Одна сигарета и множество проблем

Визит к мадам Люс и в самом деле не занял много времени. Пожилая женщина охала и вздыхала, услышав историю, но кажется, жалела больше Оскара, нежели себя. — Я приношу свои глубочайшие извинения как… — Арно на миг замялся, — как опекун Оскара. Пока ваш дом не будет приведён в порядок, вы можете воспользоваться моим гостеприимством. А завтра мы придём вместе с Оскаром и он принесёт вам извинения лично. — Не сердитесь на него! Он славный мальчик, — принялась заступаться за Оскара добрая женщина. — Очень старался мне помочь. — Сердиться не буду, обещаю, — улыбнулся Арно такой заботе. — Но ответственность он понесёт. Впрочем, директор не стал уточнять какого рода ответственность ожидает Оскара по его возвращении. Это дело между ними. Ещё раз напомнив, что мадам может рассчитывать на его всяческую помощь, Арно быстро попрощался и двинулся в обратный путь. Он мог себе представить какая неприятная штука в этом случае ожидание и не хотел заставлять Оскара ждать слишком долго. Входная дверь привычно скрипнула, пропуская мужчину внутрь. Дома было тихо. Непривычно тихо для того времени, когда дома бывал Оскар. Когда мсье ушёл, Оск сразу отправился в сад. С работой он расправился быстро. На скорость, пожалуй, отчасти повлияло то, каким взглядом юноша сейчас смотрел на все чёртовы ветки. Представлять, насколько оно прочувствуется на собственной заднице не хотелось, но в голову лезло всё равно. Когда прочие дела закончились, Оск задумчиво пощёлкал секатором. Какие именно нужны прутья он не спросил, а сам о тонкостях заготовки розог осведомлён не был. Что ж… Выбрав наиболее ровные ветки — не корявые и без сучков, парень срезал шесть штук. Не подойдут, так выкинуть можно. Хуже всего оказалось представлять, для чего эти самые прутья предназначены. И осознавать, что более чем заслужил. Почки и прочие листья Оск всё-таки срезал. А потом убрал инструменты в подсобку, прихватил прутья и ушёл в свою комнату, сгрузив их прямо на стол. Повезло, что хоть мадам Фландерс не было дома. Хотя бы никто не видел, как срезались розги, и никто не услышит... процесса. Кроме мсье, конечно. Но это пусть. Директора ещё не было и Оскар достал учебник. Правда, не смог сосредоточиться, поэтому сверлил страницу невидящим взглядом, сидя в углу кровати. Ждал. Арно не стал тянуть время и не пошёл к себе, сразу отправился к Оскару. Мимоходом отметил прутья, лежащие на столе — всё как было сказано. И остановился взглядом на мальчишке, буквально забившемся в уголок. Ещё бы ему не было страшно, он ведь уже знает, что его ждёт. — Мадам Люс на тебя не сердится, с ней всё улажено. Завтра ещё сходим вместе, спросим, чем ты можешь помочь. Ей понадобится помощь. Оск услышал шаги, но всё равно чуть не вздрогнул при появлении директора. Слишком быстро он вернулся. Значит, уже. Отвечать. Но так не хотелось прямо сейчас! — Эм. Спасибо, — всё-таки удивительно, что не приходилось разгребать всё самому. Оск заботу оценил, но по заднице не хотел всё равно. — Да я ей вдвое больше дров наколочу, чем сгорело. Я ща. Он захлопнул учебник и соскочил с кровати, метнувшись в коридор. У двери на секунду замедлился и, оглянувшись, пояснил: — В туалет. После чего немедленно скрылся из вида, оставив в комнате страшные прутья и сложный разбор полётов. По крайней мере раньше мсье никогда не порол просто так, он, блин, учил. И вряд ли сейчас будет иначе. Оск считал, что гораздо быстрее и проще было бы без всяких там разговоров, но с другой стороны, не мог не признавать, что уроки полезные. Не сказать, что хоть каплю приятные, но что поделать. Разговор хотелось оттянуть, но и дольше необходимого Оскар задерживаться не стал. Умылся холодной водой, отгоняя страх, растрепал волосы мокрой рукой, вытерся полотенцем и отправился обратно. Ему надо было прийти в себя, чтобы так не трястись перед какой-то поркой. Ну больно и больно, ну и подумаешь!.. Пфф. Успокоив себя таким образом, Оск почти поверил в то, что ему вот ничуть не страшно и совершенно не стыдно. Однако похолодевшие пальцы рук будто сами собой пытались сжаться в кулаки. В комнату он входил непривычно робко, не сумев совладать с подгибающимися коленями. Взглядом он то и дело косился в сторону розог, одёргивал себя, но через секунду косился снова. А вот на мсье смотреть избегал. Арно тем временем не спеша связал пучок из трёх штук — Оскар должен прочувствовать последствия в полной мере, щадить его он не собирался. А остальные пока отложил в сторону. Когда мальчишка зашёл в комнату, Дюваль уже держал розги в руках. — Я не буду сейчас тратить время на разговоры. Ты всё сам отлично понимаешь. Но я хочу, чтобы ты знал, Оскар: я благодарен тебе за то, что ты пришёл и признался. И я считаю этот поступок по-настоящему смелым. А теперь готовься. Ты знаешь, что делать. Скрыть волну облегчения Оск не смог — бесед о проступках он опасался куда больше физической боли. Аж лицо просветлело, несмотря на то, что прутья в руке мсье выглядели весьма угрожающе. И вот не то чтобы парень знал, что конкретно делать, кроме оголения задницы… Хм. Но раз выбирать предполагалось ему, то штаны вместе с бельём оказались быстро спущены до колен, а их обладатель, затолкав поглубже смущение, как ни в чём не бывало улёгся на кровать — будто на укол пришёл, и упёр подбородок на скрещенные руки. В ожидании неминуемой боли внутренности опять скрутило страхом. Оск, поёрзав, приподнял голову и посмотрел на мужчину. — А… Сколько? — нейтрально поинтересовался он, будто речь шла о погоде, а никак не о болезненных ударах по заднему месту. Кажется, идея потянуть время, послушав разные там поучительные речи, не так уж и плоха. Чёр-рт. И сказать-то нечего, чтобы хоть немного отодвинуть наказание. — Двадцать ударов, Оскар, — Дюваль про себя улыбнулся тому, как мальчишка пытается храбриться. — Не вскакивать. Руками не закрываться, — уточнил он, закатывая рубашку на спину. И снова напоминая себе, что гладить не время, а время совсем для другого, отступил на шаг. — Готов? — Нет. Начинайте уже, — попытался пошутить Оск, чтобы разрядить атмосферу строгости. — Щаз замёрзну, пока жду. — Не успеешь, не волнуйся, — вот чего-чего, а замёрзнуть мальчишке в ближайшее время точно не грозит. Это подтвердил первый же удар, достаточно горячий и резкий, хотя, конечно, не такой сильный как в тот печальный день после совета. Розги равномерно и со свистом рассекали воздух, оставляя жгучие следы — по три сразу. Полосы бледнели и сразу же наливались болезненной краснотой. Как ни сочувствовал Арно парню, а щадить его вовсе не собирался. Оскар заслужил строгую взбучку, не смотря на всё его осознание. Сек Дюваль размеренно, не делая больших пауз, но и не частил, давая Оскару ту необходимую секунду, чтобы нормально вдохнуть. И попутно оценивая результат. Судя по следам и реакции парня, порка должна была ощущаться очень даже хорошо. После пяти первых ударов мужчина сделал всё же небольшую паузу и поменял сторону. Про себя Оск отчаянно выматерился после первого же удара. Благо хватило ума не произносить всего этого вслух. Конкретного направления ругательства не имели, обозначая общие впечатления от боли и места её приложения. Чтобы не прикрываться, парень вцепился в рукава рубашки. Оставался на месте он с трудом, шипел и крупно вздрагивал от каждого удара. Желания молчать хватило ненадолго. — Аууууч, — взвыл Оскар, когда прутья ожгли зад болью в четвёртый раз. — Ёёёёёпт!.. — сипло прокомментировал он пятый. — Лучше считай вслух, — посоветовал Арно, занося в очередной раз руку. Теперь он чуть прибавил силу, Оскар должен прочувствовать каждый. Прочувствовать и усвоить: — За каждым глупым поступком неизбежно наступают последствия. Шесть. Семь. — За каждую совершённую глупость придётся отвечать. Восемь. Девять. — Отвечать и исправлять. Десять. Арно говорил ровно, не повышая голоса, но так чтобы каждая фраза впечаталась насмерть, закреплённая укусом прутьев. — Не буду вслух, это тупо! — успел вставить Оскар перед тем, как его спина изогнулась от новой порции боли. — Айссс! Теперь каждый удар сопровождался коротким вскриком. Вдобавок, наставления мсье крепко долбили по вновь пробудившейся совести. Оск ясно вспомнил, за что получает, и даже боль приобрела оттенок полностью заслуженного наказания. Однако пусть и осознавал, что получает справедливо, но дёргался парень всё заметнее, а то и вовсе стучал ногами по кровати. — Х-ха… Больно, блин, — пожаловался он в пространство после десятого удара, тяжело дыша. Гордость не позволяла попросить мсье хлестать полегче, и Оскар уткнулся в покрывало вспотевшим лбом. Руками он теперь хватался всё за то же несчастное покрывало. — Больно, — согласился мсье. — Но не думаю, что больнее, чем мадам Люс, которая сейчас осталась в затопленном доме и без сарая. В следующий раз подумай о последствиях прежде, чем что-то случится. А раз уж в этот раз не подумал — терпи. Терпение мальчишке понадобится, даже больше, чем терпение — вся его воля. Потому что дальше будет хуже. Зад уже весь исчерчен, и новые удары будут приходиться по имеющимся следам. Новый свист не заставил себя ждать. Следующие шесть ударов мсье выдал все-так же сильно и в две серии: по три удара в каждой. — Дааааа бляяяя! Оск даже не попытался сдержать вопль, а не закрывался лишь каким-то чудом. Но может и потому, что пальцы в покрывало почти вклеились, так крепко юноша его схватил. — Буду! Буду думать, честно! — едва выдалась возможность не только ёрзать и орать, но и думать о чём-либо, кроме боли, быстро пообещал Оскар. — И вообще, мне курить не понравилось, я сигареты выкинууул!!! — Не может не радовать, — отреагировал Дюваль сразу на всё: и на первое заявление, и на второе. Мат он решил проигнорировать, понимая, что в этой ситуации мальчишке и без того трудно держать себя. — Последние четыре, Оскар. Последние-то последние, но они же самые сложные. Потому что тут Арно руку уже не придерживал и хлестал по нижней части задницы, тем местам, на которых Оскару предстоит сидеть. Если сможет. Собственно, такие же по силе удары мальчишке наносил полицейский. Но этих было всего четыре, не тридцать пять. И паузу Дюваль делал теперь после каждого, хотя ему самому и не терпелось закончить побыстрее. — Всё. Не вставай сразу, полежи, — убедившись, что мальчишка его слышит и воспринимает слова, произнёс Арно и ласково потрепал Оскара по голове. Последние удары стоили всей предыдущей порки. Теперь Оск не просто вскрикивал, в его голосе заметно прибавилось рычащих нот. Каждый из этих ударов продирал, казалось, куда-то в самые нервы, и парень бы точно укатился нахуй с кровати, если бы вспомнил о такой возможности. Но нет, он терпел, рычал и вскидывал голову, выгибаясь от боли, но оставался на месте. А когда сверху донеслось заветное: «всё», он обессиленно обмяк и растёкся по кровати. Только наказанное место продолжало пульсировать и дрожать. — И не с-собирался вс-ставать, — с усилием собрался Оск и выдавил из себя нахальненький ответ. Впрочем, тяжёлое дыхание сейчас напоминало скорее всхлипы. — А то вы меня с пола не с-соскребёте. С-свалюсь. — Раз хохмишь, значит помирать точно не собираешься, — понимающе проговорил Арно и вышел из комнаты, попутно положив пообтрепавшийся пучок на стол.