няня-оппа

      Около четырех часов поезд будет мчаться к глухой бетонной стене. Говорят, ожидание трагедии гораздо хуже самой трагедии, но Субин даже в этом утверждении не был до конца уверен. Нельзя заранее в полной мере понять, кому из братьев будет действительно плохо. Это настолько относительно, что невольно его начинает подташнивать. Желудок громко заурчал. Покинув машину, парень укутался в зимнюю куртку – из-за перепада температуры уличный холод пробирал до костей. Дорога до круглосуточного магазина выдалась не долгой, но перед раздвижными дверьми парень остановился. Зажмурившись, он поджал губы и сильно нахмурился, даже нос сморщил. Последний, кого он хотел сейчас видеть – Кай. Этот местный кассир и «лучший друг милашки» сейчас был бы определённо не к месту, где-то внутри у него теплилась надежда, что его уволили, ну или у него хотя бы выходной. Мечтать не вредно, конечно (хотя, он делает это даже чаще, чем может показаться). Субин тяжело вздохнул, собрался с силами и шагнул внутрь под жалобный грузный шорох автоматических дверей.       – Добро пожаловать! – со стороны кассы послышалась приветливая рядовая фраза, не лишенная ноток усталости (у кого-то, похоже, тоже был тяжёлый день). Когда же сотрудник оторвался от кассы, то громко вздохнул от удивления, – братец-красавчик? Не ожидал увидеть тебя так рано! Вспомнил о нашем свидании?       Приподнятая верхняя губа и сведенные брови выдавали глубокое негодование Субина. Он вздохнул, желая что-то сказать, но в итоге только открывал и закрывал рот. Всё, что касается кассира Кая – сплошной сюрреализм и бред. Честное слово, Субин не в силах. Просто не в силах. Не сегодня. Определенно точно не сегодня.       Парень молча смотрел на него с минуту, а после пошел дальше, прихватив корзинку для продуктов. Повеяло холодом. То ли из-за двери, то ли от безразличия старшего брата Бомгю. Неуютно. Если честно, Кай никогда бы не сказал, что вокруг красавчика всегда царит позитивная атмосфера (возможно, из-за него самого, хотя кто бывает честен с собой до конца?), но в этот раз ощущения были довольно гнетущими. Они уже украсили магазин к празднику, а он не просто игнорировал пестрящие гирлянды, но и всем видом напоминал Гринча на их фоне.       Стоя перед полками, старший выбирал рамен. Он уже представлял, как вернётся домой, заварит ароматную порцию, ещё пару раз обдумает обстоятельства, в которых они оказались, сидя на кухне в тёмной квартире. Немного подумав, он все же взял ещё одну упаковку для младшего. В этот раз Субин решил выбрать подороже – нужно же иногда и душу отводить. Прям как смертникам за пару часов до казни.       – Я как-то брал этот рамен, – опираясь плечом о холодильник, приставучий сотрудник наблюдал за ним, сложив руки на груди. В его внимательных глазах плясали черти, – он не очень вкусный. Хоть и дорогой, но лапша очень странная.       – Не помню, чтобы я спрашивал, – парень поджал губы. Вовремя осекся. Ему всего лишь хотели помочь, а он собирался вести себя холодно и грубо. Кто он, черт возьми, такой? Даже если Кай донимал его каждый раз, с тех пор, как тот начал работать в этом магазине, он все равно не заслужил такое отношение. Он не виноват в том, что у старшего был ужасный день.       – У меня есть отличное предложение.       – Надеюсь, это не свидание.       – Ты, конечно, ужасно мне нравишься, но я не так глуп, чтобы игнорировать твоё состояние, братец-красавчик, – театрально закатывая глаза, он выразительно расставлял акценты, шире улыбаясь, – возьми подешевле. Ты же и сам знаешь, что вкус не всегда соответствует цене.       В его словах звучала истина (хоть и маловыгодная для магазина). В конце концов, если Субин выберет что-то не то, в итоге ситуация может ещё больше ухудшиться (хотя, куда уж хуже). Немного подумав, он выбрал тот, что был дешевле и привычнее, заодно и взял побольше. После вымещения злости на бедной офисной стене, рука ужасно ныла, особенно когда приходилось что-то держать или прикладывать усилия. Поморщившись, он даже не взглянул на сотрудника, просто отправился к стеллажам со снеками. В целом, по музыке в магазине можно было безошибочно определить, кто из сотрудников сегодня на смене, точнее сказать, смогут ли братья Чхве пережить поход за продуктами и не наткнуться на чью-то доминирующую харизму. Особо не думая, он взял пару упаковок сыра в форме колбасок, нори, кимчи, варёное яйцо и остановился в отделе с алкоголем.       – Соджу или виски, – корзинка осталась в стороне, а Субин, в свою очередь, отдал весь свои интерес разнообразию бутылок.       – Степень тяжести?       – Апокалипсис.       – Наличие рассудка?       – Как смертнику на апелляции в день казни.       – Тогда соджу.       – Полностью согласен, – в корзине оказалась одна бутылка, но спустя секунду, ей компанию составили ещё две таких же. На немой вопрос в глазах кассира Субин пожал плечами, – либо праздник, либо похороны – один черт мы все умрём, так почему бы не напиться?       – Знаешь, у меня есть ещё одно предложение, – благородная осанка, приподнятый подбородок и сложенный руки за спиной. Беззаботность чужой улыбки доверия не вызывала. Приподняв одну бровь, старший братец семьи Чхве скептично ухмыльнулся, не отрывая внимательный взгляд.       – Удиви меня.       – Ты.       Кай указал на старшего.       – Я.       Большим пальцем на себя.       – И незабываемый ужин в самом чистом и уединённом уголке потрясающего заведения под названием «продуктовый минимаркет», – плавно развернувшись, он присел в реверансе и чуть склонился, изящными движениями рук указывая в сторону столика у кассы, встроенного в стену под окном. Насмешливо хмыкнув, Субин не сдержал улыбку и опустил голову.       Напряжённые плечи немного опустились. Кай наблюдал за ним, будучи ещё в поклоне, с азартом подмечая свою маленькую победу. Хотя бы раз он выглядел не таким придурком, каким бывал обычно.       – Знаешь, – глядя в глаза младшему, Субин сражался с недоверием, скепсисом и рациональной частью мозга, – возможно, это не такая уж и плохая идея.       – Есть! – в победном жесте кассир вскинул одну руку вверх, сжимая ладонь в кулак - в этом было столько живой радости. Раньше и Бомгю был таким же, по крайней мере, перед поступлением. Одна мысль и настроение снова немного омрачилось, – тогда пошли на кассу. Я как раз смену закрою.       – Я надеялся, что тебя уже не будет.       – Знаешь, как говорят? Не надейся на чужую совесть, – чужие руки на автомате пробивали продукты один за другим, даже на слух он безошибочно определял, сколько осталось. Конечно же, это сработало бы, будь они в серьёзном фильме, но в итоге Кай глупо шарил по столу свободной рукой, хоть и взгляда от Субина не отрывал, – а у меня её и вовсе нет, насколько ты заметил.       – Не заставляй меня снова сомневаться в твоей адекватности, – схватив его за руку, старший раздражённо улыбался, – плачу картой.       – Конечно, братец-красавчик, я тебя не разочарую, – сотрудник постучал по экрану, выудив из кармана кошелёк, вложил в кассу деньги и тут же захлопнул, наигранно удивлённо наблюдая за своими действиями, – о боже, прости, я случайно! Я не думал, что так получится… кажется, у меня нет выбора, мне стоит заодно угостить тебя чашечкой кофе в качестве извинений. Ты же свободен в эти выходные?       – Насколько часто, говоришь, тебя зовут невыносимым? – с тяжёлым вздохом старший братец семьи Чхве собрал пакеты и поставил их под столик. Он не стал отпираться, просто принял подарок. А что такого? Каждый хочет сэкономить. Кто он такой, чтобы лишать человека личного желания потратиться на него?       – Один только милашка говорит об этом по два раза за день, но вам обоим это нравится! – быстро посчитав деньги в кассе, Кай записал что-то в отчёте и на листочке, а после убежал в подсобку.       Субин открыл два стакана до половины, шипящим горячим шорохом вода постепенно заливала лапшу. Спустя пять минут, он проделал палочками в крышке дырки, слил воду в специальную урну, а после добавил специи. За спиной хлопнула дверь подсобки, приставучий сотрудник насмешливо и саркастично отчитывал свою коллегу за опоздание. На самом деле, он и сам был не лучше.       Перемешав лапшу, старший открыл пару колбасок сыра, разделил их примерно на четыре части каждую и отправил в микроволновку. Процесс приготовления сродни созданию произведения искусства. Хоть это и был всего лишь рамен, причем, в стакане, но он умело и завораживающе совершал обыденные вещи. Затаив дыхание, Кай увлеченно наблюдал за ним: длинные тонкие пальцы небрежно закатывали рукава по самый локоть, снова перемешивали порции, измельчали и добавляли острые листы нори. Кого-то это напоминает, хотя это было и не удивительно. Старший братец семьи Чхве, словно на автомате, был заботлив и аккуратен, хоть и сам того не замечал.       За спиной послышался смешок.       – Если будешь так смеяться, я добавлю в одну из порций то, что тебе совсем не понравится, – непринужденная улыбка возникла на лице Субина. Он не оборачивался, но смотрел на приставучего кассира через отражение в окне.       – Ну ты и злюка, братец-красавчик, – он всё равно не смог сдержаться, похлопал парня по спине и учтиво посадил его за стол, словно самый искусный дворецкий, настоящий джентльмен. Взгляд Субина сквозил иронией, хотя на такую заботу он ничего не ответил.       – Почему братец-красавчик?       – Потому что ты – брат моего лучшего друга, – уже на своем месте, Кай подвинул свой стул ближе и сел в пол-оборота. Опираясь о стол, он подпирал щеку и широко улыбался, откровенно наслаждаясь компанией, – кроме того, настолько красивый, что мурашки по коже бегают. Такой взрослый, харизматичный, привлекательный. По всем фронтам атаковал. Один твой взгляд – контрольный в голову на пораженье.       Говорил сочно. С придыханием. Послышался очень тяжелый ответный вздох.       – Звучит жутко, – Субин хмыкнул и скептично нахмурился.       – Он так же сказал.       – Кто?       – Даже реакция была идентичная, когда он сидел на этом месте в первый раз, – собрав лапшу палочками, Кай с аппетитом жевал, еле сдерживаясь, чтобы не растечься по столу от удовольствия. Он определенно отметит этот день в календаре, – вы с Бомгю так похожи. Удивительно, я собрал Чхве-комбо. Полная коллекция – красавчик и милашка. Я в полном восторге!       – Ума не приложу, каким образом вы вообще подружились?       К удивлению, за целый час никто из них не умолкал ни на минуту (правда, участие Субина в диалоге сильно преувеличено). История знакомства с младшим братом Чхве, забавные моменты из их встреч и переписок, случаи с прослушиваний и проб – казалось, что у приставучего кассира неиссякаемый поток энергии и шуток. Незаметно для себя, старший действительно расслаблялся и получал удовольствие. Даже забыл о том, зачем вообще пришел, да и за временем следить перестал.       Конечно, заигрывания в упор игнорировал, но Кай и не собирался сдаваться. Упаковки из-под рамена оказались в мусорном ведре, Субин и сам увлекся, болтал лишнего о брате, о работе, о своем лучшем друге и романтической офисной драме (естественно, со всеми подробностями от Господина Кима). Они активно жестикулировали, даже немного спорили. Казалось, их разговор можно понять даже без слов.       – Наконец-то ты на человека похож, – кассир подпирал щеку и выглядел довольным. Он и сам устало вздохнул, сделал глоток из прохладной баночки «американо», купленной всего несколько минут назад. В этот раз Кай уже смотрел на улицу за окном, не желая смущать собеседника, которого ему удалось привести в чувства, – так, почему ты выглядел таким загруженным?       Одна минута. Вторая. За окном изредка мелькали машины, хоть и чаще, чем это бывало днем. Всё-таки, спальный район, рабочее время кончилось. Ночные сумерки ложились на улицы с каждым разом все быстрее, неумолимо приближался новый год. С шорохом автоматические двери магазина пропустили внутрь молодую девушку, она постучала ногами, стряхивая снег со своих сапог (Кай даже обрадовался, что грязный пол больше не его забота). В помещении шумно пищала касса, сменщица пробивала продукты, шуршала упаковками, пакетами и говорила базовые стандартные фразы с вежливой улыбкой, совсем не обращая внимание на своего коллегу за столом. Стоило девушке оторвать свой взгляд и опустить уголки губ, как она взглянула на притихшую компанию. Кай с намеком постучал по стеклу ногтем, а та в ответ кивнула на кассу и хлопнула дверью подсобки. Глубокое молчанье затянулось. Парень не собирался сдаваться, он так же упорно и спокойно выжидал, потягивая кофе. Пальцы морозил холодный металл.       – Скажем так, я долгое время помогал скрывать одну тайну, – сжав жестяную банку, Субин повел рукой в сторону, а второй уперся в подбородок, буквально отзеркалив прежнюю позу своего собеседника, – совершенно закономерно тайное стало явным. Теперь я не имею ни малейшего понятия, что должен делать в сложившейся ситуации.       – Дай угадаю, бетонная плита вашего вранья, которую ты так долго держал, грозится травмировать тебя, а того человека – и вовсе раздавить без шанса на выживание, – потерев подбородок пальцами, Кай озадаченно промычал. Спустя секунд десять, он щелкнул пальцами и поднял указательный вверх, чем заставил старшего вздрогнуть, – и так, у тебя есть два варианта.       – Просвети, – Субин снисходительно ухмыльнулся. Внимательно слушал, стискивая банку, а парень смотрел на него через отражение в окне.       – И так, простой вариант: ты можешь рассказать обо всём, что случилось, Бомгю, – старший вздрогнул, резко бросив в его сторону хмурый взгляд, – пустить все на самотек, оставить его разбираться со всеми последствиями, буквально растаптывая все ростки нормальной жизни. Пусть выкарабкивается сам, постепенно истощаясь до предела.       – С чего ты решил, что речь идет о Бомгю?       Кай ухмыльнулся и сделал глоток. Отвечать на вопрос было бессмысленно, все признаки были на лицо. Он не так глуп, чтобы не сложить в голове все собранные факты об этих двоих в единую картину.       – А вот второй путь гораздо сложнее: ты можешь принять весь удар на себя и оставить на время младшего брата в неведении. Думаю, тебе и самому необходимо разобраться в ситуации. По крайней мере, это звучит как твоя личная битва, – опустив голову и прикрыв веки, парень продолжил, – один человек однажды сказал: «жизнь у нас нелёгкая, но счастливая. В судьбе каждого бывает хмурая пора. Облака рассеиваются, но время бежит дальше. Ясная погода не длится вечно, но и снегу приходит когда-то конец. Увы, счастье, рассыпающееся в прах, всегда пахнет кровью».       – Ты сейчас серьезно процитировал «Клинок»?       – Это я к тому, что тебе, как старшему брату, стоит перестать бояться. Из вас двоих ты единственный, кто способен выдержать удар, которого ты так страшишься, – хлопнул Субина по плечу, чуть его сжимая, – у вас с братом так долго длилась зима, что первые весенние деньки радуют настолько, что не хочется, чтобы они заканчивались. А тут внезапно вам грозит вечная мерзлота. Ты не так жесток и напуган, чтобы позволить счастью рассыпаться в прах – я в этом уверен.       Внутри тихо. Внутри очень пусто и тихо. Прежней тревоги как не бывало, но шаткая неуверенность в собственном решении всё же была. Выбор, которого не было. Варианты, которых он не видел. Внутри у старшего брата семьи Чхве постепенно начинало клокотать смятение. Пусть Кай и выражался пафосно, наводил жути своей проницательностью, но говорил очень правильные вещи. Правда, на мгновенье Субин ощутил себя в какой-то дораме или аниме – у этого парня и правда талант.       Тяжело вздохнув, старший опустил голову, почесал затылок, размышляя о нужном и не нужном. Всё вроде бы и встало на места, а внутри черепной коробки всё равно происходит полный хаос. На виски начало давить, а со стороны послышался звонкий звук разорванной бумаги. Ничего не спрашивая, Кай аккуратно потянул чужую руку и наклеил пластырь с Кумамоном прямо на разбитые костяшки.       – Тебе нужно время.       – Ты вроде и придурок, но иногда говоришь адекватные вещи, – тяжелый вздох, Субин скептично разглядывал пластырь, – вроде я старше, а тебе одновременно десять и шестьдесят. К слову, ты с первого дня игнорируешь формальные обращения, наглый мальчишка.       – Да ладно тебе, у нас разница в три года! – кассир громко захохотал и похлопал его по плечу, а после напомнил, – тебе пора идти!       Точно. Время. Экран смартфона показывал семь часов, новых уведомлений не было, а батарея была почти на нуле. Ужин затянулся, но, в целом, пока что был лучшим событием за весь день. И как он докатился до того, что время, проведенное с приставучим надоедливым кассиром, оказалось действительно лучшим за весь день? Пальцы смяли пустую банку, за окном загорелись рождественские гирлянды, привлекая внимание Субина своим светом.       Снова хлопнула дверь подсобки, сотрудница убрала зажигалку в коробку с сигаретами. Стоило посетителю подойти к кассе, как на ее губах расцвела вежливая улыбка. Старший поднял пакет с продуктами, накинул зимнюю куртку и снова задумчиво взглянул на пластырь, сведя брови к переносице.       – Поверь, милашка вернется к учебе. Хоть он так и не думает, но ему на самом деле нравится то, чем он занимался. Уверен, преодолей он сейчас своё прошлое, точно бы стал счастливее, – Кай тяжело вздохнул, растягивая каждое слово в легком сожалении, и потирал шею свободной рукой, – осмелься я подойти к милашке раньше, может, с ним было бы сейчас всё намного лучше и проще.       – Что случилось – того уже не изменишь. Не стоит о таком переживать.       – И то верно.       Уже перед самым выходом из магазина Субин остановился. Сунул свободную руку в карман куртки, хмуро теребя ключи от дома и машины. Обернувшись, он глянул на кассира.       – Знаешь, а ты не такой уж и придурок, каким казался. Определенно ненормальный, но не идиот.       – В таком случае, братец-красавчик, может ты всё-таки дашь мне свой…       Тот посмотрел на него с долей насмешливого скептицизма и махнул разряженным телефоном, жестоко намекая на отказ. Шумно хмыкнув, парень с улыбкой глянул себе под ноги. Такие разные, а поступают с ним абсолютно одинаково. Это до смешного не честно.       На прощание он только махнул рукой и ничего больше не сказал. За ним драматично закрылись автоматические двери магазина.        – И чего ты возишься с этими братьями? Делать нечего? – коллега за кассой присела на стул и закинула ноги на коробки с новыми товарами.       – Я думаю, когда делаешь добро другим, то оно обязательно к тебе вернётся! В конце концов. помощь другим людям не может не обернуться пользой.       – Отставить образ Танджиро, – с не меньшей иронией девушка стукнула по столу кулаком, – ты бы лучше так сценарии для проб учил, чем интересы этих двоих.       Широко улыбнувшись, Кай подмигнул девушке и покинул магазин. Убеждать кого-то в своей тяге и искреннем интересе к этой семейке он не собирался. Он и сам не в курсе. Не для всего нужен глубокий смысл. Иногда достаточно простого желания.       

__________________________________

             Дорога до дома никогда еще не казалась такой длинной, хотя сделать нужно было буквально три шага. Щеки обжигал морозный ветер, около подъезда кто-то обмотал гирляндами деревья. Парень удержал кнопку включения. Сейчас примерно два часа. Огоньки красиво переливались – кто-то хорошо постарался, чтобы создать праздничное настроение.       Холодно.       Есть ли у него выбор в действительности? Они должны поговорить с матерью. В конце концов, Бомгю сам виноват. Бросил учебу, не работал, постоянно лгал ему и родителям, создал кучу проблем, а вот задницу его нужно было прикрывать старшему брату. А кто еще будет на его стороне? Субин вообще вмешиваться не хотел с самого начала, но все равно ходил в университет и договаривался с сотрудниками, чтобы родителям об академе не говорили. В прошлый раз даже ложь его поддержал, хотя обычно наказывал собственным молчанием во время семейных телефонных разговоров.       Кнопку лифта описало красным цветом по краям. Механизм почти незаметно загудел в тишине подъезда. В целом, так было всегда. Он прилагал столько усилий, пытался быть собой, при этом делал все, чтобы оправдать любые родительские ожидания. Пытался поступить туда, куда она хотела, но не смог, усилий было недостаточно. То дно, на котором Субин оказался после этого – нельзя описать никакими словами. Свет лифта упал на бледные черты лица. Он сделал шаг внутрь и выбрал нужный этаж.       Тяжесть пакета резала пальцы, под звонкое шуршание он перекладывал его из одной руки в другую. Он попросту остался один. Он перестал существовать. Без какой-либо помощи должен был встать на ноги и доказать, что чего-то стоит. Единственные крошки, которые ему бросали сверху, – внимание младшего брата. Вот кого-кого, а Бомгю он старался оберегать. Он и правда справлялся гораздо лучше, чем сам Субин. Возможно, это потому что он был младшим – родители уже знали, что делать. Они поставили неудачный эксперимент на старшем ребенке. И очень потрудились, чтобы младший не узнал, что его ждёт в случае неудачи. Тяжёлый вздох. Цифры бегут одна за другой – вроде и медленнее, чем обычно, но всё ещё неумолимо быстро.       Что ему делать?       Примерно час и пятьдесят минут.       Слишком мало. Он знал, что это однажды произойдёт. Всегда был готов. Знал, что скажет и сделает. Всегда был готов к худшему, хоть и желал совсем другого. Бомгю – последний шанс наладить отношения с мамой. Последний. У него больше не будет ни единой возможности. Это конец. Если сейчас не получится придумать какой-то план, который удовлетворит её – больше дома у него не будет. У них обоих не будет.       На этаже горел тусклый свет. У входной двери кривовато лежал коврик, талый снег на нем уже впитался, оставив нервные тёмные пятна. Клишированное слово «Welcome» вызвало неприятный озноб. Страха и волнения внутри было куда меньше, чем пару часов назад – Кай сделал гораздо больше, чем кажется. Возможно, его и правда стоит отблагодарить.       Глядя на входную дверь, Субин почесал затылок и напряжённо стиснул волосы. Пути назад никогда и не было. Он и сам должен был раньше заметить все изменения, которые произошли больше полугода назад, сам должен был настоять и что-то предпринять, а не наказывать и ругаться. Ничем он не лучше Ёнджуна.       

вдох

      

пауза

      

выдох

      У него есть чуть меньше двух часов, чтобы принять решение. Чуть меньше двух часов. Час и сорок три минуты.       Ещё пару секунд в неподвижном состоянии Субин смотрел на входную дверь, он сам себе кивнул, выудил ключи из кармана и решительно без дрожи в пальцах повернул его в замке. Внутри было светло и тепло, стоял приятный знакомый аромат. Тихо играла какая-то новогодняя песня, бархатный голос почти не попадал в слова и ноты, но это создавало естественный комфорт и уют. С шумным щелчком замка захлопнулась дверь. Сотню лет такой атмосферы не было.       – Хён, ты как-то поздно, – из-за поворота выглянул Бомгю, верхняя часть волос у него была собрана в хвостик, а на большой помятой домашней футболке среди старых пятен виднелись и свежие. Старший пошатнулся и почти споткнулся о неровно стоящую обувь, в итоге несдержанно сматерился. Младший медленно что-то откусил, облокотившись о стену плечом, – че как?       – Че жуешь? – зимняя куртка оказалась на вешалке, а обе пары зимней обуви там, где им и положено быть. И все же, приятно, что дома можно игнорировать любые формальности.       – Купил шоколадное печенье со вкусом моти.       – О, ништяк.       – Это последнее, – хитрая шкодная ухмылка младшего стала только шире, когда Субин хмуро цокнул и закатил глаза.       – Свали с дороги, лузер, – с ворчанием он прихватил пакет. Бутылки с алкоголем звонко зазвенели. Если честно, в этом звуке почти слышались новогодние бубенцы. Бомгю заинтересованно следовал за братом.       – Что это я слышу? Неужели сегодня какой-то праздник? Или у тебя горе? Сегодня Ёнджун был немного грустным и задумчивым.       – Вы так близки, – два бокала с мерным стуком оказывались на столе, а следом одна за другой звенели бутылки и шуршали упаковки со снеками. В сковородке шкварчала острая курочка, – у тебя сегодня хорошее настроение, Боми.       Губы парня тронула спокойная улыбка, давно такой искренней живости в нем не было видно. Бомгю с энтузиазмом делился тем, как они с Йерим сегодня ходили в аниме-кафе, и эта маленькая проказница снова провела его. На столе среди снеков как основное блюдо оказалась фирменная курочка Бомгю, а рядом с ней кимчи по семейному рецепту. В итоге он спустил почти все оставшиеся средства, которые успел сэкономить и заработать за время помощи Каю в магазине (он не идиот – бесплатно работать не будет). А вот старший хён был сегодня не в настроении, так что Бомгю отказался от семейного ужина.       Когда всё было готово, Субин стянул галстук и закатал рукава, присаживаясь за не большой стол на кухне. Он мог переодеться, но для разговора с матерью необходимо выглядеть подобающе. Разочарование должно держать голову выше – не обязательно быть мусором, даже если ты на самом дне. Бомгю сел напротив, поджав одну ногу, а вторую прижал к груди, он открутил крышку с шуршаще-лязгающим звуком и наполнил стопку старшего, а затем свою.       – Канпай!       – Ну уж нет, – старший с улыбкой хмыкнул и закатил глаза, поднимая стопку, указал в его сторону пальцем. Субин смотрел не без доли иронии, – с меня на сегодня хватит вашего аниме и японского.       – Приношу свои глубочайшие извинения, Чхве Субин-сонбэним, – он поклонился настолько вежливо, насколько мог в своей позе. Бомгю откровенно паясничал, как ребенок, а после тоже поднял свою стопку, со всеми формальностями придерживая руку, – в таком случае, конбэ!       – Конбэ!       В одно мгновение обе стопки были опустошены и с шумным стуком вновь оказались на столе. Младший братец семьи Чхве наполнил их снова, пока Субин закусывал греющую горечь в груди острой курочкой. Приятная легкость – то, что нужно в такой чертовски тяжелый день. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, как сверкают чужие глаза. Даже цвет лица улучшился.       Настолько ли он жесток? Старший считал, что Бомгю должен быть наказан за свою беспечность, но без причины он бы учебу не бросил, да и угасал он со временем. Увядал прямо на глазах, а он сам, как старший брат, ничего не мог с эти сделать. Бомгю молчал в тряпочку – ни слова не вытянешь.       – Нам нужно кое-что обсудить, – он не сдержал тяжелый вздох.       – Что именно?       Честные глаза младшего. В них горел маленький огонек. Мог ли он наказывать человека за свою собственную беспомощность? Имел ли он сам на это право? Справедливо ли наказывать человека за то, что он получил травму и не мог из нее выбраться, а помощи боялся или вовсе не хотел обременять? Кого Субин в сущности винил?       Себя. Он один во всем виноват.       Стиснув стопку, он снова ее опрокинул. Горечь стыда и отчаяния обожгла горло.       Остался час. Всего какой-то час.       – А помнишь, как ты пытался вставить столовую вилку в розетку?       – Конечно, я хотел обрести суперсилу, – взяв маленькую тарелочку, Бомгю выбрал большой лист латука, положил туда острую курочку, а сверху кимчи и завернул все содержимое, палочками перекладывая на чужую порцию риса, а потом принялся готовить и для себя.       – И как успехи? Обрел силу, а? Маленький Никола Тесла?       – Конечно, я примагничевал к себе неприятности не хуже тебя, – младший не громко захихикал и сделал глоток из своей стопки, – папа тогда тоже знатно отхватил. А чего еще он ждал, когда вы двое даже не пытались меня остановить?       – Я-то не пытался? А кто сказал: «без пяточка нет и щелчка», а?       – Ну так, заплатил бы.       – Еще я соплежую не платил, – громко хмыкнув, Субин изогнул одну бровь, смерив брата скептичным взглядом, – ты бы даже на одной монете в пять сотен не остановился.       – За что не заплатил, то и получил. Мама бы это так просто не оставила.       – Конечно, а ты сразу снова с вилкой к розетке полез, стоило ей отвернуться.       – Ну так мне понравилось, – он повел носом, сдерживая проказливую улыбку.       – Бесстрашный засранец.       Время шло, а разговоры за столом не утихали. В кои-то веки они действительно веселились, словно этих долгих месяцев и вовсе не было. В нерешительности и смятении Субин кусал губы. Сейчас казалось, что их жизнь все это время стояла на паузе. Они выпили не очень много, но достаточно, чтобы ничего не бояться.       

ХЛОПОК

      

Субин резко ударил обоими руками по столу

      – Ты совсем из ума выжал? Че пугаешь? – нахмурив брови, Бомгю смотрел на брата большими глазами.       – А что? Обоссался, маленький лузер? – он поднялся из-за стола и навис над ним. Паясничал не хуже младшего, ребячливо дразня высоким голосом.       – Эй!       – Я пойду переоденусь, а то заляпаю рубашку, – прихватив телефон, Субин направился к себе. Пятнадцать минут девятого. Уже на пороге комнаты дисплей в последний раз вспыхнул и отключился.       Небрежно отброшенная рубашка оказалась на стуле, вскоре к ним присоединились и брюки. В домашней одежде куда уютнее начинать выходные. К тому же, так проще отбросить любые сомнения. Кай прав, он не настолько жесток, чтобы жертвовать тем, что младший, да и он сам, только обрели вновь – нормальной жизнью. Субин не в праве отнимать у него улыбку.       Захлопнув шкаф, краем глаза он заметил что-то блестящее. Он уже собирался уходить, но все же включил свет в комнате. На столе лежала открытая упаковка шоколадного печенья со вкусом моти и два новых тома манги, которые вышли на прошлой неделе. Субин хмыкнул, позволяя уверенной улыбке появиться на лице.       Честно говоря, когда смотришь, как фитилек разгорается с новой силой, и сам невольно начинаешь полыхать даже от самой малой искры. Особенно когда есть шанс не дать ему потухнуть.       

__________________________________

             Глоток свежего воздуха. Поезд «разочарование – это семейное» сделал временную остановку на станции «выходные». Всем нужен отдых, даже если кто-то из пассажиров сошел, не понимая, что вскоре должен был врезаться в глухую бетонную стену. Люди чувствуют себя лучше, когда находятся с теми, кто им близок. Самым счастливым в компании зачастую является тот, кто понятия не имеет не только о ссоре остальных, но и в общем о сложившихся обстоятельствах. По крайней мере, подобные встречи в целом подразумевают примирение, потому и ссоры не должны влиять на атмосферу.       – Черт, – парень вертел переключатель микроволновки, но она никак не хотела работать. В целом, Бомгю понимает её лучше, чем кто-либо другой (старшие Чхве очень бы поспорили с этим утверждением). Он легонько похлопал ее, – ну же! Работай! В чем проблема?       – У кого-то неприятности? – тяжелая рука приобняла Бомгю за плечи, а грудная клетка прижалась к его лопаткам. Молодой папаша был заинтересован его реакцией.       – Кажется, мы сегодня без попкорна.       – Дайка я попробую, – погладив младшего по макушке, Ёнджун мягко улыбнулся. Его ладонь скользнула ниже, к чужой щеке, и чуть повернула его голову к себе. Мягкие губы прижались к нежной коже скулы.       По телу мурашки. Его брови приподнялись, а глаза стали больше. Ток волной пробежал от самой макушки до кончиков пальцев. Бомгю вздрогнул и шикнул, ощутимо приложив старшего локтем в область солнечного сплетения. Кто же так себя ведет, когда старший брат и Йерим сидят в зале буквально за спиной? Бесстыдник.       Ёнджун застонал и посмеялся, откровенно очарованный всем, что делает этот парень. Будь то игры с его дочерью, отвратительная еда, которую ему пока не удалось попробовать в полной мере, немного избитая микроволновка или кривоватые косички в комплекте с розовыми крыльями и балетной пачкой (невероятно комичное зрелище). Он пару раз открыл и закрыл дверцу, покрутил выключатель, потыкал на кнопки: дисплей загорался, но микроволновка не работала. Окинув технику задумчивым взглядом, мужчина хмуро попробовал всё по новому кругу. Ничего не изменилось. Они с Бомгю переглянулись, но даже в безмолвном диалоге к общему мнению не пришли, пока между ними не протиснулся стул.       – Без меня вы такие беспомощные, – с кряхтением Вишенка забралась на него, набрала в рот побольше воздуха и занесла руку, – электронный удар возрождения!       

ХЛОП

      Микроволновка загудела и начала крутиться. Молодой папаша озадаченно моргнул и с немым вопросом взглянул на самодовольно улыбающегося Бомгю. а тот лишь пожал плечами и развел руки в стороны, бросив краткое: «я так никогда не делал». Аргумент. Даже не поспоришь. Упаковка соленого и сладкого попкорна оказалась внутри горячей карусели.       – А я говорила? А я говорила! Без меня вы ничего не можете. И кто тут ребенок? Вы или я? – сложив руки на груди, малышка Йери горделиво подняла подбородок и широко улыбнулась. Одного взгляда хватило, чтобы Ёнджун расплылся в теплой улыбке и поднял ее на руки, крепко обнимая.       – Умница моя, – он взял девочку подмышки и поднял на вытянутых руках, чуть подбрасывая, – золотые руки! Будущий инженер-электрик!       С разных сторон послышался насмешливый хрюк. Братья Чхве еле-еле сдерживали хохот, пока малышка не понимала, почему даже её папа поджал губы и зажмурился, усилием воли пытаясь не засмеяться. Увы, не сдержался, как и остальные тоже. Стоило Йерим оказаться на ногах, как под шумок она стащила чокопай с кухонного стола и вернулась к прежнему занятию – письмо Санте. Она встала коленями на ковер и склонилась над журнальным столиком. Повсюду были разбросаны карандаши, уже довольно близко к противоположному краю подкатилась ручка, а стружка была даже в волосах.       Пока малышка Йери разбиралась со своими желаниями, Субин сидел рядом на полу, облокотившись о нижнюю часть дивана. Он запрокинул голову, подложив под нее маленькую подушку, а руки вытянул вдоль сидения. Приглашение Ёнджуна было неожиданным. Вообще-то старший братец семьи Чхве планировал обижаться дольше, чем полтора дня. В итоге конфликт сошел на нет.       Ну, почти.       Поймав его взгляд, обращенный в сторону кухни, молодой папаша неловко отвернулся, кашлянул в кулак и зачем-то отошел от Бомгю к абсолютно пустой раковине. Чтобы не вызывать подозрений, он принялся по второму кругу мыть чистые стаканы, что были подготовлены специально для охлажденного лимонада. Субин громко хмыкнул и отвернулся, прикрыв веки. Держит его за дурака. До сих пор. Смешно. Что один, что второй.       Почесав лоб, парень сел ровно и поджал ноги к груди, сцепляя на коленях руки. Девочка что-то писала, стирала, затем снова писала – усердно подбирала нужные слова для того, чтобы ее желание исполнилось как можно более точно.       К сожалению, цветные карандаши стирались плохо, но девочка жила по собственным правилам (и каждый из присутствующих ей завидовал). Детская беззаботность и любопытство – это дар, который с возрастом рано или поздно теряет каждый взрослый. А тот, кто сумел сохранить свою детскость, скорее всего, известен многим, как «глупец, еще не повидавший жизни». Даже если он повидал больше, чем все диванные критики вместе взятые.       – РиРи, что ты решила попросить у Санты? – из чистого любопытства Субин хотел бы заглянуть и узнать самостоятельно, но детский почерк подобен неизвестному шифру без малейшей подсказки.       – Так я тебе и сказала, дядя Бин! – обернувшись, малышка Йери показала язык, – если расскажу – не сбудется.       – А если я дам слово, что передам Санте твое желание, если письмо вдруг не дойдет? – хитрая улыбка растянулась на губах старшего. Это должно звучать как крайне выгодное предложение. Девочка обернулась снова, вытянула губы уточкой и свела брови к переносице. Она глубоко задумалась.       – Честно-честно?       – А зачем мне врать? Мне просто интересно узнать, чего хочет наша маленькая принцесса, – Йерим смерила старшего подозрительный взглядом, а после отвернулась обратно к исписанному листу бумаги, – ну?       – Хочу попросить Санту, чтобы няня-оппа был моим папой.       – Что? Тебя твой папа не устраивает что ли? – озадаченно нахмурившись, Субин пару раз моргнул и взглядом проверил, не слышат ли их голубки на кухне.       – Мой папа – самый лучший в мире! – девочка в ужасе посмотрела на дядю и плюхнулась на свои ноги. Он впервые видел у ребёнка настолько осуждающий взгляд, – я хочу, чтобы папа был счастлив! Он много работает, много устаёт и мама ещё… – на секунду малышка замолчала и опустила голову. Маленькие пальчики теребили фиолетовую выстиранную футболку с почти осыпавшейся блестящей надписью, – поэтому, я хочу, чтобы няня-оппа был моим папой! Он же хороший, хорошо меня понимает и папа с ним другой!       – Подожди, так если с папой все хорошо, в чем проблема? Я немного не понимаю.       – Папа выглядит счастливым, когда оппа рядом, – на детских губах заиграла лисья хитрая ухмылка, она усердно пыталась её скрыть за опущенной ниже головой, – я хочу, чтобы он жил с нами!       – Хитрюга, ты просто хочешь, чтобы Бомгю играл с тобой с утра до вечера, да? – он раскусил её сразу, но до конца не мог поверить своим ушам. Субин расплылся в такой же хитрой улыбке, даже не стал её скрывать. А зачем? Если так подумать, цели то у них схожи.       – Ну, если у меня будет два папы, то для мамы места не будет.       – Вот оно как, – в удивлении парень вскинул брови. Одна как бы невзначай брошенная фраза говорила больше, чем тысячи слов. Решает ли наличие Бомгю в их семье тысячи проблем? По её мнению, возможно. А как на самом деле? Субин иного мнения на этот счёт. Ему вообще эта женщина никогда не нравилась, хоть и познакомился он с ними незадолго до того, как Ёнджун бросил университет. Ну не нравится она ему. Ну не верит он ей. Ну какая может быть праведность и совесть у этой бесстыжей кукушки? Бомгю, по правде говоря, в этом уравнении вообще быть не должно.       Субин бы не сказал, что у него есть какое-то предчувствие, как это было в остальных случаях. Сейчас он действует необъективно, сугубо из личной неприязни к этой женщине. Он уж тем более не перенесет, если младший пострадает из-за этих двоих. Точнее, троих. Не только же Ёнджун сделал из него человека – ясно, как белый день, что Йерим постаралась гораздо больше.       – Без чипсов тоже нормально, в чем проблема? – громкий голос заставил старшего братца семьи Чхве обернуться. Ёнджун подпирал стену плечом, глядя на то, как младший недовольно выбирал из миски подгоревший попкорн.       – Хён, тебе, вроде, двадцать шесть, – не без иронии в голосе парень поморщился, закинув в рот пару обуглившихся кукурузных комочков, – а я тебе говорил, что готовый попкорн купить выгоднее, ты меня не послушал. Чипсы были нашей альтернативой, но ты заговорил о вредности, словно тебе лет за пятьдесят. В чем твоя проблема? Нам не хватит половины сгоревшего попкорна, – отряхнув руки, он оставил миску на столе и отправился в прихожую, чтобы натянуть куртку и обуться, – я в магазин.       – Тогда я с тобой.       – По-моему, мне не пять лет, хён, я и сам справлюсь, – зашуршала дутая ткань, а со стороны зала послышался возмущенный детский вопль. Молодой нянь показал девочке язык, подразнил прямо перед выходом и хлопнул входной дверью, а старший спокойно последовал за ним, прихватив запасной шарф. Напоследок он поймал взгляд Субина и его ухмылку, преисполненную иронией. Смешанные чувства. Тем не менее, отступать от своего очарования он не собирался, потому быстрым шагом догнал младшего уже в лифте.       Вот они и наедине.       Бомгю как бы непринужденно отпустил кнопку удержания лифта, двери с мерным гудением закрылись. Мужчина хмыкнул и почесал затылок, опуская напряженные плечи. Между ними расстояния всего в пару миллиметров. Ужасно много. Особенно когда хочется сжать чужую ладонь, спрятанную сейчас в глубоком кармане. Несколько этажей пролетели за считанные секунды. Молчание никого не смущало, но стоило им сделать шаг из подъезда, как младший стал делиться своими мыслями по поводу причин поломки микроволновки. Вариантов было много, но в половине случаев стоило проверить наличие шапочки из фольги в кармане. Ради справедливости, никто из них особыми техническими знаниями не обладал, но оба надеялись на лучшее.       Одна тема сменяла другую, медленно падал снег, а путь до продуктового магазина оказался долгим. Вероятно, потому что путь они держали через парк и детскую площадку среди сверкающих желтых огоньков над головой.       – Я не согласен, – медленно вымеряя каждый шаг, Ёнджун старался идти в замедленном темпе. Он слишком привык куда-то торопиться. С его губ сорвался горячий пар, – они и половины сюжета не перенесли на экран, так еще и концовку изменили. В итоге из него сделали какую-то сопливую размазню.       – Сейчас так часто делают. Я бы сказал, проблема в том, что мы воспринимаем кино как прямое отображение текста, в то время как, на самом деле, это вовсе другое, отдельное произведение, – парень задумчиво кусал губы, расслабленно разглядывая снеговиков и замки чуть в стороне, рядом с площадкой, – понимаешь, это немного другое. Одну и ту же историю люди воспринимают по-разному, расставляют акценты по-своему. А если уж подходы к экранизации одного произведения могут быть очень разными, то что уж говорить об одном и том же персонаже?       – Например?       – Например, – недолгое мычание, пока не пришло озарение. Обернувшись, Бомгю заглянул ему в глаза с абсолютной серьезностью, – например, у нас есть тонны фильмов о Джокере.       – Просвети. Я больше увлекался вселенной marvell, чем DC. Хотя это даже громко сказано.       – А я как раз наоборот, – легким беззаботным шагом он шел к невысокому бордюру. Младший ступал по нему как по канату, изредка покачиваясь. Старший рядом незаметно, как он думал, страховал, – у нас есть Джокер – неудачный комедиант в старом сериале, гангстер в фильме по моложе, легендарный психопат в «темном рыцаре», нарцисс, промелькнувший в «отряде самоубийц». Ты не поверишь, но в сериале «Готэм» было даже два совершенно разных Джокера по характеру и поведению, как отсылки к разным комиксам.       – Мне кажется, это не самый удачный пример, – порыв ветра обжигал щеки, Ёнджун чуть потянул парня за рукав, вынуждая притормозить. Он чуть расстегнул свою куртку и вытащил запасной шарф из внутреннего кармана, – в конце концов, у Джокера нет конкретной истории и, насколько я слышал, в комиксах он в целом очень разный. Условности персонажа.       – Не спорю, это тоже, – увлеченный разговором, Бомгю позволил надеть на себя нагретый шарф и застегнуть зимнюю куртку чуть ли не до самого лба, – в таком случае, последний «Джокер» выдал нам не только другую историю, но и иной подход к ее реализации. Ты смотрел последний фильм? Который так и называется – «Джокер».       – Нет, – невесомая улыбка и тепло в янтарно-кофейных глазах не могли скрыть всей очарованности человеком, которого мужчина все еще придерживал за руки, глядя чуть снизу-вверх. А парень, казалось, настолько тонул в комфорте, стоя на бордюре, что не замечал смущающего жеста прямо у прохожих на виду. Кому какое дело?       – И всё же! Если взглянуть на скелет сюжета фильма, мы можем увидеть типичный путь героя всех классических фильмов о супергероях, – их руки чуть встряхнулись, Гю с восхищением делился деталями сюжета, он был постоянен в своей непоследовательности. И пусть Ёнджун ничего особо не понимал, но в суть старался вникнуть, временами немного хмурясь, серьезно обдумывая сказанное, – ты понимаешь? Получается, режиссер в такой художественной форме, по сути, сказал нам, что злодей и герой проходит одинаковый путь, только выбор они делают разный. Что, может, злодей не так уж и не прав, что у него тоже есть своя история и в рамках его мировоззрения такой исход кажется наиболее верным. Типа, герой и злодей – одно и то же, даже не две стороны одной медали. Однако! – он не позволил себя перебить, когда мужчина уже сделал вдох, чтобы возразить, – мы знаем, что Артур – больной человек. Даже если опустить очевидное, определенные сцены, как и заключительная, свидетельствуют нам о наличии «ненадежного рассказчика»! Мы не можем быть уверены в том, что увиденное нами – правда.       Тихо посмеявшись, Ёнджун потянул его к выходу из парка, незаметно переплетая их пальцы. Правильно. Вот так. Именно так, правильно. Парк сменился улицей с жилыми домами, тема сменила тему. С каждой новой Гю вел себя всё более раскрепощенно и свободно, каждая эмоция отражалась на его лице и в тоне бархатного голоса, изредка звенящего искренним смехом. Он даже не заметил, как в моменте прервал свой монолог о творчестве Кафки только потому что заметил между домов трехцветную кошку. Пусть даже при виде её на его лице мелькнула мрачная тень. Как очаровательный ребенок он открыто восторгался почти каждой мелочью, чего не делал ни разу с тех пор, как они начали так близко общаться (если вообще не за последний год, по словам Субина).       – Знаешь, я иногда скучаю по университету, – старший застыл. Его рука была на полпути к полке со специями. Сейчас одно лишнее или неестественное слово, или даже жест мог спугнуть его откровенность.       – Я не удивлён, – выудив из упаковки пару пакетиков красного перца, мужчина чуть расстегнул зимнюю куртку и с тёплой улыбкой поймал озадаченный взгляд, – ты так увлечённо и со знанием дела разбирал по косточкам произведения искусства, что каждый бы сказал, что тебе ужасно нравится твоё направление. Можно, конечно, перегореть к любимому делу, но…       – Но?       – Для человека, который открещивается от своей специальности, ты ужасно ярко сверкаешь, когда о чем-то рассказываешь так подробно, углубленно. Только дурак скажет, что это не так, – шагнув вплотную к младшему, Ёнджун смерил его пронзительно взглядом, заглядывая в самую суть. Немногочисленные посетители проходили мимо, где-то в стороне шумно пищала касса, кто-то увлечённо спорил, – вот только, понять кое-что я не могу. Ты кого пытаешься обмануть? Себя или окружающих? Или сам уже поверил в свою ложь?       В чужих омутах, казалось, высыхали океаны, на мгновение исчезнул блеск. Опустив голову, Бомгю хмыкнул и с горечью улыбнулся. Он не ответил, но спорить не стал. Было очевидно, кто из них на самом деле прав. Всё гораздо сложнее, но Ёнджун не настаивал. Боялся спугнуть, ступал словно по минному полю.       Парень направился в отдел с алкоголем и снеками. В конце концов, они пришли за чипсами и, возможно, за попкорном. Старшего он не дожидался, так и так за ним последует – одна из тех не многочисленных вещей, в которой он был уверен (если и вовсе не единственная). Проходя мимо холодильников, мужчина прихватил и баночку сливочного сыра, чтобы приготовить тосты на завтрак. Вскоре розовая и желтая упаковки чипсов оказались в корзинке, а следом и готовый попкорн. В этот раз Ёнджун не возражал и не спорил. По пути они заглянули в отдел с товарами для животных и отправились на кассу. Тут он тоже ни о чем не спрашивал, по умолчанию соглашался, а чуть позже приложил свою карту к терминалу.       – Почему ты не спрашиваешь?       – А ты бы ответил?       – Нет.       – Вот и я так думаю.       Диалог был исчерпан. С легкой улыбкой старший положил теплую широкую ладонь на его макушку, чуть сжимая его волосы, потрепал влажные от снега пряди. Снисходительность и понимание. Ёнджун давал ему столько пространства, сколько было необходимо.       Снега на улице стало больше, небольшие сугробы мерно хрустели под ногами, когда они миновали пару домов. Мало по малу все начинало пестреть в разноцветных украшениях, тонуло в ярких огоньках. Всё та же трехцветная кошка мелькнула у ступенек подъезда небольшого дома и в этот раз он мимо не прошел. Бомгю достал из кармана согретую в теплых руках упаковку влажного кошачьего корма.       Есть темы, на которые у людей «аллергия», но его случай, увы, грозится летальным исходом. Шуршание ткани широких джинсов и зимней куртки практически не было слышно даже в ночной тишине, когда он садился на корточки. Боязливо отшатываясь, кошка переступала с лапы на лапу, мялась в нерешительности, даже когда учуяла лакомство. Старший старался не шуметь, не сильно шуршать пакетом, когда снимал крышку с баночки сыра (в конце концов на ней еще останется защитная фольга).       – У него была аллергия на кошачью шерсть, – предложенная пластмассовая крышка оказалась на земле, неровно оторванный край упаковки был отложен в сторону. Заинтересованно поведя носом, пушистая хозяйка улицы осторожно ступала ближе. Она с недоверием поглядывала на них, тыкалась мордочкой в корм, – я всегда хотел завести кота. Естественно, мама была против, а я всегда таскал их домой и получал по шее от Субина раньше, чем от нее. Когда переехал к хёну, он даже сам предложил взять котенка, хоть хозяйка квартиры и была против, представляешь?       Обманчиво веселый смех Бомгю резал по сердцу ножом не менее больно, чем пустая тень, пролёгшая на его лице. Чуть морщась, Ёнджун ощутил, как собственные ногти оставляют полумесяцы на ладони, когда тон младшего начал терять краски с каждым новым откровением. Каждое слово стоило ему стольких усилий, что и подумать страшно.       – Я хотел взять котёнка с улицы, но через месяц уже отказался от этой идеи, – позволив кошке обнюхать свою ладонь, он принялся аккуратно гладить ее трехцветную спинку. На влажной от снега шерсти оставались приглаженные полосы от его пальцев, – только потому что у него была аллергия. И ради чего? Чтобы подружиться с таким ублюдком?       Мало по малу с пластиковой крышки исчезал корм, но младший выдавливал из упаковки ещё. Где-то в стороне по снегу прошуршали шины. Одна за другой снежинки оседали на лохматых волосах старшего. Безмолвная минута тянулась бесконечно долго.       – Красивый, харизматичный, крутой и веселый – на него хотелось ровняться. А в итоге я оказался среди тех глупцов, которые осознали слишком поздно, что за всем этим была скрыта скверная пустота. О нем столько слухов ходило, а я ни в одни не верил.       – Я не думаю, что ты в чем-то виноват.       – Глупость и доверчивость меня не оправдывают, хён, – вскинутые брови и преисполненный болезненным скепсисом взгляд заставил Ёнджуна поджать губы, – меня предупреждали. Даже друзья поняли всё гораздо раньше, а я не верил им. Не верил, что он «щелкает сердца, как фисташки». Я был идиотом. Объективно, мое нынешнее положение результат моей наивности.       – Что он сделал?       Поднявшись на ноги, парень вытащил из кармана чупа-чупс и подцепил ногтями тугую упаковку, не отрывая пустой взгляд от пылающего янтаря в глазах напротив. Мышцы челюсти напряженно дрогнули от того, как плотно были стиснуты зубы. Шумно хмыкнув, Бомгю улыбнулся, перекатывая леденец на языке, он с силой хлопнул его по плечу, чтобы сбавить градус напряжения.       – Че ты такой серьезный? – он наклонился к старшему ближе и заглянул ему в глаза, растягивая губы в притворной улыбке. Если честно, это первый раз, когда Ёнджун испытывает раздражение рядом со своим очарованием, – это дела давно минувшие, прошло уже сколько? Месяцев семь? Восемь? Уже не имеет значения – всё в прошлом.       На что он злится? На того человека? На то, что Бомгю так глупо себя в чем-то обвиняет? На то, что с ним сделали? А что с ним сделали? Зубы скрипнули. Глубокий вдох. Слишком много вопросов. Младший в глаза больше не смотрит, наблюдает за кошкой и нервничает. Он и так сказал сегодня больше, чем за все эти месяцы и за эту откровенность Ёнджун должен быть благодарен, но на душе по-прежнему не спокойно.       Горячее тепло коснулось чужой щеки. Ничего еще не в прошлом и никогда в нем не было. Старший знает и понимает это. От самообмана и молчания никогда не становится легче. Тонкие пальцы нежно коснулись чужого уха, убирая темные влажные пряди с лица, вынуждая снова позволить ему окунуться в омуты чужой душевной пустоты. Он стиснул белую палочку меж пальцев, забрал конфету, затем теплой ладонью притянул его ближе и накрыл сладковатые обкусанные губы. Не имеет значения, где они и кто их может увидеть. Не важно, что от снега намокли их волосы. Сейчас горячее дыхание возвращало Бомгю к жизни.       – Я не стану просить тебя о большем, – соприкасаясь кончиками носа, старший уверенно заглядывал в самую глубь его темных глаз, – только позволь мне пройти через это с тобой. Я хочу знать всё.       Сладость скрашивает горечь и тревогу – существует бесчисленное количество доказательств, но для них хватает и одного. Ёнджун заберет его бессмысленное чувство вины. Чужой леденец коснулся его языка.