Учительница по сольфеджио

Утро было пасмурным, на улице моросил дождь. Прекрасная погода, чтобы подумать. Выйдя из парадной, я села в машину и пристегнулась. За рулём сидел папа, переодически зевая. Я уставилась в окно, по стеклу медленно стекали капли. Машина мягко тронулась, и я прикрыла глаза. Почему моё тело так на неё реагирует? Я вспомнила вчерашнюю сцену у рояля. «…– Я играла это в музыкальной школе, – вдруг сказала Александра Викторовна, задумчиво смотря на меня и медленно подходя к роялю. – Правда? – удивлённо спросила я. – Да, там дальше вот так, – она наклонилась надо мной, оставляя между нами пару сантиметров, и сыграла первые аккорды. Я почувствовала жар, проходящий по всему телу, надеясь, что она его его не почувствует. Никогда мы ещё не находились так близко…» Что это было? Я нарисовала Александру Викторовну у себя в воображении. Она была вполне себе красивой. Каштановые волосы, светло-карие глаза, длинные ресницы, бледная кожа, розовые губы, приятная худощавая фигура, тонкие чувственные пальцы… Так, стоп. Куда-то не туда меня занесло. Если честно, со стороны она казалась стереотипной лесбиянкой. Классическая короткая стрижка - шторы, мешковатые вещи, коротко стриженные ногти и кольца на пальцах, особенно меня смущало кольцо на большом. Александра Викторовна никогда не показывала эмоции – не кричала на нас, не обижалась, не ругала, только изредка смеялась над моими частыми шутками на уроках. Я её никогда не понимала, она всегда казалось мне закрытой от всего мира, от чего мне сильнее хотелось узнать, что там у неё внутри. Вот если бы… – Габи, мы приехали, – вдруг сказала папа. Я открыла глаза и увидела перед собой медленно приближающуюся школу. Машина остановилась и я, наскоро попрощавшись, выбежала на улицу. Меня ждал ещё один нудный день. *** Я устало повалилась на кровать и, взяв телефон в руки, зашла в Ватсап: Александра Викторовна: Все помнят о музыкальной викторине по Первым концерту и симфонии Чайковского? Ваня: Я готов. Олег: Да. Варя: Ой, а я забыла. Лера: Я подготовилась к Евгению Онегину… Александра Викторовна: Мы же его даже не проходили. Лера: Ага, я уже поняла. Викторина. Точно. Как я вообще могла забыть про это? Только вчера же молилась, чтобы она про неё не вспомнила. *** Викторину я написала неплохо, всего три ошибки с некоторыми помарками. Но неплохо я её написала для остальных, для меня же это было ужасно, я могла написать лучше если бы готовилась. Сегодня мы снова были последним классом в расписании Александры Викторовны. Все поспешно покидали помещение, а я собрав рюкзак, снова остановилась напротив стола учительницы. «Ну если вчера прокатило, значит и сегодня должно», – подумала я. Александра Викторовна складывала вещи на столе, но увидев перед собой чью-то тень, подняла взгляд: – Я так понимаю, теперь ты не отвяжешься? – улыбнулась она. – Неа, – хитро ответила я ей. С тех пор каждый раз после сольфеджио и музыкальной литературы, мы шли к остановке вместе. Частенько, задержавшись с ней в классе, я играла что-нибудь из моей музыкальной программы или домашних произведений, а потом мы вместе их обсуждали. Бывали случаи, когда она сама садилась за инструмент и исполняла что-то из своего репертуара, это были мои любимые вечера. Со временем, я с всё большим волнением ожидала встречи с Александрой Викторовной. Дни, когда у меня были сольфеджио и музыкальная литература, полюбились мне больше субботы и воскресенья, потому что идя с ней от музыкальной школы, я могла рассказать о несправедливом отношении ко мне учителя математики, а в ответ услышать возмущённое ворчание по поводу её педагога по теории музыки, который совсем озверел в последнее время. Теперь каждая её похвала сопровождалась моими слегка порозовевшими щеками, каждый взгляд – вспотевшими ладонями, каждое случайное касание – электрическим импульсом. Меня это пугало. Я не могла понять, что не так. Она же просто мой учитель, с которым я люблю проводить время. Я окончательно запуталась. *** – Да почему? Почему другим можно, а мне нет? – я зло вскинула глаза на маму. Она сердито на меня посмотрела: – Потому что. У тебя что своего дома нет? – Это разговор не о чём, ты даже не хочешь выслушать меня, – я была на грани. – Потому что я заведомо знаю, чем это закончится. Всё, это окончательное решение, – сказала мама и, отвернувшись от меня, как ни в чем не бывало продолжила отбивать мясо. Я гневно выдохнула и ушла в свою комнату. Который раз я пыталась отпросится на ночевку к подруге, которая хотела устроить девичник на свой день рождения. Но мои родители говорили мне категоричное нет. Я не понимала, что чувствую, то ли мне хотелось кидаться тарелками от гнева, то ли расплакаться от безысходности. Меня настолько это разозлило и огорчило одновременно, что даже предстоящий урок по сольфеджио не приносил удовольствия. Занятие было… просто было. Я не особо вслушивалась в речь учительницы, даже не записывала новую тему. Мне несколько раз задавали вопросы, но я всем своим видом давала понять, что мне нет дела, не замечая как улыбка Александры Викторовны постепенно сползает с лица. К концу урока моё настроение испортилось настолько, что даже выражение «ниже плинтуса» не смогло бы описать весь размер катастрофы. – Всем спасибо за занятие, – закончила Александра Викторовна. – Наконец-то, – негромко пробормотала я, схватив рюкзак и стремительно зашагав к выходу. – Габи, пост… – начала было Александра Викторовна, но я её голос тут же стих, как только я скрылась за дверью. Я настолько погрузилась в свои эмоции, смакуя чувство обиды, что даже не подумала о том, что своей излишней резкостью и эмоциональностью могу кого-то задеть. *** Следующим утром, я почувствовала себя лучше. Досада ещё скребла где-то на задворках, но в целом самоощущение было нормальным. А вспомнив о предстоящем уроке музыкальной литературы, моё настроения взлетело к небесам. Школьный день прошёл без потрясений, разве что удалось выпросить себе электронку у одноклассницы, ну да, все мы не без греха. После уроков я пришла домой, пообедала, сделала часть домашнего задания и пошла в музыкальную школу. Переступив порог класса, я сразу поняла, что что-то не так. Александра Викторовна стояла у рояля и готовилась к уроку. Обычно, когда я с ней здоровалась, мне обязательно прилетало улыбчивое: «Привет, Габи», но сегодня я поймала только странный взгляд и тихое бурчание в ответ. Я растеряно подошла к парте, стараясь не подавать виду, что что-то не так. Занятие прошло странно, я, как обычно, пыталась шутить, но после трёх попыток поняла, что Александра Викторовна меня просто игнорирует. Оставшееся время я сидела тихо, не понимая, что происходит. – Домашнее задание вы знаете, до свидания, – она отвернулась от класса и стала поспешно собираться. Немного поломавшись, я медленно подошла к роялю, у которого она стояла: – Александра Викторовна, можно с вами поговорить? – несмело спросила я. – Ты не поняла тему? – она равнодушно посмотрела на меня. Я отрицательно покачала головой и спросила: – Что-то случилось? – Нет, ты о чём? – так же равнодушно. Мне вдруг стало страшно. Я что-то сделала не так? Может она решила, что наше общение выходит за рамки? На душе неприятно заскребло. – О том, что сегодня вы как будто не хотели меня видеть, – обеспокоено ответила я. – Да? Это почему? – она посмотрела в пол. – Вы не поздоровались со мной и игнорировали все мои шутки, хотя обычно музыкальная литература проходит у нас совсем по-другому, – я уже начала жалеть, что завела этот разговор. Она отвела взгляд, опустила его вниз и, наконец, серьёзно посмотрев на меня, произнесла: – Неприятно было? – Что? – ошарашено спросила я. – Неприятно было, когда я намеренно тебя игнорировала? – повторила она. Я в шоке уставилась на неё. Она подошла к ближайшей парте и, сев на неё, кивнула мне на соседнюю. Я приземлилась напротив и непонимающе вперилась в чужие глаза. – Габриела, – я поморщилась от такого официально обращения, – ты понимаешь, что я так же нервничала, как и ты сейчас? - спросила она, намекая на то, что догадывается о моих нерадужных мыслях. Я снова непонимающе посмотрела на неё. – На прошлом уроке ты также намеренно игнорировала меня, а когда я позвала тебя, чтобы поговорить, просто ушла, – напомнила она мне. Осознание пришло мгновенно, я встревоженно взглянула на Александру Викторовну: – Александра Викторовна, я не хотела вас задеть, – поспешно заверила её я, – просто кое-что случилось, и мне было очень плохо, – к концу фразы, мой голос почти затих, от понимания того, что это максимально дурацкое объяснение. Учительница начала разглядывать свои пальцы, потом, как будто собравшись с мыслями, откинулась назад и посмотрела мне в глаза: – Послушай, в последнее время мы с тобой стали ближе общаться, и когда ты так резко меняешь отношение ко мне, я начинаю переживать, поэтому давай договоримся, если что-то случается, мы говорим об этом друг другу, чтобы потом не случалось вот таких вот ситуаций, – её голос звучал устало, как будто она действительно волновалась. Я зачесала волосы назад и открыто посмотрела на неё: – Договорились. Она протянула мне мизинец и улыбнулась. Мои глаза в замешательстве распахнулись, но я тут же скрыла своё удивление за ответной улыбкой, протягивая мизинец в ответ. От телесного контакта, по руке побежали мурашки. Мы сидели и смотрели друг на друга, не отнимая рук. Вдруг зазвенел мой телефон. Я смущённо убрала руку и, стараясь делать вид, что всё хорошо, приняла звонок: – Да? – Габи, мы с папой сейчас будем проезжать музыкальную школу, подхватим тебя по дороге, быстрее выходи, – сказал мамин голос из динамиков. – Хорошо, мам, сейчас подойду, – я сбросила трубку. – Меня родители ждут на улице, – пояснила я в ответ на вопросительный взгляд. – Хорошо, тогда до встречи, – улыбнулась она мне, слезая с парты. Я последовала её примеру и, дойдя до двери, также улыбаясь, сказала: – До встречи.