Учительница по сольфеджио

В классе стояла тишина. Слышно было только поскрипывания стульев, шелест бумаги и редкие вздохи одноклассников. Построить хроматические гаммы в пяти любых диезовых тональностях. Легко. Я справилась с заданием за первые пять минут отведённого времени, но не спешила сдавать работу. Мой взгляд был устремлён на Александру Викторовну - учительницу по сольфеджио и музыкальной литературе. Она методично заполняла какие-то документы, переодически отбрасывая чёлку назад. За прошлый учебный год я успела выучить наизусть все её повадки. Вот она повела плечом - значит задумалась о чём-то, вот закусила губу - значит в чём-то ошиблась, вот начала оглядывать класс… Я резко посмотрела в свою работу и сделала вид, что что-то пишу. Затылком я почувствовала, как её взгляд остановился на мне. – Габи, ты закончила? – неожиданно окликнула меня Александра Викторовна. Я, сделав вид, что не пялилась на неё минуту назад, как ни в чём не бывало ответила: – Да, почти, сейчас только подпишу. Быстро настрочив свою фамилию, я подошла к её столу. Мой взгляд упал на руку учительницы, она настолько сильно сжимала ручку, что казалось вот-вот разломит её пополам. Её пальцы побелели, а предплечье напряглось. «Странно, – подумалось мне, – а с виду и не скажешь, что что-то не так». – Вот, – я положила работу перед ней. – Подожди секунду, – обратилась она ко мне и начала ставить галочки и зачёркивать некоторые ноты. Я облокотилась на соседнюю парту и стала рассматривать её пальцы. Тонкие, длинные, бледные – прямо-таки воплощение изящества и красоты. Я всегда мечтала о таких же. Левой рукой она нервно барабанила по столу, что не состыковывалось с улыбкой на её лице. – Габриела, ты кое о чём забыла, – она озорно посмотрела мне в глаза, – пятая ступень не понижается… – А повышается четвёртая, – закончила за неё я, в пору было сделать фейспалм. А я надеялась на пять. *** – Всё, ребят, можете идти, – сказала Александра Викторовна, и все поспешно стали собираться. Я размеренно складывала учебники в рюкзак. Торопиться мне было некуда, ведь дома меня ждало домашнее задание по шести предметам, а делать его уж очень не хотелось. Александра Викторовна, казалось, не замечала меня, она стояла ко мне спиной и прожигала взглядом стену. Я уже хотела попрощаться с ней и выйти из класса, но что-то зацепило меня. Я внимательно осмотрела её. Когда человек засматривается, его тело находится в расслабленном состоянии: пальцы не сжимаются, глаза не моргают, а губы не закусываются. – Александра Викторовна, – недолго думая обратилась к ней я, – знаете, мне нужна ваша помощь. Она, даже не вздрогнув, что ещё раз доказывает мою теорию о том, что она только делала вид, что меня не замечает, повернулась ко мне и ответила: – Да, я тебя слушаю. – Я могу пойти с вами к метро? Её глаза в изумлении расширились: – Зачем? – С некоторых пор, мне страшно ходить одной по тёмным улицам, – уклончиво ответила я. По сути я говорила правду, мне действительно было страшно, страшно кого-то покалечить. Неделю назад мой ненормальный сосед по парте увидел, как я иду вечером по улице и решил пошутить. Он подошёл ко мне сзади и зажал мне рот рукой, при этом другой обхватывая за живот. Я перепугалась и в порыве чувств укусила его за палец, он закричал, а я, резко развернувшись, дала ему в пах коленкой. Он не мог разогнуться пять минут. – Ну, я освобожусь только через минут десять… – Я подожду, – заверила её я и села за парту перед ней. Она странно посмотрела на меня, потом пожала плечами и стала разбирать тетради по полочкам. – Александра Викторовна, можно я поиграю? – Поиграй, только давай что-нибудь спокойное, голова раскалывается. – Хорошо, – счастливо сказала я и села за инструмент. Недолго думая, я начала играть «Колыбельную» Чайковского, которую уже два месяца разбирала с учителем по фортепиано. Нога легла на педаль, а руки нежно коснулись клавиш рояля. Музыка наполнила мои руки, моё сознание, но не стоит забывать, что это произведение вошло в мою программу недавно, поэтому на кульминации я, конечно же, сбилась и после этого уже не могла подобрать нужных мне нот. После нескольких попыток, я обессиленно опустила руки. – Я играла это в музыкальной школе, – вдруг сказала Александра Викторовна, задумчиво смотря на меня и медленно подходя к роялю. – Правда? – удивленно спросила я. – Да, там дальше вот так, – она наклонилась надо мной, оставляя между нами пару сантиметров, и сыграла первые аккорды. Я почувствовала жар, проходящий по всему телу, надеясь, что она его не почувствует. Никогда ещё мы не находились так близко. – Возьми эти аккорды, – она кивнула мне на клавиши. Я осторожно положила пальцы поверх её, и она убрала руки, отойдя назад. Я продолжила играть, но дойдя до конца кульминации, остановилась: – Я дальше не знаю, – повернувшись к ней, сказала я. Она задумчиво стояла, смотрев на меня, но услышав мой голос резко вышла из транса: – Не знаешь? – Александра Викторовна снова подошла ко мне, – Ну тогда слезай, я попробую что-нибудь вспомнить. Я слезла с банкетки, уступая ей место. Она опустилась за инструмент и осторожно начала играть. Её пальцы одновременно легко и уверенно проскальзывали по клавишам. Я загипнотизировано смотрела на них, наслаждаясь осознанием того, что одна из немногих слышу, как она играет. Учительница не сделала ни одной ошибки, только изредка останавливаясь, чтобы вспомнить следующую ноту. Музыка текла одной сплошной мелодией, заставляя восхищаться мастерством музыканта. Я невольно задумалась, почему она не решила посвятить себя исполнительству. Вскоре мне удалось задать этот вопрос. Она закончила играть, и я восхищенно посмотрела на неё: – Александра Викторовна… Это было потрясающе, почему вы не играете на публику? – спросила я у неё. Она весело улыбнулась и ответила: – Это не моё, – я негодующе на неё посмотрела. – Нет, правда не моё, – снова сказала она, – я не любитель общественных выступлений, мне перед друзьями неловко выступать, какие мне концерты, – она снова улыбнулась, – поэтому я и учусь не на исполнителя. – Учитесь? – Ну да, мне всего 24, ещё год в консерватории, – она наиграно возмущённо посмотрела на меня, – я, по-твоему, настолько старая? – Нет, – поспешно ответила я и, посмотрев на время, добавила, – может быть пойдём? А то уже пол девятого. Бросив взгляд на часы, она ответила: – Да, уже пора, а то нас не выпустят из школы. Мы взяли наши вещи, закрыли класс и спустились в гардероб. Одевшись, мы выключили везде свет и вышли на улицу. Мирно болтая, мы дошли до метро. Я улыбнувшись сказала: – До завтра. – До завтра? – Озадачено спросила она. – Ну да, у нас же завтра музыкальная литература. – Точно. Что-то совсем из головы вылетело, – они хитро посмотрела на меня и добавила, – ты только не забудь, что завтра я проверяю все конспекты по Чайковскому. Я закатила глаза и ответила: – Вообще-то я уже давно всё сделала. – Ну ладно, я проверю, – она озорно улыбнулась, и попрощавшись, направилась к остановке. – До свидания, – ответила я ей, и скрестив пальцы, понадеялась, что она не вспомнит о музыкальной викторине, к которой говорила подготовиться.