няня-оппа

      С неба мало по малу летели аккуратные редкие снежинки, оседающие прозрачными каплями на стекле. Иней рисовал причудливые узоры, и каждую завитушку очень хотелось стереть, слизать, собрать под короткий детский ноготок. Малышка усиленно боролась со своими желаниями и просто проводила по окну пальцами с противным скрипом, чем изрядно нервировала женщину за рулем. Маленькие ладони то и дело оттягивали ремни детского кресла и снова возвращались к прежнему делу. Даже если они с папой пришли к согласию, на маму она все еще была обижена, хоть уже и не особо помнила, за что именно.       – Йерим, пожалуйста, прекрати скрипеть, – сжимая руль покрепче, Соён взглянула на девочку через внутреннее зеркало заднего вида. Не отвлекаясь от созерцания улицы за окном, малышка Йери убрала от него пальцы, но не прошло и пяти минут, как она стала издавать странные раздражающие монотонные звуки. Женщина понимала, что она делает это специально, а не потому что «это всего лишь ребенок». – Я же попросила.       – А куда мы едем?       – А куда бы ты хотела? – Спустя пару секунд отозвалась Соён.       – В гости к няне-оппе, – она слегка пинала переднее сидение, но спустя минуту сжалилась над нервными клетками матери, – по телевизору говорили о ярмарке в парке. А еще хочу картошку фри!       – Значит едем в парк, а потом перекусим, – повисло неловкое молчание, молодая женщина терзала зубами винно-малиновые губы, ни на грамм не лишая их оттенка, – а что ты хочешь купить на ярмарке?       – Подарки папе, дяде Бину и няне-оппе, – малышка тихо пробубнила, нахмурилась, надулась и руки на груди сложила, насколько позволяла зимняя куртка. И так, в который раз, – этот ребенок просто невыносим. С другой стороны, Йерим можно понять, ведь нерадивая мама мало того, что оставила семью и не приехала на ее праздник, так теперь еще и в наглую внезапно заявилась и поступила с ее любимыми людьми не очень справедливо.       Поджав нижнюю губу, бывшая Госпожа Чхве прибавила пару градусов в салоне и остановилась на светофоре. Она оперлась локтем о дверь и прикусила длинный миндалевидный аккуратный ноготь на большом пальце. Тонкая непривычная морщинка пролегла меж бровей, а где-то в груди заскребли кошачьи коготки. Соён прекрасно знала, что всецело заслужила такое отношение и здесь не может быть никаких «но».       Парк, о котором говорила малышка, находился у реки Хан, так что добираться до него, судя по навигатору, около получаса. В машине снова наступила тишина, но менее некомфортная, чем раньше – женщина была увлечена собственными мыслями и дорогой. Сложно. Это всё слишком сложно. Если сегодня ветер не переменится – придется следовать иному плану, но уверенности, что в этом, что в том у нее не было никакой. Одни надежды на искупление или что-то близкое к этому.       Спустя какое-то время телефон оповестил о новых сообщениях. Мельком бросив взгляд на экран, молодая женщина закатила глаза и поморщилась. Если честно, Ёнджун всегда немного надоедал со своей гиперопекой. Ну, потерялся ребенок один раз… её же нашли, в чем проблема? Тем более, она то здесь вообще не причем – больше вопросов к его матери, а он накинулся именно на бывшую жену. Всё это – сплошное недоразумение. Тем не менее, предвзятое отношение, всё же, оправданно. За рулем отвлекаться на сообщения Соён не стала – как медийной личности скандалы ей ни к чему. Джунни поймет, он же сам водит машину.       Улицы, улицы, улицы, улицы… Река, мост и снова улицы. Разве в этом есть что-то особенное? С возрастом многое приедается – даже то, что раньше приносило удовольствие. Привычные пейзажи, те же улицы: вот здесь была фотосессия, а там недавно у нее попросили автограф. Для взрослого человека окружающий мир не так прекрасен, он воспринимает его как должное, чего не скажешь о детях. Для них каждое деревце странной формы – уже нечто необычное, словно портал в иное измерение или лифт для тайных агентов вроде Перри-Утконоса (что-что, а этот мультсериал её дочка когда-то точно любила).       – Два, три, четыре, – Йерим сосредоточенно щурилась и бубнила под нос, – были бы хорошими базами для фей. Нет, тут ещё раз, два… Блин… а четыре плюс семь будет…       – Ты умеешь считать? – Взгляд упал на девочку, что в отражении зеркала заднего вида морщила маленький носик.       – Вообще-то мне скоро шесть лет! Я умею складывать, отнимать и, – загибая пальцы, Йерим пыталась вспомнить, что она еще умеет, – и что-то… когда динозавры сражаются с феями и оставшиеся динозавры находят других динозавров, и образуют новый легион.       – Полгода – это не так уж и скоро.       Динозавры, феи, легионы… Женщина кивнула, не имея ни малейшего понятия, что она вообще имела ввиду, так что комментировать не стала. А что к пяти годам вообще должен уметь ребенок? Йерим правильно развивается? И почему эти мысли стали терзать её только сейчас? Внутри как-то тошно.       Через несколько поворотов белоснежный автомобиль оказался на парковке. Машин было не так уж и много, так что места хоть отбавляй. Покинув салон, бывшая Госпожа Чхве проверила уведомления на телефоне, поправила пальто, надела маску и направилась к пассажирской двери, как только удостоверилась, что вокруг не так много людей. Не то, чтобы ей сильно хотелось попадаться на глаза поклонникам или папарацци (хотя, оба варианта с высокой долей вероятности неизбежны).       За пределами парковки, где-то в самом начале парка, уже виднелись палатки, но пока что не такие красочные, какими будут ближе к празднику. В конце концов, до него ещё около двух недель, так что их станет даже больше. Аромат уличной еды в морозном воздухе был невероятен – прошло очень много времени с тех пор, когда Соён в последний раз ела что-то подобное. Строгая диета не позволяла таких вольностей, а менеджер и компания в целом строго следили за каждым лишним килограммом и сантиметром на талии.       Стоило сладкому аромату выпечки коснуться вкусовых рецепторов, как большие глаза малышки ярко засверкали всеми огоньками ярмарки.       – Пуноппанги! – Бросив руку матери, Йерим умчалась в сторону шумно шипящих палаток с едой. Ростом она была не особо высокой, но все равно пыталась допрыгнуть до витрины со сладостями.       – Здравствуй, малютка, – приветливая женщина слегка перегнулась через прилавок, – вкусненького хочешь?       – А у вас с Нутеллой или ванильным кремом есть?       – Конечно. Специально для такой крохи через пять минут будет готова новая партия!       Молодая мама неторопливо подошла следом, уже вынув карту из кошелька. Она поправила маску и взглянула на ассортимент напитков. Не особо хорошие бренды, но это же уличная ярмарка… А детям их можно? А от таких напитков вообще может быть аллергическая реакция?       – Вы мама?       Коротко кивнула и поставила на прилавок стеклянную бутылочку вишнёвого сока. Вместе с ним она оплатила небольшой контейнер из пяти штук милых хлебных рыбок, а шестой женщина уложила в бумажный пакет и протянула малышке Йери.       – У вас очень милая дочка, – добродушная улыбка озарила её лицо, а щеки тронули маленькие счастливые морщинки, – возьмите трубочку, так вам будет удобнее.       – Благодарю, – Соён вежливо поклонилась, состроив немного наигранный радостный взгляд. Вежливость. На самом деле, настоящие эмоции мало кому интересны, конечно, если это не детская искренность. Почему-то люди слабы перед этим. Хотя, ей не понятно, что в этом особенного?       В отличие от мамы, девочка радостно запрыгала. Её искренняя благодарность и счастливая улыбка и правда были способны покорить даже самое черствое грубое сердце. Йерим крепко обняла контейнер и сразу помчалась разглядывать остальные прилавки с игрушками, украшения, едой… так много всего – у неё разбегались глаза. Но о главной цели забывать было нельзя.       – Йерим, не убегай далеко, – женщина удержала малышку за капюшон зимней куртки, – А лучше держи меня за руку. Твой папа оторвет мне голову, если я тебя потеряю.       – Только если добавишь мне на подарок! Иначе никак! – Она хитро заулыбалась, пряча еду за спиной, протянула ей руку, ожидая согласия на сделку. А как с мамой по-другому? Тем более, если она согласится, у малышки Йери значительно увеличится список вариантов. – Соглашайся, это очень полезная сделка.       Под ногами хрустел притоптанный снег, она переминалась и покачивалась с пяточки на носочек и обратно, дожидаясь согласия. Они смотрели друг на друга с лёгким прищуром, словно две лисицы из сказки, ожидали, кто кого перехитрит. Что мать, что дочь – один характер. В конечном счёте, бывшая Госпожа Чхве тяжело вздохнула и сдалась, протягивая ребёнку хрупкую аккуратную ладонь. Ей то не жалко. Если честно… ей бы откупиться. Ей бы купить свое прощение. Жаль, что все не так просто, конечно.       Вокруг разные прилавки, в основном все декорации и украшения в красных, зелёных или золотых тонах – красиво, ярко, очень празднично. Давно ей не удавалось как следует насладиться рождественской атмосферой (официальные вечера со спонсорами – это совершенно не то). Здесь аромат ванили или острых пряных специй, много шума, много смеха, даже при не большой концентрации людей.       На одном из прилавков были подарки подороже, где-то ручная работа, а где-то известные магазины ставили свои тематические палатки. Почти ничего не привлекло внимание малышки, она брала сладости, но не подарки. Густые брови все сильнее сводились к переносице, а щеки все больше надувались – всё шло не по плану.       – А что именно ты для них ищешь? – Через широкую черную трубочку Соён потягивала теплый бабл ти, пока отвечала на очередное сообщение менеджера.       – Особенное и магическое, – малышка хмуро топталась на месте, раскачивала пакет с леденцами в разные стороны, – я не хочу какие-то некрасивые обычные штуки, хочу, чтобы оно понравилось папе и няне-оппе. Чтобы они носили мой подарок каждый день!       – Возможно, у меня есть идея, но мы вернемся к этому позже, хорошо? А сейчас постарайся насладиться прогулкой как следует.       Присев перед дочерью, нерадивая мама улыбнулась и протянула ей согретую стеклянную бутылочку вишневого сока. Только она приняла её, как Соён поправила теплый шарф и легонько коснулась крохотного носика кончиком указательного пальца. Возможно, с этого момента всё и правда наладится. По крайней мере, ей хотелось, чтобы это было именно так. Просто насильно пичкать ребенка вещами и развлечениями недостаточно – это не то, что им нужно. Почему-то Соён поняла это только сейчас. Как она могла забыть об этом? Сама же помнит, как ненавидела эту черту в своей матери, как она могла стать такой же? Клялась же себе…       Снежинка за снежинкой ярмарка окрашивалась новым оттенком белого – более светлым и чистым. Они гуляли по парку, разбавляли тишину беседой о совершенно бессмысленных вещах. О мультиках, о папе, о динозаврах и мистических легендах, об интересных фактах из области физики и биологии… Конечно, в основном говорила малышка Йери – мама была словно сторонним слушателем. Вроде бы, от такого распределения ролей всем было комфортно, пока в женщину не прилетел снежок.       – Эй! – В ответ раздался гаденький смешок. – Знаешь, сколько стоит это пальто?       – Ну и что? Купишь новое. Ты же не приезжаешь на мой день рождения! Значит работаешь и значит купишь новое!       Соён возмущенно хмыкнула, даже маску сняла. Она хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова, но девочка только посмеивалась, показывала язык и уже лепила новый снежок. Кажется, Ёнджун – ужасный отец. Как можно было воспитать такого вредного ребенка?! У нее нет никакого уважения к старшим! В нее тут же прилетел еще один снежок.       – Чхве Йерим, прекрати. Вокруг люди, веди себя нормально. Хватит меня позорить! – Она возмущенно шипела, хмуро озираясь в поисках лишних глаз. Нужно успокоиться и сгладить углы. – Давай лучше перекусим, ладно?       Уже в машине Йерим открыла контейнер с остывшими паноппангами и протянула один нерадивой маме на первое сидение. Отказ от обеда в кафе был ожидаем, она знатно объелась на ярмарке и перебила весь аппетит. К тому же, разве Соён можно назвать авторитетом для малышки? Конечно нет, она же не Ёнджун (что очень раздражает, в ней немного играет чувство «я же матери»). От пирожка в форме рыбки она отказалась.       – Мам, ты злая, потому что не ешь сладкое? Няня-оппа всегда ест чупа-чупсы, папа пьет кофе с сахаром – они добрые, – малышка Йери настойчиво мотала протянутой рукой вверх и вниз, она хотела поделиться с ней своей любимой вкусняшкой любой ценой. К тому же, с причина-следственными связями у неё явно всё было в порядке.       Тем не менее… это было немного больно.       – Йерим, я на диете. Мне нельзя есть такое, иначе я не смогу работать, – с тяжелым вздохом молодая женщина завела машину. Сейчас нужно ехать за подарком, как она и обещала.       – Возьми, пожалуйста, – ее ангельские глаза и жалостливый взгляд всё-таки стали испытанием и для её холодного сердца. Она отнекивалась, даже если очень хотела. Бывшая Госпожа Чхве сопротивлялась, но этот бой был заведомо проигран, потому что против нее чувство вины и соблазн. Что еще нужно для того, чтобы сдаться и принять один свежий ароматный пуноппанг спустя столько лет строжайшей диеты? В конце концов, от одного раза ничего не будет, правда же?       Сочный. Сладкий. Вроде бы не приторный, но ее вкусовые рецепторы в целом давно не чувствовали чего-то подобного. Каждый кусочек Соён смаковала на языке, пока в салоне постепенно становилось теплее. Дорога прошла, к удивлению, в комфортной тишине: и мама, и дочка молча наслаждались любимыми пирожками. Там, где один – там и второй, а за ним и половинка третьего, пока все пять штук не ушли. Возможно, она об этом пожалеет, но сейчас насладится моментом. Можно ли назвать это чем-то вроде примирения?       В магазине они пробыли не долго, малышка Йери очаровала всех продавцов, она с серьезным видом описала, что именно ищет для папы и младшего брата Субина. Девочка хмурилась, как Ёнджун, складывала руки на груди и повторяла жестами за папой и даже за его другом (в конце концов, он тоже учувствовал в ее воспитании). Мама в свою очередь не вмешивалась, только наблюдала и отвечала на сообщения. От работы нет спасения даже в выходной. Самый сезон предновогодних съемок и фотосессий, не считая утечки личной информации. Сезон, когда раскрываются пары и серьёзные скандалы.       Уже спустя десять минут и спор в личных сообщениях, Соён оплатила выбранные девочкой подарки. Конечно, содержимое коробочки ее удивило, но не сильно. Она всего лишь в чем-то убедилась. В чем-то очень невыгодном для Джунни.

__________________________________

             Сегодня от бывшей жены не было ни слуху, ни духу. За работой такое непривычное затишье Ёнджун заметил только после обеда. Об этом вспомнил даже не он сам, а Субин. А тот благодаря Бомгю, который поинтересовался, как дела у Йерим. Странная цепочка, ничего не скажешь, но какая есть – увы. Молодой отец даже звонил ей, но ответа он так и не получил. Теперь он надеялся, что его любимая Вишенка не потерялась, что она в порядке и Соён не убежала куда-то по делам.       – Лучше бы Бомгю с ней остался.       – Ну, допустим с Йерим остался бы Бомгю, – коллега отложил бумаги и поднял взгляд на друга, что склонился над перегородкой и обеспокоенно смотрел на потухший экран телефона, – ты бы точно так же отвлекался от работы. Не потому что «Йерим», а потому что Бомгю отправил тебе какой-то мем или селфи с твоей любимой дочуркой – не особо важно, что это.       – Дело не в этом, – молодой папаша отмахнулся и хмуро сложил руки на груди, – ты же помнишь, что было в тот раз, да? Бомгю лучше справляется с Вишенкой, он более самостоятельный и ответственный, и Йерим он очень нравится. Думаю, важнее всего, что именно Йерим нравится Бомгю. Она готова на него положится в самый тяжелый момент.       – Согласен. А тебе очень нравится проводить с ним время.       Старший хотел было опровергнуть слова друга, однако тот его перебил:       – Можешь говорить всё, что угодно, но я ни за что не поверю, что дело только в твоей дочке, – Субин сосредоточился на документах, он заполнял таблицу, так что не особо следил за словами и был непривычно серьезен, – мой младший не просто хорош в общении с детьми, но и в целом любопытен, при всей своей посредственности. Тебя напрягает, что дочь осталась наедине с человеком, доверие к которому ты потерял, но желание видеть на месте Соён моего младшего брата ты пока что в слух объяснить не можешь или не хочешь, а может дело в том, что тебя что-то напрягает. Например, статус нашего с Бомгю родства и нашей с тобой дружбы. Разве я не прав? Ты можешь опровергнуть мои слова, но менее правдивыми от этого они не станут.       Он потерял дар речи. Ёнджун никак не ожидал от Субина такой проницательности и серьезности. От собственных очевидных желаний молодому отцу стало как-то немного не по себе. Он казался непоколебимым: стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди - всем видом источал уверенность. От понимания, что другу всё известно – легче не становилось ни на грамм. Если честно, Ёнджун пока что не знает, к чему они с Бомгю придут, они даже не обсуждали это. Они вообще еще не разговаривали. Они хранят молчание вот уже пять дней.       – Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.       Казалось бы, Ёнджуну, как самому старшему среди всех участников происходящих событий, стоит вести себя по-взрослому, но брать на себя ответственность за последствия собственных чувств перед братом своего няня он пока не очень готов. Тяжелый вздох и напряженно убранная челка разбивали весь непоколебимый образ. Смешанные чувства. Он словно вернулся в тот день, когда отец поймал его с сигаретой за ухом. Ради справедливости, в тот момент он всё отрицал, он же не дурак («да мне подкинули», «чайка мимо пролетала и врезалась в лицо», «видимо, она курящая была»).       – Ты меня за придурка не держи, – его ухмылка сквозила иронией, а глаза были полны скепсиса. Субин окинул друга оценивающим взглядом и поднял одну бровь, – не нужно быть экстрасенсом, чтобы тебя понять. Ты не загадка, Ёнджи, а самая настоящая открытая книга.       – И что это значит?       – Либо я слишком умный, либо ты слишком тупой.       Субин хмыкнул и покачал головой. Сегодня у него нет настроения закатывать рукава и расслаблять галстук. Сегодня он слишком устал для этого. Он вроде бы и не против всего происходящего, кроме появления кукушки в доме друга, но и особой радости за них не испытывает. Эта парочка Чхве изрядно всё запутывает, когда можно было бы убрать из уравнения одну переменную (очевидно, птичку) и всё стало бы гораздо проще. Да и вообще, это не его дело. Сами придумали себе проблемы, вот пусть сами и разбираются.       Главное, чтобы Бомгю это не навредило, как сделал это университет. О причинах академического отпуска младший хранил молчание покруче тибетских монахов.       Оглядев стопки документов, оба коллеги тяжело вздохнули. Рабочий день закончился час назад и желание тратить еще больше времени на отчеты почему-то не появилось. Ради всего святого, у кого оно вообще появится? Работать сверхурочно никому не нравится. Хватило одного взгляда, чтобы они единогласно принялись собирать документацию на дом. Отчеты приносят так много боли…       Попрощавшись с коллегами, друзья Чхве разъехались по домам. Дорога много времени не заняла, Ёнджун слишком сильно беспокоился за дочь, поскольку так и не получил вразумительного ответа от бывшей жены. Не спокойно ему на душе. Скверное предчувствие. Соён – не самая плохая мать, он знал ее достаточно долго – все ее привычки, поведение и вкусы, сколько бы раз они не менялись. Когда-то он любил всё это. Даже после развода они всё еще были близкими людьми, не смотря на разногласия. Ёнджун, в целом, даже гордится тем, что они смогли сохранить понимание. Молодой папаша слишком много думал за рулем и ехал на чистейшем автомате. Он припарковался у дома и тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в руки, сложенные на руле. Спустя минуту он выпрямился и бросил долгий взгляд на телефон.       – Ладно Соён, но ты то куда пропал, – не то, что бы он сам писал Бомгю, но желание увидеть забавное сообщение младшего был слишком велико, – с другой стороны…       Немного подумав, он снял телефон с подставки и направился к дому. Холод обжег щеки, Ёнджун нахмурился и уже в лифте открыл диалог. На маленькой панели красные цифры сменяли друг друга, а он смотрел на пустующий диалог.       

Глубокий вдох.

      

Пауза.

      

Глубокий выдох.

      

Пальцы стучат по экрану.

      Обеспокоенный отец вышел на площадку, хмуро глядя на потухший телефон, он смотрел на свое отражение и становился только серьезнее. Нос уловил приятный ванильный аромат с легкой примесью чего-то горелого. Ёнджун нарочито серьезно взглянул на дверь собственной квартиры. Напряженные плечи немного опустились, а в дверном замке послышалось три равномерных грузных щелчка. Звонкий, словно переливы колокольчиков, смех его любимой Вишенки, аромат имбиря и ванили, легкая рождественская музыка и домашнее тепло. Молодой папаша повесил куртку в прихожей и поторопился стянуть обувь, он чуть покачнулся, стоя на одной ноге. Но сохранил равновесие.       – Нет, Йерим, погоди, – бывшая Госпожа Чхве аккуратно убрала выпавшую прядь за ухо, взяла горсть орехов поменьше и посыпала на шарик теста, – с любыми начинками лучше не перебарщивать, а то будет не вкусно       – Это я здесь устанавливаю правила! – Строгость в голосе малышки и дедовская лексика разбавили тягучую рождественскую атмосферу. Она обернулась к маме и прищурилась, цитируя какой-то боевик, – помни мои слова: всегда ставь на чёрное!       Маленькая ладошка зачерпнула шоколадную крошку и щедро добавила вместе с орехами в маленький кусочек теста (вероятно, это шоколад с печеньем, а не наоборот). В какой-то мере Соён была в ужасе, она смотрела на дочь огромными глазами, озадаченно хмуря брови. Молодой папаша не сдержался и хрюкнул в кулак от смеха, чем привлек всеобщее внимание. Он покашлял и выпрямился, глядя на свою маленькую радость самым добрым взглядом. Завидев папу, Йерим громко воскликнула и пулей вылетела из-за стола, чтобы наконец упасть в его объятия. Не жалея брюк и колен, он шумно упал на пол, крепко обхватил свою Вишенку и стиснул, поглаживая по макушке. Его грудная клетка оказалась слегка сдавлена из-за переизбытка чувств. Вот бы взять и со всей силы стиснуть ее в объятиях, навсегда оставить рядом такой маленькой, но сильной и умной…       – А мы печенье для тебя делаем!       – Правда? С орехами и шоколадом? – С широкой улыбкой и заговорщическим прищуром он заглянул ей в глаза, поднимая на руки и слегка подбрасывая.       – А еще со сладким вишневым джемом! – Малышка Йери украдкой обернулась к маме и стала наматывать галстук на кулачок. – Мы купили пуноппанги, я хотела оставить тебе и няне-оппе, но мы всё съели. Прости.       Ну как можно злиться на такое очарование? При любых обстоятельствах у Ёнджуна бы ни единой мысли не промелькнуло о том, чтобы злиться или обижаться на нее. Он не в силах что-либо сказать, поэтому просто чмокнул ребенка в макушку.       – Что, с родной женушкой даже не поздороваешься?       – Не вижу здесь никакой «родной женушки», – колючий лисий взгляд словно окатил ледяным ушатом воды бывшую Госпожу Чхве. Мурашки по коже. Однако Соён даже не дрогнула, только хмыкнула и повела носом в сторону.       – Ну-ну, – линию аккуратных пухлых губ тронул яд, – не при ребенке же, Джунни.       – Папа, мы почти закончили печенье, – малышка Йери хмуро и серьезно посмотрела на него, – иди поспи или поиграй, или почитай, а потом вы поговорите. Я тебя разбужу, кода мы закончим.       – Какая же ты у меня серьёзная, – Ёнджун поднял ее как можно выше на вытянутых руках, держа под мышки, покрутил вокруг себя под звонкий заливистый смех, – ладно, возможно мне и правда нужен отдых.       Оставив малышку, он еще раз постарался прочувствовать атмосферу, но, прислушавшись к ощущениям, понял, что прежнего тепла и радости, которые были в их взаимоотношениях раньше, Ёнджун уже не чувствует. Вроде бы комфортно, вроде бы приятно, но видеть эту женщину на своей кухне… вероятно, это ревность к привычному укладу жизни и человеку, который всё-таки потерял его доверие.

А еще Субин прав.

Бомгю гораздо лучше справляется на месте Соён.

Чхве Бомгю намного лучше смотрится на месте Чон Соён.

Ёнджун действительно хочет, чтобы в этот момент здесь был именно Бомгю.

      От этих мыслей мужчина стиснул зубы и хмуро отвернулся, на ходу стягивая пиджак. На этот раз он обязан хоть что-то узнать. Есть такое чувство, что ответ сегодня от него не ускользнет, нужно просто немного подождать. Ёнджун не позволит пусть и знакомому, но чужому человеку снова врываться в их размеренную стабильную жизнь, ради которой он отчаянно рвал жилы на работе.       В его собственной спальне (временной спальне бывшей Госпожи Чхве) горел приглушенный свет настольной лампы. Чёрный портфель был оставлен на рабочем столе, а сам мужчина с тяжёлым вздохом сел на постель, откинув пиджак на ближайший стул. Упираясь локтями в колени, Ёнджун ввёл пальцы в волосы и слегка растрепал их. У его ребёнка словно больше чувства такта, чем у них с Соён вместе взятых – это ли не ирония?       Дотянувшись до пиджака, он вытащил из него телефон и проверил диалог. Пусто, сообщение не прочитано. Глубокий тяжелый вздох. Ёнджун прикрыл веки и рухнул спиной на постель, широко раскинув руки в стороны. Сквозь приоткрытую дверь было слышно приглушенную музыку и звонкий детский смех; просачивался аромат ванили, шоколада и чего-то горько-горелого. Тепло и комфорт – сплошная благодать, семейная атмосфера и идиллия. Папа, мама, дочка – всё как надо. Всё не так.       – Папа, печенье готово! Можете пить чай и обсуждать ваши серьезные темы. – Спустя полчаса Йерим приоткрыла скрипучую дверь и встала, широко расставив ноги, сложив руки на груди, она серьезно кивнула. – Я пойду спать, только пообещай, что няня-оппа завтра придёт!       – Вишенка, я не могу ничего обещать, – мягкая улыбка тронула отцовские губы, он поднялся с кровати.       – Почему?       – Потому что твоя мама хочет провести с тобой всё своё свободное время.       – Мама чем-то болеет? – Оба смотрели друг на друга озадаченным взглядом. – По телевизору такое было. Там какая-то девочка, примерно, как мама, проводила с семьей очень мало времени, а потом ей сказали, что она чем-то болеет. Там название сложное длинное было какое-то.       – И она внезапно стала наверстывать упущенное со своей семьей?       – Ага, – девочка кивнула и доверчиво взглянула папе в глаза. У него явно больше знаний, он умный и даст правильный ответ. А Йерим уже достаточно взрослая и готова поверить любому слову папы, потому что он никогда и ни за что бы ее не обманул.       – Более чем уверен, что с твоей мамой всё в порядке, – присев на корточки, Ёнджун взял малышку на руки и уверенно кивнул, – думаю, она просто соскучилась. Всё-таки, много работала и была занята.       Если папа так сказал, значит так оно и есть. Он никогда ей не врал, даже когда мама ушла – честно сказал, что теперь они будут жить вдвоем; что мама хочет исполнить мечту, но будет иногда возвращаться домой; что у мамы большое будущее и она хочет пройти тяжелый путь к известности, так сказать, стать королевой среди фей, но уже на другой территории. Папа никогда ей не врал.       – Мама не будет с нами жить? – Взволнованным голосом малышка очень тихо зашептала, чтобы мама не успела услышать их разговор, пока заваривала чай на кухне.       – А чего бы ты хотела?       – Я хочу каждый день есть пиццу и учить математику с оппой, – следующие слова выбили из Ёнджуна весь воздух, – ты тоже этого очень-очень хочешь, мама Суён тоже так думает.       Лицо молодого отца выражало крайнюю степень озадаченности. Он и представить не мог, что общение Бомгю и Госпожи Пак может обернуться чем-то подобным. К каким именно выводам пришла эта умная женщина, раз даже две маленькие подружки обсуждают такое? Ёнджун неопределенно хмыкнул и отнес девочку в детскую. Он помог ей переодеться в пижаму, сложил одежду на полку и поверил словам дочери о том, что она уже почистила зубы.       – Мама, конечно, не плохая, но я не хочу каждый день ходить по шопингам, – одеяло шуршало, окутывая теплом малышку Йери, – но я правда очень хочу снова каждый день играть с ЁнЁн и няней-оппой! Он отличный тираннозавр и велоцираптор!       – Не человек – сплошной талант на ножках, – молодой папаша тепло улыбнулся, подоткнул одеяло и прижался губами к ее лбу. Он погладил Вишенку по макушке и пообещал, что сделает всё возможное в ближайшие дни. Оставив ночник, Ёнджун покинул комнату и плотно закрыл дверь, чтобы с головой окунуться в теплую и до тошноты правильную общепринятую картинку. Может, для Йерим так было бы лучше, и он бы смирился с этим, но сама малышка не хочет, чтобы мама с ними оставалась. Кто он такой, чтобы её за это осуждать?       Тёплый свет на кухне обрамлял каждую вещицу в тёмной квартире. Со стороны это выглядело, словно сцена в театре, вот только это не пьеса и они не актёры. Соён расслабленно сидела за столом, сложив ногу на ногу, изящно потягивала кофе из хрупкой чашки. И где она только нашла этот сервиз? Ёнджун впервые его видит. Он потупил взгляд на свой кофе и вылил его в раковину, чтобы взять кружку побольше с динозавром в шапочке и налить себе какао. Сегодня он не хочет никакой серьёзной лабуды, сейчас и так предстоит тяжёлый разговор. Соён проследила за этим скучающим лисьим взглядом.       – И так, я готов задать свой главный вопрос, – длинные пальцы нащупали в левом шкафу стеклянную банку с маршмеллоу. Шуршащий деревянный звук и лёгкий невесомый стук, ложка первая, вторая и можно окунаться в проблемный мир, – что ты делаешь?       – Очевидно, пью кофе в компании бывшего мужа, – молодая женщина обворожительно и едко улыбнулась. Даже после кулинарного вечера её внешний вид не испортился, удивительно, что после чашки кофе её винные губы не утратили цвет и не оставили следы на кромке.       – Не увиливай, Чон Соён. Чего ты добиваешься?       Не отводя взгляд, молодая женщина сделала аккуратный глоток кофе. Она издевалась, глядя прямо ему в глаза, и Ёнджун это чётко понимал. Он старался сохранять спокойствие, опирался спиной о кухонную столешницу. В безмолвной зрительной битве бывшая Госпожа Чхве явно проиграла, так что быстро сдалась, коротко посмеялась и покачала головой, оставив чашку в сторону. Аромат кофе, ванили и какао странно не вязались с окружающей атмосферой.       – Думаю, надо было обсудить это ещё до развода, – Ёнджун крепче стиснул кружку, игнорируя глухую боль в пальцах от горячих керамических стенок, – не переживай, он бы все равно произошёл. Рано или поздно мы бы зашли в тупик.       – А по-твоему тогда мы не были в тупике?       – Джунни, конечно мы не были в тупике, ты что? – Молодой папаша ни на грамм не впечатлился, хмыкнул и нахмурился. От напряжения воздух вокруг словно стал плотнее. – Кажется, ты плохо понимаешь, что такое настоящий тупик в отношениях. Вроде уже не мальчик, а глупые вопросы задаешь. – Аккуратные ноготки звонко отбивали ритм какой-то новогодней песни. Соён шире улыбнулась, заметив, как напряженно поморщился ее бывший муж. – Тогда мы были только на грани тупика, нам не хватило совсем не много. Лучше было закончить всё раньше, чем мы бы с тобой окончательно поссорились.       – Твоя правда, – поощрительный кивок. Первое согласие – первый шаг к пониманию, – если подумать, я и правда с каждым днем всё меньше хотел возвращаться домой.       Раздался звонкий стук отставленной в сторону кружки с какао. Ёнджун хмыкнул и немного расслабился. На кухне не на долго воцарилась тишина, а после он продолжил:        – Тем не менее, это всё еще не ответ ни на один из моих вопросов, Чон Соён. Что старых, что новых. – Молодая женщина отвела взгляд. Он смотрел пристально и моментально улавливал каждую эмоцию, знал, когда она лжёт, а когда – говорит правду. Ужасно проницательный мужчина – от него ничего невозможно скрыть.       – Ты же понимаешь, что по большей части в этом моя вина, да?       – Я с этим не согласен, – Ёнджун сложил руки на груди и напряженно выпрямился. Его челюсть дрогнула, настолько плотно были сжаты его зубы.       – А что ты сделал не так? – На пухлых губах пролегла печальная улыбка, словно все скрытые годы внутренних терзаний рвались наружу. – Ты делал всё, что мог. Взял ответственность, поднимал семью с нуля, даже учебу бросил, пытался успевать обо мне заботиться, а после и о Йерим.       – Я делал недостаточно.       – Серьезно?       Встав из-за стола, женщина ближе подошла к бывшему мужу, чуть склонив голову на бок, заглянула ему в глаза глубоким, бездонным беспокойством за пеленой насмешки в лисьем прищуре. Она потянулась к левому кухонному шкафчику, но молодой отец перехватил ее запястье. Он молча принялся за новый напиток, не желая, чтобы ее руки снова хозяйничали на его полках.       – Ты же знаешь, что в нашей культуре после появления детей у женщины больше нет личности, да? Наверняка замечал, как все знакомые и соседи начинали игнорировать мое имя. Я была просто мама Йерим, более никто, – стакан наполнился кипятком, тихо хлопнула дверца холодильника и в импровизированном шейкере оказался кубик льда и сливки. Ёнджун внимательно слушал, даже когда шумно «будил» будущую пенку. – С рождением Йерим я больше не принадлежала себе. Я была стерта. Все мои мысли были только о том, чтобы она жила в комфорте, а все мои мечты и желания…       – Я помню, как для тебя был важен балет, ты могла бы…       – Не могла и ты прекрасно это знаешь, – словно отрезала любые возражения. Молодой отец слил воду из стакана и добавил тридцать грамм ирландского виски, а следом легкий подстывший кофе и сахар, – первые пару лет очень важны, к тому же, они ещё и невероятно тяжелые. Подгузники, подгузники, бессонница и снова подгузники – это не то, о чем я мечтала! Я была не готова. Мы не были готовы.       – И всё же это случилось, – с приглушенным стуком прозрачный бокал оказался прямо перед бывшей Госпожой Чхве. Сливочная шапочка четкой линией отделялась от темно-коричневого напитка. Кофе по-ирландски – именно то, что ей сейчас необходимо.       – Мы с тобой почти не виделись. Ты работал – я сидела с ребенком. Ты терял себя, и я тоже, понимаешь? За те пару лет я устала от тебя и материнства очень сильно. – В мерно лопающихся пузырьках сливочной пенки и приятном аромате словно скрывались ответы на все вопросы. В расслабленных чертах лица сквозила обреченность. – Ты думал о будущем и делал всё возможное, а я думала только о том, что потеряла. В один момент я просто…       В груди саднило. Вероятно, то, что осталось на месте прежних чувств. Он думал, они со всем справятся и смогут все преодолеть, она из чувства долга терпела, потому что так было надо. Глупые ошибки молодости, о которых он сам никогда не будет жалеть.       Напряженно поднятые плечи Соён дрогнули, когда она подняла кружку и сделала пару глотков. Ее локти упирались в стол, она слегка сутулилась. Никто не в праве винить эту хрупкую молодую женщину. Никто не сможет ее винить настолько же сильно, как она себя.       – В один момент я поняла, что не хочу всего этого и не ценю всё то, что имею, а значит – не заслуживаю, – голос безусловно сильной женщины хрупко дрогнул, – у меня уже было всё, Джунни. У меня было всё, о чем должна мечтать любая женщина: дом, любящий заботливый муж, замечательный отец моего ребенка, здоровая активная дочь, не было никаких проблем, которые ты бы не смог решить. Но мне этого было мало, мне было недостаточно. Это вообще было не то, чего я хотела. Я ничего из этого не хотела, Ёнджун.       Теплая широкая ладонь сжала тонкое плечо.       – А хуже всего то, что ты не держал меня, даже если очень сильно хотел, – горько хмыкнув, Соён криво улыбнулась и закусила губу. Откровенность из нее лилась без остановки, словно за эти пару лет платина, которую она так старательно и незаметно для себя смогла отстроить, разрушилась окончательно. – Ты желал мне счастья даже тогда, после того, что я тебе наговорила. Ты всегда оставался хорошим. Меня так тошнит от этого.       Оба понимали, от чего именно ей тошно больше всего.       Подавшись вперед, как самый близкий друг, он обнял ее дрожащие плечи. Не стал утешать или жалеть – ей это не нужно. Она нанесла им обоим глубокие душевные раны, но они уже давно покрылись коркой, хоть и не зажили полностью. Достаточно было понимания.       И Ёнджун понимал. Как никто другой пытался понять её чувства. Они вместе прошли через это, как иначе?       – Тогда скажи, Соён-и, – отстранившись, молодой отец сел рядом и оперся локтями о стол. Он сложил ладони в замок напротив своего лица, дабы поймать ее опустошенный взгляд, – зачем ты здесь? У тебя уже есть всё, о чем ты мечтала.       Ответ был очевиден, но не однозначен. Единственное, что знали оба – пути назад никогда не было и не будет. Вибрация. Телефон в кармане оповестил о новом сообщении.

__________________________________

             Тяжелое дыхание. Легкие почти жгло при каждой попытке сделать глубокий вдох. Не то, чтобы ему требовалось так торопиться, но задерживать Ёнджуна во время работы лишний раз очень не хотелось. К тому же, его автобус должен прибыть на остановку буквально через пару минут. Бомгю не успел ни застегнуться, ни завязать шарф, зато зашнуровал ботинки и закрыл дверь. Если честно, он начинал переживать, не забыл ли выключить телевизор или переходник – за огромные счета Субин и выселить его может (в целом, правильно сделает).       Под ногами шуршал то асфальт, то галька, низкая температура почти не ощущалась, ему даже было немного жарко. До этого он занимался своими делами, даже принялся за чтение одного из романов, в который планировал окунуться еще год назад. Вообще-то, он хотел взяться за чтение чего-то, что было в программе университета (наверстать упущенное никогда не поздно), что-то из области экзистенциализма, но думал над эти он не долго. Кризисом и саморефлексией Бомгю уже был сыт по горло за этот академический отпуск, а за время работы няней для малышки Йери он снова начинал привыкать к активному отдыху. А единственный динамичный роман, который лежал на почти пустой полке – «Бойцовский клуб». Иронично, что именно история о раздвоении личности и радикализме, в целом, скрасила половину одинокой бесполезной недели.       Субин приходил слишком поздно, Кай был занят на работе, а в свободное время он готовился к каким-то пробам для рекламы (Бомгю, конечно, помогал ему, но тот предпочитал справляться своими силами, хотя не упускал возможности расспросить его о старшем брате). «Джеймс Бонд» старательно использовал любые предлоги и уловки только чтобы вывести Бомгю на чистую воду.       На остановке было всего два человека, а автобус почти уже открыл двери. Еще пара метров и парень схватился за поручень, практически спотыкаясь на ступеньках. Возможно, он немного не вписался в поворот, но удержался на ногах. Повисая на длинном поручне, расплатился с водителем и упал на свободное сидение. Прижавшись лбом к холодному окну, Бомгю пытался восстановить дыхание. Когда он только начал читать книгу, он изредка отправлял фотографии цитат своему новоиспеченному другу (сколько же тестов «кто ты из Бойцовского клуба» они прошли, сколько же шуток и мемов придумали), задумывался над тем, что сильный и брутальный Тайлер в какой-то мере напоминал ему Ёнджуна. Особенно в самом начале сюжета. Сам себя он больше относил к рефлексирующему нытику Джеку. Есть в нем что-то близкое.       От тяжелого дыхания запотело окно.              Папака с файлами: 13:30       Напиши, когда будешь рядом с офисом       А лучше зайди внутрь и не мерзни, я предупрежу охрану, чтобы они тебя пропустили       Посидишь в кафетерии, пока мы спустимся              – Как же не удобно получается, – закусив нижнюю губу, молодой нянь заблокировал телефон и прижался к холодному стеклу лбом.       Через полчаса он оповестил старшего о том, что скоро будет на месте. Еще вчера вечером они начали общаться как ни в чем не бывало. Словно того вечера и не было. Словно то, что происходит – совсем не происходит. Возможно, сейчас это и правда к лучшему, разговаривать об этом в переписке было бы ошибкой.       Когда младший братец Чхве покинул автобус, он немного нервно зашуршал фантиком. В фойе охранник проверил его паспорт и впустил внутрь, внимательно наблюдая за ним. Где-где, а в атмосферу JEONentertainment он совершенно не вписывался: свободные потертые джинсы, куртка нараспашку, оверсайз-футболка с принтом из какого-то аниме и шарф, который бесполезно висел на шее и совсем не сочетался с остальной одеждой. С одной стороны, Бомгю выглядел как усталый студент, а с другой – в этом даже чувствовался стиль. Немного потоптавшись на месте, он направился к кафетерию, истерзав бедную тугую обертку чупа-чупса. И наконец языка коснулась кислая сладость.       – Добрый день, чем могу помочь? – Внимательный оценивающий взгляд прошелся по нему сверху вниз. Девушка за кассой выглядела смутно знакомой, но парень понадеялся на плохую память (свою или чужую? Кто знает...).       – Можно средний раф с ванильным сиропом? – Немного подумав, парень осмотрел содержимое за стеклом, в холодильнике и на полках.       – Что-нибудь еще?       – Да, – поджав губы, он заглянул в свой кошелек и выудил пару отложенных купюр, – еще коробочку вишневого сока, пожалуйста.       Оплатив заказ, Бомгю сказал свое имя, обезоруживающе улыбнулся и вежливо поклонился. В светлом помещении очень приятно пахло, вкус каждого блюда оседал на языке: белая нежная шапочка и разноцветная посыпка, алое сердце в золотой окантовке из орехов или шоколадный чизкейк – слюнки текли от одного только взгляда. Йерим сюда определенно нельзя, он бы проспорил ей каждое пирожное, а кошелек у него не резиновый. Главное уйти отсюда до того, как она увидит всё это великолепие.       – Кофе для Господина Чхве готов, – поднявшись из-за столика, Бомгю забрал заказ, но уйти далеко не успел, – ты же брат Субин-хена, да? Тот, что на собеседование приходил.       Вежливостью здесь и не пахло.       – Понятия не имею, о ком вы говорите, – поджав губы, он покачал головой и поклонился. Только было он развернулся, как девушка схватила его за рукав.       – Да ладно, я тебя помню, – она хитро улыбнулась, глядя на младшего, – разве не ты умудрился раскрыть измену нашего старшего в первый же рабочий день, а? Самая известная легенда в коллективе!       – Всё еще не понимаю, о чем вы, – под тихий хохот парень хмуро отпил свой кофе через трубочку и поторопился покинуть кафетерий. Что-то такое младший и предполагал, такие истории не забываются. Он сам бы такое не забыл на ее месте.       Это и смешно, и позорно. Не зря же младший братец Чхве так старательно избегал появления на работе Субина? Более чем очевидно, что старший кассир плюнул бы ему в кофе за такую оплошность при первой же возможности (и славно, что его сегодня нет).       – Няня-оппа!! – От неожиданности Бомгю практически был сбит с ног маленьким торнадо, но смог сохранить равновесие. Йерим широко улыбалась и крепко обнимала его, она так искренне ярко радовалась, что они снова смогут провести время вместе, что сильно тронула что-то глубоко внутри грудной клетки молодого няня. По нему действительно скучали…       – Вишенка, аккуратнее, вы же могли упасть, – молодой отец с невесомой улыбкой на губах наблюдал за ними, стоя чуть в стороне, – очень рад тебя видеть, Бомгю.       – А папа по тебе скучал, – прикрывая рот ладонью, малышка серьёзным тоном делилась с ним секретом, а в глазах сверкал крохотный дьявольски огонёк, – они с мамой…       – Так, кое-кто слишком много болтает, – без какой-либо злобы в голосе молодой отец прервал её на полуслове своим тяжелым вздохом. Он потрепал ее по макушке и натянул шапку прямо до носа, а девочка возмущенно закряхтела.       За эти несколько минут младший не поднял на него и взгляда, только сейчас, опомнившись, коротко поклонился. Прошла уже почти неделя, однако неловкость между ними можно было хоть ножом резать (ну, возможно такое ощущение было только у Бомгю, кто знает?). Хмыкнув, Ёнджун предложил проводить их до остановки. У него не было ни куртки, ни шарфа, но это его совершенно не останавливало и ни капли не смущало. Он наоборот выглядел умиротворенным.       Спокойствие старшего заразительно.       За пределами офиса морозный ветер заставлял ежиться и кутаться в тепло посильнее. Держа оппу за руку, Йерим вела себя тише, чем обычно. В детских мыслях строились великие планы, роились тысячи мыслей, словно стайки крохотных фей. Она сжимала пальцы няня, широко улыбалась и щурилась, она прекрасно все понимала.       – Постараюсь закончить сегодня до восьми, – мужчина поднял глаза к облачному небу, он наслаждался холодным зимним воздухом и глубоко дышал, выпуская горячий пар, словно огнедышащий дракон, – надеюсь, что задержусь не больше, чем на три часа.       – Настолько много работы?       – Больше, чем ты можешь себе представить, – уже на остановке молодой отец взглянул на расписание автобусов. Убрав руки в карманы брюк, он над чем-то размышлял, а спустя секунд десять вздохнул и провел ладонью по уложенным локонам. – Думаю, сегодня отличный день для прогулки, не находишь? Не сильно холодно, обещали снегопад. Может сходите погулять с мамой Суён?       – Думаю, это хорошая идея, – бросив короткий взгляд на девочку, Бомгю повернулся к старшему и немного опешил.       Он стоял ближе, еле заметно улыбался, казалось, что Ёнджун немного нервничает и при этом остается умиротворенным. Тонкие длинные пальцы еле-еле касались растрепанных длинных прядей на макушке, мягким взглядом он следил за тем, как они проскальзывают меж ними. В глазах напротив плескалось что-то смутно-знакомое, бездонное и теплое, словно солнцем нагретый океан. С каждой замедленной секундой Бомгю терял дыхание и обретал нечто большее, о чем перестал мечтать уже очень давно. Пальцы скользнули к затылку, прохладная ладонь очертила его ухо легким касанием. По телу тысячи мурашек, а вокруг – ни единого звука.       – Не убегай сегодня вечером, хорошо? – Тихий шепот согрел его губы, когда мужчина склонился чуть ближе. – Думаю, нам есть, о чем поговорить.       Напоследок холодные пальцы чуть сжали тыльную сторону шеи, а чужой янтарно-кофейный взгляд вновь позволил ему дышать.