няня-оппа

      Елозя махровым полотенцем по тарелке, Йерим широко улыбалась и качала ножками. Она не могла дождаться, когда же к ним в гости придут оппа и дядя Бин, так что с нетерпением помогала папе подготавливать кухню к этому моменту.       – Папа, а няня-оппа точно придет? – в сомнении малышка глянула на Ёнджуна.       – Конечно, а что такое?       – Просто оппа так быстро ушёл. Вдруг он испугался тебя или еще чего-то? Может ему не понравилась моя юбка или… Или официант?       С легкой улыбкой Ёнджун тихо вздохнул и отложил чистую тарелку. Его немного смешит непринужденно высказанные предположения Вишенки, это становится их общей чертой. В конце концов, он же родной отец, пример для подражания, как-никак.       – Я думаю, Бомгю просто торопился, был взволнован чем-то, – мужчина пожал плечами, вытирая руки полотенцем, сел на стул рядышком, – в любом случае, не бери в голову, Вишенка. Лучше скажи мне, ты точно не против, что мы сегодня выпьем немного, а ты ляжешь спать пораньше?       – Не хочу спать, если няня-оппа будет тут, – малышка обиженно надула губы и отложила тарелку, – пап, я правда мешать не буду! Честно-честно!       – Ладно, – и все-таки Ёнджун сдался. Он никогда не мог сказать Йерим «нет» без особых причин, – только давай так: как только ты захочешь спать – сразу скажешь об этом, даже если придется прервать разговор. И ещё, не ешь чужую еду и не трогай наши стаканы, ладно? По рукам?       – Конечно!       Заключив сделку, отец с дочерью скрепили ее рукопожатием. Причем, со всей серьезностью – иначе никак. Любые сделки должны быть без обмана выгодны двум сторонам, по крайней мере честные. А здесь точно все в выигрыше. К слову об этом, звонок в дверь раздался немного позже положенного, хотя Ёнджун и не удивлен. Субин уж точно предусмотрительно машину не брал, но, по привычке, опоздал.       По дороге к двери, молодой отец поцеловал ребенка в макушку и проверил статус доставки. Он старался предусмотреть всё, ведь не часто к ним кто-то приходит в гости. Второй настойчивый звонок в дверь и наконец мужчина встретил друзей на пороге.       – У тебя прикол такой или ты серьезно собираешь вокруг себя только друзей с фамилией Чхве? – с порога хмыкнул Субин, даже не думая здороваться с коллегой. Не чужие друг другу люди же.       – И тебе привет, – причмокнув, Ёнджун с тяжелым вздохом покачал головой, – предлагаю сменить фамилию, как раз будет повод избавиться от тебя.       – Ауч, подъеб засчитан, – с ухмылкой Субин пихнул друга плечом. Младший молчаливо и неловко плелся сзади, папаша даже не сразу заметил его. Удивительно, как меняется человек, когда общаешься с ним в реальности. Бомгю в переписке был куда смелее, постоянно шутил и даже кидал ему пару смешных мемов о его дочке. Что же сейчас не так?       Пока старшие разбирали пакеты с закусками, навстречу выскочила малышка. Она прыгнула как можно выше и не прогадала, знала, что любимый няня-оппа точно не даст ей упасть. Счастливо смеясь, Йерим обнимала Бомгю, вытирая мокрые руки о его клетчатую рубашку. Теплая картина отвлекла от разговора и молодого отца, да настолько сильно, что он пропустил мимо ушей очередную шуточку своего друга.       – …Ёнджи, ты меня вообще слушаешь? – услышав лишь краткое мычание, Субин сложил руки на груди. Он скептичным взглядом наблюдал за Ёнджуном, даже украдкой проследил, куда же он смотрит из-под опущенных ресниц с такой теплой улыбкой. И снова кто-то с фамилией «Чхве» игнорирует его за этот вечер, даже бесит, однако. Наклонившись к уху Ёнджуна, парень дунул в него и даже почти хрюкнул со смеху, когда тот встрепенулся. Такой серьезный и хмурый папаша выглядел забавно, – а ты ещё имел совесть сомневаться в нём. Бомгю – мой золотой талантливый братец, однажды он станет замечательным отцом.       – Полностью с тобой согласен, у него талант находить общий язык с детьми. Честно, я даже удивлен, что вы братья. По сравнению с Бомгю, ты – жуткий придурок.       Ответом на колкую шутку стал тихий смех и пинок локтем по ребрам. Они еще не успели открыть первую бутылку соджу, а в квартире уже уютно как никогда. Кажется, идею провести ужин в воскресенье в компании друзей можно уже считать заведомо успешной.       – Бомгю, неси Вишенку на кухню! С её разрешения мы немного выпьем, – махнув рукой, Ёнджун ушел в зал. Если честно, зачем пошел туда с пакетами – он и сам не в курсе.       – Не волнуйся, я прослежу за вами! – в ответ на озадаченный взгляд оппы малышка показала ему большой палец вверх, – а где мои резинки? Я хочу тебе косички заплести! Оппа!       – А давай лучше завтра, ладно? Завтра можешь делать с моими волосами что угодно, обещаю, – пока младший носился с Йерим по кухне, в прихожей снова раздался звонок в дверь. Он по-хозяйски расставлял на столе тарелки, рюмки и уже даже налил, самолично купленный для ребенка, вишневый сок в отдельный стакан, в то время как друзья Чхве встречали курьера.        Спустя добрых десять минут стол уже ломился от обилия разного вида закусок: острая курочка, булькоги с листьями латука, сочнейший самгепсаль, пибимпаб с маринованной говядиной, кимбап, токпокки и, естественно, гвоздь программы – потрясающие пикантные кимчи братьев Чхве. Естественно у малышки было своё «меню», голодной она не останется – это уж точно. Её дорогой папочка об этом позаботился.       Ни для кого не стало неожиданностью, что за всё время никто так и не спьянел. Увы, но еды было настолько много, что парням удалось только расслабиться и притереться друг к другу в разговоре. Честно, Ёнджуну было жалко младшего, потому что тому пришлось работать на «два фронта». У него было стойкое ощущение, что он самолично заставил Бомгю следить за их стопками, участвовать в беседе и при этом следить за Йерим, играть с ней в тихую.       А у бедолаги было стойкое ощущение, что его где-то наебали.       – Йерим, солнышко, оставь Бомгю в покое, пожалуйста. Я тоже хочу его внимания, – кашлянув в кулак, ласково обратился к дочери Ёнджун.       Малышка уже настолько увлеклась, что стала упрашивать Бомгю поиграть с ней в древний суд Ацтеков (даже интересно, по какому каналу она услышала об этом народе), пока папа и дядя разговаривают.       Вишенка моментально изменилась в лице, чувствуя укол совести. Она прекрасно знает, что няня-оппа не может сказать ей «нет», но не собирается этим пользоваться. Тем более, она совершенно не хочет мешать папе дружить с ним. Если они подружатся, то малышка сможет видеть Бомгю чаще, а в этом намного больше плюсов. Виновато опустив голову, Йерим смущенно промычала и увлеклась складыванием оригами из салфеток, чтобы не мешать взрослым.       – Да ладно, Господин Чхве, мне не сложно, – первая бутылка почти закончилась, так что парень разлил остатки хенам, естественно придерживаясь этикета по всем фронтам, – я не люблю много пить.       – Кому ты в уши льешь? Гю, мы только позавчера опустошили ликёро-водочный завод. Из нас двоих алко-лидером был ты, – Субин насмешливо тыкал пальцем в сторону младшего. Бомгю метнул на него раздраженный взгляд и тяжело вздохнул. Ну как родной брат мог его подставить? Он же только добился хоть какого-то расположения. Субин же не глупый и не настолько пьяный, но всё равно за языком не следит.       – Не суть важно, – нахмурив брови, Ёнджун смерил парня напротив серьёзным взглядом, – мы не на работе, Бомгю, прекрати называть меня «Господин Чхве». Я еще не настолько стар, чтобы ты ко мне так обращался. «Ёнджун-хен» или просто «хен» - будет достаточно, не находишь?       – А… Да, ладно, – Бомгю стушевался и пропустил отросшую челку сквозь пальцы, желая избавиться от назойливых локонов.       На удивление, дальше вечер проходит куда проще и веселее, напряжение спустя пару рюмок испарилось без следа. Малышка спокойно развлекалась самостоятельно – играла у папы на телефоне в какой-то симулятор. По крайней мере, так казалось всем присутствующим. На самом же деле, она читала книгу «Американский психопат» (очень интересно, но скучно и ничего не понятно. «Алиса в стране чудес» намного круче). Знал бы об этом Ёнджун – ни за что бы не дал ей телефон.       – Я, кстати, так и не понял, почему ты уволился? – хмурый Ёнджун не громко засмеялся, заметив замешательство на лице младшего, – Я имею ввиду, что Субин как-то обмолвился, что ты работал аниматором. Почему уволился? Ты же потрясающе ладишь с детьми.       – Не, это не так. На самом деле, я плох в общении с детьми, просто мне с Йерим как-то повезло, – Бомгю неловко почесал затылок, – на самом деле, я не нравлюсь детям.       – Но с Суён-то ты тоже поладил, разве нет?       – Они с Йери очень похожи характерами, к тому же, обе довольно смышленые! На работе дети меня вообще не слушали, – хмыкнув, парень покрутил свою рюмку пальцами, – работа аниматора – это такое… Это полный… ЭТО….       Наблюдать за попытками младшего не сматериться при ребенке было жутко смешно. Его выражение лица, казалось, отражало весь ужас от общения с большим количеством детей сразу.       Малышка слушала в пол уха, усиленно скрывая свою заинтересованность в совершенно новом для неё лексиконе. Хотя гордую самодовольную ухмылку она не сдержала.       И всё же, Ёнджуну было любопытно, в чем крылась причина увольнения.       – Так, а почему?       – Дети били поролоном.       Парень выдал это раньше, чем успел подумать. Спустя добрую секунду всеобщего молчания компания разразилась громким гоготом до слез. Субин даже поперхнулся соджу, но выглядел так, будто словил сердечный приступ.        – Я тебя ненавижу, Бомгю, – безудержно смеясь, старший брат высоким тембром тянул ноты, утирая слезы и покашливая. Сам парень в стороне не остался, краснел и громко хохотал.       – Гю, накинь подробностей, – вдоволь насмеявшись, молодой папаша с веселым прищуром карих глаз наблюдал за парнем.       – Я имел ввиду, что дети забили меня игрушечными мечами. Это… Звездец неловко лежать на полу в толпе маленьких кричащих дьяволят, избивающих тебя поролоном. Особенно под взглядом их родителей и работников заведения, откровенно угорающих надо мной. Я уволился в тот же день.       Травмированный младший всё еще периодически вызывал смех в течение всего вечера, когда внезапно наступала тишина, даже если комфортная. Сейчас за деревянным столом сидят действительно друзья, в отличие от прошлого раза, когда пространство кухни разделилось на два лагеря – серьезные и скептичные семьи Чхве.       – Кстати, я был удивлен, что вы оба не помните меня, – изогнув бровь, младший наполнил рюмки. Почему-то странные формулировки предложений стали болезнью этого застолья, – ну, я же не впервые встретился с Ёнджуном и побывал в этом доме. По крайней мере, я был тут раза два точно.       – Это когда? Я такого не помню, – Субин взял последний лист латука, дабы съесть остатки риса и сочной говядины. Он с интересом глянул на Бомгю, как и нахмурившийся Ёнджун.       – Так я же приезжал к тебе, когда еще в школе учился. Вы тогда учились в колледже и ходили на подработку, – старшие потупили взгляд и даже оба нахмурились, совсем ничего не понимая, – например, где-то три года назад, возможно больше, я не уверен, мама отправила меня к тебе на неделю. В итоге ты был на корпоративе и напился с коллегой настолько, что кто-то позвонил мне и попросил приехать, потому что ты бы не дошел самостоятельно. Тем самым коллегой был ты, Ёнджун. Хен. Ёнджун-хен.       Мужчина как-то растерялся и забегал глазами по столу. Если честно, это не то, что должна слышать его дочь. Чтобы избавиться от лишних ушей, он послал малышку Йерим в кабинет за шоколадкой, потому что знал - она слишком любопытная. Дело определенно не закончится только одним сладким.       – В общем, я тогда отвёз Ёнджуна на такси. Еще в ресторане кто-то сказал мне, что его дома ждут жена с ребёнком, – выбрав себе пару закусок из остатков, Бомгю продолжил. Теперь он смотрел прямо на молодого отца, – если честно, я тогда был удивлен, потому что ты выглядел слишком молодо для того, чтобы иметь семью. Знаешь, Миссис Чхве не была удивлена, да и не особо выглядела обеспокоенной.       – Будто она в принципе хоть когда-то отличалась милым нравом, – старший брат хмыкнул, а на серьезный предупреждающий взгляд друга скептически изогнул бровь. Он даже не скрывал своей неприязни.       – Не знаю, какая там она на самом деле, и меня это слабо волнует. Со мной Миссис Чхве обращалась достаточно мило, – Бомгю как-то слабо верилось в слова брата, – не суть, речь о другом. Это происходило не раз и вашим шафером почему-то был я, а вы оба этого даже не помните. Как можно было настолько налакаться?       Неловко засмеявшись, старшие переглянулись. Им было неловко, в голове воспоминаний об этом и правда не было. Тогда, в коллективе, существовало правило: «всё, что происходит на корпоративах – остается на корпоративах». Может кому-то и правда было стыдно за что-то, но никто не сплетничал, не вспоминал события пьянки. Честное слово, в этом одновременно много плюсов и минусов.       – Кстати, вы развелись или… – Получив пинок под столом, Бомгю поморщился и притих, потирая ушибленную ногу. Возможно, он испортил веселую беседу и чувствовал укол совести за это, но любопытство всё перекрывало (кажется у них с Йери намного больше общего, чем может показаться).       – У нас с Соён было довольно много… – Ёнджун честно пытался избавиться от неловкой тишины, но подобрать нужные слова оказалось слишком трудно. С тяжелым вздохом он ввел пальцы в свои локоны, слегка стискивая и оттягивая их, – мы развелись еще три года назад. Не знаю, может я слишком сильно давил или в принципе что-то не так делал, но с каждым годом в отношениях нам становилось только хуже. Ей было не до материнства и детей в принципе, так что Йерим осталась со мной. Я ни в чем не виню Соён, не смотри на меня так.       А парень смотрел печальным щенячьим взглядом, из-за которого Ёнджуну становилось жутко неуютно. Ну вот, Бомгю своим любопытством испортил всё веселье. Неловко отвернувшись, он поджал губы и нервно стал крутить двумя пальцами прохладную рюмку. Его можно поздравить, это талант – портить всё, к чему прикасаешься и, когда просто открываешь рот. Ну правда, интуитивно можно было понять, что это не самая лучшая тема для веселого застолья, кто его за язык тянул?       – Ладно, не будем о грустном. К слову о колледже! Бин-ни, ты помнишь, как мы отрывались в те годы? – Насмешливым и слащавым тоном Ёнджун перевел тему. Это тоже талант – возвращать прежнюю потерянную атмосферу. Так что, Бомгю есть, чему поучиться у старших.       Так, застолье сменило курс, и он невольно стал ненасытным слушателем занимательных историй из совместного прошлого двух друзей. «Вечер воспоминаний» начался довольно спонтанно, но никто из парней не был против. Младший испытывал стыд за свое любопытство, а старшие об этом и вовсе забыли, полностью увлеченные весёлой стороной печального прошлого.       Тем не менее, ближе к 12 часам ужин подошел к концу. Утром всем троим на работу, как бы грустно это не звучало и как бы сильно им не хотелось бросить всё, внезапно став миллиардерами. Эту идею предложил Бомгю, а Субин, естественно, поддержал. И только один Ёнджун сохранял серьезное отношение к любым идеям, даже будучи немного пьяным. Он задал самый важный вопрос: как сделать это быстро и законно?       – Ты же понимаешь, что деньги с неба не падают?       – Конечно, поэтому мне хочется плакать каждую секунду своей жизни, – младший застегнул ботинки и поднял скептично-печальный взгляд на Ёнджуна. Назойливая челка лезла в глаза, но Бомгю всё никак не мог сходить в парикмахерскую. Иронично, но за все полгода времени на это у него как-то не нашлось. Если уж за этим он не уследил, что уж говорить о достижении целей, особенно таких амбициозных, как богатство?       – Если придумаешь достойный план – может я его и поддержу, – хмыкнул мужчина, с улыбкой качая головой. Этот ребенок ещё более забавный, чем ему казалось.       Беседу прервала сонная малышка. Судя по отпечатку на пухлой щечке, она уснула в комнате отца за рабочим столом в обнимку с плюшевым динозавром. Йерим не хотела пропустить момент, когда все начнут расходиться. Даже если няня-оппа завтра придет, ей не хотелось терять ни секунды.       – Няня-оппа, ты придешь завтра? – Сонно лепетала малышка, крепко обнимая сидящего на корточках, парня. Её глаза уже слипались, так что ответить Бомгю не успел бы в любом случае. Всё, что ему оставалось, так это взять ее на руки и отнести в детскую. Маленькие ладошки крепко вцепились в его рубашку, не желая отпускать любимого няня домой, так что ему пришлось немного задержаться, чтобы Йери спокойно уснула.       Молодой отец с нежной улыбкой наблюдал за ними, прислонившись плечом к дверному косяку. И когда его дочь успела так сильно привязаться к этому парню? Для Ёнджуна это - загадка, потому что раньше такого не было. Младший аккуратно уложил ребенка в кровать и трепетно погладил по макушке, кутая в одеяло.       – Завтра принесу коробку твоих любимых чокопаев, солнышко, – убрав мешающие волосы со лба ребенка, прошептал Бомгю. Под молчаливым наблюдением отца, он покинул комнату сразу, как маленькие детские пальчики прекратили стискивать его рубашку.       – Напишите, как будете дома, – уже в прихожей, сложив руки на груди, Ёнджун наблюдал за сборами друзей, – оправдания в виде похмелья не принимаются. Чтоб завтра без опозданий.       Он обращался к младшему, подняв указательный палец в его сторону. У него даже вышло поймать растерянный взгляд Бомгю, а получить ответ - только спустя секунд десять. А вот старший брат скептично изогнул бровь, находя предупреждение Ёнджуна забавным. Всё-таки, такая строгость после сегодняшнего вечера была лишней, но, видимо, папаша решил до конца играть роль строгого начальника и не давать бедному няню расслабиться (в прочем, верное решение).       Однако, Субина очень смутила тихая расслабленная улыбка его друга. Ёнджун слишком серьезный и напряженный, чтобы так улыбаться. В последний раз подобное выражение лица предназначалась только одному человеку.

__________________________________

      Даже не удивительно, утром проспали все. Почти все. Почему-то именно сегодня объятия сна брезгливо вытолкнули младшего в реальность слишком преждевременно, хотя раньше держали мертвой хваткой до последней нервной клетки его брата.       Хмуря брови, Бомгю сладко потянулся в постели и широко зевнул, хрустя всеми возможными суставами своего тела. Он смотрел в потолок и не мог понять, на сколько паршивое сегодня утро и почему Субин не будит его всеми существующими способами, включая не совсем законные (естественно, в формате угроз). Если задуматься, вчера он пил не много, дома провалился в сон моментально (по ощущениям, буквально), а вот проснулся абсолютно дезориентированным и вообще… Проснулся сам, что странно.       Учитывая обстоятельства и самочувствие, это утро заслуживает два балла из десяти. Сервис отстойный, проснулся так себе. Хотя, Бомгю с удовольствием снял бы еще один балл за то, что он ВООБЩЕ проснулся. Но не стал, потому что теперь, впервые за все годы, у него появилась возможность разбудить старшего.       – Хен, проснись, – сидя на краю постели, парень теребил плечо Субина, – проснись, ты обоссался.       Это недовольное и растерянное лицо старшего определенно стоило всех утренних страданий, да и последующих проклятий всего рода (вообще то, общего для них двоих, но кто считает?).       И если Гю всё было «хихоньки, да хахоньки», то Субин спросонья проклинал его до двадцатого колена и угрюмо ворчал. Они опаздывали, причем, оба, а ему весело. Противный младший брат и как его земля носит?       Но не только братьям с утра пришлось не сладко, ведь дверь Бомгю открыл далеко не собранный сонный мужчина в широких пижамных клетчатых штанах. Ёнджун даже растерялся, получив в руки стаканчик бодрящего ароматного американо и многозначительный скептичный взгляд в довесок.       В общем, утро для друзей выдалось веселым, а для Бомгю – незабываемым. Классный опыт бодрости, пусть и не самый желанный. Сон – это драгоценное время безмятежного отдыха, это идеальный шанс не проснуться и осчастливить этим себя или кого-то еще. Но, видимо, сегодня это счастье ускользнуло от него.       – Так, я тороплюсь, – затягивая галстук, Ёнджун благоразумно решил отложить завтрак на обеденное время, – Вишенка еще спит, разбудишь и покормишь самостоятельно, только кухню не сожги.       – Не переживайте, Господин Чхве, – младший, почему-то, зацепился за вчерашнюю формулировку «мы не на работе». Но под строгим, угрожающим взглядом предпочел исправиться, – я имел ввиду, хен. Ёнджун-хен.       – Молодец, успел среагировать, – с улыбкой хмыкнул Ёнджун, застегивая манжеты на рукавах. Бархатный, мягкий голос, аромат свежесваренного кофе и комфортная тишина, что может быть лучше? Он немного медлит, упивается моментом, прикрыв веки, пока воздух постепенно наполняет его легкие. В это мгновение даже работа не особо имеет значение.       Этим утром Ёнджун отметил для себя куда больше незначительного, чем следовало. Однако понял и принял намного меньше, чем стоило.       Время неумолимо бежит, особенно когда впереди долгий, длинный, во всех смыслах пресный рабочий день в душном светлом офисе. После вчерашнего веселья в голове щекочет неприятная дымка, хоть и порция американо позволила сомкнуть губы посильнее и сфокусировать взгляд на дороге. Не гоже зевать за рулем.       Нельзя сказать, что оба друга выглядят хотя бы отдаленно отдохнувшими за выходные. Впрочем, каким нужно быть монстром, чтобы бодро скакать с утра пораньше в понедельник?       Раскачаться удалось ближе к обеденному перерыву, когда после пары стаканчиков крепкого кофейного напитка с целой тонной сахара им удалось сфокусироваться на работе. На самом деле, не охота заниматься документами в такое время (в любое, не зависимо от дня недели или месяца, если честно).       – Прикинь, меня будил Бомгю, – впервые за всё время подал признаки жизни Субин. Он всё утро был хмурым и злобным, вечно бубнил под нос и недовольно поглядывал на всё подряд: и людей, и ручки, и кофе машину, и документы, и даже Ёнджуна (хотя почему «даже»). А сейчас он снова на позитиве, привычно ухмыляется, выбирая горячее в кафетерии. – Впервые с тех пор, как перестал гадить в подгузник.       – Он был на столько тихим ребенком?       – Он был точной копией твоей дочери лет так до четырнадцати, только более надоедливой, но тихой, – парень рылся в карманах, но так карточку и не нашел. Без всяких намеков старший оплатил обед сразу за двоих, – знаешь, это худшее сочетание из всех возможных.       – Это еще почему? – Он был немногословен, но интерес в его серьезном тоне звучал куда отчетливее.       – Потому что этот засранец мог тихо играть, заниматься своими делами, а потом устроить такую дикую шумную суматоху, словно копил в себе энергию веками, – заняв стол, друзья принялись за еду. По крайней мере, есть начал Ёнджун, внимательно слушая рассказы друга. Вопреки всему, Субин довольно скрытный и редко расщедривается на подробности о своей семье, – однажды Бомгю специально доедал последнюю порцию маминого печенья прямо передо мной. Он специально накрошил на мою постель и затеял драку, отказываясь покидать мою комнату.       – Действительно засранец, – Ёнджун скептично хмыкнул.       – На самом деле, он так сильно меня бесил, что я заставил его думать, что он приемный примерно лет до одиннадцати. Самое смешное, что отец поддерживал этот мем, пока мама не узнала.       – Ауч, я даже боюсь спрашивать, что с ним было после, – мужчина поморщился, с аппетитом уплетая обед.       – До сих пор жалко отца. Шутил то я, – тем не менее, на лице Субина проскользнула гадкая ухмылка, – к слову об этом. Бомгю удалось изменить твое мнение? Что ты о нем думаешь сейчас?       Ёнджун задумчиво промычал, откладывая палочки. Теперь очередь Младшего обедать, а старшего – развлекать его своим монологом. Иначе бы обед был скучным, не так ли?       – Я думаю, он не так плох, как мне казалось. Хороший, интересный парень, приличный и ответственный. Не такой придурок, как его старший брат, – привычно серьезный папаша непривычно тепло улыбался, даже после того, как получил пинок по голени, – тем более, он нравится Йерим и отлично ладит с ней, а это главное.       К сожалению, обеденное время заканчивается также быстро, как и приятное легкое утро. Впереди еще полдня работы и тонна бюрократии, этой тоскливой волокиты с документами на новую продукцию компании. А всё из-за приближающегося конца года. Чем ближе рождество – тем больше работы. От этих мыслей обоим даже дышать тяжелее стало (а может это из-за приличной дозы кофеина, кто знает?).       – Думаю, нам стоит еще раз выпить втроем, было весело, – уже по возвращении в отдел, Ёнджун собирался продолжить работу, собственно, как и его друг. Если бы не одно «НО».       И это самое «НО» не прилетело прямо ему на стол, сбив аккуратные стопки разобранных и не разобранных документов. У него весь мир в глазах потух, как и желание жить.       – Да ты вообще мои интересы ни во что не ставишь! Блять! Как можно было взять и отвергнуть все предложения моей команды только из-за того, что я отказался ехать туда?! Ты, – светлая макушка мелькала рядом с кабинетом босса. Парень бесстрашно тыкал пальцем в грудную клетку руководителя, – какой же ты бездушный! Терпеть тебя не могу!       – Всё? Успокоился? – Господин Чон немногословен, особенно когда дело касается подобных эпизодов их совместной жизни.       Обычно Пак разграничивает личные и рабочие отношения, что больше всего и ценит как босс, так и весь коллектив в целом. Проблема даже не в своенравном расчётливом парне, а в руководителе и его упрямстве.       – С чего на этот раз? – Без какого-либо удивления поинтересовался Субин у, стоявшего рядом, Тэхена. Всё-таки, лучший друг Чимина, он то должен быть в курсе.       – Хер его знает, я уже запутался, – с тяжелым вздохом парень пожал плечами.       – Давно?       – Да только начали, – причмокнув, Ким поджал губы, наблюдая вместе с коллегами за «Санта-Брабарой», – может выпьем кофе? В зоне отдыха есть диванчики, а эта сцена еще минут на двадцать где-то.       Естественно, идею все поддержали. Точнее, «все» - это Субин, потому что бедный грустный отец до сих пор не мог отойти от утраченного времени, потерянных сил, от трагического стечения обстоятельств. И это действительно огромная трагедия, потому что на всё это было потрачено колоссальное количество моральных и физических ресурсов, а нервные клетки, увы, восстанавливаются слишком медленно.       – Жалко его, – оценив бедолагу Ёнджуна взглядом, Ким махнул в сторону зоны отдыха, – тащи на реабилитацию, будем спасать.