Однажды поздним вечером

— Подождите, подождите, я могу доказать! — запыхаясь, Ривер осторожно протянул руку ко внутреннему карману куртки, другую продолжая держать на виду, задрав над головой. — Не стреляйте! Я достаю удостоверение! — Не двигаться! — патрульный солдат, наставив на Картрайта оружие, подошёл к нему и, откинув руку, быстро охлопал карманы, потом сам залез во внутренний карман. — Что это? — Моё удостоверение. Я агент МИ-5. Мне нужно позвонить, срочно! — Боюсь, отсюда это будет делать сложно. Здесь совсем нет сети. — Тогда отвезите меня туда, где она есть! — Сначала объясните, что вы двое делаете на закрытой территории. Это военная зона. — Вы меня не слушаете! Я агент МИ-5! Они собираются врезаться в здание в Лондоне, на самолёте, набитом взрывчаткой! Я должен предупредить, пока не пострадала целая куча людей! Лицо солдата явно напряглось. — Ладно, давайте в джип, живо. Выедем на холм, там связь появится. — Что вообще происходит? Джонни? Риверу пришлось схватить парня рядом с ним и потащить в машину, не дожидаясь, пока он сам сообразит, что стоит поторапливаться. — Грифф, я потом всё объясню, живее! Они влезли в машину и сидящий за рулём солдат втопил педаль газа в пол. Едва двигая до сих пор жутко болящими и распухшими руками, Ривер вытащил телефон из кармана и уставился на экран, молясь, чтобы скорее появились вожделенные полоски связи. — Ну же, ну же… Если бы кто-нибудь рассказал ему, как он проведёт сегодняшнюю ночь, Ривер посоветовал бы этому человеку смотреть поменьше шпионских боевиков. Но вот он, после ночи, проведённой в дрожащих развалинах, прячась от происходящей неподалёку бомбёжки, полученного разряда из шокера и часов лежания со связанными руками и ногами в тесной тележке. И чувствовал он себя далеко не героем фильма, а грёбанной развалиной, держась только на чистом адреналине. Если бы не Грифф, который нашёл его здесь… А ведь он планировал просто осмотреться наконец на лётном поле и успеть приехать в Лондон к назначенному времени переговоров. Кто мог знать, что всё пойдёт настолько не по плану. Конечно, здорово, что ему удалось узнать, что происходит на самом деле, но не сказать, чтобы это знание принесло облегчение. — Это должна была быть просто шутка. О какой взрывчатке ты говоришь? Кто-то угнал самолёт? — тем временем бормотал его спаситель, явно пребывая в шоке от происходящего. Наконец, связь восстановилась, и он, с трудом попадая пальцами по кнопкам, набрал экстренный номер, позволявший получить прямой доступ в Парк. — Да, это агент Ривер Картрайт, мой идентификационный номер… — Ривер быстро отбарабанил нужные цифры и кодовые слова, с трудом сохраняя свою речь членораздельной, от спешки одно слово то и дело спешило наскочить на другое. — Код «Сентябрь», повторяю, код «Сентябрь». В ближайшие пару часов. Пока он говорил по телефону, солдаты связывались со своим начальством по рации. — Командир требует, чтобы мы вернулись к ангару, и вы доложили ситуацию, — заявил старший солдат, пока Ривер уже набирал номер Луизы. — Да, хорошо, поехали. Переговоры должны были вот-вот начаться. Но, возможно, он успеет предупредить их, чтобы держались подальше от Иглы. Но мобильники Гай и Уэбба уже были недоступны. — Слушай, я же знал, что развалины под учебные стрельбы не попадают, иначе от них бы давно уже ничего не осталось, — до Гриффа, видимо, дошло, что он едва не убил агента секретной службы, и он попытался оправдаться. — Просто Томми сказал, что это хороший способ… Ну, проучить тебя. Понимаешь, Келли для меня… — Это Томми тебя надоумил? — Ривер резко повернулся к Гриффу. — Как ты меня нашёл сейчас? — Эм. Томми спросил, вернулся ли ты уже после ночи, а потом сказал, что, может, ты испугался и убежал, и это единственное место, куда ты мог пойти, так что… — Ты хочешь сказать, он подсказал, где меня искать? — Ну да. В животе Ривера узлами скрутилось нехорошее предчувствие. В этом не было никакого смысла. Томми Молт, который на самом деле явно был кем-то другим, а именно, скорее всего, Николаем Катинским, не должен был давать ему возможность предупредить всех о том, что он задумал. Если только… Если только каким-то образом это изначально не входило в его планы. — Где ты видел его в последний раз? *** Луиза еле удерживалась от того, чтобы начать нервно барабанить пальцами по столу. Казалось бы, прошёл уже почти час с начала переговоров, и всё шло абсолютно нормально, можно было уже и расслабиться. Они с Лонгриджем провели настолько полную ревизию каждого кармана и того кейса, который принёс с собой Пашкин, что можно было с абсолютной уверенностью утверждать, что русские чисты. Неужели все их подозрения были напрасны? Такого просто не могло быть. Даже Уэбб, к её удивлению, казался более напряжённым, чем обычно. Это не мешало ему выглядеть, как будто он только что сошёл с подиума, где проходил показ новых моделей Хьюго Босс, и распеваться соловьём, начиная разговор, как принято, с нейтральных тем, вроде прекрасной погоды сегодняшним утром. Но всё же в нём ощущалась скованность, и пару раз Луизе даже показалось, что, встретившись с ней взглядом, Уэбб неловко отводил глаза. Что-то не состыковывалось. То, что внешне всё шло так, как и предполагалось изначально, не приносило успокоения. Всё же были какие-то мелкие, не сразу кидавшиеся в глаза, запинки. Например, Ривер, которого Уэбб внезапно присоединил к группе, так и не явился. Возможно, Паук из-за этого нервничал? Может быть, но вряд ли, ведь переговоры были его несбыточной мечтой и их значимость должна была перевесить всё. Потом, сам ход переговоров. Уэбб и Пашкин устроились в начале длинного стола, возле окна, а все остальные расположились ближе к двери, поэтому до Луизы доносились только какие-то обрывки фраз, но и того, что она слышала, вкупе со всё чаще недоумённо хмурящимся лицом Уэбба, хватало, чтобы понять, что разговор не клеится. Конечно, Уэбб вряд ли был гениальным переговорщиком, но это можно было заметить и раньше, значит, Пашкин словно и не собирался договариваться. Хотя, возможно, затягивал для чего-то. Но вот для чего? Ещё ей очень не нравился установленный русскими посреди стола прибор, глушащий связь. Возразить она не могла, вернее, они с Лонгриджем попытались возразить, но аргумент, что разговор слишком важный и лишняя предосторожность никому не помешает, ни им, ни Уэббу крыть было нечем. — Вы не возражаете против небольшого перерыва? — Пашкин внезапно поднялся на ноги с извиняющейся улыбкой. — Извините, природа зовёт. Буквально пару минут. Слишком много кофе с утра. — Д-да, конечно, — Уэбб тоже поднялся на ноги, его слегка растерянная улыбка выглядела не такой уж искренней. — Маркус вас проводит. — Нет-нет, в этом нет нужды, — Пашкин поднял вверх открытые ладони в успокаивающем жесте, и вытянул руки в сторону начавшего было вставать Лонгриджа. — Я запомнил дорогу в прошлый раз. Луиза обменялась с Маркусом напряжёнными взглядами. Они совсем забыли про то, что Пашкин отлучался в туалет в свой прошлый визит. — Чёрт, — прошептал Маркус одними губами. — Я ждал его в коридоре. Сидеть и просто ждать возвращения Пашкина, который мог принести из туалета всё, что угодно, было почти невыносимо. Луиза заметила, что Маркус весь собрался, придвинувшись вплотную к столу. Когда он наконец вернулся, Луиза успела себя накрутить до такой степени, что едва удержалась на месте, а не кинулась на него с приёмами рукопашного боя. — Прощу прощения за ожидание, — Пашкин, словно не замечая общего напряжения, с пустыми руками, как и уходил, вернулся обратно к своему месту за столом и жестом предложил нервно топчущемуся у окна Уэббу присесть. — Продолжим? На чём мы остановились? И в этот момент здание буквально взорвалось дребезжащим повсюду сигналом тревоги. Луиза, чья нервы были напряжены до предела, подскочила на ноги, Лонгридж вскочил следом за ней. — О, как я вовремя успел, — отметил Пашкин, взглянув на свои часы. — Вы садитесь, садитесь, мистер Уэбб. Знаете, как у нас говорят? В ногах правды нет. — Что? Что это значит? — переспросил Уэбб, озираясь на замерших, словно цепные псы, ждущие, пока им разрешат кинуться на жертву, Луизу и Маркуса. — Это выражение появилось из-за одного распространённого типа пыток. Человека на допросе заставляли стоять босыми ногами на снегу или били по голым ногам палками. Обычно такого никто не выдерживал и всегда признавались в содеянном, даже если на самом деле были невиновны. Поэтому… В ногах правды нет. — Да нет же, я имею в виду, что происходит? Это же тревога. Учебных быть не могло, мы бы знали, так что нужно… — Джим. Заткнись и сядь, — Пашкин откинул пиджак и вытащил заткнутый сзади за пояс пистолет, наводя его на Уэбба. — Вас двоих это тоже касается. Луиза никогда вживую не видела, чтобы люди бледнели так резко и сильно, как Уэбб сейчас. Они с Лонгриджем были слишком далеко, чтобы как-то повлиять на ситуацию. — Вам что, всем по двадцать раз повторять нужно? Или мой акцент резко стал непонятным? *** Уэбб чувствовал, что не очень-то чувствует собственные ноги, о которых только что распинался Пашкин. Они резко стали чужими, как в кошмарном сне, когда ты понимаешь, что нужно бежать, и стараешься изо всех сил, но вот ноги отказываются повиноваться. Когда он собирался сегодня с утра, он пытался морально подготовиться к чему угодно, что может произойти. Тщательные приготовления и забота о том, чтобы выглядеть идеально отвлекали от тревоги, но всё равно, мероприятие, которое должно было открыть ему дверь на вершину карьерной лестницы, становилось всё более запутанным и ответственным. Судорожно соображая, он попытался подобрать хоть одно логичное объяснение происходящему, которое объясняло бы и оправдывало тот факт, что Пашкин тыкал пистолетом ему прямо в лицо. — Послушайте, я не понимаю, что происходит, но я уверен, что мы можем всё обсудить… Пашкин взвёл курок, и ноги Уэбба подкосились сами собой, опуская его в кресло. — Ну, наконец-то. Теперь вы оба. И руки держите на столе. Луиза и Маркус тоже медленно опустились на свои места, положив ладони перед собой на стол. Подошедшие к ним Кирилл и Пётр быстро обыскали обоих, проверяя на наличие оружия, вытащив маленький пистолет, крепящийся у щиколотки под брюками, у злобно выругавшейся Луизы. Затем оба мужчины переместились ближе к своему боссу. — Хорошо. Итак. Потерпите немного, скоро всё закончится. Нам с вами осталось решить только один вопрос, — Пашкин медленно водил пистолетом, наставляя то на одного из них, то на другого, пока не остановился на Маркусе. — Весьма приятный молодой человек, но совсем исключать вас из нашей лотереи было бы неполиткорректно. Ствол пистолета переместился в сторону Луизы. — Вы, мисс Гай, очаровательны. Я искренне сожалею о вашей утрате. И всё же, не могу не отметить, было обидно, что вы так поспешно прервали нашу встречу. И, наконец, мистер Уэбб, — дуло снова уставилось, казалось, прямо между глаз. — Наивность и амбиции — это очень, очень опасное сочетание. Вы заслужили небольшой урок. Но… У нас ведь эра феминизма на дворе, неправда ли? Догадавшись, что сейчас произойдёт, Уэбб подскочил на ноги. — Нет! Оглушительно грянул выстрел. *** В ушах застыл протяжный писк, зависший на одной ноте, и Луиза рухнула вниз, под стол. Она наблюдала, как рядом пригибается Маркус, хватаясь за откуда-то оказавшийся под столом пистолет, прилепленный скотчем, и вздёргивает руку вверх, начиная беспорядочно палить в ответ. Перед её глазами застыла картинка, как Пашкин, почти нацелившийся на неё, быстро разворачивается и стреляет в подскочившего Уэбба. Всплеск крови, повисшие в воздухе красные капли. Ещё несколько секунд и застывшее время вдруг отморозилось, а вместе с ним вернулись и другие звуки. — Гай, проверь, что с Уэббом! — Маркус подскочил на ноги и ринулся в сторону двери. Цепляясь за стол, Луиза с некоторым усилием поднялась на ноги, сначала выглянув с некоторой осторожностью. Пётр валялся посередине кабинета, стиснув зубы и схватившись за простреленную ногу. Уэбба с её места не было видно, в отличие от кровавых брызг, стекающих по окну. До её ушей донёсся нехороший характерный хрип. Быстро обойдя стол, она опустилась на колени рядом с лежащим навзничь Уэббом, пытающимся прижать руку к груди поверх расплывшегося по рубашке кровавого пятна, которое с каждой секундой становилось больше. — Не могу дышать, я… не могу дышать… — просипел Уэбб, поймав её в поле зрения бешено вращающихся глаз. — Блядь! — Луиза рухнула на колени рядом с ним, разорвала рубашку, не церемонясь и не обращая внимание на разлетевшиеся пуговицы. — Дай я, убери руку. Она надавила на рану как можно сильнее, но кровь всё равно продолжала сочиться с каждым выдохом. — Блядь, — повторила она ещё раз, начиная паниковать. Она ощущала, как с каждой попыткой Уэбба вдохнуть её ладонь прижимает к ране чуть сильнее. — Давай, Уэбб, соберись, это только одно лёгкое, используй второе! — Они заблокировали дверь, — подошёл Маркус, приседая рядом с ними на корточки. — Что там, дай посмотреть. Вызывай скорую. — Какую, блядь, скорую, Маркус? — Луиза резко растеряла запас ругательств, зациклившись только на одном слове. — Сейчас демонстрация, никто не проедет. — Здесь есть вертолётная площадка, забыла? Требуй вертолёт. — Да, точно, — поморщившись от досады на саму себя, Луиза вытащила мобильный скользкими от крови руками, чтобы увидеть отсутствие сигнала. — Твою мать! Она ринулась к середине стола, скинула на пол блокирующее устройство и несколько раз с силой вмазала по нему каблуком. — Так, сейчас, сейчас, — Лонгридж осмотрел пузырящуюся кровью рану, вытащил из кармана жвачку, распаковал её, забросил в рот и начал сосредоточенно жевать. — Серьёзно? Сейчас? Хочешь, чтобы было достаточно свежее дыхание, чтобы делать искусственное? — возмутилась Луиза, набирая номер экстренной службы и прислушиваясь к гудкам в трубке. — Сейчас, сейчас! — Маркус прижал к пузырящейся кровью ране обёртку из-под жвачки. — Нужно воссоздать герметичность грудной клетки. Иначе внутрь попадёт слишком много воздуха, и он точно умрёт. Кровь остановить мы всё равно не сможем. К тому моменту, как Маркус тщательно закрепил обёртку с помощью пережёванной жвачки, Уэбб уже потерял сознание, но дыхание стало немного более ровным. Разговор со скорой у Луизы тоже выдался довольно напряжённым, потому что диспетчер не была готова высылать вертолёт в зону эвакуации до той поры, пока Луиза не надавила на то, что пострадал спецагент МИ-5 и не использовала десяток непечатных, но убедительных выражений. — У него есть шанс? — спросила она у Лонгриджа, который из них двоих казался наиболее осведомлённым в вопросах первой помощи. — Если доживёт до вертолёта. Луиза не была уверена, что чувствовать по поводу того, что Уэбб, которого она так усиленно не переваривала последние дни, умирает, поймав предназначенную для неё пулю. Зато она была твёрдо уверена в своих чувствах в отношении виновных в происходящем ублюдках. — Какого хрена происходит?! — прорычала она, с размаху пиная распластанного на полу Петра в раненное бедро и заставляя его взвыть от боли. — Что твоему боссу нужно? Зачем всё это? Говори! Перестав стонать, Пётр хрипло рассмеялся, обнажив желтоватые зубы. — Пошла ты, сука. — Ах так, — Луиза усмехнулась улыбкой, которой позавидовал бы Джокер, присела рядом с Петром и вонзила большой палец прямо в дырку от раны. *** Стоя в ангаре и глядя на стоящие на месте удобрения и прочие материалы, которые, как он был уверен, должны были быть использованы в качестве самодельной бомбы, и несколько завалявшихся на полу листовок, одну из которых он подобрал, гласящих «Долой власть капитализма!» Ривер пытался осознать, насколько облажался на этот раз. — Мне нужно позвонить, — слегка севшим голосом сказал он, оборачиваясь к сопровождавшим его солдатам во главе с их командиром. — Произошла страшная ошибка. — Правда? — скептически уточнил командир. — Молодой человек, может, соизволите объяснить подробнее? — Нет времени! — отойдя от первого шока, Ривер кинулся обратно к джипу. — Скорее, нам срочно нужно вернуться туда, где сигнал. *** — Ограбление алмазного фонда? Серьёзно? — Луиза просто не могла поверить своим ушам. — Так что, всё это ради чего, денег? — А ради чего ещё, дорогуша? Не ради же удовольствия наблюдать ваши смурные агентские рожи. — А как вы планировали уйти? Внизу всё перекрыто, — вмешался Лонгридж, подходя ближе. Он явно был не очень доволен той пыткой, которую Луиза устроила, но не вмешивался до этой минуты. Пётр тяжело дышал, из прокушенной губы текла кровь, но он начал говорить только тогда, когда Луиза опять протянула руку к его ноге. — Медицинский вертолёт. Мы знали, что вы его вызовете, если ранить кого-то из вас. Это не должен был быть смертельный выстрел. Если бы этот идиот сам не рыпнулся… Маркус и Луиза мгновенно переглянулись. — Вертолёт… — Будет минут через десять. — Пошли, — Маркус снова подошёл к двери и примерился к ней плечом. — Нужно успеть на крышу первыми. — Да, сейчас, — она снова склонилась над Петром. — Остался только один вопрос. Зачем вы убили Мина? — Он оказался не в том месте не в то время. — И что это значит? — Увидел человека, которого не должен был видеть. Того, кто помог нам это организовать. Речь Петра замедлилась, он явно постепенно отключался из-за кровопотери, так что приходилось спешить. — И кто же это? — Николай Котинский. Он организовал всю шумиху снаружи. Но его вам уже не достать. — Это почему это? — Он сегодня устраивает большой фейерверк в этой деревеньке… Как там её, — голова Петра откатилась вбок, а глаза начали закатываться. Луиза влепила ему смачную пощёчину, приводя в чувство. — Какая деревня? — Деревня? А… Апшот. Он вырубился окончательно, а Маркус обернулся, отвлекаясь от своего разбега, с которого планировал нацелиться в дверь. — Апшот? Это там, где Картрайт? — Ривер справится, у нас нет времени. Пошли, — Луиза поднялась на ноги, отчётливо понимая, что, оставляя русского без перевязки, практически обрекает его на смерть, но не испытывая ни малейших мук совести по этому поводу. — Нам бы ещё Уэбба взять. — И как ты предлагаешь это сделать? — Если я смогу выломать часть двери… — То я всё равно не смогу помочь тебе его дотащить отсюда до крыши, Маркус. Извини, без вариантов. Давай, — по дороге к двери она сняла со стены противопожарный баллон. Несколько совместных сильных ударов, и ручки двери, стянутые завязанным хитрым узлом шнуром, не выдержали, открыв им доступ к коридору. — Отдай мне пистолет. — Луиза… Они обменялись взглядами, одна раздражённо-недовольным, другой озабоченным и тревожным. — Отдай его мне. А сам притащи Уэбба наверх. — Если вы устроите перестрелку на крыше, вертолёт садиться не станет, и он умрёт. — У нас нет времени спорить. Ну же, Маркус. Я всё понимаю, я не сделаю ничего глупого. Вздохнув и выругавшись себе под нос, Лонгридж протянул ей пистолет. — Идём вместе. Подожди, — он вернулся за Уэббом и наклонился над ним, прислушиваясь к дыханию. Оно было слабым и редким. В идеале, его бы не стоило двигать с места без специальной каталки, но у них оставалось очень мало времени. Представив себе, каково будет сейчас тащить по лестнице наверх около ста пятидесяти фунтов, Маркус мысленно поблагодарил себя за регулярные походы в спортзал при Парке до того, как его выставили в Слау, и поднял Уэбба на руки. *** После объяснения с Парком Риверу пришлось просить подкинуть его до оставленной на обочине возле лётного поля машине. Теперь он был на пути на кладбище возле церкви, где Грифф видел так называемого Томми в последний раз. Что-то подсказывало Риверу, что, раз этот человек сделал уже всё для того, чтобы быть полностью разоблачённым, он останется там и сейчас. Оставалось надеяться, что самолёт, набитый безобидными листовками, удастся убедить развернуться, но тут уж Ривер уже ничего не мог поделать, только сцепить зубы и молиться за благополучный исход. Тут уж ему не отговориться, что пострадали только актёры. И хотя тот, кто водил его за нос всё это время, определённо был настоящим виртуозом своего дела, ответственности с него самого это не снимало. Неожиданно телефон снова ожил и зазвонил. — Да? — Ривер, Катинский в Апшоте и он собирается взорвать что-то там сегодня, — быстро проговорила запыхающаяся Луиза. — Луиза? Что там у вас происходит? Вас эвакуировали? Это моя ошибка, там… Ничего не будет, это ложная тревога. — Никакая это не ошибка, Ривер. Похоже, всё подстроено. Пашкин собирался вынести алмазный фонд. Мне пора бежать. Сделай там, что сможешь. — Подожди, что? Луиза? Что у вас там… Луиза? Луиза! — но мобильник только пикнул, сообщая об окончании связи. — Да вашу ж мать! Его захватило ощущение, что нечто критическое проходит абсолютно мимо него, а ещё что он катастрофически опаздывает. Сжав руль, он начал набирать скорость. *** Вертолёт поднимался вверх, издавая пугающее клокотание и создавая ветер, от которого приходилось жмуриться и прикрывать глаза. Несколько минут и в воздухе повисла удивительная тишина. Луиза опустила голову, уставившись на свои руки, покрытые кровью двоих человек, а, если считать тот факт, что она две минуты назад выстрелила прямо в голову поднимающемуся по лестнице Пашкину, то и всех троих. Хорошо, что они успели подняться первыми и заняли стратегически выгодную позицию. Хоть в чём-то за все последние дни им удалось оказаться на полшага впереди этих подонков. — Нам нужно ещё найти третьего, — сказал Маркус. Даже без вертолёта ветер наверху был достаточно сильным для того, чтобы его пиджак надувался сзади, словно парус. — Если он не поднялся с Пашкиным, значит, скорее всего, он мёртв. — Да, но нам нужно убедиться. Луиза согласно кивнула, но оба не сдвинулись с места. — Мы ведь опять проебались, да? — спросил Маркус. — В Парк нас после такого точно не вернут. Как думаешь, нам ведь надо… Кому-то позвонить и рассказать, что здесь произошло? — Да. Надо. Придётся доложить Лэмбу, а тот пусть разбирается. — Хорошо. Но только сначала… Верни мне пистолет, пожалуйста. — О, бога ради. Я не собираюсь больше никого убивать сегодня, — фыркнула Луиза, но всё же вложила пистолет в протянутую руку. — Я очень на это надеюсь. *** После взрыва на кладбище Ривер ещё несколько часов слышал так, будто он лежал в ванной, с головой погрузившись под воду, а звуки доносились откуда-то сверху. Катинский попрощался с этим миром громко, хоть и не настолько, насколько ему хотелось. Остальные цикады, обитающие практически в каждом доме Апшота, провели слишком много времени, живя мирной деревенской жизнью, и не захотели присоединяться к его личной вендетте. Удивляло то, что Ривер ощущал к этому человеку неподдельное сочувствие. Должно было быть тяжело пережить разрушение родного города и потратить всю свою жизнь на то, чтобы отомстить. Даже когда рухнула вся его родная страна. Даже когда у него не оставалось больше ничего, кроме рака печени и метастаз по всему организму. Жить с такой ненавистью должно было быть ужасно. После того, как он дождался приезда экстренных служб, прошёл проверку у врачей скорой помощи и пообщался с местной полицией, Ривер чувствовал себя измотанным до предела, но и оставаться здесь дольше необходимого больше не хотелось. Он попросил у полицейских докинуть его до железнодорожной станции. Арендованную машину, конечно, нужно было вернуть, а ещё не мешало бы забрать оставшиеся в комнатке над пабом вещи, но сейчас у него не было сил думать об этом. Ещё будет время. На поезде же он мог добраться до Лондона в несколько раз быстрее, да и ехать за рулём в его состоянии было бы не самым разумным решением. Едва он оказался в вагоне, Ривер тут же отыскал себе место у окна, прислонился к стеклу головой и отключился так резко, будто кто-то просто погасил лампочку сознания в его мозгу. Очнулся он от звонка. Телефон, который с трудом пережил вместе с ним все неприятности прошедшей ночи и утра, вибрировал в кармане и настойчиво высвистывал незатейливую предустановленную мелодию, пока Ривер наконец не проснулся достаточно, чтобы взять его в руки. — Да? — Ривер, ты там живой? Я тебе пыталась дозвониться несколько часов назад. — Гай? Да, я… Просто… Я не заметил, что ты звонила, тут был настоящий дурдом. По телефону всего и не расскажешь. Но деревня в порядке. Пострадало только кладбище, — он активно потёр глаза, которые упрямо не желали разлепляться. — А что у вас? — Нуу… Кхм. У нас тут немного хуже. — Что случилось? Ты в порядке? — Ривер подтянулся на твёрдом сидении, устраиваясь более прямо и наконец сосредотачиваясь на разговоре. — Я да. И Маркус тоже, — Луиза тяжело вздохнула, и даже уставший мозг Ривера смог докрутить логическое продолжение фразы до того, как она продолжила говорить. — А вот Уэбб нет. Он в хирургии сейчас, в больнице Святой Марии. Ривер помолчал, собираясь с мыслями. — Всё плохо? — Я не знаю. Операция уже должна была закончиться, но нас тут несколько часов допрашивали Даффи и Тавернер, так что я не в курсе последней информации. — А что произошло? — Пашкин затеял ограбление. И, видимо, действовал сообща с Катинским, чтобы тот обеспечил отвлекающий манёвр. Что с ним, кстати? — Катинский мёртв. У него были свои мотивы. Хотел… — Ривер огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает их разговор, чтобы не вселять панику в гражданское население, и, на всякий случай, понизил голос. — Он хотел стереть Апшот с лица земли чтобы отомстить за уничтожение русской деревни, где он родился, много лет назад. Её разбомбили из-за подозрения, что там был один из наших шпионов. — Ебануться. — Да уж, — Ривер нервно стиснул пальцы в кулак. — Так… Как вышло, что Уэбба ранили? — Им нужен был путь для отступления, хотели использовать медицинский вертолёт. Должны были выстрелить в меня, но… В общем, у него сквозное в грудь, и всё бы ничего, но он успел потерять очень много крови, пока мы дождались помощи. Ты сейчас в Апшоте? — Нет, еду в Лондон на поезде. Буду где-то… — он взглянул на экран телефона. — Где-то через час, наверное. — Хорошо. Рада, что ты цел, — Луиза немного помолчала. — Слушай, я… Ты поедешь в больницу? — Да, а ты? — Я не могу. Нас ещё не отпустили. Тавернер решает, как замести весь этот беспорядок, нам нужно здесь оставаться, пока всё не решится, чтобы нам объяснили официальную версию событий, которой мы должны придерживаться. Так что позвони мне, когда узнаешь что-нибудь. — Да. Конечно. Спасибо, что позвонила. Отбившись, Ривер снова привалился к окну. Голова гудела и была такой тяжёлой, будто её набили свинцом, но спать больше не хотелось. Перед глазами невольно встала улыбка Паука, выпихивающего его из собственной квартиры. «Будь там осторожнее, мы не договорили». Но ведь он его тоже предупреждал! Ведь только и делал, что предупреждал! Ривер со злостью пнул скамейку впереди себя и тут же скорчился от боли. *** В больнице было много людей. Не очень удивительно, если задуматься. Протесты сами по себе неизбежно приводят к мелким травмам, кого-то неудачно толкнули, кто-то ногу подвернул. А массовая паника с эвакуацией только повысила риски подобных мелких несчастных случаев. Протиснувшись к стойке регистрации, Ривер буквально навалился на неё. — Здравствуйте, мне нужно узнать об одном пациенте. Его оперировали сегодня днём. — Молодой человек, — уставшая медсестра подняла на него угрюмый взгляд. — Руки уберите, пожалуйста. Подождите, пока я вас позову. — Но мне очень нужно… — Молодой человек, вы не поверите, но здесь всем очень нужно, а я одна. Присядьте. Ривер отстранился от стойки, возмущённо фыркая и качая головой. День выдался аховый. У него просто уже не осталось терпения придерживаться каких-то рамок и правил. Он помнил, где лежала Сид. Возможно, имело смысл поискать Уэбба там же. Поднявшись в лифте на третий этаж, он двинулся в сторону правого крыла, оглядывая каждую надпись в попытке сориентироваться, куда двигаться дальше. Засмотревшись на очередную табличку, он не заметил, как врезался в кого-то, идущего по коридору ему навстречу. — О, извините, — даже не особо разглядывая пострадавшего от его невнимательности, Ривер хотел было двинуться дальше, но его окликнули. — Погоди-погоди. Это же ты был тогда в баре? Ривер обернулся и увидел перед собой парня в голубой медицинской форме, того самого, с которым Уэбб танцевал позавчера. — Джош? Что ты здесь делаешь? — Эм, ну… Учусь и работаю, — Джош махнул рукой, указывая на униформу. — Ты здесь из-за Джима, да? — Ты знаешь, что с ним? — Ривер мгновенно подобрался, внутренне готовясь услышать новости. — Я ассистировал на операции, — Джош оглянулся по сторонам, потом похлопал Ривера по плечу. — Знаешь что, подожди пару минут, я позову врача, он тебе всё расскажет. — Подожди. Раз ты там был, сам всё знаешь. Он жив? Джош тяжело вздохнул, прикусил губу и снова огляделся по сторонам, будто их разговор не очень вписывался в регламент и он опасался, что их могут застукать. — Ладно, там за углом есть автомат с кофе и сидения, давай присядем, и я расскажу. Я просто не уверен, что смогу ответить на все вопросы. Но он жив, да. Казалось бы, должно было стать легче, но что-то в интонации Джоша настораживало. Они прошли в небольшой закуток с автоматами с едой и кофе, и небольшим рядом синих пластиковых стульев. — Будешь? Я умираю без кофе, — предложив Риверу садиться, Джош вытащил из кармана смятую купюру и попытался скормить её автомату. — Да, мне тоже не помешает, — Ривер полез в карман за бумажником. Нужен был стимулятор, чтобы продолжать держать глаза открытыми. — Так что с ним? Его можно навестить? — Нет. Нет, к нему нельзя. Он в интенсивной реанимации, — машинка загудела, наполняя стаканчик горячей тёмной жидкостью, и Джош облокотился на автомат, повернувшись лицом к Риверу. — Это значит, что он всё ещё может не выкарабкаться. Он не дышит сам и не приходит в себя, хотя прошло уже достаточно много времени после операции. — Но почему? Что с ним такое? — Слишком большая кровопотеря. Плюс ещё травма лёгкого. Всё это вызывает кислородное голодание, что, в свою очередь, угнетает работу нервной системы. Иначе говоря, мы пока не можем понять, что с его мозгом, насколько он пострадал, — Джош говорил сдержанно, по-деловому, но его лицо выражало сочувствие. Он протянул Риверу стаканчик с кофе, который тот схватил машинально, не замечая, что он обжигающе горячий. — Так что пока прогноз не очень. Даже если он придёт в себя, последствия непредсказуемы. Мне жаль. — Что значит непредсказуемы? — Зависит от того, какие части мозга насколько пострадали. Возможно, сознание вернётся полностью, но всё равно нужна будет серьёзная реабилитация. Но может быть и худший вариант, когда человек может существовать только на аппаратах, при этом ничего не осознавая. — Как овощ. — Как овощ, да. Обычно так говорят. — Но ведь ему всего… Блядь, — Ривер прервал сам себя, осознав, что подобное может случиться с человеком в любом возрасте. Он неосознанно сжал руку, заставив кофе выплеснуться себе на колени. — Чёрт! Он вскочил на ноги. — Эй, эй, ты как? — Джош перехватил его стаканчик из рук и выкинул в мусорку. — Обжёгся? — Нет, нет. Всё нормально, — Ривер потряс рукой, стряхивая с ладони капли. — Когда… Когда станет понятно, как он… Выживет или нет? — Сложно сказать. Пока всё правда непредсказуемо. Но в интенсивной реанимации наблюдение круглосуточное, и я так понял его лечение полностью оплачивает ваша… Организация, как назвать, не знаю. Так что он получит всё необходимое без проблем, — Джош порылся у себя в карманах и достал телефон. — Я понимаю, что ты волнуешься, но здесь торчать смысла нет. Я могу написать тебе, как только что-то прояснится. — Да, спасибо, — Ривер продиктовал ему свой номер. — А… Взглянуть на него совсем нельзя? Точно? — Ну… — Джош заколебался. — А ты же тоже из этих? Джим тогда не соврал, вы, выходит, реально спецагенты? — Да, я… У меня удостоверение есть, — в который раз за день Ривер захлопал по карманам куртки в поисках куска пластика. — ОК, мне можешь не показывать, это на всякий случай. Но… Вообще лучше не видеть. Люди в таких обстоятельствах выглядят… Плохо. Ты уверен, что тебе это нужно? Ривер уверенно кивнул, хотя внутри столь большой уверенности не ощущал. Просто он должен был увидеть, иначе до конца поверить в реальность происходящего было сложно. К тому же мысль о том, что Уэбб там будет лежать один и, возможно, умрёт также в одиночестве, была очень неприятной. Джош повёл его за собой по запутанным больничным коридором, ведя его какими-то тайными маршрутами, и по дороге умудрившись найти для него больничный халат для посетителей. — Там будет ещё несколько человек. В одиночную палату переведём, когда… Если стабилизируется. Поэтому мы буквально на полминуты, и нужно вести себя тихо. — Да, конечно. Я понял. Они проскользнули в палату, так никем и не замеченные. Проходя мимо незнакомых людей, Ривер уже понял, что именно Джош имел в виду, и по его коже побежали мурашки. Слышать бесконечный писк приборов, видеть людей, окутанных бесконечными трубками и проводами было довольно странно. Напоминало фантастический фильм, где инопланетяне держат людей в лаборатории и подвергают различным экспериментам. Третьей в ряду разделённых тканевыми ширмами кроватей была койка Уэбба. Узнать его было непросто, хоть они и виделись совсем недавно. Бледный, как смерть, почти к каждому видимому на неприкрытых простынёй участку тела тянулся какой-нибудь проводок или катетер, с заострившимися чертами лица, тянущейся из рта трубкой и чем-то залепленными веками. — А это зачем? — хрипло прошептал Картрайт, пытаясь мысленно свыкнуться с мыслью, что вот эта хрупкая неподвижная оболочка и есть Уэбб, указывая на глаза. — Чтобы глаза не открылись. Бывают непроизвольные движения. Иначе слизистая будет пересыхать, — также тихо пояснил Джош. — У нас нет времени… — Да-да, я понимаю, — прикасаться было страшно, вдруг можно задеть что-нибудь и сделать хуже, но Ривер преодолел свои колебания и коснулся кисти Уэбба, буквально кончиками пальцев. — Уэбб, ну же, давай. Ты можешь выкарабкаться. Ты самый упрямый и вредный сукин сын, которого я знаю. Ну, после Лэмба, конечно. И деда моего. Не сдавайся. Рука под его пальцами дрогнула. — Эй, он… — Тшш, не ори ты! — шикнул Джош, подходя ближе. Он быстро взглянул на приборы, потом внимательно посмотрел на снова неподвижного Уэбба. — Я же говорю, это просто непроизвольные движения. Сработал мышечный рефлекс, вот и всё. Нам пора уходить. Ривер чувствовал, что Джош уже сильно напрягается и, возможно, жалеет, что вообще пустил его сюда. — Да, хорошо, идём, — взглянув на Уэбба последний раз, он прошептал. — И мы ещё разговор не закончили. Так что не смей умирать. Выйдя обратно в больничные коридоры, они некоторое время молча шли в обратном направлении. — А вдруг он и в самом деле меня услышал? — Может быть, кто знает. Иногда люди говорят, что могли слышать то, что происходило вокруг, пока они были в отключке. Но мы сможем узнать только когда он очнётся. — Спасибо, что пустил меня. И вообще… Что рассказал всё. — Не стоит. Мне самому было как-то не по себе. Конечно, я с ним почти незнаком, но… Обычно я не вижу пациентов до того, как они оказываются на столе. И это не совсем те обстоятельства, в которых я рассчитывал снова встретиться, — Джош слегка усмехнулся, но тут же снова посерьёзнел. — И никто из родственников пока не явился, только эти ваши люди в чёрных костюмах. У него есть кто-то из близких, ты знаешь? — Не знаю. Он никогда не говорил про семью. Они вернулись обратно к тому месту, где столкнулись. — Мне пора бежать. Напишу, если что-то изменится. — Да, спасибо, — Ривер пожал Джошу руку с искренним чувством признательности. Оставшись один, он замер на месте, пытаясь сообразить, что делать дальше, но в голове воцарился сплошной белый шум. Нужно было ехать домой. Нужно было смыть с себя всю пыль и грязь кладбища, лечь поспать. Нужно было начать возвращаться к нормальной жизни. Шаркая ногами, он добрёл до закутка с автоматами и устало опустился на одно из кресел. Откинул голову, упершись затылком в стену, и закрыл глаза.