Искажая Вселенную

Он ненавидел болеть. Прошло уже несколько дней с тех пор как Чимин попал под дождь возвращаясь домой, и поэтому, до этого момента, он был прикован к постели. И как будто этого было недостаточно, его сосед по этажу не переставал петь! Это была та же английская песня, что и у той гаражной группы, и ей-богу, он больше не мог этого выносить! Чимин ловил себя на том, что напевает эту мелодию когда отдыхает, и, особенно, в те минуты когда пишет письма своей родственной душе. Это было похоже на ритуал: он садился за свой стол и писал красивым почерком, пока маленькая бумажка не заполнялась, а затем складывал ее так, чтобы получилась птица оригами. Но, в последние дни, Чимин так часто чихал, что не мог сделать даже этого. Ах… Пак просто ненавидел быть зависимым от кого-то, особенно когда это был Тэхён. Они жили вместе с тех пор, как Ким бросил работу модели в международном агентстве, сосредоточившись на создании собственных картин и перепродаже их на фестивалях любительского искусства. Младший накапливал финансы, чтобы жить с Юнги, и Чимин знал, что его друг скоро переедет в квартиру хёна. А пока что он собирался наслаждаться его присутствием. Иными словами, они были друзьями на протяжении многих лет, словно два брата, живущие под одной крышей. — Давай, Чим. Сегодня поешь еще супа, а завтра я тебя отпущу. — Ким вошел в комнату, улыбаясь, с подносом в руках и запахом овощей в воздухе. — Обещаю! Только сегодня, хорошо? — Я больше не могу, Тэ! Серьезно. Я уже три дня живу на супе, отпусти меня, — простонал он, садясь на кровать и скрещивая руки на груди. — Я должен вернуться к работе, во вторник у студентов состоится постановка мюзикла… — Только сегодня, Пак Чимин. Либо ты съешь этот суп, либо умрешь с голоду. В их случае Тэхён выглядел старше, хотя это было не так, но Чимин принимал угощения и все ласки с большим удовольствием, никогда не жалуясь. А взамен он позволял другу приводить своего парня среди недели с ночевкой, а также играл в видеоигры с ним по утрам в выходные. Поставив поднос на колени, он начал есть, морщась каждый раз, когда ловил рассеянный взгляд на своих движениях. Он ненавидел, когда на него пялились, пока он ест, ненавидел суп, ненавидел болеть. — Вкусно, не так ли? — спросил Тэ. — Моя дорогая свекровь научила меня. — Разве ты не говорил, что не нравишься ей? — с подозрением поинтересовался он. — Она боялась, что я попытаюсь увезти Юнги за границу, а это уже совсем другое, — Ким тихо засмеялся, затем улыбнулся. — Теперь, когда мы обосновались в Сеуле, она любит меня даже больше чем своего сына. — Да, точно так же, как в отношениях Юнги с твоим отцом, — пожал он плечами. — Это какой-то эпизод, в котором вы меняетесь семьями, или..? Тэхён рассмеялся и закатил глаза, он понял, что имел в виду его друг. Это было странно, правда. Юнги и Тэхён были очень близки с семьями друг друга; Мин часами играл на пианино с отцом Тэхёна, а Тэхён узнавал рецепты (замечательные, если хотите знать) от мамы Юнги. Отношения между ними были настолько хорошими, что Чимин всегда улыбался, вздыхая, как будто это была сказка прямо из детской книжки. Если верить сплетням, которые ходили между ним и Кимом, их история началась совсем неспокойно и довольно странным образом, так что… Чимину нравилось думать, что в жизни его друга тоже есть сказка. — Тэ… как ты узнал, что Юнги, — твоя родственная душа? — он посмотрел на своего друга и отправил в рот ложку супа. Да, он был действительно вкусным. Так же, как и родственные души, весь мир знал, что каждая пара идентифицирует себя по-своему. То есть, не было официального знака, говорящего о том, что две половинки встретились, поэтому каждая уникальная пара воспринимала друг друга по-своему и, чаще всего, очевидно только для них обоих. Например, его мама рассказала, что узнала, что мистер Пак — ее половинка, когда им снились одинаковые сны, когда они оба говорили одинаковые вещи и, самое главное, испытывали одинаковые чувства. В буквальном смысле слова, когда одному было больно, другой чувствовал это. И так, с самого детства Чимин искал эти признаки в близких ему людях. Он признавал что раньше уже чувствовал, что нашел свою вторую половинку, даже если это было ошибочно. — На самом деле, я до сих пор не уверен на сто процентов, — Тэхён пожал плечами, смеясь. — Но когда мы встретились, все говорило о том, что это должно было случиться, понимаешь? Мы случайно встретились на пустынном пляже, вместе пошли гулять, и я снова встретил его в следующие выходные. И с тех пор мы вместе. Я не знаю, понимаешь, Чим. Даже если это не он, я все равно останусь с ним, а это главное. Шатен оставил ложку на подносе, думая обо всем, что сказал его друг. На самом деле, для него этого было достаточно. То есть, если Юнги дополнял его друга таким образом, все указывало на то, что он должен был быть родственной душой Ким Тэхёна. А если нет… Ну, тогда он не знал. Чимину нравилось думать только о красивой стороне истории. — А что? Ты думаешь, что нашел его? — спросил младший, на его губах расцвела ехидная улыбка. — Это один из твоих студентов? Чимин… Почему ты не сказал мне раньше?! Я знаю, что ты и тот парень из… — Нет! Это не то! Ащ… — он почувствовал, как вспыхнули щеки, что заставило его скривиться и проклясть друга себе под нос. — Я просто хотел узнать! Ничего общего с тем, что я встретил кого-то… Я просто… Я видел группу, игравшую в гараже по дороге домой в тот день, когда попал под дождь. А потом я… я вспомнил Юнги и подумал о вас двоих. Вот и все! — Хм, хорошо. — Тэхён прижал его к себе, смеясь. — Что-то еще? — И… я скучаю по тому времени, когда мы ходили на фестивали искусств. Мы ведь давно не бывали на них, верно? Чимин был ужасным лжецом, если хотите знать. Он путался в словах и смущался, кроме того, Тэхён умел читать его как открытую книгу. Он знал, что не поэтому старший спросил о его отношениях с парнем, но оставил этот разговор на другой раз, в конце концов, они действительно давно не посещали фестивали. К тому же, Тэхён мог попытаться продать там одну из своих картин, пока Чимин прогуливался бы рядом. — Хм, действительно, столько времени прошло. И кто-то говорил мне, что в эти выходные будет фестиваль! Мы можем пойти, и я могу попробовать продать несколько картин, как тебе такой вариант? — Да! Спасибо, спасибо. — Чимин обнял его, улыбаясь. — Я с ума тут схожу из-за этого шумного соседа. Он поет целыми днями! — Чим… Вздохнув, Чимин поставил поднос на столик рядом с кроватью. Он почти все съел и, черт возьми, это было так вкусно. — Хм? — Наш сосед съехал. Никто не поет. — Конечно поет! — И это звучит как песня, которую на днях исполняли в гараже. Он пожал плечами и встал. — В любом случае, я собираюсь принять душ и… снова лечь? — Так. Лежать, — серьезно посмотрел Тэхён на друга. — Нечего ходить по дому, Пак Чимин. Больные люди остаются в постели, слышишь? — Где мама и папа? Вдали от них ты невыносим.

⭒⭒⭒

Чимин с нетерпением ждал, когда наступят выходные, и они отправятся на упомянутый фестиваль. Конечно, ему пришлось мириться с тем, что Тэхён сходил с ума, потому что не знал какую из своих картин взять, и он даже стал свидетелем небольшой ссоры между ним и Юнги из-за этого. Это то, что ты получаешь, когда живешь со своим практически единственным другом, а он с кем-то встречается. В тот день он проснулся особенно расстроенным. Несмотря на волнение по поводу фестиваля, шатен не мог избавиться от проклятого голоса в голове. Одна и та же песня повторялась каждый день, иногда даже превращаясь в нечто иное, с другим текстом и ритмом, но «старая» мелодия всегда возвращалась. Да что, черт возьми, со мной происходит? Даже в машине, с включенным стерео и глупыми спорами пары на передних сиденьях о мультиках, голос беспокоил его. Он звучал как будто в наушниках, на минимальной громкости. — На сколько затянется твоя выставка, Тэ? — спросил Чимин, как только они вышли из машины Юнги и направились к большой площади, где проходил фестиваль. — Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — Я думаю, до позднего вечера. Я очень хотел бы отказаться от твоей помощи, но она мне нужна хотя бы сейчас, в самом начале, — спокойно сказал он, поцеловав своего парня, прежде чем направиться в другую сторону. — Если ничего не получится, ты станцуешь, а я буду протягивать шляпу для денег, хорошо? — Ты пытаешься продать мое тело, Ким Тэхён, да? — спросил он, делая вид, что не верит в услышанное. — Сколько драмы. Умерь свой пыл. Они отнесли картины в пространство между шатрами, отведенное для выставки, как раз перед тем как поток людей начал увеличиваться. Вдалеке слышалась музыка, играющая на сцене, но Чимину было все равно. Он был очарован убранством места, где они находились, в конце концов, на этой площади уже давно ничего не происходило. Палатки были в основном белыми, а на деревьях висели провода с лампочками разных тусклых цветов; ведь было еще светло. Ему нравилась такая атмосфера, Чимин чувствовал себя так, словно снова попал в детство. Он открыл пачку леденцов и вернулся на свое место, рядом с Тэхёном. Его друг практически дрожал, кусал губы и пытался успокоить себя любыми способами, но ничего не получалось. Чимин знал насколько Ким не уверен в своих работах, поэтому хотел, чтобы в этот день ему удалось продать большую часть привезенного. И, что ж, это действительно произошло. Им удалось продать три картины, учитывая что он рассчитывал избавиться только от одной, а две другие ему пришлось забирать из машины своего парня. Пак был счастлив и гордился своим другом. Но… это было странно. То есть, кое-кто тоже испытывал гордость и радость. На другой стороне площади, за небольшой сценой установленной на лужайке, где было не так много деревьев, стоял Чонгук. Он настраивал струны своей гитары и чувствовал, как наполняется его грудь, как будто он может выйти на сцену и просто спеть все песни, которые знает наизусть. И, видите ли, было довольно странно испытывать такое возбуждение, особенно в последнее время. Он знал, что должен быть счастлив, тем более, когда ему выпал шанс выступить на фестивале — пусть даже небольшом — со своей гаражной группой. Если они хотели продвинуться в жизни, то это должно было быть именно так — шаг за шагом. — Чон, все в порядке? — Хосок положил руку ему на плечо, заставив тут же обернуться. — Мы выступаем следующими. — Ага, круто, — улыбнулся он, пожимая плечами. — Нам еще не приехал? — Хм, он разговаривает вон с тем парнем. Он развернулся и направился туда, где находился его друг. Чонгук дружил с Хосоком и Намджуном еще со школы, они были вместе уже более семи лет, а в старших классах создали свою группу. Они вместе прошли через много дерьма, и один из них даже сказал родителям, что когда-нибудь хочет стать рок-звездой. Он помнил, что это была та самая неделя, когда он приехал в дом отца с двумя своими друзьями и сказал, что однажды оставит его, чтобы жить в автобусе, путешествуя по миру. Очевидно, что этого не случилось, но в то время это было его самой большой мечтой. Теперь Чон больше не мечтал. Даже во сне. — О, чуваки! — Намджун помахал рукой, увидев своих. — Идите сюда, быстрее. — Хосок и брюнет приблизились, а на их лицах, кажется, были видны все сомнения этого мира. — Это Мин Юнги, он сказал, что проверяет группы перед их выходом на сцену. Чонгук любил петь, потому что это расслабляло его. Помимо того, пение позволяло скоротать свободное время, которое чаще всего, было бременем для него. В том мире, где они жили, он легко раздражался потому, что большинство вещей было нацелено на эту родственную душу. И одна мысль об этом заставляла его автоматически закатывать глаза. — Кого вы ищете? Если нужен басист то вот он я, мне совершенно надоела эта группа, так что, если вы захотите взять меня к себе, я… — начал Хосок, заставив Намджуна сразу рассмеяться. — Я ищу свою вторую половинку, — Юнги ответил просто, наблюдая за потрясенным Джуном. — Это шутка, чувак. Чонгуку претила мысль о родственных душах, особенно тот факт, что он не мог выбирать, кого любить. Он каждый день думал о жизни ренегатов. Думал о том, каково это знать, что никогда никого не сможешь полюбить. Зачем им делать это с кем-то? Почему бы не позволить человеку самому выбирать, полюбить ли ему или остаться одному? Это была самая несправедливая вещь, которую он когда-либо знал. Может быть, поэтому он так любил говорить, что является ренегатом. Это был способ, который он нашел, чтобы сказать что у него есть контроль над собственным выбором, и это, — быть одному, даже если судьба думает иначе. Есть хоть одно доказательство того, что Чонгук был неправ? Что ж, его выступление в тот день могло стать первым. Как только другая группа закончила выступление, он и двое его друзей вышли на сцену. Их харизма была на высоте, а улыбки заставляли некоторых девушек кричать, когда началась музыка. Это была та самая песня, которую он пел, когда увидел силуэт, смотрящий на него на улице, та же самая песня, которая странным образом осела в его сознании, как жвачка. И он выкладывался по полной, пел так, как любил больше всего, играя на гитаре с невероятной легкостью. Он знал, что очень важно, чтобы те, кто смотрит на них, наслаждались звуком и, следовательно, становились их поклонниками. Но Чонгук не ожидал разглядеть кого-то среди такого количества людей. Как только он открыл глаза, то обнаружил фигуру, стоящую посередине, и глаза, устремленные на него, что поразили. У парня были каштановые пряди, пухлые розовые губы, которые оставались слегка приоткрыты. Он был одет в белую футболку, заправленную в джинсы рваные на коленях, и в белые кеды All Star. Чонгук почти потерял дар речи когда увидел его, но сосредоточился на пении и поддержании зрительного контакта, который у них был. Это было странно. Было ощущение, что он уже знаком с ним, хотя Чон был уверен, что никогда ранее не видел этого парня. Он просто смотрел на него, пытаясь понять, почему тот не двигался под музыку. То есть, маленький шатен просто стоял на месте! Он ни разу не шелохнулся, глядя на него, даже не моргнул. Да что, черт возьми, с ним было не так? На самом деле Чонгук задавался вопросом, что происходит с ним самим. Его раздражал мальчик, который едва двигался, но он не мог отвести взгляд. Он чувствовал, как горит его кожа от того, что он смотрит на него, даже не моргая, и почти не заметил, когда песня закончилась. Он слышал крики и улыбался, но ничто не могло отвлечь его внимание от парня-статуи. И, честно говоря, то же самое было и с Чимином. С того момента, как он услышал сладкий голос, старую мелодию и увидел черные глаза, устремленные на него, он был парализован. Его словно загипнотизировали, он покрылся мурашками, и почти забыл как дышать. Что это было? Что происходило? Чимин смотрел на татуированного парня все последующие долгие минуты. Его глаза анализировали все: от пирсинга, торчащего в нижней губе, до татуировок, покрывающих обе руки. Разве он не был слишком молод чтобы иметь все это на своем теле? У него даже была проколота бровь. Чимин принял его за какого-то неформала, по крайней мере, он так выглядел. Но не похоже, чтобы все это действительно имело значение, ведь, его сердце билось так быстро. А ноги ослабли во время песни, и Чимину правда показалось, что он вот-вот упадет. Он никогда не чувствовал ничего столь сильного, просто глядя на кого-то. Он был озадачен и смущен, ведь они с вокалистом обменивались взглядами прямо друг на друга. Чимин обычно был кем-то менее заметным, так что… Это было неожиданностью.

⭒⭒⭒

Чонгук чувствовал себя уверенно всякий раз, когда высказывал мысль о том, что родственные души, — это глупость, к тому же он был человеком независимым. Он контролировал, кого любить, когда любить и почему любить. Татуированный парень твердо верил, что может это контролировать, но ошибался. Точно так же, как он не мог контролировать то, насколько счастливым был перед выступлением, так же, как не мог контролировать свой голос в голове Чимина, так же, как не мог контролировать свой взгляд на нижестоящую фигуру, когда пел песню, которую они оба знали, и конечно, точно так же, как не мог контролировать свое дыхание, когда увидел того же парня, идущего к нему вместе с Юнги и Тэхёном. — Ребята, это мой парень, Тэхён, — Юнги указал на русоволосого паренька, затем переключился на самого низкого. — А это Чимин, наш друг. Он настороженно оглядел того с ног до головы. Этот Чимин был немного ниже Юнги, а его глаза были такими глубокими, что теперь, когда они были близко, они выглядели еще более выразительными. Чонгук посмотрел на него с некоторым любопытством, ему казалось, что он где-то уже видел этого парня, но никак не мог вспомнить где. И Чимин не отставал. Он старался не подавать виду, что его завораживают темные глаза Чонгука, но это было невозможно. Теперь он с еще большим любопытством разглядывал все татуировки, пирсинг и таинственную ауру, исходящую от Чона. Он был очень похож на парня из той гаражной группы, но Пак не мог это точно знать. Или мог? Даже если Чимин и узнал песню, он не был уверен… — Я Хосок, басист, — засмеялся он, поднимая свой инструмент. — Это Намджун, наш личный диджей, отвечающий за захватывающие биты, — улыбаясь указал на парня с фиолетовыми волосами. — И последний, но не менее важный: Чонгук, наш вокалист и гитарист. Чимин оглянулся на него в ответ, а Чонгук, улыбаясь, пожал плечами. — Парни, вы хорошо сыграли, поздравляю, — прокомментировал Юнги. — Это нечто отличающееся от того, что обычно играют на фестивалях. — Это было наше первое выступление на фестивале, так что… — Хосок почесал затылок и пожал плечами. — Насколько все было плохо? — Нет, на самом деле все было очень хорошо, — ответил Юнги, улыбаясь. — И именно поэтому мы здесь. — Да неужели? — спросил Намджун, выглядя взволнованным. — Он открывает собственную продюсерскую компанию, ищет перспективные таланты и… — пока Тэхён говорил, Юнги искал свою визитку в карманах пиджака. — Вау, это потрясающе! — воскликнул Хосок. Намджун и Хосок возбужденно заулыбались. И это было, конечно, не удивительно. Но Чонгук смотрел по сторонам, изредка позволяя своему взгляду задержаться на парне прямо перед ним, Чимине. Наверняка, он уже где-то видел его раньше, и, понимание того, что никак не может вспомнить, где именно, вызвало у него раздражение. — Тогда, если хотите, вы можете прийти на нашу следующую репетицию, — наконец хоть что-то сказал Чонгук, снова пожав плечами. — Мы репетируем в гараже у дома Хоупа, по вечерам. — Хм… Хорошо, дайте мне свои номера и… — Юнги достал свой телефон и тихо фыркнул. — Конечно, у меня разрядилась батарея. Тэ, могу я одолжить твой мобильник? — Он остался в машине. Я думал, мы не заблудимся, так как площадь небольшая, — объяснил он, поворачиваясь к своему другу. — Чим? Он прикусил нижнюю губу и передал свой мобильный телефон, наблюдая, как парни сохраняют свои контакты. Странно было оказаться таким безмолвным, ведь большую часть времени он мог говорить даже больше, чем Тэхён! Возможно, этот день удался для пары, ведь Тэхён продал свои работы, а Юнги удалось найти новую интересную группу. Участники были дружелюбными, и он видел в них будущее, он чувствовал себя таким же гордым и взволнованным, как и они. — Тогда увидимся на репетиции? — спросил Намджун, видя, как Юнги кивает. Но, пожалуй, больше всех выиграл именно Чимин. Он обрел сомнения, странные ощущения в груди и еще больше песен в исполнении голоса в голове. Он чувствовал себя более смущенным чем обычно, и в какой-то степени это его беспокоило. Он хотел что-то сказать, но не знал что. Юнги уже шел по пути к своей машине, когда увидел, как Чонгук смотрит на шатена, передавая обратно мобильный телефон и снова улыбаясь, так же расслабленно и мило. — Эй, коротышка, — он провел языком по своему пирсингу, улыбаясь. — Не пропусти.