Старшие Арканы

      ***

Elephanz — Bullitt Bonus Track

      Две недели пролетели незаметно для Хосока, но в то же время ползли нестерпимо медленно. Зарылся в своей автомастерской, головы не высовывая. Работал руками усердно, железками всякими гремя. Коней чужих чинил, жизнь свою переосмысливал. Мозг, точно мясорубка, пропускал через себя все мысли, приходя к умозаключениям новым: жизнь и впрямь отныне никогда не будет прежней. Изо всех сил старался быть добропорядочным гражданином, однако давалось это невыносимо тяжело. Избавиться от старых привычек взламывать киберпространство, в азарте трепетном пребывая со стекающими слюнями, — подобно наркоману, который пытается с иглы соскочить всеми правдами и неправдами, и всё же… Вопреки всему его намерение сильнее позывов тёмных. Хвала Высшим Силам и самому себе, да и сделку с Правосудием срывать не намерен, слово сдержать был готов. Наблюдал своей внимательностью от недоверия, как же поступит Юнги, сдержит ли своё слово? Или всё же предпримет шаг крысиный вновь? Он ему всё равно не доверяет, не дурак же, а как иначе? Оттого и жил в паранойе, в ожидании мерзком. Быть может, тот всё же продолжил копать под него, поэтому руку ловкую над красной кнопкой судорожно держал, намереваясь запустить самую грязную игру в истории своей жизни. Хосок не шутил, он и правда сделал бы обещанное, если бы учуял хоть малейший злой намёк от Юнги. Всё уже заранее подготовил, вынюхал, ожидая чужого подлого хода. Вот тогда бы началась настоящая битва. И Битва Высших Сил Старших Арканов прогремела бы, и стало бы совсем худо, и невесть чем закончилась бы. Однако того и след простыл, из-за чего слуга Высшего Закона ему кажется теперь ненастоящим, будто и не существовало его никогда. Прямо как тогда — с городским сумасшедшим и его шарлатанской лавкой. Убеждается, что Юнги слово держит крепко и непоколебимо, ведь смог же подцепить его острым крючком своей мерзкой угрозы. Тот не мог не клюнуть, ведь ради своего Намджуна на всё готов пойти… Хосок лишь грязно на этом сыграл. Себе во благо. В свою выгоду — выгоду своего спасения, помилования, жизни и свободы. Теперь ему есть ради чего использовать эти дары. А Тэхён его глупую башку так и не покинул. Всё стало куда хуже — сны невероятные с ним каждую ночь видел, как они вместе были. Как хорошо им было, и как же Хосок устал, выдохся уже от этих чарующих, дух захватывающих, иллюзий ночных. Гнев его нарастал с каждым днём, и утро последующее пуще прежнего встречало. Блаженство с Тэхёном чудесным лишь во снах происходило, оттого совсем рассудка лишился, ибо ему хочется в реальности настоящей с ним быть. Не терпится, неймётся совсем. Вместе быть. И кольцо с красным бриллиантом уже снял, и всё равно Хосок головой едет в самые дальние дали. С ума сходит, голос его чарующий слышит, глаза его волшебные зреет… Жрёт красный бриллиант и жрёт, никак не насытится, издеваясь, но в то же время в помощь ему всегда работало. Хосоку поскорее хочется вернуть хозяину этого живодёра, благодаря которому к осознанию пришёл окончательному: не желает, чтобы Тэхён остался в своей сказке ненастоящей и перестал его тревожить. Отныне желает с ним вместе в сказке пребывать, и пусть тревожит как ему угодно. Давно мог к нему приползти на самом деле, однако боялся, что Юнги устроит слежку. Вынюхает детектив проклятый, куда Хосок ходит и где бывает, поэтому по закону своей осторожности Шут исчез, испарившись во всяком пространстве. Тэхёна не хотел под удар подставлять. Мало ли, прознал бы Юнги о секрете Хосока… Мало ли, Высшее Правосудие переобуется в низшее с намерением грязно сыграть на чувствах Шута, ответив той же чёрной монетой, которую он ему ловко подкинул. Точнее, в лицо пихнул с особой жестокостью. Хосок понимает: не смог бы пережить подобное, случись оно, ведь и сесть в тюрьму согласился бы, разглядывая небо в полосочку. Башку свою смиренно подставил бы под Меч Правосудия, только бы его Тэхёна не трогали, покой его не тревожили. Он — на всё готов во благо его, и даже позволить поймать себя. Сам бы пришёл, добровольно сдавшись, выдав себя со всеми потрохами. Отыграл бы последнюю Шутовскую мелодию предсмертную. Хосок поражается себе: наглухо душой отъехал из-за человека, которого в действительности видел лишь раз в своей жизни, а всё остальное время с ним во снах проводил. И ведь ничего же о нём по факту не знает, однако чувствует невероятное… Некое знание без фактов и доказательств, покоится в нём наиприятнейшее чувство без всяких «если» и «но». Хосок принял его с благодатью к Тэхёну. Думает всё, думает… Лишь бы ответил ему взаимностью своей. А сможет ли Тэхён, такой прекрасный и чудесный, принять его, идиота такого несносного? Ведь он-то точно-точно всё о нём прознал, все его пакости. В паранойе прожил эти две недели, еле сдерживаясь от дозы своих «наркотиков» кибернетических. Еле сдерживался, чтобы не сорваться и не помчаться на своём красном коне в ту лавку, где его забвенный пребывает. Однако мужественно держался, выжидая, ведь осторожность — превыше всего. Никаких глупостей отныне, только если с Тэхёном… Полностью убедившись в том, что никакая угроза в виде крысы не забралась под его Шутовской колпак, и, самое главное, под мантию Тэхёна фиолетовую не залезла — сорвался в радости к нему без ума. Кольцо красное ответило, подсказало: в верном направлении его намерения несутся — так Хосок понял, трактуя. И вот, наконец… Вновь с помощником-живодёром на большом пальце подъезжает сейчас к тому козырьку на своём красном коне с рёвом мотора величественного. Стуча тяжёлыми ботинками, бежит, ведь ждёт его Тэхён «с приветом», Хосок очень ожидает от него привета. Вновь ринулся, но уже не из-за дождя, чуть ли мотоцикл свой на обочине не бросив, прямо как и тогда. На этот раз уверенно и без всяких сомнений дёргает за ручку, ожидая звук звенящих колокольчиков, однако дверь закрыта. Ни колокольчиков, ни благовоний ароматных, ни фортепиано, ни музыки, что слух ласкала, ни Тэхёна. Снова прикладывается любопытным ухом к двери, стараясь услышать хоть что-то, однако… Мёртвая тишина глухая противно заполняет перепонки. Хосок аж отупел в разочаровании горестном, отстраняясь с комом в горле. Ещё немного и точно с ума сойдёт — но как же так? Ненавидит уже эти двери. И подслушивать их ненавидит. Паранойя играет грязные песни на струнах его души, подкрадываясь, и какие только мысли не подкидывает страшные. Отходит в сторону от двери проклятой, разглядывая её в своей обычности серой, ничем не примечательной. Ни таблички никакой нет, ни вывески, ни информации о часах работы, да хоть что-нибудь. Вообще ничего нет. Заставляет Хосока снова думать, как и тогда: ненастоящая она, и нет ничего за той дверью, и Тэхёна, плода его воображения прелестного, тоже — нет. Смотрит в небо, что в закате вечернем красно-жёлтым цветом стремится в ночь переступить.       — Нет-нет-нет… — шепчет Хосок в тревоге, подступающей к горлу. Оборачивается по сторонам, за голову хватаясь, взглядом своим беглым пытается зацепиться за что-то. — Нет, нет, нет… — заклинило снова, трясёт головой в отрицании, оттягивая кучерявые волосы. Пятится прямиком к этой ужасной двери. Ноги его снова перестают держать измученное тело, оттого привычно скатывается на асфальт в ужасе, отчаянии. Закрывает ладонями своё лицо, стуча ботинками по земле нервно. Думает, что и правда с ума сошёл, ведь всякую связь с реальностью потерял. Черта окончательно размылась от больного рассудка. Всё стало неправдой, и даже собственным глазам больше нельзя верить.       — А я-то думаю, — внезапно раздаётся чужой голос сверху, — что за нечисть ко мне на порог приползла, а это ты опять… Хосок дёрнулся от испуга и неожиданности, убрав руки с лица и задрав голову. Улыбка его добрая и лучезарная мгновенно пробивается сквозь слёзы. Вскакивает молниеносно, будто что-то острое в задницу кольнуло. Носом шмыгает, хватаясь за чужие плечи, что в футболке узорчатой дёрнулись от его прикосновений. И забавный джинсовый комбинезон его глаза не упустили, белые стоптанные кроссовки, шоркающие по асфальту. Трогает его, щупает, как умалишённый, нарадоваться никак не может. Убеждается: настоящий стоит его принц, да смеётся с него, слегка глаза расширив, и всё же ухмыляется в привычной манере. Пусть хоть обсмеёт, пусть хоть до утра, пусть хоть в бесконечности — Хосоку всё в милость. Для него.       — Вижу, всякие Высшие Силы тоже по тебе проехались, нормально так, воздалось тебе сполна.       — Тэхён, где ты был?! Ты где был?! — Хосок обнимает его, не выдержав. Жмётся, голову на плечо склонив. Кольцо красное на большом пальце снова отвлекло его взор, что под лучами заката сверкает как никогда ярко, как никогда красочно. Разговаривает с ним — Хосок понимает, трактует его злые шутки проворные.       — Да я за сигаретами вышел, чего ты разорался?! — Тэхён обнимает его в ответ, поглаживая по спине бережно. Успокаивает исхудавшую усталую фигуру, но даже несмотря на это, всё равно прекрасную. Понимает, что тот уже на грани сумасшествия к нему приполз. Вопреки всему Хосок справился, вынес кару, расплату, глупостей не натворив. На свободе, и, самое главное — живой. Тэхён улыбается, прикрыв глаза и выдохнув в облегчении. Ощущает наиприятнейшие чувства телесной близости, ведь так ждал идиота своего несносного.       — Ну, а вдруг ты… ненастоящий, а вдруг случилось что-то плохое! И ты как-то странно одет, не в свои колдовские наряды… — Хосок отстраняется, но только чтобы разглядеть его лицо, лицезреть ещё раз, по-настоящему. А Тэхён чупа чупс перекатывает за щеками беззаботно. Красивое лицо. Самое красивое. И наушники большие на его шее висят забавно, музыка какая-то из них играет.       — То есть ты считаешь, что я так по городу должен ходить? В нарядах колдовских? — смеётся с него Тэхён, вытащив чупа чупс изо рта, а затем бросает в урну, точно попав с расстояния. Ощущает, как руки Хосока вцепились в его спину, но и пусть. Он только этого и ждал. — Я в психушку так-то не намерен ложиться, а наряды мои уместны там, где им уместно быть. Я на городского сумасшедшего похож по-твоему?       — Ни в коем случае, — осторожно отвечает Хосок, пригнувшись. Щурится, улыбаясь, жмётся всё к нему от радости, хотя казалось, что уже и некуда прижиматься. — Но в этом же нет ничего плохого.       — Ты сейчас больше похож на городского сумасшедшего, вот что я тебе скажу, и вообще… — Отталкивает его слегка, однако одной рукой за талию придерживает. Обращает внимание, что Шут всё же разбавил свою черноту рубашкой красной, заправленной в привычно драные штаны. Тэхёну льстит эта деталь, потому что дал ему нечто подобное в их первую встречу. Хосок и рад подлизаться, разбавив мрачную палитру.       — Ну-ка, присядем и покурим. Посмотри, какой закат прелестный, мой прелестный…       — Да вижу, вижу… — Присаживается Хосок на маленькую ступеньку, кивая нервно и ещё раз взглянув на небо. Тэхён следом приземляется, снова находится по левую сторону от него. Хосок молча снимает красный бриллиант, а затем нежно, аккуратно, чуть ли дыхание не затаив, берёт чужую левую ладонь и надевает кольцо на палец. Возвращает живодёра хозяину. Сжимает в своих ладонях руку, примкнув к ней щекой осторожно.       — Я ждал твоего звонка, может, или сообщения какого… — прерывает тишину Тэхён, вздохнув от такой ласки. Смотрит на Хосока, как тот льнёт к нему в смирении. — Тебе же совсем не трудно было пробить меня по базе, документы найти, номер, адрес моего дома. Чего молчал? Я же переживал за тебя и ждал. Ты же наверняка знал об этом, чувствовал?       — Я не мог. Обстоятельства были, мягко говоря, затруднительными, понимаешь? — Отпускает его руку, слегка коснувшись губами приятно пахнущую кожу, в желании оставить хотя бы лёгкий поцелуй, но ограничивается малым. Тэхён кивает в ответ одобрительно, улыбаясь. Его словам убеждается: значит, так нужно было. Хосок не хочет рассказывать ему грязные подробности и причины. Решил оставить всю чернь за порогом, но в то же время осознаёт, что Тэхён может узнать, быть может, уже знает. Он всё-таки особенный у него, чудесный и всякое видит. Хосок верит в его особенность и чудесность, ведь убедился уже. И если Тэхён увидит — то так тому и быть, а пока что… Тянется за сигаретами в карман штанов, вытянув согнутую ногу для удобства. Тэхён вытаскивает свой серебряный портсигар из грудного кармана комбинезона. Закуривают вместе, дымя.       — И вообще-то ты мне сказал, «не смей» этого делать, вот я и не смел. Так что все звёзды сошлись, но я о тебе ни на секунду не забывал, кстати, тоже… мягко говоря… — дополняет, выделяя интонацией намёки своей «мягкой» симпатии к нему. Осторожно касается чужих волос. Всё ещё поверить не может, что это не сон ему снится, а в действительности чудеса творятся.       — Ты шутишь? — Тэхёна на смех пробирает от неверия, ведь оказывается, что Хосок не единственный, кто в паранойе эти две недели жил. — Я вообще-то уже подумал, что ты меня вдоль и поперёк всего четвертовал, пробил по базе, и даже личные переписки в соцсетях прочитал. Я, блин, в каждую камеру в общественных местах глядел и думал, что ты через неё смотришь на меня. И в моей лавке тоже висят камеры в главном зале… Подумывал, что ты и туда уже успел пролезть.       — Вот это ты… Нет же! — Хосок его обнимает, прижав к себе за плечо, и аж сигаретным дымом поперхнулся, откашливаясь. Тэхён вновь с него смеяться начинает. Хочет себе леща смачного прописать за то, что посмел напугать его в своей угрозе. Тогда были другие обстоятельства, ведь ещё не признал своего отношения к нему, чувства не осознавал, их связь, что Судьбою соединилась. По лезвию ножа ходил в тревоге сумасшедшей, иголки свои чёрные источая на всё и вся.       — Ничего я не пробивал. А насчёт твоих сетей и камер, покажешь мне потом, чего там у тебя. Их нужно обезопасить, мало ли, какие идиоты туда полезут, как я, например… — Поворачивается к Тэхёну, взглядом преданным в его глаза смотрит. — Ничего я не взламывал и в камеры тем более не лез. Извини, я был слишком груб с тобой, я был не прав. — Кладёт руку ему на плечо, и тот слушает внимательно его речи, робко улыбаясь. — Как ты и сказал, я — идиот. И вообще… Ты во всём был прав, ты меня спас, вывел… — Хосок пытается подобрать слова интересные, изобразить что-то, подобное речи Тэхёна. — Вывел меня на верный путь! Вытащил из ужаса! И так спокойно мне на душе теперь стало! Я только благодаря тебе пережил ту ночь Разрушенной Башни. Не знаю, что там ещё было, но я точно разрушился, да чего только не было! Неизвестно, чем бы она закончилась, если бы не ты… — Склоняет голову ему на плечо, лбом примкнув, слегка повиснув от усталости.       — Приятно слышать от тебя такие слова, достучался я до тебя всё-таки, погляжу. — Тэхён довольно улыбается, понимая, что Хосок его несносный, кажется, многое познал и осознал за то время испытаний. Поглаживает его по голове, подбородком примкнув к макушке, льнёт щекой в нежности, прикрыв глаза, курит. — Точно мне не врёшь? Ничего не взламывал у меня? — Вскидывает бровь, ухмыляясь незаметно сквозь дым.       — Не вру, если хочешь, проверь своим ясновидением, на картах или что там у тебя ещё есть… — бубнит ему в плечо. — Я только во снах тебя видел, но не мониторил, не шерстил. Да у меня даже фотографии твоей нет, ни ip-адреса! Ничего нет! — Хосок оправдывается как ребёнок, снова подняв голову, но зато от всей честности души своей. В самом деле не смел лезть в позывах киберумных. Принял решение, что не будет. Не в этот раз. Не с этим человеком. Доверится ему. — Только кольцо, но я его тебе уже вернул.       — Ладно… — из Тэхёна вырывается смешок. — Я тоже тебя во снах видел своих, — поджимает губы, брови вскинув. Приобнимает Хосока, поглаживая по кучерявой голове, снова склоняет беспокойную голову к своему плечу. Курит, выдыхая дым с трепетом, и как же хорошо… Давно ждал его. Давно. И так обнять хотелось сильно, а он, несносный такой, сам к нему потянулся. Сразу же. И так приятно, и так радостно ему на душе. Блаженно.       — И в каких же… снах? — Хосок поднимает голову, хитрым взглядом смотрит на своего аристократа в джинсовом комбинезоне. Непонятно ему от такой загадочности, как быть с Тэхёном. Как свои чувства проявить тактично, прилично, достойно, ненавязчиво? Как с ним таким волшебным можно обращаться? Как разговаривать? Любое прикосновение и пылкая мысль кажутся ему совсем греховными. Именно с ним.       — Любовных, разумеется, в каких же ещё снах ты мне можешь сниться, Хосок? — Тэхён наклоняется, заглядывая в глаза ошарашенные. Лицо в каменном выражении от неожиданности наблюдает, но в то же время в радости обезоруживающей. — Я же тебя люблю всё-таки. — Улыбается ему невинно, а тот испуганно застыл в ответе.       — А… — тянет Хосок. Это всё, что смог выдать его говорливый язык. Всё, что смог выродить из себя его мозг смышлёный. Улыбается робко, рот слегка приоткрыв. Окурок принимается тушить в суете об асфальт, однако взгляда от глаз волшебных не отводит, а затем нечаянно и на губы позарился.       — И ты меня любишь. Я знаю, чувствую, вижу. — Тэхён смеётся с его смущения, облизнувшись, а затем тушит окурок следом. Какой же его идиот забавный всё-таки. Каждый раз ему сюрпризы подкидывает, о которых не узнал ещё, не увидел, не изведал, и никакое предвидение не помогает. Тэхён понял, что с ним — это дохлый номер.       — А… ну, раз так… Так-то оно так. — Хосок встаёт, чувствуя себя как никогда неловко. Не знает даже, куда себя деть, что сказать? Вот так легко и просто Тэхён поведал ему о чувствах своих, будто очередную сказку с карт прочитал. Хосок безумно рад и счастлив, что его чувствам взаимностью ответили, но в то же время в шоке пребывает от такого. Разве так бывает? Чего он только не представлял в ожидании их следующей встречи, но явно не такого скоротечного развития, не таких громких слов.       — А что, не так, что ли? Предельно ясно всё, по-моему, и ты тоже ясно видишь теперь, чувствуешь… — Тэхён наблюдает за ним, как он топчется своими тяжёлыми ботинками возле урны, ведь сейчас так жизненно необходимо выкинуть окурок, стоять именно там и мяться. — Откуда сомнения твои?       — Как у тебя всё… Я чувствовал, что у нас явно что-то взаимное, но сомневался, что напридумывал себе. А вдруг неправда? — Хосок хмурится, скрестив руки на груди, в стороне напротив Тэхёна стоит. — Как у тебя всё… Как-то вот, просто?       — Чего ты глупый такой опять? Ладно, а что сложного тогда? — Тэхён смеётся с его смущения, что ранее не наблюдал. Понимает, что обезоружил его одним махом, а Хосок… Позволяет делать из себя дурака нелепого. — Чего молчишь?       — Ну, не знаю, Тэхён… Видимо, Высшие Силы и правда по мне проехались. Хосок в смятении, как отупел в одно мгновение, и слов никаких подобрать не может, ступор застал его врасплох. Первый раз в жизни ему всё-таки придётся полезть за словом в карман, и, кажется, слово это — любовью зовётся.       — Мог бы и получше чего придумать, не весомый аргумент. — Тэхён встаёт в забаве, слегка отряхнув свой джинсовый комбинезон. — Ладно, пошли чай уже пить, горе ты моё... — а затем берёт его за руку и ведёт за собой, как ребёнка потерявшегося. Тот и правда был потерявшимся, но не теперь.       — А к тебе придут ещё сегодня? — Хосок следует за ним. Слышит, наконец, звенящие колокольчики двери, что открылась. Аромат благовоний жжёных пробирается в его нос тут же, и свет тёплый греет, и творения на прилавках встречают. Теперь и впрямь живыми кажутся.       — Да откуда я знаю…       — Ну, как это… «откуда я знаю»? — Одёргивает его за ладонь, притормаживая.       — Хосок! Я же не могу всё знать! Я же не Высшая Сила, которая всё видит, знает и ведает двадцать четыре часа в сутки. И даже они не могут! Я обычный человек, напоминаю тебе, и на ковре-самолёте не летаю. Тэхён закрывает дверь за собой, смехом своим пространство заполняет, однако руку не одёргивает. Хосок тянет за неё как ребёнок нетерпеливый, желающий, чтобы только ему всё внимание уделяли.       — Ну, как это, Тэхён… Ты — «обычный человек»? — Хосок так и не даёт пройти с порога, слегка прижав Тэхёна к двери. Телом заслоняет, из-за чего колокольчики ещё раз прозвенели. — Необычный! Ты особенный! Для меня тем более. — Улыбается ему лучезарно, взяв его и за вторую ладонь, а затем подносит их к своему лицу.       — Это почему я — особенный для тебя? — Тэхён млеет, ощущая лёгкие прикосновения чужих губ на своих руках, мягкое дыхание горячее, что волной расплывается не только физически, но и искренне душевно.       — Ну, как это «почему»? Я же тебя люблю всё-таки, знаешь, чувствуешь? — Хосок, наконец, целует его руки, как и хотелось ему, не терпелось. — Видишь?       — Знаю. Чувствую. Вижу. Как и всегда… И музыка внезапно включается, не спрашивая всякого разрешения. Плевать она хотела с колокольни Разрушенной Башни. Любит она Тэхёна и Хосока, мальчиков своих славных, укрывает своим крылом Покровительственным, защищая, оберегая.

«Узнаешь, почувствуешь, не ошибёшься, как и всегда, как и всегда…»

Тэхён уже и узнал, и почувствовал, считая, что он не ошибся, как и всегда. И как бы ни знал, как бы ни чувствовал — всё равно не ожидал, что будет настолько счастлив с Хосоком несносным.

***

Sub Urban — VIRGIL'S MANIA

      — А можно свечи зажгу? — Хосок стоит перед камином, наблюдая за гипнотизирующим пламенем, очаровывается. Вновь пребывает в таинственном томном пространстве, за дверью той, над который висит табличка «здесь начинается магия». — Мне так нравится у тебя это всё, так интересно…       — Можно, — спокойным и низким голосом произносит Тэхён, сидя в мягком кресле, положив ногу на ногу. Покачивает слегка одной, и мантия его фиолетовая переливается под светом тёплым, скомкавшись на полу. Рубаха с глубоким вырезом грудь оголяет. Руки расслабленно лежат на подлокотниках, и взглядом из-под прикрытых век наслаждается уютной картинкой, где его прелестный принц в красной рубахе у огня стоит заинтересованно. Душа радуется, поёт.       — А можно я чемоданчик тот возьму? — оборачивается резко Хосок, скрестив руки на груди. Пальцами по подбородку проводит, в левый угол комнаты поглядывает хитро.       — Можно… — Тэхён улыбается с одобрением, кивая слегка. Закуривает. Наблюдает за Хосоком, бегающим по комнате в суете любопытной. Как же оживился быстро, что уже не выглядит таким поношенным и измученным, нежели когда обнаружил его час назад на грани сумасшествия у порога своего. Напоил его чаем, сладостями накормил, и в объятия крепкие не забыл заключить. Хосок подбегает к огромному столу в другом конце таинственной комнаты. Чего там только не лежит, аж глаза его разбегаются… Однако он остановился на свечах, что разными цветами радуют глаз. Выбирает те, что чувствам его откликнулись, как и учил его Тэхён при выборе колоды карт Таро. Решил применить тот же принцип. Красная, фиолетовая, и… зелёная ещё Хосоку словно ручкой помахала, поэтому и её прихватил. Затем внезапно и Колпак чёрный с ним заговорил, будто позвал, серебряными бубенцами на кончиках сверкая. Заставил обратить на себя внимание. Хосок сразу же понял этот намёк, вспоминая, что это тот самый Шутовской Колпак, о котором ему Тэхён рассказывал. Руки его так и тянутся взять атрибут, потрогать, поразглядывать. Эта вещь так понравилась ему, но прежде Хосок поворачивается в сторону принца своего. Тот в кресле восседает к нему спиной, молча покуривая.       — Тэхён, а можно?       — Можно, Хосок, можно, — перебивает его сразу же Тэхён, не дав договорить. Низким басом посмеивается, глядя на огонь в камине.       — Ты даже не знаешь, что я спросить хотел! И всё же Хосок берёт в руки чёрный Колпак, ощущая приятную мягкую ткань под пальцами, трогает его, разглядывая, от неожиданности глаза расширив. Какой же он большой по габаритам, тяжёлый в своём весе, а ведь когда на столе стоял, явно меньше казался. Опять мистика какая-то…       — Знаю, знаю… — смеётся Тэхён, всё ещё не оборачиваясь. Совершенно ему не беспокойно, что Хосок там делает за его спиной. — Колпак тебя Шутовской соблазняет.       — Ты меня уже запутал! То ты знаешь, то ты не знаешь… — Хосок вздыхает, глаза закатив, а затем кладёт шапку под локоть, прижав к талии. Свечи большие разноцветные в своих ловких руках удерживает, крепко сжимая. Несёт атрибутику к столику возле кресла, где они чай недавно ароматный распивали вместе.       — Ну, не только же тебе путать и петлять, прелестный ты мой. Что-то я знаю, а чего-то и не знаю… — Тэхён протягивает слова в своей загадочности привычной. Наблюдает, как Хосок устраивается напротив и садится на пол, поджав ноги, а затем расставляет свечи аккуратно в ряд перед собой. — Чего это ты удумал? Всё тебе любопытно, всё тебе в забаву.       — Ну ты же всё знаешь, что за глупые вопросы? — Хосок ухмыляется, схватив большой короб. Поджигает длинной спичкой свечу, начав с красной. — Всё мне любопытно… — приговаривает, подняв взгляд на Тэхёна, что сверху за ним наблюдает. — Всё мне забаву, что касается тебя и твоих причуд чудесных, отшельник ты мой. — Поджигает следом и фиолетовую свечу, а затем и зелёную.       — Ладно, давай, — Тэхён ухмыляется, но тело его слегка напряглось от такого обращения к себе. — Забавляй меня, мне аж интересно стало! И всё же зная Хосока, полагает, что тот произнёс такое обращение неосознанно. Случайно, не подозревая даже о самой настоящей Высшей истине. И всё же… Ничто не является случайностью — Тэхён об этом всегда помнит, и даже слова Глупца глаголят истину.       — И мне вот тоже стало интересно, какие за тобой Высшие Силы стоят. — Хосок поворачивается к чемоданчику, который заранее успел подготовить, положив на пол. Аккуратно открывает, принимаясь искать глазами нужную колоду. — В тот раз ты мне ответил: «Не твоего глупого ума дела», — припоминает ему, цитируя и подняв указательный палец вверх. Затем берёт металлическую коробочку, на которой рисунок птицы Феникс будто выжжен, а после кладёт её на стол.       — И правильно ответил, уж слишком невыносимый и глупый ты был, чтобы с тобой на такие темы разговаривать… — Тэхён от нетерпения подался вперёд в лёгкой суете, оперевшись локтями на свои колени, ладони в замок сцепляет. Ощущает некий трепет в животе с примесью небывалого волнения. Стало быть, не всё он знает, что Хосок удумал.       — Вот и не разговаривай, я сам попробую спросить у карт. Твоих же, — Хосок привстаёт на коленях, ладонями в столик упирается. Улыбается хитро и ощущает смятение, сидящее напротив вальяжно. Поднимает голову, пристально глядя в глаза чудесные. Тэхён хмыкает в ответ, вскинув брови.

Начинается великая песнь любви Дурака.

      — Забавляешь, забавляешь, ну, попробуй… — комментирует Тэхён, наблюдая, как Хосок чёрную шапку на голову свою надевает, бубенчиками серебряными звеня. Губы трубочкой сжимает, ощущая вес тяжёлый Колпака. — Подлецу — всё к лицу.       — Ещё бы не к лицу, — отвечает Хосок с гордостью, поправляя Колпак, прихорашивается, а затем улыбается. — Я понаблюдал за тобой и пришёл к выводу, что ты свой фиолетовый халат не только для красоты надеваешь. Он же тебе ещё и помогает, я прав? — Щурится слегка, склонив голову вбок.       — Какой ты у меня умный, поистине Шут! — смеётся Тэхён. Очаровывается им, поражаясь, как же ему идёт этот атрибут. Хосок, стало быть, решил с ним на равных поиграть выйти, в новую игру погрузиться, изведать ранее неизведанное. Тэхёну в радость.       — Значит, и мне мой Колпак поможет, он же всё-таки мой, я помню все твои слова.       — Думаешь, я на твои песни Шутовские поведусь? — Тэхён наклоняется к нему, подцепив за подбородок пальцем указательным. Смотрит на его лицо прелестное, да на Колпак поглядывает, теряя всякое спокойствие от трепета. От желания поцеловать, и в то же время ощущает тревогу лёгкую.       — А ты не ведись, просто наслаждайся. — Хосок видит перед собой ладонь, что разноцветными кольцами увешана. Блики их мерцают, гипнотизируя, однако он всё же отрывает взгляд от них, чтобы снова устремить взор в чудесные глаза напротив. — Я же не разводить тебя пришёл, а любить по-настоящему, забавлять, любопытствовать…       — Твои слова совсем меня обезоруживают, Хосок, но не смей этим пользоваться против меня. Тэхён всё ещё держит его за подбородок, склоняясь ниже, будто сила невидимая заставляет. Его заставлять не нужно, ведь не сопротивляется ей, да и не сопротивлялся никогда.       — Ты тоже не смей меня обманывать. — Хосок в мгновение нахмурил брови, и выражением его лица серьёзность завладела. Шут вышел на сцену очернённый, жестокий и злой, и Хосока он отныне не покинет никогда, оберегая, Покровительствуя. — Никогда так со мной не поступай. — Тэхён с каждым произнесённым словом из уст ощущает Силы, стоящие за ним, и оттого тело мурашками покрывается, а давление в пространстве заставляет склониться ещё ниже. — Смейся с меня сколько тебе угодно, я всегда готов дарить тебе добрую радость. Искренне любить тоже готов в первую очередь. Делай дураком, играйся, потешайся, очаровывай и пленяй собой, но не обманывай и не предавай. Никогда.       — Никогда, — отвечает ему Тэхён, и слова эти Хосок уже на своих губах ощущает дыханием горячим. Слышит их непозволительно близко к себе. — Нестерпимо больно Мечи сердце твоё проткнули предательством? — Тэхён с горькой улыбкой поглаживает большим пальцем его щеку. Сожалеющим взглядом устремляется в его душу, спеша успокоить.       — Нестерпимо больно — это мягко сказано, и ты знал… Ты знал, что он с другим спит, да и не только это ты знал. — Хосок накрывает своей ладонью чужую, прикрыв глаза, льнёт в блаженстве. — Но я уже понял, что наказаниям суждено было случиться, я помню все твои слова.       — Я рад, что ты это понял. Надеюсь, понимаешь, что ты ещё легко отделался. Слишком.       — И это понимаю. Благодаря тебе.       — Вот видишь, как ты всё быстро понимаешь, какой ты умный у меня, нарадоваться всё не могу никак, поэтому… — Тэхён бережно обхватывает ладонями прелестное лицо, смиренное в искренности, поглаживает, улыбаясь. Хосок открывает глаза, чтобы всей честностью души показать, что он готов и правда на всё. — Я всегда буду за тобой стоять и помогать. Любить искренне, как и ты меня, и позволять тебе буду всякие шалости в забаву и тебе, и мне. Пленяться и очаровываться тобой буду, наслаждаться радостью вместе с тобой, но не смей больше отвратительных идиотских глупостей совершать, не переступай границу. Хосок в ответ безмолвно кивает каждому слову, внимая.       — Не смей своей смышлёной одарённостью против меня идти, не предавай, не обманывай. Никогда.       — Никогда, — повторяет Хосок покорно, тяжело вздыхая. Ощущает Силы, что возносятся над Тэхёном величественно, и чувствует он их далеко не впервые. Они — как и его Силы, оберегают и стеной стоят за чудесным человеком.

BLVKES — Sailor Moon

Хосок взора своего не отводит от Тэхёна, затаив дыхание. Стоит на коленях перед ним и не подозревает даже, как соблазняет его собой. Не чувствует себя униженным и оскорблённым, и никакого Суда любимый не вершит, однако Хосок готов предстать перед Тэхёном, что уже целует его долгожданно и любовно. Наклонившись к нему, прижимает к себе, пальцами по шее проводя нежно. В удовольствии невероятном впускает свой дух дыханием сбитым. Хосок обнимает его, цепляется за шею, тянется к Тэхёну выстрадано от нетерпения и желания сильнейшего. Во взаимности и свой дух ему впускает, с усилием осторожным язык углубляет в рот, переплетая с его. Влюблённые улетают в поцелуе долгожданном и оттого прекрасном.

И то ли время замирает, то ли спешит отматываться назад, непонятно… И пространство будто на микрочастицы распадается, заставляя чувствовать себя до омерзения тупеющими идиотами. Глупыми детьми, которые первый раз в жизни попробовали алкоголь и перепили его, потому что мажет отчего-то восприятие действительности.

      — Тэхён, тихо… — Отстраняется Хосок нехотя, медленно распахнув веки в опьянении. Смотрит на него снизу, поглаживая ладонями самое красивое лицо. — Ты что делаешь?! — восклицает с ошарашенными глазами. — Это что за порнуха в моей голове, что это за картинки? Это не мои мысли!       — Ну, как это — «порнуха», Хосок, какая же это порнуха… — Тэхён гладит его по затылку, к ключицам медленно спускаясь, очерчивает пальцами. Украдкой на оголённую грудь поглядывает, облизнувшись. — Это твои видения любовные. — Тэхён улыбается, часто моргая, а Хосок впервые видит ухмылку похотливую на невинном лице, и то лицо невинное уже губами его шею ласкает в истоме. Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец. Хосок послушал, и теперь на контрасте из сказки этой в сексуальный пылкий мир реальности провалился. Не верится ему в такую реальность, где чудесный городской сумасшедший творит такое. Не смел в его сторону даже дышать пошло — для него он слишком особенный.       — Это не мои видения, Тэхён, это ты меня дуришь. — Прикрывает глаза, подрагивая ресницами. Беспомощно за волосы хватается чужие, что слегка щекочут ему лицо и шею. — Дуришь бессовестно! Ну ладно, дури, тебе всё можно… — Отстраняется, пригнувшись, а затем целует коротко в губы, к которым так хотелось примкнуть. Приземляется на пол, снова поджав колени. — Ты просто не хочешь, чтобы я карты в руки брал, а то вдруг у меня получится узнать ответ на свой вопрос. Вопреки всякому пылу хватает коробочку, открывает её и достаёт карты. Начинает их мешать, а затем отвлекается на секунду, чтобы поправить свой чёрный Колпак Шутовской, что слегка съехал от страсти любовной в поцелуе.       — С тобой по-другому невозможно, влияешь ты на меня совсем дурно, энергия у тебя такая… Интересная, я же говорил тебе ещё тогда, и не вижу в этом ничего плохого. — Тэхён откидывается на спинку кресла раздражённо, выдыхая, посмеивается. — Вот не притворяйся, ты же блудной до чёртиков. Ты и есть блудной похотливый чёрт, от тебя дурняком фонит за километр, и когда ты в первый раз зашёл, меня чуть не снесло! Так почему сейчас клоунаду девственника исполняешь?!       — Я раскладываю карты! — Хосок непоколебим, и выражение лица его в глубокой серьёзности глаза прикрывает, а руки ловкие тасуют карты в тихом шелесте переливающихся позолоченных рубашек. — Я познаю необъятную духовность, ступаю на путь верный, что ты мне проложил… — И всё же расплывается улыбка хитрая, однако глаза всё ещё не открывает.       — Очень занятно, Хосок. Смотри, не улети только, такой ты у меня одухотворённый, аж душно становится… — Тэхён заливается в смехе, слыша, как Хосок тоже еле сдерживается. Фигурой подрагивает в спазмах хохотанья. — А почему ты меня псевдодевственностью дуришь?! — Достаёт сигарету из серебряного портсигара, поджигая её спичкой. Наблюдает, как глупыш покорно на полу сидит, пытается сопротивляться.       — Это всё — атмосфера, это всё —Высшие Силы, я есть ничто… — Хосок продолжает дурачиться, тяжело вздыхая и выдыхая. Молит те самые Высшие Силы, чтобы рассмеяться не позволили, наградили серьёзностью и выдержкой. Тэхён тянется через стол и бьёт его по Колпаку чёрному, и бубенчики на концах зазвенели, возвращая Хосока из того самого пути духовности.       — Чего ты мне транс сбиваешь? — Резко открывает Хосок свои глаза, хмурясь.       — На землю спустись и отвечай, а то я тебе такой транс устрою духовный, точно улетишь.       — Тэхён, ты у меня ангел во плоти, и мне боязно даже думать о тебе в таком ключе. Такой ты неземной, у меня раскол в сознании.       — Глупец… — Тэхён закатывает глаза, вздыхая нервно, снова к спинке кресла отклоняется. — Мне двадцать семь лет, я обычный и здоровый парень, у меня есть к тебе любовь искренняя, эмоциональная, интеллектуальная, душевная и физическая, разумеется. Всё у меня имеется по отношению к тебе. Затягивается глубоко, выдыхая сигаретный дым, совсем не понимает: почему он вообще должен объяснять такие элементарнейшие вещи?Оправдываться как идиот, тем более с ним, плутом, и почему его любимый даже здесь усложняет себе жизнь?       — Так-так, ага, продолжай… — Хосок слушает его внимательно, кивая с улыбкой, карты всё ещё мешает с усердием. — Подробнее расскажи, а то я глупый тридцатилетний дурак, но тебе ли не знать, тебе ли не знать… — пародирует Тэхёна томным низким голосом, и лицо в серьёзном выражении корчит сосредоточенно. Изображает его транс прострации. — Продолжай, я слушаю тебя, слушаю… Тэхён хохочет, прекрасно осознавая эту клоунаду, которую Хосок ему с любовью посвящает, и до чего же смешит прелестный Шут. Решает принять участие, присоединившись.       — Ладно, раз уж ты такой глупый. Я мужчина, напоминаю тебе на всякий случай, и у меня есть половые органы — член, представляешь? — Наклоняется, и брови вверх взлетели от абсурдности простых вещей, которые тот хочет услышать. — У тебя тоже таковой имеется, истина! И в естестве своём мой на тебя реагирует очень… Я бы сказал даже слишком любовно, а с тобой по-другому и никак ведь. Всё тело целиком и полностью реагирует, и душа…       — Не смей осквернять это Святое место своим грязным поганым ртом! Прикройся халатом своим мудрым, паршивец! — с напыщенной серьёзностью произносит Хосок, открыв глаза. Изображает своего аристократа, а затем вытаскивает карту резко, разглядывая с интересом, но лицевой стороной к Тэхёну не поворачивает.       — Любовью не оскверняют, глупыш, но тебя я заскверню, давиться будешь сладостно, я тебе обещаю. — Тэхён ухмыляется, туша окурок об графитовую пепельницу, а Хосок с оскалом из-под карты выглядывает. — Прелестный мой, неужели ты и впрямь подумал, что я девственник? — переглядывается с ним, наблюдая перед собой позолоченную рубашку карты, совершенно не подозревая о том, что «мудрец» с Колпаком на голове вытянул истинную.       — Ни в коем случае, ни в коем разе, как я мог сметь так думать… — лжёт Хосок, сдерживая смех, а ведь и правда обоготворял его невинным созданием. — С пребольшим удовольствием приму вашу скверну, мой Отшельник, но вы только поглядите! Прямо как с тебя нарисован! — Кладёт карту на стол, передавая её и скользя по столу. — И фиолетовый плащ имеется! — указывает пальцем на деталь картинки, постукивая.       — Какой ты ясновидец! — Тэхён подбородок вздёргивает, скрестив руки на груди. Глядит на карту в удивлении, что Высшие Силы действительно вышли на лад с Хосоком, показав истину. — Да, это моя первая Покровительствующая Сила. Что ещё ты там видишь, что ты ещё там ведаешь, ну-ка, расскажи мне… — Тэхён приготовился внимательно слушать, перекинув ноги на подлокотник кресла, качает ими.       — А я сразу заметил, когда пришёл к тебе в первый раз. — Хосок снова берёт карту так уверенно, будто он всю жизнь этим занимается. Вглядывается в неё, продолжая держать колоду в руках, потому что он ещё не закончил расклад:       — Ты всегда один, в тени, и в личном пространстве у тебя каждая вещица в одном экземпляре: одно кресло, одна чашка, одна ложка, один чайник, маленький диван, который явно только для одного рассчитан. Куча книг и атрибутов, и твой плащ символический, прямо как у Отшельника на карте! Значит, у тебя было много времени, чтобы изучать что-то таинственное, рисовать, вещи мастерить, информацию познавать и так далее. Хосок держит карту в руке, жестикулируя плавно, и взгляд его устремлён в одну точку. Тэхён в это время глядит на него, кивая с улыбкой, очаровывается.       — Тебе неинтересно тратить время на общество, на людей. Скорее всего, у тебя и друзей даже нет… Знакомые, разве что. Тебе интересны люди только как объект для наблюдения, к выводам каким-то приходишь своим, когда взаимодействуешь с ними. Ты очень добрый и помогаешь им, но всё же предпочитаешь держаться один. Тебе хватило времени в одиночестве, чтобы набраться мудрости и знаний, ведь ты мыслишь очень широко, видишь то, чего другие не видят, чувствуешь… — Хосок возвращает свой взор на Тэхёна, застыв, но уже более осознанным взглядом. — Не знаю, но мне кажется, что одиночество — своего рода плата за твои знания и дар, за твою исключительность, так сказать. Откладывает карту на стол, поглядывая на Тэхёна. Ожидает его реакции, а затем снова начинает мешать колоду:        — Я в шоке, как ты вообще смог посмотреть в мою сторону, ещё и полюбить меня, ведь я абсолютная твоя противоположность. Учитывая, какую грязь ты обо мне знаешь, какой я… — запинается, чтобы словцо суровое не отвесить, — хулиган, мягко говоря… Идиот? Хотя, честно признаться, от недоверия и осторожности я тоже смахиваю на отшельника, и друзей у меня нет, однако на людях веду себя безупречно. Не всегда искренне в большинстве случаев, но тебе ли не знать, тебе ли не знать… И не надо мне заливать, что это я на тебя дурно влияю, чудесный ты мой, в тебе это есть, я лишь пробудил! В тени Отшельника не только мудрость, там ещё и секреты интересные, и как правило черти живут в тени, и ты живёшь в тени.       — Какой ты проницательный, какой ты умный, истину глаголешь! — Тэхён хлопает в ладоши от восторга. — Эх, не нарадуюсь всё никак, вот можешь же… — вздыхает Тэхён, впервые в жизни присутствуя на таком прелестном загадочном сеансе. Хосок его поражает целиком и полностью, дарит ему улыбку детскую, ведь Тэхён его похвалил с гордостью. — Ладно, поведаю тебе секрет. За мной ещё стоят Высшие Силы Мага, Мира, а недавно… ещё и Император почтил своим Покровительством.       — На Императора ты и впрямь похож, а у каждого Императора должен быть свой Шут! Всё сходится, истина! — Хосок заёрзал, и Колпак его Чёрный на голове бубенцами зазвенел.       — Как же ты всё интересно трактуешь, эх… — смеётся, брови вскинув в удивлении. И как же сильно ждал Тэхён с ним время вместе проводить, но совершенно не ожидал, как это будет приятно. Происходящее с Хосоком совсем в новинку для него во всех аспектах, и ведь не смог даже предвидеть такого счастья.       — Кстати говоря, я не меньше твоего удивлён, как мы смогли друг другу понравиться. Как смогли заинтересоваться друг в друге, полюбить?       — С первого взгляда, с первого взгляда… — добавляет Хосок, будто песню напевает. — Ты не устал один быть?       — Тебя увидел и почувствовал, что с тобой захотел быть… Вместе. Почувствовал всё и сразу. — Тэхён встаёт с кресла. Совсем в своих чувствах растрогался, разнежился, оттого и направляется к нему, обходя столик и слегка потревожив пламя зажжённых свечей на столе. Присаживается к Хосоку рядом на пол, поджав ноги, аккуратно поправляет свою фиолетовую мантию. Обнимает его со спины, голову склонив на чужое плечо, прикрыв глаза:       — Ощутил усталость впервые в жизни от одиночества, к тебе тянулся…       — Ничего, я тебя развеселю, можешь не переживать. — И всё же Хосок откладывает карты на стол, понимая, что расклад на сегодня завершён. Накрывает своими ладонями его руки, поглаживая, а затем и Колпак чёрный снимает, отложив в сторону.       — М-да… — Тэхён протягивает еле слышно. — Навеселил ты меня на несколько жизней вперёд, вот здесь я совсем не переживаю. — Вспоминает свою самую тяжёлую ночь с ритуалами, которые во благо его спасения творил, и как он без сознания упал, а затем ещё два дня отходил.       — Что-то я так резко усталость почувствовал, прям слишком резко… — промаргивается Хосок, слегка головой потряхивая. Опирается руками на стол, а изображение в его глазах плыть начинает. Тэхён его придерживает со спины.       — Коплак Шутовской тяжёлый, тяжёлый… Энергии его Высшие тяжёлые, Хосок, потоки его через тебя прошли с новой траекторией, — запинается на секунду, чтобы попроще выразиться. — С обновлённым пользовательским соглашением, скажем так на твоём языке, перепрошивка системы, вот ты и устал, но это нормально. — Тэхён его оглядывает, поглаживая, а затем перед ним садится и в лоб целует, привстав на колени. Прижимает к своей груди, по копне кучерявых волос гладит. Хосок обнимает его за талию, оставшись на полу сидеть, пробирается руками под халат фиолетовый, уткнувшись в блаженстве в приятное тело, что теплом одаривает. И снова огонёк в камине потрескивает еле слышно, будто убаюкивает. Тэхён чувствует, что его прелестный принц и правда иссяк на энергетическом уровне, а ведь он ещё не успел полностью оправиться после кары от Высших Сил.       — Иди, приляг на диван.       — Ну, я не хочу ложиться, — бубнит он ему в грудь, сжимая ещё крепче, ластится и льнёт. — Мне бы минутку только дух перевести. Я посижу, а потом тебя домой отвезу, уже совсем поздно.       — Ты и так сидел всё это время. — Смеётся Тэхён, поглаживая. —Правильно, отвезёшь, а потом ты останешься у меня. Я тебя вкусно накормлю, а то совсем исхудал, но ничего, я тебя залюблю от всей любви с любовью. А сейчас иди, приляг, а я пойду к закрытию подготавливаться.       — Ляг со мной тогда. — Поднимает голову, глядя Тэхёну в глаза.       — Мы вдвоём там не поместимся, Хосок, сам сказал, что диван на одного.       — Тэхён, ну, не глупи, на меня ляжешь, какие проблемы?       — Наоборот тогда уж.       — Почему?       — Потому что тебе дух переводить, а не мне, а ты собрался лишнего давления в моём весе на себя взвалить.       — Глупый…       — Да куда уж мне до тебя, — не выдерживает Тэхён смеха своего, и Хосок начинает гоготать в ответ, вжимаясь ещё сильнее.       — А ты на мотоцикле ездил?       — Нет, не приходилось как-то.       — Я тебя с ветерком прокачу, не боишься?       — Чего мне с тобой бояться?       — Правильно, мой красный конь тоже живой, верный… А ещё чёрный есть, в моей автомастерской стоит.       — Устроишь экскурсию?       — Там нет ничего интересного для тебя, Тэхён.       — Ну, как это, Хосок, всё мне в забаву, всё мне любопытно, что касается тебя…       — Как тебе угодно. И всё же Тэхён его поднимает и ведёт, усаживая на диван. Ложится сам, а затем и Хосока на себя укладывает, что сразу же обнимает его устало, тяжело вздыхая. Тэхён укрывает его своей фиолетовой мантией, делясь личным тайным пространством.       — Расскажешь теперь о своих планах? — буркает Хосок, слушая дыхание спокойное и прильнув любопытным ухом к вздымающейся груди.       — Любовь всякую с тобой буду познавать, Хосок, и ты со мной будешь, а ещё… Мне бы хотелось побольше обычности. Знаешь, обычной жизни, чтобы не видеть всего, не слышать, развлекаться мне хочется, в общем. Ты же мне поможешь в этом? Только адекватно, и через черту Правосудия не переходить, я ясно выразился?       — Очень даже! Пф… У нас столько планов впереди, я же гид по развлечением! И гулять пойдём куда угодно, и поедем куда-нибудь отдыхать, и в рестораны! И в музеи! И в парки! Да хоть на край света! Что пожелаешь!       — Не то чтобы я настолько отшельник и нигде не был, Хосок, я много где был, — посмеивается Тэхён, поглаживая его по голове. — Но с тобой всякое будет по-новому играть.       — А в казино пойдём?! Мы с тобой там… — Хосок мгновенно затыкается, начиная гоготать лукаво.       — Всё вынесем? Ты это сказать хотел? — Тэхён резко хватает его за волосы, оттягивая.       — Ни в коем случае, ни в коем разе… — Хосок строит бровки домиком, часто моргая.       — Несносный, неугомонный, но мы по-другому сделаем, — вздыхает Тэхён, улыбаясь. Соображает полминуты, глядя в потолок. — Пойдём вместе, и я тебя наряжу так, что у тебя челюсть отвалится, ведь тебе там самое место, Шут ты мой, Дурак прелестный, но я буду тебя контролировать. Это тебе не взломы в интернете. Там… другие Силы, агрессивные и злые. Не получится взломать и махинации использовать, будешь честную игру вести в кой-то веке, ну, относительно… Колесо Фортуны потешишь своей глупостью разве что.       — Как славно, Тэхён! За мной стоят Высшие Силы Шута и Колеса Фортуны, мне там самое место, но тебе ли не знать… — Хосок подтягивается телом, вверх карабкаясь, чтобы на уровне с головой чудесной быть, нависая. — Тебе ли не знать… — примыкает к губам Тэхёна своими, увязывая в поцелуй томный и страстный. Заражает своим дурняком, фонящим за километр, и Тэхён обнимает его, пальцами по спине проводя. Кольцами разноцветными сверкает, и огонь в камине затрещал слишком громко, оттого и тени по пространству забегали. Тэхён в блаженстве растекается на своём одиноком диване, но уже отнюдь не в одиночестве отшельническом. Хосок мантию его фиолетовую стягивает, покрывая шею поцелуями влажными. Рубаху расстёгивает, к груди спустившись, что в дыхании теперь уже беспокойном волнуется. Ощущает под собой тело податливое для всяких забав, для любви во всех ипостасях, для очарования и пленения, чтобы вместе улететь духовность особую познавать.       — Поехали, Тэхён, с ветерком прокатимся… — шепчет Хосок, ниже спускаясь. — Минутку мне дай только, дух твой переведу… — Ловкими пальцами расстёгивает брюки чужие, а затем отодвигает ногу, слегка толкнув в бедро, чтобы она на пол опиралась для удобства. Для собственного удобства устраивается между раздвинутых ног. — И свой. Наш. Наш дух.

***

И всякие Высшие Силы остались в стороне, предпочитая никак не комментировать происходящее действо. Приняли решение, что пока не стоит за Тэхёном и Хосоком наблюдать, они у них— славные любимые и влюблённые мальчики, гордятся ими. Поуползали тени, поуползали помощники, творения его и нечисть всякая. И нет для Тэхёна хороших и плохих, ведь каждая сущь полезна, а Хосок его, артефакт невероятный, что на порог пожаловал, на коне красном прискакав — единственный сейчас остался в пространстве личном.

***