Два зверя в одной клетке

«В каждом из нас живут два зверя внутри. Мы сами запираем их в своей душе словно в клетке. Они — наши эмоции, черты характера, наши действия и выбор. Один из зверей — светлый и добрый, он честный, верный и всегда будет удерживать нас над пропастью, будет направлять на истинный путь. Другой же — беспощадная тварь, рвущаяся наружу при любом случае. Он холодный, агрессивный, подлый и кровожадный… Каждый из нас сам решает, когда и какого зверя выпускать наружу. Но помните, что они никогда не усидят вместе в одной клетке. Так что вам придется делать выбор, какого зверя придётся выпустить из заперти своей души навсегда…» В ту ночь, в Хэкеттс Куори погибло двое вожатых и двое детей директора лагеря. Ну и конечно же — грёбаный Белый волк, который принёс с собой проклятие в детский летний лагерь. Словами невозможно описать, насколько все были рады и одновременно морально уничтожены… Когда приближался отъезд вожатых, и они уже сидели на лавочках у вокзала, Дилан Линайви был единственным, кто старался не грустить и подбадривать остальных. Он даже не смотрел на свою отпиленную руку, туго замотанную бинтами. Он считал это таким пустяком в сравнении с тем что пришлось пережить ребятам, что придумал уже десяток шуток, которые обязательно озвучит в ближайшее время друзьям. Особенно Райану, который лишь хмыкнет и неодобрительно посмотрит на друга. Его реакция была настолько предсказуемой… Эбигейл Блиг всё время плакала с того момента, когда услышала, что Ник погиб… Собиралась приехать домой и сразу же наведаться к родителям Фурцилло. Эмма Маунтбэнк не обмолвилась и словом, и никто не понимал, в чём дело. В чём причина… Она молча сидела и крутила свой билет в руке, а взгляд был направлен далеко за горизонт. Никто и не хотел спрашивать, ведь этой ночью нашли её бывшего парня, который уже не был похож на человека. Изуродованное тело было сложно даже опознать. Было понятно, что его убил оборотень, но кто? Никто не мог дать ответ… И Эмму не смел трогать с подобными расспросами. Райан, прищурившись и с интересом, смотрел на светловолосую девушку, которая сидела подальше от всех и всматривалась в дисплей своего мобильника. Интересно, о чём она думала сейчас и почему Макс сидит в противоположном углу от неё? Потом он подумал о своём друге, о директоре лагеря… И о том, как его мышцы на лице болезненно исказились, когда Крис узнал, что Лора убила его дочку. Райан мог поклясться, что Хэкетт хотел задушить девушку своими руками в тот момент, но тогда внезапно (как и всегда) появился шериф и успокоил брата. Он вдолбил в его голову то, что никто не виноват в смертях подростков, кроме Сайласа, который уже за всё поплатился. Но ничто не могло тогда успокоить отца, потерявшего своего ребёнка… Крис Хэкетт в ту ночь наконец обрёл свободу и разом потерял свою единственную семью и самое ценное, что у него было — своих детей. Когда он узнал ещё и о смерти Калеба, был готов упасть на колени и возвести руки к небу в мольбах, чтобы грёбаное проклятие вернулось и его отпрыски восстали из мёртвых, но этого не случилось… Он похоронил их за особняком, и в тот день поклялся отомстить блядской блондинке, которая убила его милую Кейли и найти того, кто покончил с Калебом. Мать поддержала его, а вот старший брат… Трэвис считал, что пришло время покончить с их глупым кредо «кровь за кровь». — Око за око, и мир ослепнет. — Вторил страж порядка каждый раз, когда заходила тема о мести. Шериф наконец добился того, за чем бегал все несчастные шесть лет своей жизни — он покончил с этим проклятым Сайласом. Убил его одним чётким выстрелом со своего любимого дробовика. Проклятие исчезло, а Хэкетт устало упал на колени, больно счёсывая их о каменистую тропинку. Ему было плевать на боль, он заслужил её. Выронил дробовик из рук и тяжело выдохнул, а пар тонкой струйкой вылетел из его полуоткрытых сухих губ. Он сделал, что от него требовалось, но был полностью разбит в эту ночь… Трэвис потерял её. Потерял навсегда. Понимание этого пришло не сразу. Он стоял на коленях минуты, но ему казалось, что прошли часы. Трэвис не хотел и не мог подняться, ему было больно. Он снял волчье проклятие со своей семьи, но понял, что наслал на себя совершенно другое. Такое проклятие, что не под силу снять никому, кроме… Неё? Чёрт, Трэвис, о чём ты думал, когда закрывал её в своём участке и держал целых два месяца под замком?! Он думал о том, что спасает их никчёмные жизни. Думал о том, что поступает правильно. Ведь так и должен делать офицер полиции. Он должен спасать жизни, а не губить их и скрывать улики на дне озера… Но за эти злосчастные два месяца, Трэвис привык к девчонке. Он убеждал себя, что это лишь глупости и всё пройдёт, когда он наконец расстегнёт её кандалы и выпустит на свободу. Но судьба распорядилась иначе и малышка Лора вырубила его лошадиной дозой снотворного, закрыв в её же клетке и сбежав. Предательство? Определённо. Но не предал ли он её ещё раньше, когда подвергал заперти всё это время и не рассказывал правду о проклятии? Определённо… Но всё изменилось в ту проклятую ночь. В ночь, когда ему пришлось поставить жизнь Лоры против жизни своих родителей. И когда чаши весов выровнялись, он понял, что потерял себя… Или предал семью? Он думал о том, кто она для него? Она его привычка, но не более ли? Он относится к ней, как к младшей сестре? Как к дочери? Как к подруге? Или как к кому, чёрт возьми??! Ему теперь мучиться и искать ответы всю свою дальнейшую жизнь? Потому что больше он не увидит Лору. И не спросит её об этом. Она уехала с остальными вожатыми домой и шериф буквально ощутил, как девушка просочилась сквозь его тонкие пальцы так быстро, что он не сумел её удержать и остановить. У него нет даже её номера телефона… И в ту ночь, стоя на коленях, шериф решил, что ему следует прийти в себя и забыть эту несносную девчушку, убившую его племянницу. Она ведь убийца. Но ты сделал её такой… Он хлопнул себя по лбу, прищурившись. Да, она убийца. И враг его семьи. А семья — самое главное в этом мире. И он должен… Нет, не должен. Он просто обязан защищать свою семью… *** Спустя три недели (август, 22): Шериф, как обычно, занимался своими повседневными рутинными обязательствами: сидел в старом участке и писал отчёты, которые он ненавидел всем своим сердцем, ведь более скучной и раздражающей работы не найти. Раньше она его не так бесила, но сейчас всё изменилось. Занимаясь отчётами, он часто мысленно улетал куда-то далеко и оставался один на один со своими воспоминаниями и фантазиями. Трэвис не мог сконцентрироваться, и его это раздражало. Казалось бы, с исчезновением проклятия, всё должно было наладиться. Но всё наоборот пошло наперекосяк. Он чувствовал себя более усталым и опустошенным, чем раньше. Маленькая черная рация на его плече запищала и тот дёрнулся от неожиданности, поставив ручкой случайную чёрточку на белой бумаге. Выругался про себя, и нажал на кнопку ответа. — Слушаю. — Ти, привет. — Послышался запыхавшийся голос его брата. — Как у тебя дела? — Что-то случилось? — Сразу перейдя к сути, Трэвис отложил все свои дела. Он знал, что брат никогда не позвонит просто узнать, как у него дела. Да никто никогда не позвонит просто узнать, как у шерифа дела. — Ну… Вообще, да, ты прав. Хотел с тобой поговорить кое о чём. — Промямлил директор лагеря и сделал длинную паузу. — Честно, я не знаю, с чего начать. — Ради всего святого, давай сразу к делу! — Вспыхнул шериф. Больше всего он не любил тянуть кота за яйца. А его брат просто обожал это занятие. — Короче, сегодня утром в Нью-Йорке произошло странное убийство… Полицейский выжидал, подняв глаза к серому потолку. При чём тут шериф Норт-Килла к убийству, совершенному в Нью-Йорке? — И чем же оно странное, Крис? — Процедил каждое слово сквозь зубы Трэвис, после тяжело вздохнув. — Убили молодую девушку. Оторвали голову, вырезали сердце и вырвали зубы… Резцы, Ти. Резцы… — И? — Эта девушка — Эбигейл Блиг. — Тихо выдал средний Хэкетт и шериф непонимающе посмотрел на стенку впереди, стараясь прочитать на ней все ответы к своим вопросам. Но стена, как и была белой и пустой, таковой и оставалась… — Кто такая, мать твою, Эбигейл Блиг? — Он чувствовал, как закипает, и как брат тратит его время впустую. Будто бы ему нечем заняться. — Одна из наших вожатых… Крис замолчал, совсем не удивляясь, что брат не запомнил эту девушку. Такая тихая и скромная леди не особо выделялась среди других подростков, обычно забившись в самый дальний уголок и молчала как мышка. Трэвис опешил и почувствовал, как его ноги подкашиваются в коленках даже тогда, когда он расслабленно сидел в своем кожаном кресле. Всё тело мигом напряглось. Вожатые? Только не они! Твою мать! Мистер Х словно почуял замешательство брата, и продолжил: — С телом обнаружили записку. Там было написано: «Передаю привет Х. Следующими будете вы и заражённые»… Ти, как думаешь, это была угроза нам? Убийца что-то знает о нас и о наших секретах? — Крис помолчал и добавил. — Ма и па считают, что это прямая угроза нашей семье. И вожатым, разумеется. Но на них нам срать. — Ничего не понимаю. Откуда ты об этом узнал? — Сегодня утром мне позвонил вожатый Райан, если помнишь его. Мне симпатизировал этот парнишка, и я ему тоже, похоже. Он и рассказал о случившемся. Трэвис дёрнулся от воспоминания о Райане и… Лоре. Он вспомнил, как эти двое нагло пробрались в особняк и как их схватила его родня. Тогда он не знал, что ему делать, растерялся и всё вышло из-под контроля. Когда его мать выстрелила в Кирни, он оцепенел… И не забудет этого никогда. Не забудет картину, как пуля вошла ей прямо в лоб и девушка замертво свалилась на пол. Не забудет, как орал на мать и как тащил тело своей узницы в подвал, а в ушах стоял звон колокольчиков, от чего он не слышал ничего вокруг… Благо, пуля была не серебряная. Он сам этого не знал. И когда Лора восстала из мёртвых, его сердце сделало кульбит и разбилось на мелкие кусочки. — Есть смысл ехать на место преступления? Трэвис напряжённо надулся, плечи свирепо напряглись. — Не-а. Там ошивается местная полиция, тебя вряд-ли пустят. Отец Райана, кажется, тоже полицейский. Он рассказал обо всём сыну. — Они не нашли убийцу? — Ти, я больше ничего не знаю! В новостях ни слова, Райан сказал, что отцу больше ничего не известно. — Что сказали ма и па? — Я же тебе уже сказал! Это прямая угроза нам! Нашей семье! Убийца знает что-то, а может и нечто большее о нас! Он может выйти на след, запугать вожатых и они всё расскажут ему, а что потом? Появятся вопросы, сомнения к нам, дальше угрозы. И всё полетит к чёрту. — Что ты предлагаешь? — Зло рыкнул шериф в рацию, сжимая её в руке до хруста пальцев. — Не знаю, надо забрать всех вожатых сюда, укрыть от убийцы? — Нет! — Они слишком много знают, Ти! И выдадут нас при первом же случае! А если их начнут пытать, так тем более сломаются! Трэвис уже догадывался об этой просьбе брата и еле слышно выдохнул, сцепив до боли зубы. Он ни за что больше не подпишется быть нянькой для кучки этих несносных детей. — Никто из нас не хочет этого, брат, но даже родители согласились на это безумие. Так нужно сделать, Ти. Мы их допросим, может, они что-то знают… И дадут нам какую-то подсказку… Ты ведь помнишь, что семья важнее всего, так ведь? Семья — важнее всего в мире. Эта фраза безоговорочно действовала на шерифа, да и на всех Хэкеттов, как волшебная палочка. Они сразу становились цепными псами, которыми только то и делай, что командуй. — Напомни-ка мне их имена. — Голос шерифа был холоден, но выдавал лёгкую хрипотцу. — Надо увозить сюда всех заражённых: Райана, Кейтлин, Эмму, Макса и… — Крис помедлил и выплюнул ещё одно имя с такой горечью и ядом, что даже сам удивился. — И Лору. На последнем имени Трэвиса перекосило. Он не хочет и не будет нянчиться с ней снова. — И того придурка тоже надо забирать. Как его… Дилан… Этот жук слишком болтлив и самый опасный из них всех. Его и допрашивать не надо, просто попроси, и сам тебе всё расскажет с радостью. Пакость! — Возвращать их сюда — полное безумие, брат! — Я знаю, ну а что нам делать? — Крис съёжился. — Нельзя допустить, чтобы убийца добрался ещё до кого-то. — Дай мне время. Я всё разузнаю об убийстве этой… Девки. Но сначала разузнаю! А потом решим, что делать с вожатыми! — Предлагаешь понаблюдать за ними пока? — У тебя ведь есть их номера телефонов? — Да. — Предвкушая ответ, Крис приложил ладонь к холодному лбу. — Ти… — Вот и супер. Занимайся своими вожатыми. Пока. Шериф не дождался ответа и резко убрал рацию на место. Он знал, что если не прервать разговор сейчас, то его брат будет отмахиваться от этой идеи до посинения и придумает новую хрень, которая никому не понравится…