Искажая Вселенную

Он не мог выразить, как сильно скучал по нему. Он знал, что с ним все в порядке, что он взрослеет и даже чувствует себя более уверенным в себе, но он не мог солгать, что скучал по совместным просмотрам этого странного мультсериала. Особенно сейчас, когда он был рядом, его взгляд был прикован к ноутбуку у подножия матраса, а сам он уютно устроился под одеялом, прижавшись к нему. Чонгук просто не мог перестать улыбаться. — Может быть, урок, который мы усвоили, заключается в том, что будь то брак родителей, блестящий камень или невероятная гигантская рука, рано или поздно мы должны это пережить. — сказал Морти, заставив Чимина обратить на себя еще больше внимания. Татуированный парень тоже посмотрел на экран. Шел уже третий сезон, а Пак все никак не мог понять, когда же этот сериал начал так точно передавать моменты его жизни. Поэтому, в конце концов, он рассмеялся больше из-за своих мыслей, нежели из-за происходящего на экране, или чего-то еще. Жизнь была веселой штукой, но Чимин понимал, когда нужно быть серьезным и искренним. И блондин знал, что для того, чтобы быть счастливым, ему нужно преодолеть несколько вещей, начиная с зависимости от присутствия кого-то еще в его жизни. Конечно, он учился наслаждаться собственной компанией, узнавал, что ему действительно нравится, каковы его любимые хобби и увлечения, но это было еще одним напоминанием ему о том, что нужно продолжать идти по этому пути, следовать своим планам, своей жизни. Иметь вторую половинку — это, конечно, хорошо, чувствовать себя любимым — тоже невероятно, но Чимин начал понимать, что именно полюбив себя, можно добиться успеха. Это был первый шаг, самый важный шаг на всем пути. — О чем ты думаешь? — услышал он тихий и чуть глубокий голос младшего, который пристально смотрел на него, прежде чем почувствовать его мозолистые пальцы на лбу и в прядях волос. Он машинально улыбнулся, заставив Чимина пожать плечами и тоже улыбнуться. — Ни о чем… Просто нахожу этот эпизод забавным, — сказал он, рассмешив Чонгука. — Ты говоришь это почти о каждом эпизоде, хён, — он закатил глаза, изображая недовольство. Это правда, но разве он виноват, что этот мультсериал так ему подходит? Конечно, нет. Он потерся светлыми волосами о теплую, сладко пахнущую шею младшего, чувствуя, как его руки автоматически обхватывают его тело, все еще находящееся под одеялом. Они лежали в тишине, прислушиваясь к голосам героев, мирно вздыхая. Их тела словно притягивались друг к другу, и тоска, которую они испытывали раньше, была сильнее всех чувств на свете. И возможно (вероятно), именно так и было. Ведь даже если они не были родственными душами, вся эта связь не могла быть напрасной. Никогда прежде Чонгук не чувствовал себя рядом с кем-то настолько комфортно, важно и уверенно. Он никогда не чувствовал такого тепла, счастья и любви. Ничто не могло так заполнить пустоту в его груди, как этот светловолосый парень. Поэтому он уже не мог игнорировать это. Конечно, мысль о том, что у Чимина есть кто-то еще на конце нити, все еще причиняла боль, но он решил (в то раннее утро, когда Чимин еще спал, а он смотрел на цуру, думал о мире и вздыхал его запах), что будет пользоваться моментом до последней секунды. Если он был счастлив с ним, почему бы не насладиться этим? Чимин был такого же мнения. Он не задумывался ни о том, что Чон — ренегат, ни о своей второй половинке, ни тем более о желаниях, загаданных на цуру, украшавших ту самую комнату, в которой они находились. — В любом случае у него своя жизнь, а у меня своя, — снова заговорил Морти, привлекая внимание Чонгука, который гладил Чимина по волосам. Даже если у них разные жизни, они заслуживали того, чтобы наслаждаться временем, проведенным вместе. Если они так подходили друг другу, страх перед будущим не должен был мешать. Тем более, что прошедшая ночь была невероятной для них обоих. Тоска, смешанная с желанием и страхом, вызвала столько новых чувств, что невозможно было оставаться грустным. Чонгук чувствовал страх, но не в те минуты, когда проводил губами по телу своего хёна. Он чувствовал неуверенность, грусть, но все это таяло, когда рядом был Чимин, смеющийся для него и только для него. И пусть вселенная не хотела, чтобы они были вместе, даже самые отдаленные галактики не могли отрицать, насколько они связаны. Каким-то образом Чонгук и Чимин были связаны друг с другом. — Знаешь, я не знаю, смогу ли преодолеть это, — вздохнув, сказал Чонгук, глядя в потолок. Чимин посмотрел на него, надув губы. — Что? Их взгляды встретились, и татуированный парень улыбнулся, немного смущенно, немного потерянно. Он сам не понимал, что говорит, ему просто надо было выпустить пар, если быть честным. Он больше не мог держать в себе вихрь мыслей, который никогда не прекращался. И если Пак был тем человеком, который умел справляться с его обрывочными фразами, смятенными чувствами и неожиданными признаниями, то он расскажет ему все. — Все, — ответил он. Его галактические глаза завораживали Чимина. — Вселенную. Чимин лишь тихо ответил ему: — Не думаю, что тебе нужно переживать на этот счет. Еще несколько дней назад они могли бы подумать, что им придется преодолевать многое. Ведь, по мнению Чимина и даже Чонгука, звезды, которым не суждено быть вместе, не должны быть связаны. Но они стали верить в обратное. Они будто согласились, что, несмотря на судьбу, вселенную, звезды и все остальное, им нравится быть вместе, и на данный момент этого достаточно. Ведь то, как сильно они притягивались друг к другу, было неоспоримо. Они думали друг о друге, вспоминали друг друга, все вело их друг к другу. Они даже исполняли друг у друга в голове одни и те же песни! И если Вселенную не устраивало происходящее, то… Что ж, тогда пусть Вселенная взорвется. — В любом случае, у тебя своя жизнь, а у меня своя, — заключил он, и Чимин кивнул, улыбаясь. Они обнялись и вернулись к просмотру, успокоенные тем, что решили оставить свои проблемы за пределами этой прекрасной квартиры. Это было будущим, а не настоящим. Если они были счастливы в этот момент своей жизни, значит, так тому и быть. В итоге они еще несколько раз проваливались в сон во время эпизодов, бурно проносящихся на экране ноутбука. Но им было все равно, главное было просто побыть вместе, отдохнуть. Потому что когда они находились вот так, в обнимку, они понимали, что дождь за окном — вовсе не проблема. Они понимали, что молния гораздо красивее, чем пугающие раскаты грома. Когда Чонгук проснулся и увидел, что Чимин молча смотрит на него, он смущенно засмеялся. После чего прищурил сонные глаза, потянулся и негромко спросил: — Что-то не так? Его голос звучал лениво, сонно, но достаточно громко, чтобы блондин услышал. Улыбка автоматически расплылась на лице старшего, заставив его посмотреть на него, а затем перевести взгляд на потолок, слегка смутившись. — Нет, мне просто нравится смотреть на тебя, — пожал плечами Пак, ничуть не стесняясь. Он был искренен. — В этот момент я думаю о Вселенной. Татуированный парень приподнялся на локтях и посмотрел на Чимина, который лежал, положив голову на руки. Светлые волосы обрамляли его красивое лицо, а глаза были опухшими от долгого сна и отдыха. Как можно быть таким красивым? — А? О чем именно? — спросил он, воспользовавшись своим положением, чтобы смотреть на Чимина с определенным спокойствием и тщательностью. Он опирался подбородком на одну руку, даже не замечая, как открыто улыбается. Чимин, казалось, светился, испытывая невероятное счастье. Было видно, что совместное времяпрепровождение так же приятно для него, как и для самого Чона. — Интересно, так и должно было случиться? — он оторвал взгляд от потолка и всмотрелся в лицо младшего. Несколько секунд они пролежали так, наслаждаясь звездным небом, запечатленным в глазах друг друга. — Что если Вселенная хотела, чтобы мы были здесь. Вместе. Чонгук прекрасно понимал, что он имел в виду. И хотя ему хотелось, чтобы вселенная просто испарилась, он задался вопросом, почему ему так понравился Чимин, если этого не должно было произойти. Если судьба действительно существовала, то как же они оба оказались здесь? Вместе? — Я так не думаю, — с искренностью сказал он, и ветер из окна взъерошил волосы на его затылке. — Если бы она действительно этого хотела, мы бы стали друг для друга родными душами. Разве ты так не думаешь? Чимин задумчиво поджал губы. — Да. В этом есть смысл. Все это было так запутанно и немного пугающе, что в итоге они оба задумались об этом. И они не имели в виду ничего плохого, ведь это было вполне объяснимо, верно? Они просто хотели разобраться, как и любой бы другой человек. — Если вселенная не хочет, чтобы мы были здесь и сейчас. Что насчет тебя, хён? — Пак тут же пристально посмотрел на него, вздохнув при обмене взглядами. Чонгук говорил тихо, ласково и с любопытством. — Чего ты хочешь? Старший в ответ рассмеялся, может быть, от нервов, а может быть, от счастья, что они зашли так далеко. Ведь после долгих размышлений (в том числе и перед сном), на тему того, что Чонгук ренегат, а Чимин принадлежит (или не принадлежит) кому-то другому, он понял, что на самом деле ему нужно от Вселенной нечто другое. Это была не родственная душа, по крайней мере, теперь. — Я хочу подать сигнал пришельцам, чтобы они забрали нас подальше отсюда, — пожал он плечами, смеясь над своими словами. Он даже спрятал свою улыбку за маленькими ладошками, заставив татуированного парня посмеяться. — И тогда мы сможем стать родственными душами там, где сияют только самые далекие звезды. Он говорил это искренне, от всего сердца. Если ему было так хорошо с вокалистом, то Чимин, по крайней мере, заботился о том, чтобы быть счастливым с ним в другом месте, в другой галактике. Как говорится, они не дополняли, а завершали друг друга. И это чувство было настолько уникальным и невероятным, что учитель танцев хотел бы испытывать его чаще. Так что… Почему бы и нет? — Это очень заманчивое предложение, — Чонгук ответил, медленно придвигаясь ближе, чтобы видеть светящиеся глаза Пака вблизи. Воспользовавшись близостью, он легонько поцеловал его. — А пришельцы все не прилетают… Хм, я проголодался. Чон рассмеялся, закатил глаза и снова прильнул к его губам. — Может, сначала примем душ? — Чимин кивнул, прикусив губу. — Снова вместе? И снова кивнул, заставив татуированного парня рассмеяться. Они встали с некоторой спешкой, задорно смеясь, как дети, решающие, в какую новую игру им поиграть. И это было так здорово — быть искренними, такими простыми и светлыми. Хотя им нравилось целоваться и вступать в близкие интимные отношения, это не было чем-то существенным. Им нравилось касаться друг друга, когда это было уместно. Вскоре из маленькой стереосистемы Чонгука зазвучали песни, которые они так любили, а Чимин, улыбаясь, намыливал плечи и шею, а затем растирая мыло по груди своего парня, в результате чего мыло вспенивалось на подбородке младшего. Татуированный парень же занялся тем, что залил волосы (и свои, и Чимина) ароматным шампунем и откинул их назад, постукивая ногой в такт музыке, отчего вода стала плескаться. Он проводил руками по его волосам, делая высокие ирокезы и пикси, подозревая, что Чимин громко бы рассмеялся, если бы мог посмотреть на себя в зеркало. Блондин поднял взгляд на младшего и, надув щеки от смущения, немного застенчиво спросил: — Что ты делаешь? — он погладил пальцами его плечи и улыбнулся. Чонгук просто посмотрел на него и рассмеялся, пожав плечами и продолжая вытягивать залитые шампунем пряди. — Думаю, я стану парикмахером. У меня это очень хорошо получается, — он улыбнулся, прикусив нижнюю губу выпирающими зубами. В этот момент он был похож на капризного ребенка. — Тебе бы очень подошло, если бы ты так уложил волосы. Он рассмеялся, и Чимин повторил за ним, тут же спросив: — Что ты делаешь, Чон Чонгук?! — Делаю необычную прическу, вот и все! — быстро ответил татуированный парень, подняв руки в знак капитуляции. — Ты смешон… Иди сюда! — Чимин потянул его за собой, прихватив шампунь, и нанес его на черные волосы. Всеми силами он пытался придать им форму, но они были такими длинными, что ничего не получалось. Однако он постарался, чтобы прическа выглядела забавно и держалась вертикально. — Вот и все, у нас может быть панк-группа. Чон открыл дверь душевой, чтобы они могли посмотреть друг на друга в зеркало, и рассмеялся. Они выглядели нелепо, но все равно были прекрасны. Он считал себя красивым, когда был с Чимином. Они поглаживали друг друга по мягким волосам, пока теплая вода смывала пену, а они молча наслаждались обществом друг друга. Как и в начале их отношений, им не нужно было много говорить, (хотя иногда и приходилось) чтобы чувствовать связь и близость. Поэтому любое время, проведенное вместе, всегда было приятным и комфортным. Они словно находились в открытом космосе. Были в хороших отношениях со всеми звездами и планетами, однако ничто не могло быть таким уютным и комфортным, как их совместное времяпрепровождение. Когда один вращался вокруг другого. Венера и Марс, казалось, имели собственную орбитальную систему, в которой было все: страхи, желания, секреты и сама любовь.

Oh Wonder — Body Gold

И если бы все зависело от Чонгука, он бы навсегда остался на орбите Чимина. Обняв его мокрое тело, он коснулся его плеч, а затем прошептал песню, которая только что начала играть: — Before you came round, my heart would never beat much faster. Before you came round, I was ready to slow down, — Голос был мягким и таким легким, что Чимин не смог сдержать улыбку. Это было неожиданно даже для самого Чонгука, ведь он не побоялся показать свои чувства. Иными словами, они считали, что нравятся друг другу, что любят друг друга. Так что же плохого в том, чтобы дать понять, как сильно Чимин его волнует? Чон решил, что если он хочет насладиться моментом, то сделает это как можно более искренне и открыто. Ведь только он знал, как больно ему было думать и переживать о родственной душе Чимина. Он не хотел снова испытывать подобные чувства, но раз уж он ничего не мог контролировать, то решил просто оставить все как есть. И блондин, казалось, разделял его мысли. Маленькие ладошки покрыли пеной щеки Чонгука, притягивая его лицо к себе, чтобы запечатать губы и спеть ему: — Before I was found, I felt like I could drain the ocean. Before I was found, I didn't want to breathe out, — тихо напевал Пак, не сводя взгляда с младшего, а его сердце, казалось, билось быстрее, чем когда-либо. Он чувствовал себя счастливым, любимым и уверенным. Если бы он мог, Чимин попросил бы его съехаться с ним в тот же день. Однако после всего пережитого он понял, что оставаться наедине с самим собой лучше, чем быть с кем-то еще, но это не отменяло его чувств к вокалисту и того, что с ним все было так правильно. — Не убегай больше, хорошо? — попросил Чимин, понизив голос и сфокусировав взгляд на своих босых ногах, погруженных в воду. — Я больше никуда не уйду, хён, — он поцеловал мокрый лоб и несколько прилипших к нему прядей, сладко улыбаясь. — Ты получишь лучшую часть меня. И когда блондин посмотрел на него, они снова поцеловались, глупо посмеиваясь. Чимин снова обнял татуированного парня за шею, но его дыхание прервалось от того, что их тела снова оказались так близко. Горячая вода коснулась их покрасневшей кожи, и младший не удержался и сжал его талию пальцами. Может быть, они слишком глубоко погрузились в мир чувств, но звук открывающейся двери спальни Чонгука заставил их посмотреть на выход из ванной, как будто их застали за чем-то неправильным. Чимин рассмеялся, а Чон просто ждал, когда же раздастся голос его друга. — Доброе утро! То есть добрый день, да? — он сделал паузу, и Чон мог представить себе его растерянный вид, когда он не обнаружил вокалиста в своей комнате. — Эй… Где ты? Я с кухни слышал смех. Пак уже выключил душ, и татуированный парень, завернувшись в полотенце, слегка приоткрыл дверь, быстро ответив Джину: — Добрый день, хён… Мы были в душе… С черных волос на деревянный пол капали капли, но Сокджин мог сосредоточиться только на разговоре. Он в замешательстве вскинул брови, а затем снова заговорил: — Мы? — переспросил он, заметив светлые волосы своего друга, показавшиеся за татуированной фигурой. Его щеки покраснели, и он улыбнулся, совершенно не ожидая такого поворота событий. — Чимини! Я и не знал, что ты здесь. Учитель танцев только застенчиво рассмеялся. Он тоже не ожидал, что его застанут в такой ситуации, но не чувствовал себя неловко. В конце концов, он не делал ничего плохого. — Верно… Прости, что не предупредил тебя, хён. — Да ладно, — Джин пожал плечами, как всегда улыбаясь. — А я только что приготовил морковный торт с шоколадной глазурью, может приходить…! Они ответили вместе: — Мы сейчас придем, спасибо! И дверь закрылась. Чонгук не мог не рассмеяться, глядя на смущенное лицо Чимина, немного шокированного и растерянного. Блондин попытался оттолкнуть Чона, который подошел к нему, смеясь и пытаясь поцеловать его в щеку, но, как видно, не смог удержаться, когда оказался между татуированными руками младшего. И атмосфера была такой легкой, располагающей к смеху и глупым шуткам. Если бы Пак мог, он бы точно пережил этот день снова. Если бы ему нужно было описать, каким был идеальный день для него, Чимин рассказал бы о нем, начиная с момента, когда он проснулся в кровати Чонгука, и заканчивая тем, как он улыбался ему и заворачивал их обоих в одно полотенце. Это был его идеальный день.

⭒⭒⭒

Когда они вышли из комнаты, запах моркови и шоколада притянул их, как магнит. Сокджин даже посмеялся над тем, что у Чонгука, похоже, началось сильное слюноотделение. И в этот момент, когда все сидели за столом, болтали и ели, Чон понял, что ему очень не хватало ощущения комфорта во время «семейных» обедов. Иными словами, он выходил из своей комнаты в доме отца с намерением как можно быстрее поесть и покончить с моментом, который, казалось, проходил медленно и томительно, даже мучительно. Но сидя между Чимином и Сокджином, когда они ели пирог, приготовленный его другом, и пили чай, который так любил Чимин, Чон понял, что все это было не потому, что он «не любил других людей» или был «бунтующим подростком», как любил говорить его брат. Все зависело от того, насколько хорошей была компания. А эта компания была отличной. — Итак, во сколько вы вчера приехали? — спросил Джин, намазывая немного масла на свежеиспеченный сырный хлеб. Оба парня переглянулись и улыбнулись друг другу, словно соглашаясь, что прошедшая ночь была просто невероятной. Иными словами, у них наконец-то все наладилось, они больше ничего не скрывали друг от друга, и, похоже, это помогало. Им было хорошо, наконец-то хорошо. — До окончания представления, — Чон медленно прожевал, сглотнул, чтобы снова заговорить. — Нам… Нам нужно было поговорить. А ты? — Поздновато, — тихо ответил Сокджин. — Я встретил Тэ и Юнги, и мы до самого конца слушали группу и болтали. — Вы хорошо провели время? Здорово, — улыбнулся Чимин. Его друг сразу же ответил ему: — Э-э, — он внимательно посмотрел на татуированного парня, затем перевел взгляд обратно на блондина и снова улыбнулся. — И я рад, что у вас все в порядке. Все трое улыбались друг другу. Младший был очень благодарен ему за все. Ведь без помощи учителя пения ничего бы не получилось. Чон до сих пор находился бы в доме отца, и его эмоциональное состояние наверняка было бы подорвано. Трудно было представить, что его семья была источником многих проблем и отражений в его собственной личности, которые причиняли ему много боли. Ведь иногда вокалист подсознательно догадывался (а потом и понимал), что он застенчив, замкнут и часто молчалив, потому что в детстве и юности создал себе такое защитное поведение. Находясь за пределами дома, он мог видеть все, что происходило внутри. И хотя он любил свою семью, ему нужно было любить себя больше, чем их. — Спасибо за помощь, — сказал он, наблюдая, как на красивом лице Кима появляется выражение растерянности. — Но… я ничего не сделал?! — Ким нахмурился, и Чимин рассмеялся, посчитав это милым. — Ну, то, что ты помог мне выбраться из дома, было большой помощью, — снова заговорил Чонгук, подняв руку в сомкнутом кулаке, чтобы его друг ударил по ней. — Спасибо, хён, правда. Несколько секунд они сидели молча. Лицо Джина покраснело, а сам он безрадостно улыбался. Тогда Чимин решил немного сменить тему: — Квартира очень красивая, Джин. Ты ее украшал? — Да, здесь мило, не правда ли? — он расслабил плечи, с волнением указывая на гостиную. — Чонгук подарил мне свою старую гитару, и мы решили повесить ее на стену. — Выглядит здорово! — такой декор очень подходил им обоим. Чимин даже вдохновился на перестановку в собственной квартире. — И я обещаю, что если у меня будет хоть немного свободного времени, я устрою вечеринку, — сказал Джин, поднимая свой бокал с апельсиновым соком в тосте. — Ты можешь рассчитывать на то, что я помогу с организацией! — Чимин поднял свой стакан, слегка касаясь чужого. Чонгук мог только улыбаться, чувствуя себя так же комфортно, как и прежде. И разговоры, казалось, текли с абсурдной легкостью: Чон присоединялся к ним, и все трое парней даже не замечали, как проходит время. Поэтому, когда Чимин проверил время на часах на стене и вздохнул, Чонгук невольно сделал скорбное лицо. — О, уже поздно! — прокомментировал блондин, собирая всю грязную посуду, оставшуюся после на столе и ставя ее на кухонную столешницу. — Мне нужно идти… — Но… Сегодня же выходные, хён! — Чонгук попытался возразить, надув губы, но тоска по Чимину уже стучалась в его дверь. Они оба подошли к большому окну рядом с раковиной. Джин доедал очередную булочку с сыром, а двое парней тихо переговаривались. — Я знаю, но я обещал кое-что сделать с Тэ… — он улыбнулся, чувствуя, как пальцы младшего касаются его пальцев. — Я могу прийти завтра, если хочешь. — Да, хочу, — быстро ответил Чонгук, глядя на него огромными круглыми глазами, которые так нравились Чимину. — Пожалуйста, вернись. Мысль о том, что им больше не нужно стесняться выражать свои чувства, была невероятной, очень уютной. И Чимин кивнул, заявив, что обязательно вернется, потому что… Боже, Чимин всегда возвращался к Чонгуку, как и Чон всегда возвращался к нему. Это была сила притяжения планет. Это было совершенно естественно.

⭒⭒⭒

Чонгук уже собирался идти в спальню, когда Сокджин потянул его за футболку и предложил пройти в гостиную. — Так, я приготовил сюрприз… Оставайся здесь, я сейчас вернусь, — Джин попросил Чонгука сесть на диван, а сам направился в сторону коридора. Младший чувствовал себя неспокойно и тревожно, раскачивал ногами, пока тот не вернулся с чем-то большим в руках, полностью приковав к себе его внимание. Это была небольшая клетка, и глаза Чонгука расширились в замешательстве, когда Джин открыл ее и взял на руки крошечного зверька. Животное взволнованно терлось головой о пальцы Кима, цепляясь своими крошечными розовыми лапками за шершавую кожу человека, что заставило Чонгука улыбнуться, даже не осознавая этого. — Это новый этап и… После всего, что произошло, я подумал… Ну, домашние животные часто составляют компанию людям, которые любят проводить много времени в одиночестве. Не то чтобы это было проблемой — наслаждаться одиночеством, но я, например, люблю, чтобы порой питомцы находились рядом со мной. Так что… Я… Я решил купить тебе что-нибудь. Кого-нибудь. Это черная крыска, похожая на мышь, надеюсь, она тебе понравится… Я читал, что они отличные друзья для спокойного времяпрепровождения и что они не создают особого беспорядка. Так что… Я очень надеюсь, что тебе понравится… В круглых глазах вокалиста вскоре появились слезы, он не знал, что сказать и как себя вести, в немалой степени потому, что был застигнут врасплох. Чонгуку всегда казалось, что он вмешивается и препятствует тому, что задумала Вселенная, но здесь и сейчас он чувствовал лишь благодарность и привязанность к старшему. Сокджин знал, как показать, что он заботится и что да, в тысячный раз: Чонгук был ему важен. — Чувак, ты серьезно? — его улыбка расширилась, когда Джин кивнул, приближаясь с питомцем на руках, чтобы передать его другу. — Хён, я… Спасибо… Он не мог сдержать слез, но и сдержать огромную улыбку, которая появилась на его дрожащих губах, было очень сложно. Темный мех маленького создания, его круглые, как у Чона, глаза. То, как они смотрели друг на друга, несколько секунд сделало татуированного парня счастливым и ласковым. Это было начало большой дружбы. — Да брось ты, — Джин пожал плечами и немного неловко улыбнулся. — Так как ты собираешься его назвать? Чонгук задумался, быстро роясь в ящиках своего сознания в поисках красивого имени, которое подошло бы питомцу и имело бы смысл. Маленькие круглые глазки по-прежнему смотрели на него, и он изо всех сил пытался придумать что-нибудь милое. Он заслужил что-то хорошее! Он вспомнил ту ночь, когда они с Чимином поднялись на вершину горы и вместе наблюдали за небом. Природа, окружавшая их, навевала мысли о том, что имя того маленького зверька может скрываться там. Может быть, имя цветка? Может быть, имя звезды? Однако в голове промелькнуло воспоминание о том, как они с Чимином разговаривали, сидя в открытом багажнике пикапа. Они говорили о звездах, хотели их купить. Пак писал на сигаретах, но забыл одну из планет. — Плутон. Он ответил резко, заставив Джина посмотреть на него удивленно, но ничуть не разочарованно. Звезды идеально подходили Чонгуку, а теперь и черной крыске. — Мне нравится, — улыбнулся он, усаживаясь рядом с Чонгуком и ставя клетку на стол перед ними. — Надеюсь, Одену и Омуку понравится играть с ней. Поставив клетку на маленький столик у окна, где было солнце и хороший вид на улицу, Чонгук погладил малыша по голове кончиком указательного пальца и негромко сказал: — Когда-то Плутоном называли планету, когда-то называли сигарету, а теперь это ты, малыш. Добро пожаловать в семью. Ведь планета Плутон имела привычку быть одинокой. И до, и после исключения из списка планет, в мифологическом мире, где ему было поручено командовать тем, что находится под землей, ему всегда было суждено бродить по закоулкам вечеринки, на которую его не приглашали. Он был из тех звезд, которые привыкли к одиночеству, но ни он, ни Чонгук этого не хотели. По крайней мере, больше не хотели. Раньше Чонгук хотел быть один. Но теперь он не мог выносить одиночества.