Драконоборец

      Принцесса пришла к замку сама. Одна, глубокой ночью, в платье простолюдина. Правда, конь под ней был лучшим из представленных в королевских конюшнях. Однако девушка приехала в истерике, жутко перепуганной, едва живой, и на просчёт в маскировке даже ведьма, получившая в академии за вредность оценку отлично с плюсом, указывать не стала.       — Что же тебя заставило, дитя, обратиться за помощью к Тёмному магу? — Вьеверри подыгрывал местным в их суевериях, раз уж остаться незамеченным не удалось. Во-первых, так было удобнее работать — его никто не трогал. Попытались в самом начале штурмовать замок. Не получилось. Во всём обвинили тёмную магию и махнули рукой. Потом, Вьеверри совершенно не собирался вмешиваться в местное мироустройство — это не входило в его обязанности. Пусть вон, ведьма вмешивается, а он и без того уже выступил с замком. Одновременно с ведьмой прилетело от Верховного мага гневное порицание. Вьеверри сам понимал, за какие заслуги, считал, что легко отделался. Нечего сказать, хорош: вошёл в историю молодого, неразвитого в техническом и магическом плане мира. Если не в историю, то уж в мифологию точно. Навсегда оставил след в сказаниях, преданиях, былинах. Как повлияло появление Вьеверри с замком на дальнейшее развитие мира, ещё предстояло выяснить.       Однако отказать в помощи очевидно отчаявшейся девушке, почти ребёнку, Вьеверри не считал себя вправе. Потому и открыл проход в стене замка, едва передающие формулы донесли до слуха и зрения мага топот копыт, взмыленного коня с еле живой фигурой на спине. Поворчал, конечно, про совершенно спятивших драконоборцев, что уж и ночью не дают покоя мирным магам и драконам. Сполз с кровати, не открывая глаз, стряхнул предварительно медноволосую голову с плеча, не обращая внимания на сонные проклятия. Вьеверри родился и вырос в Порталах — для него использовать магию и в быту, и во всех остальных сферах так же естественно, как потянуться и зевнуть после сна. Сплёл формулу поиска одежды и облачения, второй формулой привёл в порядок волосы, зубы. Не без кокетства использовал самолично выдуманную формулу укладки затейливой бородки, тщательно, волосок к волоску, и только после открыл глаза. Посмотрел на стену, куда проецировали изображение следящие формулы:       — Тамара! Тоже вставай. Кажется, к нам заглянул не драконоборец. Этот гость, кажется, гостья, и уж точно по твоему ведомству.       — Кого там принесла нелёгкая?       Разбуженные внеурочно ведьмы, как правило, обладают значительно более ворчливым, сварливым и взрывным характером, нежели они же в обычное время. Да, паломничество жаждущих славы драконоборцев к замку Вьеверри началось до побега принцессы. Не все рыцари повернули оглобли вместе с местным королём в сторону войны с бывшим женихом. Кое-кто рассудил: пока суд да дело, выгодней под шумок победить мага-дракона. Брак с принцессой обещан победителю в войне, конечно, но за голову дракона полагалась вполне приличная награда, пусть и без принцессы. Опять же, какой интерес в браке может быть у уже женатых рыцарей? Встречались и такие, а многожёнство или разводы в королевстве не поощрялись.       О драконах у рыцарей было весьма расплывчатое представление. Что для местных дракон? Животное, пусть большое и летающее. Ну пыхает огнём. Ну большое — может, размером с коня, может, чуть покрупнее. Вряд ли больше горижора, а по сему битва с драконом больше напоминает охоту, следовательно, почти развлечение. Всяко лучше, чем тащиться в построении, принимать участие в осадах и прочих боевых действиях, рискуя напороться на так же или лучше вооружённого противника. А тут, может, вообще повезёт, и Тёмный маг в дракона перекинуться не успеет или не сможет под влиянием защитных амулетов. Служители Терема, торгующие означенными амулетами, клялись самими богами, что амулеты действенны против всех видов враждебной магии, а сами в себе магию не содержат:       — Исключительно чудотворно.       Разницу между магией и чудом богослужители не объясняли, а из рыцарей, понятно, никто не спрашивал. Во-первых, мало кому из доблестных воителей подобные вопросы приходили в голову. А во-вторых, даже если и приходили, такие мысли никто не озвучивал. Кому ж охота на костёр за кощунственные сравнения? Вот такие, с ног до головы амулетами да оберегами увешанные, подъезжали к замку, трубили, требовали поединка. Все поединки до разрушения опорной башни проходили более-менее одинаково: сначала на стенах замка появлялся Вьеверри, увещевал рыцаря и его свиту, ежели таковая имелась, оставить его в покое и не мешать работать. Несмотря на переводную формулу, слов рыцари не понимали: размахивали мечами, копьями, отдавали приказ лучникам открыть огонь по живой мишени. Вьеверри стрелы с лёгкостью отбивал, тяжело вздыхал и уступал переговорную площадку дракону. Дракон выходил, распахивал крылья, изменялся в цвете и размерах, сверкал зубами, размахивал хвостом. Большей части местного населения хватало вышеописанных методов устрашения, однако кое-кто оказывался либо слишком стоек, либо лишён воображения, пространственного мышления или инстинкта самосохранения: не взирая на размеры дракона, продолжал настаивать на поединке.       Истинные размеры дракона и послужили причиной выбора Одинокой скалы в качестве места приёма рыцарей. Дракон однажды увлёкся процессом устрашения очередного драконоборца, взмахнул хвостом и снёс подчистую опорную башню. Оно и понятно: в истинных размерах в длину и в высоту ящер замок превосходил, поэтому, сколь бы ни был внимательным, такого развития событий статистически невозможно было избежать. К счастью, при обрушении башни никто не пострадал: Вьеверри всё же маг земли как-никак. Камни, составляющие башню, поймал формулой, вернул на место. Все, кроме пострадавших от соприкосновения с хвостом дракона — на их место встроил новые, а оплывающие ядом булыжники порталом выкинул подальше в безлюдную пустыню. Башня была выстроена не из нейтральной породы, а из первой попавшейся подходящей для строительства. Вьеверри как-то не рассчитывал на поединок башни с драконьим хвостом.       Тогда пришлось повозиться, конечно. Яд драконов тем и опасен, что уничтожает при соприкосновении всё живое и неживое во впечатляющем радиусе. Дракон взмыл в небо, стараясь не нанести замку бóльших повреждений, накрыл своей тенью замок и внушительный кусок окрестностей. Войско под стенами замка оценило, наконец, масштабы катастрофы: все их мечи и копья против дракона даже на занозы не тянут. Безо всяких сомнений и рыцарь, и свита приняли манёвр гигантского чудовища на свой счёт и в панике бросились врассыпную. Вьеверри наскоро раскидал порталами надоедливого рыцаря и его свиту по всему миру, в раздражении немного злорадствуя: пусть-ка попутешествуют, возвращаясь в родные пенаты. Узнают получше мир вокруг, да обычаи соседей испытают на собственной шкуре. Сам же с образчиками уже проверенной нейтральной породы рванул в пустыню — оградить повреждённые камни от случайных встреч с местной флорой и фауной. Обескураженный дракон составлял магу компанию в незапланированной командировке. Долго извинялся, сетуя на собственную неловкость.       — Да не бери в голову, — отмахивался Вьеверри. — Никто ж не пострадал. И вообще, это по-прежнему моя вина. Не будь я столь беспечен с замком в самом начале, тебя вообще никто бы не заметил, и ничего бы не случилось.

***

      На свою беду, принцесса уродилась наблюдательной и сообразительной. Хотя, возможно, беда не в этом, а том, что своим рождением с означенными качествами принцесса опередила время. Во времена охоты на ведьм опасно и не положено женщинам обладать вышеперечисленными чертами характера. А обладаешь — прячь. Не спрятавшие полыхали на кострах. И об этом принцессе было известно. Помимо перечисленных качеств, в характере принцессы присутствовала решительность. Она и заставила задумать отчаянный шаг: обратиться за помощью и покровительством к Тёмному магу, так кстати поселившемуся в северных пределах королевских земель. Пусть сделает её ведьмой, пусть даже принесёт в жертву тёмным силам или убьёт на подъезде к замку — всё лучше, чем уготованная принцессе участь. И кем? Родным отцом!       Принцесса планировала побег сама. Ей некому было довериться, неоткуда ждать помощи, не с кем обсудить даже теоретический план. Каждая из её «подружек», достаточно высокородных, чтобы быть рядом с принцессой, подружкой, понятно, на самом деле не являлась. Дружба по рангу, по состоятельности. Да и не дружба вовсе — престижная высокопоставленная служба. Быть в свите принцессы почётно и лестно. Всегда было так, и вроде бы всё как обычно. Однако в принцессе исподволь зарождалось недовольство сложившейся ситуацией. Она себя чувствовала товаром на рынке под стенами королевского замка. Востребованным, дорогостоящим, но всё же. Как отрез дорогого полотна или диковинная заморская специя, честное слово! А она не вещь! Она — человек! Со своими чувствами и желаниями!       Приди принцесса с такими заявлениями к Его Величеству, не избежать бы ей участи до совершеннолетия и последующего брака оказаться заточенной в стенах Девичьей башни. Да и не приходило принцессе в голову откровенничать с отцом. Несмотря на близкое родство, мужчину в короне и постоянно суровым выражением лица она почти не знала. Вряд ли чаще других подданных видела короля. Даже реже, скорее. Отец был занят политическими, дипломатическими, военными (тактическими и стратегическими) задачами, охотами, приёмами и прочими разными важными королевскими делами. На Её Величество, мать принцессы по совместительству, надежды тоже было мало. По тем же причинам плюс незавидное положение человека второго сорта в виду пола — королева в королевстве практически ничего не решала. Так, украшение приёмов и балов, не более. Да и виделась дочь с матерью не намного чаще, чем с отцом.       Возможно, со временем принцесса бы смирилась. Её высокородных подружек ожидала примерно та же участь. Обычное, в общем-то, дело — такая торговля благородными невестами. Родители выискивали выгоду: кому-то требовались деньги, кто-то желал более жирных земельных наделов соседа. Если по каким-то причинам не удавалось получить желаемое войной, в ход шёл живой товар — дочери аристократических семейств. Стандартная практика в королевстве. Однако в замке были и простолюдинки — служанки, горничные, помощницы на кухне и в постирочной. Обрывки их разговоров открыли принцессе совершенно другой мир. Оказалось, можно выходить замуж по любви — вот ведь чудеса! Девчонки-служанки сбивались стайками, обсуждали ухажёров, выбирали, хихикали и важничали. Принцесса подслушивала их щебет, стараясь оставаться незамеченной.       Простолюдинки-прислужницы в помощницы в планировании и осуществлении побега тоже не годились. Все, как одна, суеверны и законопослушны. Оно и понятно: откуда в королевском замке возьмутся случайные люди? Сплошь проверенные, служащие Его Величеству не в первом поколении. А до него — другим Величествам. Да и заговаривать с чёрной прислугой особе королевской крови не по рангу. Едва принцесса появлялась в их поле зрения, вышагивая, как положено, надменно, они бросали все дела, подобострастно сгибались чуть не вдвое. Такие уж законы и правила: даже прямой взгляд на особу королевской крови для простолюдина равносилен оскорблению Величества. Принцесса твёрдо усвоила урок.       На конюшне в замке жил паренёк возраста примерно принцессы, может, чуть старше. Точного его возраста никто не знал. Приблудный, сирота безродный. Его, оборванного, полуголодного, когда-то нашёл бездетный конюх. Приютил юнца, вырастил, воспитал. Мальчишка принцессе нравился, однако общаться ей с ним было никак нельзя. Не говоря уж о большем. О нём прислужницы тоже шушукались — из неиссякаемого источника девчоночьей трескотни и сплетен принцессе удавалось узнать хотя бы кое-что. Например, принцесса знала, что помощник конюха обучен грамоте — одного факта достаточно, чтобы пробудить интерес. В королевстве грамотных можно было перечесть на пальцах. Включая принцессу. Ещё он был честен, вежлив и порядочен. Не тискал девок, по крайней мере, без их согласия. Умелый наездник, неплохой охотник. Поговаривали, конюх обучал приёмыша благородному искусству боя на мечах в рамках помощи в кузнице. Из простолюдинов брать меч в руки допустимо только кузнецам и их подмастерьям: выковать, понятно, а после проверить качество ковки. Вот Сыч пасынка в подмастерья кузнецу и пристроил на время, пока в конюшне было затишье.       Однажды вечером принцесса подслушала разговор на кухне. Раскрылась тайна, не дававшая ей покоя — за тот единственный их разговор пару лет назад мальчишку так высекли плетьми у старой кузницы, что несколько дней он не мог встать, а шрамы на спине останутся на всю жизнь. Его хотели изгнать из конюшен, но старому конюху удалось воспитанника отстоять, пообещав, что малец больше в жизнь не подойдёт к Её Высочеству на расстояние пущенной стрелы. А она-то думала! Он после той невинной беседы шарахался при виде принцессы, как чёрт от ладана. Она решила, что не понравилась мальчишке. Расстроилась страшно, потом рассердилась и выбросила помощника конюха из головы. Так ей, по крайней мере, казалось.       Плакала. Ей было жалко сына конюха и себя. Причины своего плохого настроения приближённым фрейлинам объясняла кратко:       — Мы так желаем.       Вполне по-королевски. Уже в то время в голове принцессы забрезжила мысль о побеге, но окончательно оформилась лишь в последнее время, когда началась свистопляска с браком, отменой брака, войной и драконом-магом. Не только жених оказался недоволен сложившейся ситуацией. Принцесса — тоже. Да сколько ж можно? Её, как какой-то победный кубок, право слово, без конца кому-то обещают! То жениху, то победившему дракона, то победившему жениха! Кому ещё? Что-то желающих маловато!       Рассматривала и желающих из окон королевских покоев. Ну и рожи! Да и манеры… Они приезжают в королевский замок пьяные, лапают кухарок и горничных, жрут в три горла, храпят тут же, у стойл своих коней, напившись замертво. Возможно, принцесса была бы менее придирчива, если бы у королевских конюшен не маячила стройная фигура помощника конюха. Бывают люди, в ком благородные манеры не воспитанные — врождённые. Даже прислуживая, Раф выглядел достойней многих высокородных господ.       Тогда и решилась. Приберегала съестное с королевского стола, прятала в дупле старого вяза на конных прогулках с фрейлинами-подругами. Дупло она давно присмотрела, ещё девчонкой. После уроков изъявляла монаршее желание совершить конную прогулку. Кто бы ей возразил? Спускалась во двор, приподнимая пышные юбки. Высоко несла голову, стараясь не морщиться — понаехавшие рыцари ещё и смердели вдобавок ко всем остальным достоинствам. После того случая коня Её Высочеству всегда готовил Сыч. Она не задавала вопросов, но очень внимательно наблюдала за седланием коня. Запоминала. Затем покорно вставала на положенную по этикету этажерку, садилась на коня по-женски, хотя могла обойтись и без подставок, и ездить на лошади, как удобно, а не как положено. Но и в положенной позе легко отрывалась от подружек, доезжала до дупла и прятала в нём всё необходимое для побега.       Здесь-то и выяснилось, что беглянка из принцессы ещё та, а побег — не такое простое дело. Откуда ей было знать, что многие продукты портятся со временем? Через три-четыре дня из дупла несло не лучше, чем от рыцарей-освободителей. Еда испортилась. Так принцесса поняла, что в поход годится не каждое блюдо. Подготовка к побегу, понятно, несколько затянулась — принцессе приходилось методом проб и ошибок разбираться с каждым пунктом подготовки. Ей самой пришлось высчитывать время появления патруля в её крыле замка, во дворе рядом с конюшней. Дождаться, когда Сыч с Рафом уйдут в ночное с королевскими табунами, оставив конюшню под началом вечно подогретого Лыки Кривого. Додуматься, что в королевских нарядах она далеко не уедет — слишком заметно и не слишком удобно. Выдумать карнавал, чтобы замаскировать свой интерес к платьям простонародных женщин. Дойти до кощунственной мысли о платье мужском, ведь в нём удобнее верхом, да и встретить наездника-простолюдина можно чаще. Да что там! Женщины нижних сословий не ездят верхом, значит, принцессе придётся переодеться в мужское платье. А где его взять? И как его носят? Всё это и многое другое предстояло выяснить в теории, организовать под гнётом понимания, что проверить правильность наблюдений и умозаключений будет всего один шанс.       Собственно дорога. Принцесса знала, что замок Тёмного мага на севере, знала, что ведёт к замку Северный тракт. Но сколько времени ей понадобится, чтобы добраться? И как? Ехать по тракту, рискуя быть обнаруженной и пойманной? Получается, пробираться лесом. И ночью. Ой! Ой-то, может, и ой, но днём-то её заметят. Да и чего ей боятся ночи, если она добровольно собралась ехать в самое тёмное логово самих сил зла? Так увещевала себя принцесса, но помогало плохо. Девчонка всё же. Страшно ночью. А в этом мире ночью страшно было и не девчонке — не принято ночью ездить ни по дорогам, ни в обход. И сколько ночей ей предстоит провести в седле? Это по дороге до замка три-четыре дня, да и то не от королевского двора, а от официальной межи города. А если учесть, что ни постоялый двор, ни самая захудалая крестьянская хижина ей не светит?

***

      В итоге до замка Тёмного мага принцесса добиралась почти седьмицу. Страшно оголодала, так как запасы закончились значительно раньше, однако не рисковала ехать быстрее — боялась загнать коня. По счастью, дело было летом, и хотя бы о прокорме жеребца принцессе не приходилось беспокоиться. Более того, конь успешно находил питьевую воду, которая у принцессы закончилась даже раньше еды. Не имевшей опыта дальних походов принцессе, естественно, не пришло в голову запасти воды — в королевском-то замке воды и прочих питьевых жидкостей всегда с лихвой. Родники, ручейки, ключи — пила с конём бок о бок. Поначалу немного брезгливо, но, когда в права вступает жажда, брезгливость теряет под собой почву.       Конь и его амуниция помогли принцессе и с ночлегами. Точнее, с привалами, ведь ночью принцесса продвигалась к замку Тёмного мага, иногда осмеливаясь выбираться на тракт. На ровной дороге пускала коня в галоп. К концу путешествия принцесса искренне недоумевала, отчего все так не любят ночь? Ей повезло: погода стояла тихая, безветренная и безоблачная. Луны и звёзды отлично освещали безлюдную дорогу. По ним и ориентировалась: едва бледнела Тирица, меньшая из двух лун, принцесса направляла скакуна под покров леса. Уходила поглубже, устраивалась на привал. Многое из той короткой беседы с сыном конюха пригодилось принцессе, ведь о чём ещё разговаривать с помощником конюха, если не о лошадях? Раф и рассказал, что, как бы ни устал, о скакуне следует позаботиться в первую очередь: распрячь, протереть насухо, проверить копыта, стреножить и отпустить пастись. Седло принцесса использовала в качестве подушки, попона служила подстилкой и одеялом разом.

***

      — Сначала династический брак, — она старалась быть твёрдой, пыталась сохранить достоинство, присущее персоне королевской крови. Получалось плохо. Девчонка совсем, лет шестнадцать, не более. Вьеверри, наверное, по местному этикету полагалось держать коня, однако с этими благородными животными он не был накоротке, потому перепоручил привилегию Тамаре. Помог спешится принцессе, практически на руках отнёс в замок. По дороге, растроганная удивительно чутким приёмом, принцесса выкладывала магу все свои невзгоды. Предлагала делать с ней что угодно, только не отправлять обратно. Справедливости ради подумала, что запах рыцарям, собравшимся в королевском замке и окрестностях, пожалуй, можно простить. После седьмицы в седле, без сменной одежды, принцесса пахла не лучше их, но устыдиться сил не хватало. Засыпала.       Тысячу раз по дороге к замку принцесса успела пожалеть о принятом решении обратиться за помощью к Тёмному магу, но больше было не к кому. Любой в королевстве вернул бы беглянку или сделал бы ещё хуже. Несмотря на юный возраст, принцесса прекрасно это понимала. Она не хотела замуж за того престарелого болвана, что был назначен ей в мужья ещё до её рождения! Или за любого, принёсшего голову жениха или голову дракона! Так себе свадебный подарок — любая голова. Не желала становится похожей на мать, с таким же выражением лица встречать известие о визите короля в покои Её Величества — смесь страха, брезгливости и безысходной покорности. Всё это выкладывала, как на исповеди, между провалами в сон.       — За что плетьми-то?! Вот вы мне объясните! Мы же были совсем детьми! Он мне про лошадей рассказывал!       — Несчастное дитя, — сочувствовал Вьеверри то ли сыну конюха, то ли принцессе, то ли обоим. Маг оказался терпеливым слушателем, немного строгим, но вполне приятным наставником в дальнейшем. Выделил для принцессы комнаты в дальнем крыле замка. Всего-то тёмной магии в замке оказалось: всегда чистые и тёплые покои, свежая постель, шкафы с приличествующей принцессе одеждой, постоянно горячая вода в ванной. Принцесса даже несколько разочаровалась: она-то ожидала призывов дьявола каждый день, каких-нибудь жутких обрядов. Да и сам замок… Снаружи он выглядел, как полагается выглядеть боевой крепости: толстенные каменные стены, узкие окна-бойницы. Изнутри замок оказался скорее сказочным дворцом. Окна в покоях принцессы широкие, высокие, впускающие массу света и свежего воздуха. Воздушные стены, то ли выкрашенные, то ли обклеенные удивительным материалом. Мягкие ковры длинного ворса из шкур неизвестного принцессе животного. А может, и не животного вовсе? Очень странные, но по ним приятно ходить босиком. Чудесные светильники высоко под потолком и у кровати, не чадящие, дающие много чистого, ровного света. Никакой прислуги, но всегда чисто убрано, в достатке еды и питья. Целые стены полок, уставленных книгами в комнате, которую Вьеверри представил принцессе библиотекой.       — Ты читать умеешь? Вон в том шкафу, здесь и вот тут книги из вашего королевства, на знакомом тебе языке.       Через пару дней в замке, при заботливом уходе хозяев, принцесса окончательно пришла в себя и принялась за изучение обитателей. Медноволосая девушка удивительно пышных форм, до прозрачности фарфоровой кожей, буйным темпераментом и острым языком повторно представилась ведьмой Тамарой. Долго разглядывала тёплыми глазами медового цвета, внимательно выслушивая историю сватовства к ещё неродившейся принцессе. Самой принцессе в обществе медноволосой ведьмы стало совсем спокойно и немного весело.       — Ох и нравы у вас тут! Никакого уважения к женщинам, — гладила принцессу по голове успокаивающе, тепло улыбалась. В медовых глазах загоралось что-то весёлое, демоническое. — Ничего, мы их научим, правда?       Впервые увидев Тамару в обеденной зале замка, принцесса подумала, что вот он, наконец, образчик тёмной магии. Наверное, маг это существо призвал из преисподней. Вот же, называет ведьмой и, кажется, побаивается. При словах об обучении Вьеверри вздрагивал. На самом деле маг прекрасно представлял, как именно ведьма может «научить». Не хотел бы он проходить «обучение» под руководством молодой огненной ведьмы высшего звена Тамары. Да и пожелал бы такого не всякому врагу. Позже ведьма раскладывала вокруг принцессы какие-то амулеты, что-то пришёптывала, наговаривала. Переглядывалась с Вьеверри загадочно, отрицательно и с сожалением качала головой.       Несмотря на нрав Тамары, огненный и буйный, как медные пышные волосы, несмотря на некоторую заносчивость особы королевской крови, естественно присущую принцессе… В общем, девушкам довольно быстро удалось найти общий язык. На самом деле подружиться с ведьмой совсем несложно. Если она сама того хочет. А вот у Вьеверри и дракона с пропажей принцессы из королевского замка забот поприбавилось. Если мага и ведьму девочка стойко пережила, то при виде дракона у принцессы случилась истерика. С трудом удалось успокоить всё той же Тамаре. Ведьма терпеливо (терпеливо? Огненная? — внутренне удивлялся Вьеверри. Пожалуй, ведьмочка очень непроста) объясняла, что драконы — самые мирные существа в Порталах, что никаких принцесс, ни беглых, ни ослушавшихся воли отца, ни послушных — вот совсем никаких — они не едят.       — Даже не уговаривай! Драконы — вегетарианцы. А, Прореха вас всех забери! Вы ж ещё не знаете такого слова. Драконы едят фрукты, овощи — всякую растительность, понимаешь? Коренья могут. Ну может, случайно на ветке сожрут какого червячка. А когда поднимаются в воздух, как киты… Ты когда-нибудь видела китов? Ох, как же в неразвитых мирах сложно. В общем, в воздухе есть такое, как планктон в океане: мельчайшие частицы, очень питательные. Драконы разгоняются побыстрее и эти частицы заглатывают. Им зубы для того и нужны, понимаешь? Чтобы кто-нибудь крупнее этих частиц в дракона не попал. Солнечными лучами ещё, но это, насколько я поняла, у них что-то вроде десерта. Лучи им нужны какие-то особые. И никаких принцесс. И вообще людей. И вообще живых существ.       Дракона ведьма попросила заткнуться и не издавать больше ни звука ещё в самом начале импровизированной лекции. Вьеверри хотел было возмутиться столь непочтительному отношению к представителю самого мудрого вида в Порталах, но передумал. А ведь права ушлая девица. Коммуникация драконов отличается от таковой остальных видов разумных. В мирах более продвинутых, чем этот, драконий способ общения назвали бы телепатией. Оно, конечно, не телепатия до конца — драконы не слышат мыслей собеседника, а вот их голоса раздаются у окружающих в голове. Хоть появление драконов в мирах Порталов редкость, их способ общения знаком всем жителям Сопряжения. Здесь же, услышав голос дракона у себя в голове, неподготовленная девочка-принцесса чуть не спятила с перепугу.       Вьеверри наблюдал и думал, что практику ведьме зачтёт хотя бы за принцессин урок. Особенно подчеркнёт преподавательские способности Тамары Гогурия. И не потому что с ней спит — это, кстати, в характеристике тоже отметит. В Порталах, особенно в ведьмовской академии, отношения между совершеннолетними студентами и преподавателями или вот кураторами практики не порицались. Наоборот. Маг успел ознакомиться с сопроводительной документацией до появления ведьмы, поэтому, когда Тамара обнаружилась в главном зале замка, оглядела Вьеверри оценивающе и приступила к решительным действиям, он даже не пытался сопротивляться. Отличница по обольщению — сопротивление бесполезно. Ну разве только дать рыжей бестии дополнительно попрактиковаться.       Да и лестно, если совсем уж честно, стать объектом интереса хорошенькой ведьмочки. Сколько ей? В направлении на практику было отмечено, Вьеверри запамятовал… Что-то вокруг пятидесяти, кажется — по меркам Порталов очень молода. Так вот, могла бы и не обратить внимания — у неё по обольщению все оценки и зачёты проставлены автоматом. Нет, Вьеверри ещё совсем не стар, да и собой не отвратителен, напротив: черноволосый, черноокий, как многие представители земной стихии. Смугл кожей, крепок мышцами. Верховный маг говорила об обаятельности его улыбки. Тамара при знакомстве окинула всё представленное, приняла решение мгновенно: мягкий поворот головы, медовый взгляд из-под ресниц, плавно при походке бёдрами из стороны в сторону. Да перед чертовкой не устоял бы каменный истукан! Что уж говорить о вполне живом маге?       Вот и принцесса, вздрагивая нервно, испуганно поглядывая на дракона, Тамаре поверила. Вышла из угла, куда забилась, едва заслышав хлопки драконьих крыльев, произнесла положенное в королевстве приветствие:       — Сочту за честь разделить с вами трапезу.       На прозвучавшее парой часов ранее в головах у присутствующих:       — «Добрый вечер, друзья!»