многое мог бы Тэхён «наколдовать», но только не с Хосоком, поэтому решил: пускай тот сам всё понимает, осознаёт и наслаждается. Глупец сам к нему пришёл и этого более, чем достаточно. Высшие Силы наградили его существованием живого представителя Старшего Аркана, и Тэхён будет познавать с ним настоящую любовь — и это он тоже уже решил.

«Узнаешь, почувствуешь, не ошибёшься, как и всегда, как и всегда…»

Тэхён уже и узнал, и почувствовал, считая, что он не ошибся, как и всегда.

      — Никто и никогда просто так не приходит ни сюда, ни ко мне… — Присаживается сбоку, расположившись на подлокотнике кресла, а затем ставит большую красную свечу в широком подсвечнике на низкий столик напротив, рядом с узорчатым чайником. Зажигает фитиль длинной спичкой размером с ладонь, чиркнув ею по большому коробу.       — Да неужели? — Хосок наблюдает за ним, очаровываясь, как его пушистые тапочки выглядывают из-под длинного фиолетового халата, похожего на плащ, ткань которого на полу скомкалась. — Меня не то чтобы тревожит, просто интересно. — Окончательно встрепенувшись, ощущает чужое присутствие в полной мере, что совсем рядышком сидит, и так странно для него. Почему всего одно кресло, одинокий стул за винтажным столиком, одна кружка. Всего и по одному. — А ты телефоном пользуешься? Он у тебя… есть? Двадцать первый век всё-таки, технологии, интернет и всё такое.       — Ты за кого меня держишь? — возмущается Тэхён, сложив руки на груди, смотрит на смеющегося Хосока, что уютно вжался в спинку кресла. — Я просто любитель атмосферы, антиквариата и всего, что ты у меня видел. Телефон у меня — есть!       — Я просто как будто в другой век попал, так антуражно у тебя, — ставит пустую чашку на столик, — как в музее.       — Приятно слышать, что тебе тоже нравится… — с удовольствием говорит Тэхён и млеет от того, как же хорошо на душе, ведь они сидят вместе в этой томной и тёмной атмосфере, что освещается лишь костром и свечой, а отброшенные тени ползут по стенам, полу, потолку. Самое волшебное из всех чудес для него, и тишина повисшая ничуть не смущает. Всё так, как должно быть — так считает Тэхён.       — А что это за чемоданчик стоит, если не секрет? — Внезапно нарушает тишину Хосок, направляя указательный палец в левый угол комнаты.       — Секрет, конечно, но тебе я покажу. — Тэхён и не подумал даже, что тот обратит внимание, однако даже обрадовался такому любопытству. Он раньше никогда и никому не показывал его, ведь это и правда секрет, но раз любопытство Глупца интересуется, то он готов. Он — на всё готов.       — Ого, а что это? — Хосок видит перед собой открытый чемодан, в котором лежат некие коробочки, и все они из разного материала: какая-то деревянная, а какая-то из твёрдого металла, а ещё и в ткань что-то завёрнуто.       — Это моя личная коллекция карт Таро, они существуют в единственном экземпляре и не продаются, я нарисовал каждую карту. — Тэхён снова садится на подлокотник, устроившись сбоку, наблюдает за увлечённым Хосоком, что подался вперёд, желая разглядеть поближе. — А потом соорудил для каждой колоды дом, ведь они все разные, энергии у них тоже разные, а жилище должно соответствовать, так сказать…       — Вот значит, как… — Хосок улыбается от того, какой же Тэхён чудной, и слов подобрать не может, но руками не трогает таинственные кейсы, предпочитая держаться от них на дистанции. — А ты и мою энергию тоже чувствуешь?       — Конечно! Она у тебя, — хмурится Тэхён, стараясь выразиться попроще, — очень интересная и прелестная! — Улыбается, и ведь хочется Хосоку нечто большее сказать о том, что весь он сам, всем своим естеством — самый прелестный для него, но пока что попридержит язык за зубами, а то спугнёт ещё ненароком, и тот убежит, хотя… Никуда он уже не денется. Приятно Тэхёну ощущать трепет от недосказанности, приятно просто даже смотреть на него, как на свои творения. — В тебе есть и Инь, и Янь… — намекает ему с глупой натянутой улыбкой, пряча глаза. — Не знаю, как тебе объяснить, но сейчас я ощущаю твою тревогу всё же.       — Вот как… — Хосок смеётся с досадой, возвращаясь в свою грязную реальность, вспоминая обо всём, и почему он так гнал, рассекая улицы рёвом мотора. — И что же ты ещё ощущаешь и видишь? Вопреки абсурду интерес взял верх: захотелось проникнуться этим волшебным моментом, поддаться чарующему хозяину. И до чего же душа трепещет, глядя на него такого красивого, будто с картины сошёл, а пальцы, что бегали по фортепиано — до сих пор на подкорке сознания играют. Хочется ещё раз посмотреть, как он исполняет музыку.       — Ну, у меня третий глаз во лбу не покоится, как ты можешь видеть, но есть это, — Тэхён вытягивает две ладони, указывая на чемоданчик, — и не только, много чего ещё! — Абстрактно и широко разводит руками, захватывая жестом окружающее пространство. — Выбирай любую колоду, что заговорит с тобой, и я разложу карты, раз тебе так интересно.       — А как она со мной заговорит? — Хосоку до сих пор забавно, но в то же время до ужаса любопытно, даже готов ему подыграть для настроения.       — Очень просто! Твой взгляд упадёт только на неё, привлекая своей энергией, будто девица, потянет тебя к себе. Они такие, знаешь… С характером, что девицы, что колоды, — смеётся Тэхён, очаровываясь всё больше и больше странником, якобы случайно зашедшим к нему. — Но для начала… — Берёт в одну руку красную свечу, а вторую кладёт на плечо. — Смотри на огонёк, он поможет мне, и вопросов не задавай, делай, как я говорю. — Подносит её совсем близко, освещая самое красивое лицо, которое он когда-либо видел в своей жизни. Главное — волосы каштановые кучерявые не поджечь случайно, однако волшебник осторожен.       — Но… — Хосок отстраняется от свечи испуганно, сжато улыбаясь, хочет что-то то ли сказать, то ли спросить, но…       — Помалкивай, — перебивает его Тэхён низким голосом, — не тебе огня бояться. — Чуть сильнее сжимает его плечо, наклонившись, буквально выглядывает из-за свечи, и Хосок видит нечто очень интересное, отражающееся в глазах напротив — манящее таинство. —Смотри на пламя, а я посмотрю вместе с тобой.       — Ладно… — Хосок подаётся вперёд, и отчего-то неосознанно кладёт свою руку поверх чужой, что накрыла его плечо, и шарлатан уже совсем чарующе близко у его лица пленяет, предвкушает. Хосок всматривается в огонёк свечи, слыша чужое дыхание напротив, а затем и гром, что на улице раздался, и звук его настолько специфичный, что кажется ненастоящим. И то ли время замирает, то ли спешит отматываться назад, непонятно. Пространство будто на микрочастицы распадается, заставляя чувствовать себя до омерзения тупеющим идиотом. Он ощущает себя глупым дитём, который первый раз в жизни попробовал алкоголь и перепил его, потому что мажет отчего-то восприятие действительности. Тэхён смотрит на Хосока, видя в его зрачках отражение маленького пламени, и рот его слегка приоткрывается, стало быть, он увидел что-то.       — За тобой Высшие Силы стоят, Хосок, и ты неверно используешь их потенциал, это приведёт тебя в тупик… — шепчет Тэхён в удивлении, и пламя одновременно с его словами начинает волноваться с треском. — Вот только ты глупец, не понимающий этого, думаешь, от смышлёности своей проворачиваешь тёмные делишки, а? Ты просто баловень Судьбы, — с задором тихим произносит он, а взгляд его падает на оголённую шею и слегка выпирающий кадык, волнующийся со сглатыванием слюны. — Но учти, скоро ты достигнешь границы, исчерпаешь их терпение, и тогда Высшие Силы тебя покарают, покарают… Не твои, а другие! Больше не станут помогать тебе и лишат всех твоих привилегий! Неверный путь ты выбрал, неверный, но я тебе помогу. Однако Хосок ничего не отвечает. Кажется, он вовсе перестал дышать, и не совсем понятно, слышал ли слова того, кто ясно видит. Тэхён наблюдает за ним с благоговением, переплетая собственные пальцы с чужими, и тот отвечает взаимностью, сжав его ладонь. Как же он интересен ему, как же Глупец манит его, и только бы самому не попасться в эти чары, потеряв рассудок, он к такому не привык. «А вот об этом ты меня не предупреждало! Весело тебе, я погляжу, но мне тоже от такой западни забавно!» — обращается мысленно Тэхён к своему призрачному помощнику, что имеет привычку звучать разными голосами, и в последний раз сообщило ему женским голосом загадочную прелестную новость во сне — о Шуте на красном коне, что сам к нему прискачет, явившись на пороге.       — Выбирай колоду, странник… — шепчет внезапно, оставляя свечу на стол. Этого короткого момента Тэхёну было достаточно, чтобы увидеть то, что ему было интересно, и всё же увидел он не всё, ничуть не ошибившись в выборе стихии для раскрепощения ненаглядного.       — Эта, — Хосок резко одёргивает чужую ладонь со своего плеча, указывая пальцем, и такая реакция лишь забавляет Тэхёна, ведь он уже во всём убедился и для себя, и для него.       — Интересно-интересно, я даже и не сомневался в твоём выборе… — Тэхён хватает металлическую коробочку, на которой выгравирован рисунок, будто выжжен, а величественная птица Феникс распахнула свои крылья. — Что ж… — Он слезает с подлокотника и садится на пол, поджав ноги. Расположившись напротив, поглядывает на напряжённого принца, что хмурит брови. Тэхён снова достаёт свой портсигар, закуривая сигарету, а затем протягивает и Хосоку.       — Ты мне что-то в чай подсыпал? — внезапно выдаёт он, тряся головой, схватившись пальцами за волосы, слегка оттягивает их, жмурится, проморгаться пытается. — Или ты травку веселящую жжёшь, что за палочки у тебя такие? Что ты куришь? — Опирается локтями на свои оголённые колени.       — Ни в коем случае, за кого ты меня держишь? Как я мог? Это лишь соблазняет Смерть дышать тебе в спину, особенно, если сядешь за руль… — Тэхён смеётся громко, а затем ставит пепельницу в форме раскрытой ладони графитового цвета. — Обычные сигареты я курю, в табачной лавке напротив покупаю. Или ты сказок начитался про шаманов, которым нужно принять эдакое веселящее, чтобы постигать непостигаемое?       — Что-то ты совсем меня утомил уже… — отстранённо отвечает Хосок, однако протянутую сигарету всё же принимает, а затем берёт красную свечу со стола и поджигает её пламенем. Хосок откидывается на спинку мягкого кресла, удобно расположив руки на подлокотниках, и закидывает ногу на ногу. Смотрит, как чудак, что устроился сидеть внизу, ловко перемешивает колоду, как переливаются разноцветные кольца вместе с позолоченными рубашками карт. Хосоку так и хочется закрыть глаза, глядя на тихую и уютную картинку, где сидит Тэхён, а позади него огонь в камине потрескивает, гармонируя с едва слышным шелестом карт. Он ловко раскладывает одной рукой колоду гармошкой, растянув её вдоль стола, а затем вглядывается в Хосока с ухмылкой, и тот отвечает ему тем же, расплываясь в улыбке.       — Что же ты мне ещё расскажешь?.. — практически шепчет Хосок, не отрывая взгляда от глаз Тэхёна, что в душу ему смотрят. Его левая рука парит над столом, а затем останавливается, однако на карты даже не обращает внимания, потому что со странника глаз не спускает.       — Глупец! Дурак! Шут! — Тэхён резко вытягивает карту, подняв её вверх, а затем поворачивает её лицевой стороной к Хосоку. — Твоя карта, твоя! Посмотри на неё внимательно… — Подносит ближе, чтобы тот разглядел, параллельно свечу пальцем подталкивает, располагая её для лучшего освещения. Держит карту за уголок указательным и средним пальцами.

Peter Gundry — They Came Wearing Masks

      — Интересно… Хосок вглядывается, как Шут на рисунке ступает беззаботно по канату, а внизу его поджидают опасности: копья, бочки со взрывчаткой, люди, монстры какие-то, нечисть. Все так и ждут, когда он сорвётся и упадёт, и если это случится, то беззаботному Дураку точно несдобровать — вонзятся копья в его тело, проткнув насквозь, и вся нечисть сбежится его сожрать с потрохами.       — Погоди… — Сначала хмурится, а затем глаза его раскрываются ошарашенно, и от желания провалиться в сон ничего не остается. — Да он же… — в изумлении выхватывает карту, — как с меня нарисован!       — Вот тут даже я удивился… — шепчет Тэхён, которому к чудесам не привыкать, причём давно, однако эта деталь поразила его ничуть не меньше, поэтому встаёт и подбегает к Хосоку, чтобы на пару с ним ещё тщательнее рассмотреть карту. Тот факт, что он сам это нарисовал когда-то — ни о чём ему не говорит, всё равно поражается. — Вот же забавляются Высшие Силы, скажи же? — снова садится на пол, довольно улыбаясь. — Кстати, у меня и колпак шутовской есть с бубенчиками, но он не продаётся, хранится у меня, видимо, тебя ждал…       — Я не верю. — Хосок грубо кладёт карту на стол, хмурясь. — Просто признайся, что ты давно меня знаешь, не знаю, ты и правда ненормальный. Напрягается в теле, подавшись вперёд, изо всех сил пытается вглядеться в Тэхёна, чтобы зацепиться хоть за что-то, но за что — сам не знает, однако тот лишь смеётся в ответ, продолжая вытягивать другие карты, будто и не слушает его вовсе.       — Может, следил за мной, я не знаю, но я бы точно это понял… — пытается логически объяснить такое сходство, скорее, самому себе, чем чудаку.       — Колесо Фортуны, Колесо Фортуны… — продолжает комментировать Тэхён, будто в трансе пребывая, взгляда от карт не отрывая. — Кто бы сомневался, Дуракам везёт, но вокруг тебя много предателей, много предателей, выжидают, выжидают… — Тэхён поднимает взгляд на Хосока и видит поджатые губы нервные, а затем поднимает карту, разглядывая её секунд десять, застыв телом и дыханием, прислушивается к своим ощущениям, а после поворачивает её лицевой стороной к страннику. — Разрушенная Башня… Быть ей в ближайшее время, возможно, даже сегодня.       — Что ты, блять, несёшь? — Хосок поднимается, не выдерживая раздражения, и огонь свечи тухнет, а маленький дымок расстилается в воздухе от фитиля. — Это у тебя разрушенная башня вместо мозгов, господи… — Ему жутко становится, хоть и умудряется пререкаться с оскорблениями.       — Много предателей, много… — повторяет Тэхён, положив карту, а затем поднимает другую, ухмыльнувшись, глядит на Хосока исподлобья, смеяться начинает низким басом. — Но они подобны шелухе, они тебе не навредят, не навредят… Но есть один, один… — Ему сейчас абсолютно не до грязного чужого рта, который что-то там вякает.       — Господи… — Хосок срывается с места в спешке, направляясь к выходу, желая скорее покинуть эту комнату, это проклятое странное место, что его уже с ума начинает сводить. По его мнению, психов стоит обходить стороной, и этот — явно из их касты. Уже совсем невесело стало, и не забавно даже как-то.       — Один… Главный… — повторяет снова Тэхён, будто заклинило. — Один… Главный… У него больше привилегий, потому что ты позволил по своей глупости, по своей глупости… Впустил его к себе. — И даже не поворачивает головы в сторону удаляющейся прелестной фигуры, что расхаживает в его красной рубахе. Тэхён глядит перед собой куда-то сквозь, гуляя рукой над картами в воздухе. Тяжело вздохнув, дополняет, будто ставит жирную точку в своём повествовании.:       — Разберись с тем, с кем постель делишь, иначе он сделает это быстрее тебя, Глупец, разберётся с тобой, он уже совсем близко подкрался. После услышанных слов Хосок резко останавливается в дверях. Ещё секунда и он бы её открыл, вылетев, как пробка от шампанского, но нет же, шарлатан успел его вогнать в фантомный паралич своей пленительной речью. Разыгравшееся воображение заставляет видеть ползущие тени, но Хосок успокаивает себя, разумно объясняя происходящее.       — Что ты сказал? — еле слышно буркает.       — Что слышал, а теперь прочь с глаз моих, — Тэхён говорит сердито, буравя взором прищурым, собирает в стопку разложенные карты, а затем складывает их в кейс, который домом им приходится. — Я и так тебе дал наводку, поэтому… Прочь. — Отворачивается, скрестив руки на груди, предпочитая смотреть не на своего странника, а на картину, что едва проглядывается сквозь темень. И всё же разозлил его этот Шут.       — Нет… — шепчет Хосок отчаянно, склонив голову, вымученно упираясь ладонью в дверь. — Нет… — Теперь именно он будто в трансе повторяет, зациклившись. Кажется, он услышал то, что совершенно не хотел слышать. Беспричинная тревога довольно потирает ладошки, наслаждаясь, ведь не зря мучила долгое время, чуть ли не доведя до паранойи. — Нет… Нет! Тэхён хватается за своё трепетное сердце, обливающееся кровью из-за истошного шёпота Хосока. Уже пожалел о своих словах, сказанных в порыве эмоций на фоне простреливающей информации, которая поступала в голову как в магический стеклянный шар-магнит. Смягчившись, снова возвращает взор на свой неповторимый артефакт. Конечно же, не хотел его выгонять, лишь дал выход разбушевавшимся эмоциями, да и Шут сквернит своим ртом. Тэхёну с ним любовь познавать уготовано, и он не хочет чувствовать его страдания, он ему помочь хочет.       — Твоя тревога неспроста, неспроста… Ты же этот ответ искал, ты же поэтому тревожишься! Пространство разговаривает с тобой, твои Высшие Силы разговаривают с тобой, но ты не слышишь или слышать не хочешь, нужно быть внимательнее, — шепчет Тэхён, поднявшись на ноги, медленно ступает к отчаянной фигуре, что так и стоит. — Назови его имя.       — Ынхо… Су Ынхо, — сразу же отвечает Хосок разбито, и его уже не пугает тот факт, что он так легко и просто говорит какому-то шарлатану о личных и даже тайных подробностях своей жизни, из тех самых, что «и инь, и янь».       — Фотография есть? — Тэхён кладёт ладонь на понурое плечо, слегка сжимая, хмурится, одновременно чувствуя сомнения впервые за долгое время. А вдруг всё-таки ошибся? Именно поэтому он решает перепроверить, и всё из-за того, что неравнодушен к прелестному Шуту, к его чувствам, переживаниям, тревоге, к нему всему, целиком и полностью — неравнодушен. Именно это и заставило его усомниться в доверии к своему ясному видению. Как правило, он беспристрастно зрит всякие вещи, страшные и волнующие, ведь чего в этом мире только нет, и каких только людей не живёт в радиусе его Вселенной — однако он уже привык к этому с детства, но сейчас… Не в этот раз и не с этим человеком.       — Лучше распечатанная, но и цифровая сойдёт… — поясняет, разбито улыбаясь, — желательно ещё, чтобы на фото никого кроме него не было, ни животных, ни людей, а то это затрудняет.       — Есть, конечно. — Хосок оборачивается, наконец, зачёсывая назад свою лохматую кучерявую чёлку. Тэхён начинает нервничать, со вздохом одёрнув руку с плеча. Впервые переживает, что не сможет увидеть истину, оттого и волнительно ему. Высшие Силы наблюдают даже сейчас, приглядывают за Тэхёном, как за маленьким ребёнком, что стал таким трогательным. Учится познавать любовь. Учится. Славный их мальчик — славный. Внезапно пламя камина разбушевалось с треском, и двое тут же оборачиваются, наблюдая.       — И сейчас пространство разговаривает… — комментирует Тэхён буднично, хватая Хосока за кисть, ведёт его и усаживает обратно в кресло, и тот не сопротивляется. — Ну-ка… — Снова располагается напротив, кладёт протянутый телефон на стол и увеличивает изображение на дисплее. Хосок убеждается, что чудак точно знает, как пользоваться смартфоном, и от этого забавного факта почему-то становится легче.       — Хорош… — комментирует увиденное селфи, где симпатичный молодой человек в белой футболке улыбается в объектив камеры, слегка сощурив глаза. — Очаровательный и впрямь, а глаза… Су Ынхо, говоришь? Уверен? — ещё раз уточняет имя, хмурясь.       — В смысле, уверен? — Хосок смотрит на Тэхёна, который совсем схухлился, нахмурился, а уголки его губ сползли вниз. — Что не так-то?       — Не понимаю… Пока что, — отвечает Тэхён, вспоминая картинку, что на долю секунды явилась к нему в голову с образом этого человека, но она была другой. — А ты мне пока расскажи свою историю с ним… — Тэхён вглядывается в фотографию, стуча пальцами по столу, и разноцветные камни на его пальцах снова переливаются от огня, освещающего пространство. Человек на экране вызывает какие-то странные, непонятные чувства, и это превращается в дичайшее любопытство — хочется решить задачку с подвохом, разглядеть сквозь дебри.       — Ну… Мы вместе уже полгода, — Хосок в тревоге начинает почёсывать кончик носа, поверить не может в то, что обсуждает личную жизнь с каким-то проходимцем. И всё же, слова Тэхёна сильно задели его в потоке пусть шарлатанского, но пророчества. Что-то заставило его остаться и слушать дальше. — И вроде всё хорошо у нас, но я уже весь извёлся, меня не покидает паранойя, что он делает что-то гадкое за моей спиной, а что — не знаю, и если уж совсем откровенно… — Хосок прерывает свой рассказ, наблюдая за Тэхёном, который сейчас словно в прострации. Расширив веки, он сверлит пространство в одной точке, однако руки его будто сами по себе — снова хватаются за коробочку с картами.       — Я тебя слушаю, продолжай, — могильным тоном поясняет Тэхён, дав понять, что он здесь, с ним, никуда не улетел в своём исследовательском путешествии. Слышится только шелест карт, и он куда громче, чем при первом раскладе.       — Откровенно говоря, я решил застать его врасплох сегодня, чтобы сделать сюрприз своим внезапным появлением. Я сказал, что меня не будет неделю, но по факту вернулся через три дня и не сообщил ему об этом. Специально, — Хосок хватает короб с длинными спичками и снова поджигает красную свечу, что затухла, а затем подкуривает от неё сигарету, однако Тэхён не реагирует на это. — Понимаю, что так делать нехорошо, я же не с намерением «сюрприза» так хотел сделать… — затягивается глубоко, выдыхая сигаретный дым и устало облокотившись на спинку кресла. — Я просто хотел унять свою паранойю, застав врасплох даже… Непонятно для чего, понимаешь? Убедиться в том, что я с ума не сошёл, мне нужно уже хоть за что-то зацепиться. Я никому не доверяю, и Ынхо — не исключение. Возможно, проблема только во мне, и зря я так с ним… — Глядит с приподнятой бровью, и Тэхён слегка кивает в ответ, всё ещё пребывая в своём чудном погружении. — Я не могу к нему прикопаться, буквально не до чего! Я пробил его по базе — там всё чисто, я даже наблюдал за ним по камерам, пока он работал, ходил в магазин и прочее… Он обычный человек, журналист в конторке, милый и хороший парень, но блядское чувство тревоги меня не покидает! Я ему не доверяю, как и всем и вообще всему, но в той же степени я к нему неравнодушен, он — мой близкий человек, друг, любовник и так далее.       — Ах, вот оно что! И это я ненормальный?.. — восклицает Тэхён, расплываясь в улыбке, и лицо его оживает, символизируя о выходя из транса. — Какой ты проблемный, Хосок! Ты меня уже утомил, уж слишком интересный… — Начинает часто моргать, кивая самому себе в пришедших выводах, а затем тащит из колоды карту и кладёт на стол. — Правосудие… Правосудие… Я был прав, да, погоны. Одни Старшие Арканы выпадают, можно подумать, вся колода только из них и состоит сегодня! Какое же… — щурится, прикрыв глаза, осознавая, куда пролез, вляпался, вот только деталей не хватает некоторых. — Какое же недоразумение вышло! Разборки Старших… — открывает глаза, застыв, не моргая. — Какой же ты… Глупец! — выкладывает ещё несколько карт, поглядывая то на них, то на фотографию с телефона. — Ты — паршивый шарлатан, я же тебе сказал, покарают тебя, покарают! — Тэхён заводится, поражаясь тому, что с самого начала разглядел далеко не всё, а именно — не в таких подробностях. — Высшие Силы Правосудия дышат тебе в спину, не сойдёт тебе всё с рук, не сойдёт… И твои Высшие Силы едва помогут тебе на этот раз! — хватает сигарету, поджигая длинной спичкой. — Не бывать Битве Старших Арканов, не бывать, потому что ты — Глупец! — хватается за голову от осознания надвигающегося кошмара.       — Что ты… — возражает Хосок, тяжело вздыхая с закатанными глазами, вновь слушает какие-то невнятные сказки-бредни, однако Тэхён выставляет указательный вперёд, призывая помалкивать в очередной раз.       — Имя человека на фотографии — другое, не то, что ты мне назвал. — Тэхён глубоко затягивается, хлопнув ладонью по столу, не желая слушать никаких пререканий. — И он — не журналист, за ним Правосудие стоит, а ещё… — Тэхён поглядывает на Младший Аркан Тройки Мечей, где израненное сердце кровью обливается. — Нет, не скажу принципиально, сам узнаешь. — Цокает, прекрасно видя и чувствуя, что Глупец ему не верит, всё продолжает забавляться, но… На то он и Глупец, поэтому Тэхён из-за личной выгоды скрывает одну немаловажную деталь, что узрел ненароком. Пусть же сам познаёт.       — И какое у него имя? — Хосок скалится, откровенно говоря, стебётся и не воспринимает всерьёз слова чудака, однако желает послушать, что же ещё ему поведает этот сказочник. Завлекает его таинственная атмосфера, поэтому хотелось бы чуть подольше понаблюдать за её хозяином, какие ещё интересные вещи он ему покажет. Хосок считает себя самым умным, и любопытно ему до ужаса, занятно — не то слово. Так он оправдывает своё присутствие здесь.

Charlie Mole — Extravaganza (Dorian Gray OST)

      — Я тебе паспортный контроль что ли? — дерзит Тэхён от того, что Хосок не понимает, как это работает, да и не верит даже. Его видения не просто картинки, это — замысловатые абстракции со звуками, секундные шлейфы запахов. Порой не разобрать, что там, и чаще карты просто помогают складывать пазл.       — А жаль, хотя… — улыбается Хосок не по-доброму. — Паспортный контроль — это как раз-таки именно я, и если бы у него было другое имя, я бы знал. — Хосок начинает спорить, потому что считает, что знает, о чём говорит. — Я его прошерстил вдоль и поперёк, начиная с момента, когда он родился, и даже сколько килограмм составлял его вес, сколько раз в день родители меняли ему памперсы, и, мать его, сколько раз он срал в эти памперсы! — Отлипает от мягкой спинки кресла, подавшись вперёд, тушит сигарету в пепельнице. — Я знаю абсолютно всё, понимаешь? Мои высшие силы самые точные и достоверные, в отличие от твоих — шизофренических, поэтому ты говоришь чушь полнейшую, но послушать было интересно, чего уж там…       — А я-то всё думаю, кто ты, шут гороховый, такой? — Тэхён довольно улыбается, потому что Глупец сам ему информацию о себе поведал, и даже в рот положил, осталось только прожевать и насладиться, ну, или… Как получится. Тэхён прыскает от того, как Хосок сам себе противоречит. Ведь тревожится, тревожится в своем чутье, пока Высшие Силы пытаются глухую стену глупости пробить, а теперь спорит и пререкается, услышав ответы. Подсказки о том, как ему быть — игнорирует. Всё же, уважаемые Высшие Силы подарили Тэхёну невероятно проблемный артефакт, заставляя возмущаться внутри себя, испытывать шквал эмоций и чувств. Что же ему всё-таки уготовано?       — Не смог увидеть, не смог понять сразу, а ты слишком интересный, слишком… — Тэхён следом за Хосоком тушит свою сигарету, а затем поднимается, поправляя полы своей фиолетовой любимой мантии. — А ты киберпреступник, получается? Хакер? Мошенник, иными словами, шарлатан из нас двоих — именно ты… — Обходит стол, а затем медленно подкрадывается к нему за спину. — Обман, воровство, сколько же денег ты уволок? Да сколько ещё в тебе умещается?       — «Киберпреступник…» — передразнивает Хосок интонацию Тэхёна, которая вечно какими-то загадками бредятины тянется, смакует на языке. — «Хакер…» — смеётся заливисто, ударив себя по бедру ладонью, а затем отклоняется на спинку кресла. — Ты и такие слова знаешь, современные? Вот это да… — продолжает сидеть расслабленно, ощущая на плечах чужие ладони, что с силой сжимают. Тэхён тяжело дышит от пробудившейся злости, прикрыв глаза, но в то же время его и на смех пробирает. Снова припоминает Высшие Силы, которые явно подошли к его делу с особым юмором, прислав к нему вот «это».       — Не поверишь, я знаю, что такое телевизор! И новости смотрю порой, про твои подвиги там рассказывают, кстати! И на ковре-самолёте не летаю, представь себе? — Тэхён произносит на ухо из-за спины, наклонившись, отчего Глупец слегка дёргается. — Как же ты меня утомил уже, не припомню таких… идиотов. Вот случается же!       — Не то слово, ты меня тоже уже закумарил своими фантазиями… — Хосок продолжает сидеть неподвижно, чувствуя дыхание возле уха, ловит себя на мысли, что даже страшно повернуться, однако и сбежать совсем не хочется, прерывать происходящее — тоже. — Меня вообще не должно быть здесь, у меня другие планы, не понимаю, почему я всё ещё тут сижу.       — Это какие же такие… планы? Что, неужели не нравится, когда из тебя дурака делают? Ты сам — Дурак, так в чём проблема? — Тэхён совсем в кураж вошёл, произнося такие колкости, и от того уж слишком сильно сдавливает чужую шею. Хосок разгневал, ведь не слушает предупреждения, не воспринимает всерьёз ни единого слова, прикидывается, когда его уже разоблачили. Глупец, что с него взять. — Попасться властям, отдавшись Силам Правосудия, которые уже не первый год тебя пытаются поймать? Или продолжать сходить с ума из-за своей паранойи? Что? Хотя с твоей жизнью… Я не удивлён.       — Ничего из того, что ты сказал. А у тебя какие планы? — Хосок терпит его излишнюю тактильность, жмурясь от боли.       — Не твоего глупого ума дела, — шепчет Тэхён, почти невесомо коснувшись губами его уха лишь раз. Проводит ладонью по кучерявой копне, а затем замечает, как один волосок застрял у него между пальцев, однако не стряхивает его в сторону, а аккуратно кладёт в свой карман мантии. На всякий случай.       — Ладно, не говори… — вздыхает Хосок, чуть вздрагивая от секундного прикосновения губ и горячего дыхания на коже. — Мне мои высшие силы во всех подробностях покажут, и не только… — Хосок посмеивается, но не отстраняется, продолжая сидеть, и ему всё ещё забавно, всё ещё считает себя самым умным. — Что ты делаешь здесь или у себя дома, или… в магазине, или в табачке напротив? Может, в автобусе? Всевидящие глаза повсюду, повсюду наблюдают, всё-всё мне доложат…       — Не смей, — Тэхён резко отстраняется, толкнув его от себя, а в ответ слышит смех заливистый, будто музыкой расстилается по тайному личному пространству. И всё-таки… Как же утомил его этот Глупец, но так, что и приятно Тэхёну до дрожи, и очаровывает, и раздражает одновременно, и не получается на него разгневаться от всей души, потому что это Хосок — ему с ним уготовано любовь познавать. Тэхён своего решения не поменял, ведь убедился уже — ошибки быть не может. В чувствах своих к нему не сомневается, однако повозиться с ним придётся всё же, проблемным таким, и впервые в жизни выйти из тени, в которой он так привык жить. Тэхён никогда не шёл наперекор Высшим Силам, он в почитании и уважении к каждой из них живёт, но… Он — на всё готов, даже если придётся встать против Сил Правосудия, что отнюдь не за ним стоят. С помощью своих Высших Сил вмешается в ход событий, предотвратит уготованное Хосоку. Вмешается в битву Старших Арканов, приняв сторону Шута. Он не желает сталкивать их лбами, потому что это всегда заканчивается плохо для представителей Высших Сил. Последним ведь нет дела до людей, найдут новых, став их покровителями, а сами не пострадают. Досадно Тэхёну, что Хосок, этот Шут несносный — его любовь, но деваться некуда. Не избежать кары ненаглядному, но Тэхён постарается уменьшить её масштаб до минимума, сохранив ему хотя бы жизнь и свободу. Благодарит Вселенную за такой «подарок», смеясь внутри себя от безысходности.       — Кстати, а ты к каким высшим силам принадлежишь? Чего ты там говорил? Я шут, глупец, дурак? Колесо фортуны ещё со мной катится… — припоминает все услышанные бредовые сказки, которые отлично запомнил благодаря рисункам на картах, и это очень льстит Тэхёну, который всё ещё стоит позади него с улыбкой недоразумения. — Правосудие ещё какое-то мне грозит, точно-точно… А что насчёт тебя?       — И это тоже не твоего глупого ума дела, — Тэхён ударяет с силой по спинке кресла, навалившись на него руками. Сжимает, продавливает, будто это плечи Хосока, и грудь тяжело вздымается от раздражённого дыхания. — Однако… — выдыхает глубоко, опершись локтями, успокаиваясь. — Если выберешь снова неверный путь, став мне врагом, тогда узнаешь, но горько пожалеешь, а ещё… Мне ничто не помешает присоединиться к Высшим Силам Правосудия, уж больно долго они тебя преследуют, никак не доведут до эшафота, дабы снести твою голову с плеч вместе с колпаком звенящим, но я смогу ускорить этот процесс.       — Да неужели?! — Хосок резко разворачивается и вглядывается в нависающее над ним лицо, улыбаясь во все тридцать два зуба. Глаза эти смертоносной угрозой устремлены ему прямо в душу, и вроде бы надо испугаться, но Хосок очаровывается. — Буду ждать, удачи… Ах да! Колесо фортуны на моей же стороне, упс.       — Надоел, — с раздражением произносит Тэхён, и тело его становится неподвижным, будто статуя. — Не испытывай моё благосклонное к тебе терпение. — Хватает резко его за голову, отворачивая от себя. — Смотри на огонь и слушай внимательно… — крепко цепляется, забравшись пальцами в волосы, массируя кожу головы. — Я повторяю в последний раз, и если ты не прислушаешься ко мне, то в ближайшее время окажешься в тюрьме. Это твой последний шанс, чтобы исправить ситуацию. Я — буквально твой последний шанс, Глупец. Отпускает его, чувствуя, как Хосок расслабился, и взор его спокойный снова к пламени камина прикован:        — Сегодня у тебя будет судьбоносная ночь, и твой порыв неожиданно приехать к Ынхо — оправдан, это не твоя паранойя. Всё в твоих руках, Силы помогут тебе, однако если ты будешь продолжать быть невнимательным заносчивым идиотом, то даже они тебе не помогут. — Наклоняется, к уху приближаясь, говорит медленно и чётко низким голосом. — Не делай глупостей, не гневайся на своего молодого человека, он отнюдь не плохой, более того, покорно выполняет свою работу, но он не журналист, повторяю, имя его — другое. Что бы ни случилось, не делай глупостей, а даже если сделаешь — за ним стоят Высшие Силы Правосудия. Ты сейчас не в том положении, чтобы с ними тягаться, ты проиграешь, Дурак. Ты уже перешёл всякую границу дозволенного, лимит твоих «концертов» исчерпан, а теперь… — Скрещивает ладони на его шее, спускаясь пальцами к груди, что из-за глубокого выреза красной рубахи виднеется, и лучше бы Тэхён не устремлял туда своего взора, но уже поздно — разгорячённые мысли украдкой посетили его. Тем не менее, он сосредоточен на другом, поэтому снимает одно из колец со своего безымянного пальца левой руки, то, что с красным бриллиантом. — Руку свою мне.       — Зачем?       — Меньше вопросов, ты меня уже бесишь, — грубо дёргает его за кисть, а затем надевает ему кольцо на большой палец. — Носи и не снимай, это поможет тебе глупостей не натворить очередных.       — А оно мне сразу приглянулось! Какая прелесть! — восклицает Хосок, рассматривая невероятно ценный артефакт на вытянутой перед собой ладони, и до чего красивый. Может, и правда мистическая вещь? Притягивает его взгляд, заставляя любоваться.       — Это не подарок, идиот, я вверяю его тебе на время, а после, как всё образумится — вернёшь. — Тэхён отходит от него, наконец, тяжело вздыхая, руки на груди скрещивает, поверить не может.       — Ты отдаёшь такую ценную вещь… мошеннику и вору? — Хосок не уймётся всё никак в своих издёвках колкостных, всё ещё забавно ему, пока подыгрывает больному человеку — в такой позиции себя видит.       — Мне не за что переживать, потому что если ты не вернёшь, то оно тебя буквально съест. Не советую проверять, как оно заставит тебя приползти. Будешь при смерти валяться, но вещь мою вернёшь как миленький, — снова принимается бережно складывать свои карты, присев за столик.       — Допустим, я послушаю твои бредни, допустим, что всё это — правда. Хосок поднимается, улыбаясь довольно, стягивает с себя чужую рубаху совершенно без стыда, и тело его под огненным светом предстаёт прямо перед Тэхёном, заставляя смутиться. Однако он продолжает складывать карты, не выдавая смятения, уговаривает себя не смотреть на него, такого несносного.       — Какой тебе с этого толк — помогать мне, решил примкнуть к преступнику? Ты, может, и чудной, но явно против закона не пойдёшь.       — Ты пока слишком глуп, чтобы понимать это. — Тэхён открывает чемоданчик и с трепетом кладёт коробочку с картами, а затем закрывает его, бережно проведя ладонью. — Водолазка и куртка твои высохли, дождь закончился, поэтому… Ступай, куда планировал. Снова слышит в ответ надоедливый смешок и клянётся своим Высшим Силам, что задушит его, как же надоел… Не припомнит, чтобы хоть раз в своей жизни так гневался, ему это не свойственно, не положено.       — В любом случае, спасибо тебе за проведённое время! — Хосок натягивает свою чёрную водолазку, заправляя в штаны. — Ты меня так отвлёк от рутины и бытовухи, я даже нервничать перестал, ладно… Я поеду, не проводишь?       — Не провожу, — Тэхён хватается за ручку кейса и идёт в сторону места, где и положено ему лежать, даже не оборачивается на своего ненаглядного. — Дверь сам откроешь.       — Ага… Так странно, кстати… — Хосок снова задерживается на выходе, топчась на месте. — У тебя даже окон нет, а если бы были, то намного больше людей смогли бы увидеть твою красивую лавку прямо с улицы, больше продаж, больше денег!       — А мне «больше» — не нужно, — отрешённо отвечает Тэхён, так и не обернувшись, и даже взглядом проводить его не хочет в путь, лишь голову слегка вбок наклонил. — Эта лавка не для всех. Кому нужно — найдут её даже во мраке, прямо как ты.       — Чудной ты совсем… — последнее, что роняет Хосок, а затем спешно уходит в беззаботной манере, свойственной Шуту, оставляя Тэхёна одного в своей тени.

***