Обман разума

      Если бы я знала, чем обернется моя так называемая новая жизнь в этом захолустье, я бы вот так спокойно с полным безразличием не отвечала на нескончаемый поток вопросов, который обрушился на меня вечером, когда вся семья Гилморов собралась за ужином. - Ну а ребята? Как тебе здешние ребята? – не унимается мама, которой для полного спокойствия нужно было услышать от меня, что я в первый же день в новой школе завела целую кучу друзей. - Нормально, - все еще не теряя самообладания, отвечаю я. - Эли, не все сразу. Я уверен, наша Аврора обязательно с кем-нибудь подружится. Оставь это ей, ладно? – папа, казалось бы, встает на мою сторону, но потом тут же бросается в бой с новыми вопросами, - Учителя хорошие? - Да, - коротко отрезаю я, накручивая на вилку спагетти, с любовью приготовленные мамой, - Пап, расскажи лучше, как прошел твой день? Как там новая работа? – я искусно увожу разговор в другое русло и замечаю, что мама, к моему огромному восторгу, тут же переводит на отца внимательный взгляд. - Ну, - начинает папа, бросив на меня беглый укоризненный взгляд, который становится для меня знаком того, что папа понял мой трюк, - На самом деле все не так плохо.       Папа пускается в подробный рассказ о том, что он успел за сегодняшний день понять об этом городе и о том, как здесь построен бизнес. Я внимательно слушаю его, ведь я не просто так настолько скоропалительно перевела тему, мне действительно было интересно узнать, как дела у папы.       Я прекрасно знала, что мне не избежать расспросов, и в ужасе затаив дыхание, ждала вечера, когда мама, объединившись с отцом, начнут атаковать меня. Я понимаю, что они беспокоятся, а, учитывая, что я их единственная любимая дочь, им в крайней степени интересно все, что происходит в моей жизни. Вот только рассказывать мне действительно было нечего. Я не могла рассказать родителям о том, что у меня есть уникальная возможность стать грушей для битья для супер-агрессивной девчонки, которая раза в три меня сильнее. Не могла я рассказать и о том, что единственные, с кем я за сегодня нашла более или менее общий язык это две чирлидерши, которые выглядели как две стриптизерши в ночном клубе, а одна из них вела себя как дочь главы итальянской мафии. И уж тем более я не могла поведать родителям о том, что в первый же день в новой школе столкнулась с парнем, который заставил мое сердце трепетать как испускающая последний вздох рыбка на берегу реки. Увы, родители порой не знают львиной доли всего, что происходит с их детьми в школе.       Рива Мартинс не выходит у меня из головы и делит почетное место в моих мыслях с Диланом Грэмом, это стоит признать. И дело даже не в ее внешнем виде или манере общения. Тот наш коротенький разговор после уроков смутил меня сильнее чем стоны из родительской спальни посреди ночи. Что она, черт возьми, имела в виду? Что я попала не в школу, а в центр криминальной деятельности всего штата? Это единственное, что приходит мне в голову, но я тут же понимаю, насколько это абсурдно. Если это как-то касается той самой Скайлар Рид, про которую она упомянула несколько раз, то не думаю, что все настолько серьезно. Возможно, эта девчонка Мисс Популярность. Но насколько плохо все может быть? Она наверняка задирает и дразнит всех, кто хоть в чем-то хуже нее, собрала вокруг себя свиту из самых популярных учеников, владеет сердцами всех парней школы, держит в страхе всех девчонок. Ну и что из этого? Ерунда. Я уверена, эта самая Скайлар до конца года даже не заметит моего присутствия в школе.       Мысленно я прокручиваю весь сегодняшний день и вспоминаю наш разговор с мистером Кайли. - Мам, пап, - спокойно начинаю я, помогая маме убрать со стола, - Зачем вы настояли на моих встречах со школьным психологом?       На кухне повисает тишина, а мама и папа начинают нервно переглядываться друг с другом, видимо ища, что мне ответить. Я же терпеливо жду, все еще бросая потрясенные взгляды на преобразившуюся всего лишь за один день кухню. Мама, пока была одна дома, достала большинство вещей и немного обставила кухню, не тронув только действительно тяжелые предметы мебели и техники. - Солнышко, - папа берет на себя ответственность, - Мы с твоей мамой решили, что тебе это не помешает, к тому же такова была рекомендация твоего доктора. Она настаивала на том, чтобы ты продолжала наблюдаться хотя бы у школьного психолога во избежание… ну… - Пап, - жестко прерываю я его, - Но мы же говорили об этом, и мне показалось, что вы меня поняли и согласились со мной. Вы не верите, что я в порядке? - Что ты! – вступает мама, - Детка, это не так. Мы прекрасно знаем, что ты в норме. Но пойми, - мама использует запрещенное оружие – полный горечи взгляд, и я больше не могу злиться, - Ты все еще в зоне риска, - мама бросает на папу беспомощный взгляд, явно прося его о помощи. - Мы не хотим, чтобы ты сорвалась и навредила себе, - собравшись с силами, говорит папа то, что вертелось на языке у мамы. - Ясно, - недовольно нахмурившись, отвечаю я, - Значит, все еще не доверяете мне. - Детка, мы всегда тебе доверяли и будем доверять, - спокойно продолжает отец, хотя я сразу распознаю тревогу в его глазах, - Просто нам всем троим нужно выйти на твердую, безопасную дорожку, понимаешь, о чем я? Мы должны знать, что твое психологическое состояние в норме, и что есть специалист, который неотступно следит за этим, пока ты сама не сможешь справляться. - Но я справляюсь, - возникаю я, - Вот об этом я и говорю. Пап, я хоть раз попыталась наложить на себя руки? Вы хоть раз нашли меня в ванной с порезанными венами или в собственной постели наглотавшуюся таблеток? - Боже, - мама закрывает рот руками и зажмуривает глаза, словно я острием сверкнувшего в свете лампы кухонного ножа полоснула ее по и так израненному сердцу. - Или может быть, вы каждые пять минут видите меня в припадках, каждый день боритесь с моими нервными срывами? Может, я сижу на стуле и молча раскачиваюсь из стороны в сторону? Может, подворовываю у тебя алкоголь и напиваюсь вдрызг? А может, нашла дилера и отдаю ему все карманные деньги в обмен на травку, лишь бы успокоить нервишки? По-вашему я невменяемая? – распаляюсь я.       Я вижу, как из маминых глаз брызгают кристально-чистые слезы – знак отравленного моими словами сердца, но не могу остановиться, пока папа вдруг не выходит из себя. - Хватит! – рявкает он, заставив нас обеих вздрогнуть, - Аврора, мы поговорим, когда ты немного успокоишься, хорошо? Присядь, выдохни, выпей воды. - Спасибо, - мрачно отвечаю я и вопреки словам отца спешу в свою комнату. - Оставь ее, Эрик, я прошу, - молит мама отца, ринувшегося за мной.       Это последнее, что я слышу, перед тем как громко хлопаю дверью своей комнаты.       Остаток вечера я провожу в ожесточенной борьбе с собственными эмоциями. Надо мной довлеет злость и жуткое недовольство тем, что самые близкие люди на планете все еще считают меня нестабильной, не верят в мои слова, не доверяют мне и не хотят дать мне самостоятельно справиться с собственными трудностями. Никто, абсолютно никто в мире не сможет помочь мне. Кроме меня самой. И если я не захочу, никто не сможет со мной совладать. Никто не видел и не увидит моих внутренних демонов. Они спокойно сидят в своих стальных клетках и, оскалившись, ждут часа, когда я выпущу их наружу, но этого не будет. Я дала себе обещание, ведь если я дам им волю, они не оставят от меня и следа. Я содрогаюсь от мысли о том дне, когда эти самые демоны впервые появились в моей душе.       Злость утихает лишь от осознания того, что я снова задела маму, сделала ей больно, бездумно ужалила, словно озлобленная пчела.       На уроки я трачу всего час, а после снова погружаюсь в мрачные раздумья, равнодушно покачивая головой в такт спокойным, таким же туманным как и мое состояние трекам из составленного мной пару месяцев назад плейлиста. Я сделала его в надежде, что эта подборка из отдающих сыростью глухого увядающего леса мелодий сможет помочь мне лучше заснуть, но этого не случилось, а плейлист я удалять не стала, теперь включаю его каждый раз, когда в душе возникает желание поразлагаться. Хотя очевидно, что от меня уже давно ничего не осталось.       Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить времена, когда все было иначе, когда я, хоть и с натяжкой, но все же могла назвать свою жизнь счастливой. Я вспоминаю нашу семейную поездку в Диснейленд, и в душе тут же загорается теплый золотистый огонек – свидетельство того, что еще не все потеряно.       Иногда я задумываюсь, что бы я сказала, если бы мне предложили навсегда выключить все мои чувства. Первое, что приходит на ум, это то, что мне стало бы гораздо легче, ведь тогда я перестала бы ощущать горечь и боль от всех нанесенных мне когда-либо обид, меня невозможно было бы ранить, я была бы абсолютно неуязвима. Но затем я понимаю, что больше никогда не смогла бы с любовью подумать о своих родителях, никогда больше мысленно не поблагодарила бы их за терпение и за все, что они для меня сделали и делают до сих пор.       Острый кинжал стыда вновь пронзает меня насквозь. Я вскакиваю с места, швыряю на пол наушники и выбегаю из комнаты. - Мам, - робко зову я, стоя на пороге гостиной. - Да, милая? – мама, сидящая с книгой на диване, резко разворачивается в мою сторону и с тревогой смотрит в мое сокрушенное лицо, - Что случилось? Кошмары вернулись?       Да, да. Родители считают, что я сплю хорошо. Пару месяцев назад, в одну из ночей мне не снилось ничего, и я поделилась этим с родителями. Они были так счастливы. Мама была на седьмом небе от счастья. Клянусь, она плакала полчаса и никак не могла остановиться. А на следующую ночь кошмары вернулись, но я не смогла сказать об этом родителям. - Нет, все хорошо. Никаких кошмаров, - вру я, - Я еще не ложилась. - Милая, но завтра в школу. Нужно лечь пораньше, чтобы выспаться, - заботливо говорит мама, - Ты же не хочешь засыпать на ходу на каждом уроке?       Если бы она только знала, что спать я хочу каждые пять минут своей гребаной жизни, она бы не задавала такие вопросы. - Да, мам, - соглашаюсь я, только чтобы успокоить ее, - Я просто хотела… Прости меня, ладно?       Мама невинно хлопает глазами и, кажется, искренне не понимает, за что я извиняюсь. Это ранит меня еще больше. После всех гадостей, что я наговорила, она даже не обижается. Ну и как ей это удается? Неужели материнское сердце способно вынести любые обиды? Мне это, увы, невдомек. - Я не должна была говорить все это, - нахмурившись, продолжаю я, - Я просто разозлилась. - Я знаю, детка, - мягко улыбнувшись, говорит мама, - Знаю. И ты прости. Мы должны были заранее все обсудить. Но с этим переездом в голове был полнейший бардак. - Ничего. Я…, - я вздыхаю, перед тем как продолжить, - Я буду ходить к этому психологу.       В этот момент в гостиной появляется папа, переводящий взгляд то на меня, то на маму. Он медленно опускается на диван рядом с мамой. В какой момент в гостиной появился наш диван? Наверное, грузчики помогли маме затащить его в дом, как и остальную громоздкую мебель. Жаль, мы не стали брать с собой наши кровати, а решили просто купить в наши новые спальни новую мебель.       По папиному лицу я тут же понимаю, что и он ни капли не сердится, а лишь внимательно смотрит на меня в ожидании продолжения конструктивного диалога. - Но вы, - обращаюсь я уже к ним обоим, - должны пообещать мне, что на этот раз прислушаетесь ко мне, когда я скажу, что с меня хватит походов к психологам. Никто кроме меня самой не сможет со стопроцентной точностью сказать о моем внутреннем состоянии, верно? Так вот, когда я скажу, что я полном порядке, мои встречи с Мисс Данкан закончатся. Идет? - Но, милая, - возражает отец, - Психолог это специалист, который в некоторых аспектах вполне может знать, что с тобой происходит, гораздо лучше, чем ты сама.       Резонно, черт возьми. Я задумываюсь, но в разговор вовремя вступает мама. - Мы согласны, Аврора, - выдает она, - Только все же дай этим сеансам шанс, ладно? - Хорошо, - соглашаюсь я, внутренне довольная тем, что каждый из нас все же пошел на уступки.       Я сажусь на диван между мамой и папой, и мы какое-то время еще все вместе предаемся ностальгическим воспоминания по нашей жизни в Нью-Йорке. Затем, когда я понимаю, что из самого темного угла моих воспоминаний восстает мрачная тень, сулящая мне паническую атаку, я все же решаю покинуть их и пойти в свою комнату, чтобы не портить приятную теплую семейную атмосферу.       Я глотаю еще порцию предназначенных мне таблеток, умываюсь и спешу на свою импровизированную кровать в виде надувного матраса. Усталость тут же накатывает на меня и стальной хваткой опускает мои веки. В очередной раз я, полная надежд на пустые сновидения, отправляюсь по реке забвения, где меня на самом деле не ждет ничего радужного. - Убери руки, сучка. Иначе я сломаю каждый твой долбаный палец. - Не надо. Пожалуйста. - Ха-ха-ха. Ты жалкая тварь. Делай, что я говорю, иначе сдохнешь, как грязная псина. Убери. Свои. Руки!       Я открываю глаза и вылупляюсь на серый потолок. По лбу стекают капельки холодного пота. Борясь с жесткими приступами крупной дрожи, я сажусь на краю матраса и судорожно хватаю воздух пересохшими губами. Глотка настолько напряжена в порыве беззвучного отчаянного крика, что я чувствую, как в глазах темнеет от нехватки кислорода. Наконец, я закашливаюсь и в мои легкие прорывается драгоценная порция воздуха.       Как только горсть ледяной воды орошает мое взмокшее от пота лицо, мне становится немного легче. Отголоски сна все еще подают признаки жизни в моих тревожных мыслях, но я всеми силами пытаюсь от них отмахнуться, отчаянно убеждая себя в том, что все закончилось, я проснулась, и я в безопасности.       Я возвращаюсь в комнату, обессиленно обрушиваю обмякшее тело на матрас и устремляю взгляд в окно, за которым робкие лучи только что взошедшего солнца касаются зеленых листьев клена, прокладывая себе путь к верхушке дерева по потрескавшимся ветвям золотисто-розовыми отблесками. Дрожащей рукой я дотягиваюсь до своего телефона и гляжу на вспыхнувший экран. Шесть утра. Неплохо. Можно сказать, выспалась.       Заснуть снова не удается, да я и не горю желанием снова погрузиться в полные мрака и боли сновидения. Из зеркала на меня смотрят два сверкающих глаза, обрамленные синяками – последствиями не самой лучшей ночи, впрочем, одной из многих. Я накладываю на уставшее лицо макияж и спускаюсь вниз, где обнаруживаю, что мама уже на ногах. Во сколько она проснулась? - Доброе утро, солнышко, - мама радостно улыбается, когда видит меня, - Ты рано. - Решила выйти пораньше сегодня. Школьный кампус непривычный, боюсь, заблудиться, - мямлю я. - Тебя никому не поручили? – мама кладет на тарелку горячие тосты. - Поручили, - отвечаю я, и в мыслях тут же всплывает коротенькое светлое платьице и высоченные каблуки, - Ее зовут Рива. - Вы поладили? – заинтересованно спрашивает мама, выкладывая на тосты кусочки сыра. - Да. Своего рода, - нехотя отвечаю я. - Как это? – не успокаивается мама, зажав в руках листик салата. - Ну… она не мой типаж, - саркастично отвечаю я и получаю укоризненный взгляд мамы. - А что с ней не так? - Просто мы разные слишком. Вот и все. Вряд ли мы подружимся, - спокойно отвечаю я, наливая себе в стакан молоко. - Знаешь, а противоположности то притягиваются, - заявляет мама, - Да к тому же зря ты делаешь выводы после всего лишь одного дня знакомства. Я думаю, вам стоит пообщаться еще. Люди удивляют. Иногда кажется, что тот или иной человек тебе совершенно не подходит, а на деле получается, что именно этот человек станет твоим самым близким другом. - Ладно, посмотрим, - отвечаю я, приступая к поеданию тостов. - Аврора, не забудь про таблетки, - мягко напоминает мама. - Я помню, - бормочу я с набитым ртом, - Папа еще не вставал? - Нет, - отвечает мама и подходит к окну, - Вчерашний день дался ему нелегко. После своей ослепительной карьеры в Нью-Йорке он и не думал, что придется обивать все пороги и соглашаться на минимум, - задумчиво произносит мама, потом спохватывается, словно вдруг осознает, что могла меня задеть, - Но все ведь к лучшему. Я думаю, ему не помешает небольшая встряска, как считаешь?       Я молча киваю, а мама возвращается к своей привычной и, на мой взгляд, абсолютно бесполезной суете на кухне. Я заканчиваю с завтраком, закидываю в себя пилюли, запиваю их водой и спешу на улицу. - Аврора, хорошего дня в школе, - кричит мне мама вдогонку, - Позвони мне, если что-нибудь случится. - Спасибо, мам. И тебе хорошего дня, - отвечаю я и выхожу на улицу.       Прямо у самого нашего крыльца я почти сталкиваюсь с рыжеволосой низкой, худой женщиной. Я отскакиваю в сторону, испуганная таким внезапным появлением этой особы, которая в свою очередь тут же рассыпается в извинениях и расплывается в широченной лучезарной улыбке. - Доброе утро! Прошу, прости меня, милая, я не хотела тебя напугать, - говорит она, кладет руки на мои плечи и пытается заглянуть мне в лицо.       Я мгновенно покрываюсь мурашками, а нутро тут же восстает против ее жеста. Мной овладевает паника, мысли путаются, а желание сломать ее запястья растет в геометрической прогрессии. - Ничего… страшного, - бормочу я и отступаю еще на шаг назад.       Я перевожу растерянный взгляд на высокую хорошо сложенную фигуру светловолосого парня, стоящего прямо за ее спиной. И как я сразу его не заметила? Его светло-голубые глаза, ярко искрящиеся добродушием и такой редкой среди людей теплотой тут же мгновенно успокаивают меня, прогоняя из души все темные, колючие тени. Он робко проводит рукой по волосам и убирает непослушную челку со лба, а затем, смутившись, отводит взгляд. - Что тут стряслось? – на крыльце нашего дома появляется мама и обводит вопросительным взглядом всех нас. - Доброе утро! – рыжеволосая женщина тут же бросается к маме и протягивает ей руку, - Я Патрисия Коллинз, ваша соседка напротив, - второй рукой она указывает на милый домик с нежно-голубыми стенами, окруженный цветущей лужайкой, находящийся прямо через дорогу от нас, - Я только сегодня узнала, что у нас появились соседи, поэтому решила не медлить и поспешить познакомиться с вами. - Ох, чудесно, - мама расплывается в милой улыбке, - Элеонор Гилмор, очень рада знакомству. - Это мой сын, Дэвид, - миссис Коллинз указывает на белокурого парня, который тут же спешит пожать маме руку и подарить ей беззаботную радушную улыбку, от которой у меня внутри зарождается какое-то двоякое чувство – тепло с примесью горечи, и я понимаю, чем вызвано это чувство – такие вот жизнерадостные добродушные ребята как этот Дэвид зачастую получают сполна и совершенно незаслуженно, - А это должно быть ваша прелестная дочурка? - Вы правы. Это моя дочь, Аврора, - мама легонько, едва касаясь, поглаживает меня по плечу. - Ну какая прелесть, - миссис Коллинз почему-то мгновенно приходит в дикий восторг от этой информации, - Наши дети, скорее всего ходят в одну школу. Ну, учитывая, что здесь всего одна школа на весь город.       Наши мамы заливаются смехом, а мы с пареньком зависаем в неловком молчании. Когда шутка-минутка заканчивается, неугомонная миссис Коллинз, которая, кажется, метит на место маминой новой лучшей подруги, снова принимается щебетать. - Это прекрасный дом. Вам несказанно повезло. До вас здесь жила очень милая пожилая пара. Агата была просто душкой, как и Ричард. Я в них души не чаяла. Но, увы, они переехали. - На кладбище? – не удержавшись, ляпаю я. - Аврора! – мама устремляет на меня взгляд широко распахнувшихся глаз.       Дэвид не сдерживается и прыскает со смеху, за что тут же получает шлепок по плечу от своей матери. В этот момент я замечаю в его руках свежеиспеченный пирог с ягодной начинкой. Миссис Коллинз ловит мой взгляд, выхватывает из рук Дэвида пирог и протягивает маме. - Вот возьмите, - радостно произносит она, - Я испекла его сама как раз по рецепту Агаты. - Бог ты мой, не стоило, Патрисия, - мама прижимает руку к сердцу, а затем все же берет пирог, - Может быть, тогда зайдешь? У меня как раз готов чудесный лимонад. - С удовольствием, - миссис Коллинз благодарно улыбается маме, а затем обращается к нам, - Увы, вам ребятки, пора в школу. Дэвид, вечером тебя ждет разговор. - Понял, мам, - насупившись, отвечает паренек, - Пока. Было приятно познакомиться, миссис Гилмор. - Взаимно, Дэвид, - с улыбкой говорит мама и переводит на меня испытующий взгляд, но я молча беру свой велик и выкатываю его на дорогу. - Аврора, - я оборачиваюсь, - Я могу тебя подвезти до школы, - Дэвид указывает на серый пикап. - Правда? Спасибо, - почему-то без доли сомнений соглашаюсь я, сама удивляясь своей беспечности в отношении парнишки, которого знаю всего пару минут.       С другой стороны, он ведь наш сосед, да и выглядит приятным милым парнем, внушающим полное доверие. Я оставляю свой велосипед у дома, перебегаю через дорогу и запрыгиваю на переднее пассажирское сидение. Дэвид выезжает с подъездной дорожки и трогается в сторону школы. - Мама тебя напугала, прости, - произносит он, включив радио, - Она бывает слишком эмоциональной. Для нее новость о новых соседях стала в прямом смысле сокрушительной. Она весь вечер пекла пирог, а сегодня целый час выбирала наряд, чтобы пойти и познакомиться с вами. Я уговаривал ее подождать, ведь вы могли еще спать, но она не вытерпела. - Ничего. Я думаю, они с моей мамой подружатся, - говорю я, смотря на дорогу. - Правда? Будет круто. Наверное, - добавляет он, - Я видел тебя вчера в школе, но не решился подойти. Было бы как-то странно с моей стороны. К тому же ты была с Ривой Мартинс. Ух. - Тебе не нравится Рива? – я перевожу на него любопытный взгляд. - Ну… Рива это Рива. Это все, что нужно знать о ней. Мы разного полета птицы. Мне никогда не понять ее. Ей никогда не понять меня. Прозвучит странно, но в начальной школе мы с ней были лучшими друзьями. Вместе строили куличики и играли в куклы. - Ты играл с Ривой в куклы? – воодушевляюсь я. - А ты бы попробовала не сыграть с ней. Мигом получила бы в глаз. Рива была стервой даже в детстве, только в меньшей степени, конечно, - с улыбкой говорит Дэвид, - Потом мы оба повзрослели и стали друг другу неинтересны. Мы иногда общаемся. Но это бывает редко. Наши мамы дружат с детства. - Ого. Как тесен мир, - говорю я. - Ты и не представляешь, насколько тесен мир в маленьком городе типа этого. Здесь все друг друга знают. Все так или иначе как-то связаны. Ну знаешь. Кто-то с кем-то спит, кто-то кого-то ненавидит, кто-то дружит, кто-то кому-то брат, сестра, кузен. А вот ты теперь под прицелом. - Что? – испуганно переспрашиваю я. - Ну. Ты новое лицо. Ты всем интересна. Тебе не жарко? – Дэвид указывает на мою толстовку, - Сегодня будет настоящее пекло. - Все в норме, - отмахиваюсь я, - У меня свой климат-контроль. - Как знаешь.       Дэвид выворачивает на полупустую школьную парковку и занимает парковочное место. Мы выходим из машины и идем в сторону школы. - Так как тебя угораздило в первый же день связаться с Ривой Мартинс? – спрашивает Дэвид, вышагивая рядом со мной. - Мистер Кайли назначил ее ответственной за мою интеграцию в вашей школе, - отвечаю я. - Неправильно. - Что? - За твою интеграцию в нашу семью, - говорит он, посмеиваясь. - Да, верно. Семья. Как я могла забыть, - я легонько стучу себя кулаком по лбу. - Ну, можно сказать, тебе повезло. Рива знает все и про всех, - говорит Дэвид, поджав губы, - И болтает много. Надеюсь, твои уши это вынесут. Что у тебя первым? - Химия, - коротко отвечаю я. - С Мистером Пирсом? – Дэвид останавливается и указывает пальцем на зажатое в моей руке расписание. - Ага, - подтверждаю я. - Тогда нам по пути, - говорит он с широченной улыбкой, - Люблю Пирса. Он клевый. Тебе понравится. Его все любят. - Посмотрим. Пока что мой фаворит это мисс Стэнфорд, - говорю я, изучая его прелестный профиль, который, словно звезда на верхушке новогодней ели, украшает его непосредственная улыбка. - Мисс Стэнфорд супер-классная. Ходил к ней в прошлом году, - воодушевляется Дэвид.       Мы останавливаемся около одного из кабинетов и присаживаемся на каменную скамейку-клумбу. - Подожди-ка. Я вчера тебя не видел на химии, - Дэвид вопросительно смотрит в мои глаза. - Да, потому что я была в офисе куратора с Ривой, - разъясняю я, - Ну и я не успела на первый урок.       С каждой проведенной с Дэвидом минутой, я понимаю, что он все больше нравится мне и все больше располагает к себе. Где-то на задворках сознания зарождается крошечная надежда на то, что как раз таки с ним то мы сможем стать друзьями. Я бы хотела такого друга как Дэвид. Интересно, он думает так же?       За непринужденной болтовней о том и о сем время пролетает словно реактивный самолет, и вот я уже слышу первый предупредительный звонок. Школьный двор, заполненный пестрой возбужденной толпой школьников, постепенно пустеет по мере того, как ученики разбредаются по кабинетам. Около нашего кабинета собирается толпа, кажется, он все еще закрыт, а внутри никого нет. Краем глаза я улавливаю со всех ног бегущего к нам полного мужчину средних лет с круглым, словно шар животом. Его русые волосы, достигающие плеч, с жемчужными ниточками седины легонько развеваются в потоке воздуха, который он сам же и создал своим утренним спринтом до кабинета. Я недоуменно обвожу взглядом его наряд, и на мои губы почти пробирается неловкая улыбка – белый испачканный разноцветными пятнами медицинский халат поверх свободной легкой кремовой рубашки, на вырезе которой красуются повязанные крест-накрест красные шнурки с пушистыми кисточками на концах, потертые синие джинсы с огромными дырами на коленках и красные в тон кисточкам на рубашке ковбойские сапоги с длинной подскакивающей от каждого шага самым завораживающим образом бахромой на задней части голяшки. - Дети! – провозглашает он, достигнув, наконец, кабинета, - Я тут, мои крошки. Я не дам вам загрустить без химии, - он достает из кармана халата ключ и отворяет дверь кабинета. - Видишь, - Дэвид кивком указывает на мужчину и посылает мне многозначительный озорной взгляд. - Вижу, - подтверждаю я и прохожу в кабинет. - Стоять, - слышу я за своей спиной бодрый голос ковбоя, - Я уверен почти на все сто, что ты у нас Аврора Гилмор, я прав? - Вы абсолютно правы, сэр, - развернувшись лицом к учителю, отвечаю я, - Я и есть Аврора Гилмор. - Ну не чудесно ли? – чудаковатый учитель дышит на линзы своих очков, к дужкам которых присоединена золотая цепочка, чтобы можно было повесить их на шею, - Аврора, - задумчиво произносит он, протирая линзы краем халата, - Какое прекрасное имя. Это хороший знак, я считаю. Утренняя звезда, верно? - Да, так и есть, мистер Пирс, - отвечаю я, во все глаза глядя на мечтательное выражение лица учителя. - Я очень рад, что ты выбрала мой предмет. В этом кабинете ты отправишься в потрясающее путешествие по миру химии. Занимай свободное место, и мы отправляемся. Друзья, у нас пополнение. Прошу любить и жаловать, несравненная мисс Аврора Гилмор, - он указывает на меня, а затем разводит руки в стороны, и этот жест, видимо, уже отлично знакомый его ученикам, тут же сопровождается овациями, - Благодарю. Благодарю, дети. Аврора, мы тебе все очень рады. Садись скорее, больше нельзя терять ни минуты.       Кажется, это единственный учитель, который привлек ко мне столько ненавистного мне внимания, но даже после этого я не чувствую к нему ни капли неприязни, а даже наоборот – мне стало очень тепло на душе от его чудного, но такого доброго жеста. Я ищу глазами Дэвида, а когда нахожу, понимаю, что он уже занял свое место за рабочим химическим столом рядом с полненькой, довольно серьезно настроенной на урок девушкой в очках с толстыми линзами и милыми хвостиками. Дэвид, уловив мой взгляд, сочувственно поджимает губы и растерянно пожимает плечами. Я мотаю головой, пытаясь показать ему, что все нормально и начинаю рыскать по кабинету внимательным взглядом в поисках свободного места. Наконец, я его нахожу. Абсолютно свободный стол в дальнем конце класса. Что ж, кажется, придется работать одной, ведь, судя по всему, до моего появления в классе было четное количество учеников. - Итак, мы с вами изучили первую тему семестра, и, к слову, вы все огромные молодцы, я просто жутко вами горжусь, дети, - начинает мистер Пирс, расхаживая по кабинету, - А это значит, что пора приступить к парной работе. Я буду неотступно следить за вами. За каждым вашим шагом, за каждым промахом, - его тон вдруг сменяется на киношно зловещий, - И за каждый малейший недочет, я буду карать, - мистер Пирс берет со своего стола глубокую миску, наполненную леденцами, на обертке которых я тут же вижу надпись «Супер-кислые».       По классу прокатывается волна вздохов и смешков, а мистер Пирс останавливается рядом со мной. - Аврора, скажи, знаешь ли ты, что это за леденцы? – обращается он ко мне, ставя передо мной чашу с конфетками в зеленой, не внушающей никакого доверия, обертке. - Конфеты, - выдаю я самый тупой ответ на свете. - И ты права. Ты чертовски права, девочка, - ликует он, - Но есть то, чего ты о них не знаешь, чего нельзя сказать лишь по одному взгляду на них. Возьми-ка одну.       Мистер Пирс протягивает мне конфету, а класс взрывается попытками отговорить меня. Я обвожу взглядом других ребят и вижу, как они точно так же, как и их учитель строят наигранные гримасы ужаса и горя. Боже, что здесь происходит. Я беру конфету, вызволяю ее из обертки и решаюсь подыграть – я зажимаю рот ладонью и бросаю на мистера Пирса отчаянный взгляд, а затем, убрав руку от лица, одними губами шепчу «За что?». В глазах мистера Пирса мгновенно вспыхивают озорные огоньки. Я резко выдыхаю и отправляю конфету в рот. Весь класс хором кричит «Не-е-ет!», но уже слишком поздно. Мой рот тут же наполняется невыносимо кислым вкусом, словно я прямо сейчас съела килограмм лимонов. Я не выдерживаю и корчусь. - Так. Все. Все, - мистер Пирс смягчается, - Выплевывай, иначе мы тебя потеряем.       Я тут же повинуюсь и выплевываю конфету обратно в обертку. Я достаю из рюкзака бутылку с водой и делаю щедрые глотки, лишь бы заглушить невозможную кислоту. - Аврора, ты могла подумать, что я тиран, - он снова обращается ко мне, облокотившись на мой стол, - Но, увы, к моему большому сожалению, это не так. Эти леденцы идут в ход крайне редко. Куда лучше расходуются награды, - мистер Пирс трогается с места и подходит к своему столу.       Рядом со столом я замечаю небольшой сейф. Мистер Пирс несколько раз подозрительно зыркает на класс, а затем с неимоверной скоростью вводит код и открывает сейф, откуда достает другую чашу, заполненную маленькими шоколадными батончиками, радужными леденцами и мармеладками. Он демонстрирует чашу классу, а затем ставит ее на свой стол. - Итак, - он берет в руки небольшую стопку бумаг и начинает раздавать всему классу, - Это ваш план для парной работы на ближайшую неделю, детки. Я очень и очень верю в вас. Вы все настолько молодцы, что вам и труда не составит эта работа. Так, раз плюнуть. Вы еще будете жаловаться, что работа была слишком простой и снова, как и в прошлый раз, будете требовать дать что-то посложнее. Я же вас знаю. Вы трудоголики побольше моего. Аврора, - мистер Пирс выдает мне план работы, - Боюсь, тебе придется работать в паре с Ноланом Пирсом. Парень он неплохой. Хорошо разбирается в химии, веселый. Правда болтает много временами, но это ведь ничего. Я уверен, вы отлично поладите. Пойду найду его, а ты пока почитай план, и, если будут вопросы, ты можешь задать их либо мне, либо Нолану.       Мистер Пирс подмигивает мне и спешит к своему столу. Он садится, открывает толстенный учебник химии и принимается что-то читать с крайне серьезным видом. - Мистер Пирс, - выкрикивает долговязый паренек с длинной закрывающей глаза челкой, - Вы заняты? - Да, Бен, я очень и очень занят поисками себя, - мистер Пирс бросает на меня озорной взгляд, а затем обращается к пареньку, - Бенни, сколько раз тебе говорить, ты должен всегда быть подготовлен к моим урокам. Давай, Бенни, - мистер Пирс достает что-то из ящика своего стола и протягивает парню.       Бенни плетется к учителю, берет из его рук вещицу и надевает на голову, и только тут я понимаю, что это простой тонкий ободок для волос. Его страдальческий вид и все так стремительно развернувшиеся перед моими глазами причуды учителя прорывают все мои преграды, и я выдаю едва слышный смешок.       Не успеваю я взять себя в руки, как дверь кабинета распахивается, а класс мгновенно погружается в мертвую тишину. - Боже мой, - мистер Пирс медленно встает с места и завороженно смотрит на вошедшего, - Неужели сама Скайлар Рид соизволила, наконец, впервые за весь семестр появиться на моем уроке?