Обман разума

      Мама любит рассказывать о том, какой чудесной малышкой я была в детстве. Я полностью оправдывала свое имя и была похожа на маленькую принцессу. А еще я была очень впечатлительной.       Как-то раз родители впервые повели меня в зоопарк. Кажется, мне тогда было лет шесть. Больше всего мне понравились жирафы. Я, раскрыв рот от неподдельного детского изумления, стояла и смотрела на этих доселе невиданных мной животных около часа, пока родители не предложили мне съесть по порции моего любимого ванильного мороженого. Я была поражена их длиннющими шеями, милыми рожками и пятнистой шерсткой. После этого мне еще полгода на каждом шагу мерещились жирафы – в кронах деревьев, посреди Таймс-сквер, в каждом уголке Центрального парка, в причудливых изгибах пушистых облаков - везде. Родители не находили в этом ничего странного, ведь это было так мило – малышка то и дело кричит «Мама, папа, смотрите, жирафик». Они даже стали потакать мне и покупали мне все, что было связано с жирафами. Костюмчики с жирафовым принтом, игрушки, книги.       В детстве моя впечатлительность не была такой уж серьезной проблемой. Наверное, почти каждый ребенок то и дело увлекается чем-то и начинает этим грезить. Но вот я выросла, стала подростком, но все еще не могу перерасти свою детскую психику. Подтверждением тому можно считать мои кошмары.       Однако ночь после вечеринки на утесах стала для меня ключевым событием. Ведь когда я заснула, я увидела перед собой лишь пылающие страстью кошачьи глаза Скайлар. Она смотрела на меня, гипнотизировала, манила. Она подошла ко мне и коснулась моей щеки, а затем откинулась назад и полетела в тот самый обрыв, над которым мчался ее Мустанг.       Все. Никаких картинок из прошлого. Никаких слез. Никакого страха. Никакого ледяного пота и дрожи. Я распахнула глаза и ощутила улыбку на своих губах, а когда окончательно пришла в себя, поняла, что я выспалась. Я наконец-то отдохнула.       Скайлар стала для меня большим потрясением, чем то, что произошло со мной несколько месяцев назад, ведь она ворвалась в мои сны и изгнала из них все кошмарные воспоминания. Невероятно.       Я лежала в постели еще час и блаженно улыбалась, искренне наслаждаясь полностью расслабленным телом и ощущением легкой эйфории. Со стороны я наверняка выглядела так, словно дунула косяк. Но мне было плевать, я все равно одна в своей комнате. Моя нега продлилась недолго – я вспомнила все то, что она сказала мне у моего дома.       Бум! Карточный домик рухнул. Блаженство испарилось, а ему на смену пришла жгучая досада, стальным обручем сжимающая горло. Игра. Просто игра. Она позабавилась со мной, как наглая кошка с испускающей дух мышкой, и это было более, чем жестоко.       Мама с папой действительно накинулись на меня с расспросами, как только я появилась на кухне. Я сдержанно отвечала на их вопросы, пытаясь убедить их в том, что все хорошо, что я вчера просто устала. Пожалуй, это все же лучший оборот, который могла бы принять сложившаяся ситуация.       После обеда мама потащила нас с папой в автосалон, чтобы присмотреть машину. Пока они с консультантом обсуждали все достоинства и недостатки очередной модели Форда, я была погружена в собственную бурлящую пучину тяжелых размышлений, из которой мне никак не удавалось вырваться, как бы я ни старалась. Я хотела сосредоточить внимание на чем-то другом, но все вокруг словно пестрило напоминаниями о брошенных мне в лицо фразах. А если мне все же удавалось сместить фокус своих рассуждений на другой предмет, то этим предметом обязательно оказывалась либо Рива и ее гнев, либо Энджи и ее месть, либо Дилан и его жалкий вид, либо опухшее от побоев лицо Митчелла.       Всего один вечер, а у меня такое чувство, будто я за те несколько часов прожила целую жизнь. Что-то все же изменилось. Во мне. Там, на мосту я почувствовала себя другой, новой собой, словно в один миг умерла старая я. Это пугает и восхищает одновременно. Одного воспоминания о той прогулке по ржавому мосту хватает, чтобы мой организм вдруг воспрял и потребовал какой-то деятельности. Но какой? Я уже давно не ощущала в себе столько сил. Кажется, что я способна сейчас сорваться с места и пробежать марафон, а потом запрыгнуть в самолет и спрыгнуть на максимальной высоте с парашютом прямо в кишащее крокодилами озеро где-нибудь в Миссисипи.       Вопрос всего один. На пользу ли такие изменения? Я не хочу усугублять свое состояние, но еще я больше не хочу прозябать в ловушке собственного разума.       Рива написала мне несколько десятков гневных сообщений, которые в итоге свелись к беспокойству обо мне. В этом вся она, хоть я и знаю ее всего ничего. Я попыталась заверить ее в том, что все отлично, но, кажется, она мне не поверила.       Воскресенье я потратила на завершение своей части проекта по химии. Это было тяжело, ведь в мыслях постоянно возникал тот самый миг, когда класс химии вместе с мистером Пирсом растворился, оставив меня наедине с прекрасной гадюкой.       От этого урагана собственных мыслей меня отвлек звонок от Дилана, который предложил прогуляться вместе в местном парке. Я отказала. По двум причинам. Во-первых, я должна была закончить долбанный проект. Во-вторых, я почему-то всеми фибрами души не переносила мысль о нашей встрече, я просто не хотела его пока видеть. Мне показалось, что он расстроился, но это меня тоже не волновало.       Только не это. Я не могла влюбиться в Скайлар. Просто не могла. И дело даже не в том, что она девушка. Тут и других аргументов «против» хватает. Я просто не могу себе этого позволить.       Утро понедельника так же началось с неоднозначной новости. Никаких кошмаров. Лишь Скайлар. Это должно было обрадовать меня, ведь, кажется, я нашла исцеление. Но я насторожилась. Получается, я сделала все наоборот. Она приказала не грезить о ней, я же дышу сновидениями, наполненными ее ядовито-сладким взглядом, каждую ночь. - Это просто потрясающе, Роб, - слышу я папин голос со стороны крыльца, - Огромное спасибо. Я буду там завтра в девять, как штык. - А что происходит? – интересуюсь я у мамы, готовящей сэндвичи. - Роб Коллинз, отец Дэвида, пришел сегодня утром и предложил твоему отцу место в своей конторе, - отвечает мама, едва сдерживаясь, чтобы не начать прыгать от радости. - Ого, правда? – я радостно улыбаюсь, но тут же принимаю серьезный вид, ведь мама принимается внимательно разглядывать меня. - Аврора, детка, - мама бросает сэндвич и спешит ко мне, - Что с тобой такое, милая? – она обводит мое лицо завороженным взглядом, - Ты выглядишь такой свежей и отдохнувшей. И… улыбаешься. - Я просто… выспалась, - говорю я, выразительно глядя на нее, - Так и выглядят люди, которые хорошо спят по ночам, мам. - Ох, детка, - мама хлопает в ладоши. - Проходи, парень, - папа появляется на кухне, похлопывая Дэйва по плечу, - Доброе утро, солнышко. Смотри, кого я привел. - Привет, Дэйв, - я мягко улыбаюсь, внимательно глядя на него, словно пытаясь уловить его мысли. - Привет, Рори, - спокойно отвечает Дэвид, - Миссис Гилмор, чудесно выглядите. - Ох, Дэвид, спасибо, - мама лучезарно улыбается и возвращается к приготовлению завтрака, - Позавтракаешь с нами? - Не думаю, что могу позволить такому случиться, - строго говорит отец, - Молодой человек, Вы только что попытались заигрывать с моей женой? - Ох, мистер Гилмор, что Вы?! – спохватывается Дэйв. - Боже, пап, - я страдальчески закатываю глаза, - Не обращай внимания, Дэйв. Садись. - Конечно, я шучу, - тут же оправдывается папа, - Старику уже и шуточку отвесить нельзя? - Нет, - отрезаю я. - Я только что позавтракал, - сообщает Дэвид, - Я пришел забрать тебя, чтобы подбросить до школы. - А, конечно, - я запихиваю в себя остатки сэндвича и, помахав родителям на прощание, выталкиваю Дэвида на улицу, - Пошли. Пока они снова не выдали что-нибудь эдакое.       Мы садимся в машину Дэвида. Я все пытаюсь разглядеть в нем хоть какую-то эмоцию, которая выдавала бы его мнение относительно пятничной вечеринки, но он кажется непробиваемым, словно бетонная стена. - Ничего не скажешь? – я сдаюсь и решаюсь пойти прямым путем. - Насчет чего? – ни капли не смутившись, спрашивает он. - Насчет вечеринки. - Меня на ней не было.       Черт возьми. Два моих друга – Рива и Дэвид – небо и земля. Рива скорее всего устроит мне очередной концерт, Дэвид же делает вид, будто ничего страшного не произошло. - Верно, - соглашаюсь я, - Рива вырвала тебя из сладкого сна посреди ночи, чтобы заставить тебя поехать на утесы и забрать меня. Я в свою очередь уговорила тебя ехать на печально известную площадку Скайлар. - Так и было, да, - все тем же невозмутимым тоном отвечает Дэйв. - И ты ничего не скажешь по этому поводу? – я уже даже не понимаю, чего я пытаюсь добиться. - А должен? – Дэвид вздыхает, - Рори, я тебе полностью доверяю. Это раз. Если ты считаешь, что у тебя все под контролем, значит, так и есть. Во-вторых, я не собираюсь устраивать истерики в стиле Ривы. - Удочеришь меня? – я восхищенно гляжу на него. - Нет уж, если бы ты была моей дочерью, тебе бы мало не показалось за такое, - отвечает он, смеясь.       Мы въезжаем на полупустую парковку. Кажется, мы прибыли к месту назначения рановато. Дэвид не спешит выходить из машины. Я гляжу на него и понимаю, что он что-то упорно обдумывает. - Слушай, - наконец выдает он, - Я не завидую тебе, если между вами с ней пробежала искра. В таком случае ты нажила себе как минимум двух врагов. И я бы все же посоветовал тебе найти другую девушку. - Я не… лесбиянка, - неуверенно отвечаю я, погружаясь в ожесточенную внутреннюю борьбу, разразившуюся между моим мироощущением и фактами.       Мои ощущения – меня не привлекают девушки. Факты – я целовалась со Скайлар дважды, и мне чертовски понравилось. - Конечно, как скажешь, - добродушно отвечает Дэйв, - Идем, провожу тебя до стадиона. - Это еще зачем? – удивляюсь я, выходя из машины. - Сейчас золотая неделя. Порядок уроков меняется. Прошлая неделя была красной. Химия у тебя была первым, затем математика, потом история, затем английский и литература, а в конце физкультура. На этой неделе все наоборот – физкультура, литература, английский, история, математика, химия. Кайли тебе не рассказал? - Ого, нет, - я пытаюсь переварить новые знания, - Черт, я и не знала. - Что бы ты без меня делала. Привыкай, недели здесь чередуются именно так. Следующая снова будет красной. - Круто. Наверное, - бормочу я.       Мы с Дэвидом молча доходим до раздевалок. Он не решается сказать что-то еще. И тут я окончательно понимаю две вещи. Первая – он действительно меня не осуждает. Вторая – он все еще в замешательстве из-за произошедшего накануне. - Увидимся на химии, - он сдержанно улыбается и покидает меня.       Черт. Значит, Риву я увижу быстрее, чем хотелось бы. Но это лишь полбеды. Начинать день с потной, утомляющей физкультуры совсем не хочется. Я не фанат пробежек по утрам.       Я захожу в пустующую раздевалку, открываю шкафчик, закидываю в него вещи и плюхаюсь на скамейку. В полном одиночестве и гнетущей тишине многочисленные мысли вновь принимаются атаковать мою больную голову. У меня слишком много вопросов и сомнений. Но в одном я уверена на все сто – Скайлар удалось нанести удар по моему сердцу. Я наивнейшим образом поверила во что-то большее, на самом же деле оказалась для нее лишь очередной забавой и способом отстоять свое превосходство. Мерзкий червь уныния вгрызается в мое сердце, и я то и дело выпускаю из легких протяжный, тоскливый выдох.       Она… нравится мне. Искренне. Как девушка. Я признаю это со всей ответственностью. Я не гомофобка и никогда ей не была. Пару лет назад я серьезно задумалась по поводу своей ориентации, но тогда я с полной уверенностью решила, что я гетеросексуалка, ведь меня интересовали парни. Ну… Точнее один парень. Джаред. Но этого мне вполне хватило, чтобы сделать соответствующие выводы. Выходит, я была не совсем права? Кто я тогда? Бисексуалка? Ведь Дилан тоже мне понравился. С каждым новым мысленным вопросом я путаюсь все больше. - Приветик, красотка, - грубый женский голос вышибает меня из омута размышлений. Я поднимаю глаза и натыкаюсь на высокую, сильную фигуру Энджи. Ее зловещая ухмылка буквально выбивает скамейку из-под моей задницы. Я напрягаюсь, стараясь не позволить страху завладеть мной. - Прив…       Я не успеваю закончить фразу, как Энджи хватает меня за толстовку и рывком поднимает на ноги. Она швыряет меня в металлический ряд шкафчиков и со всей силы бьет по одному из них рукой в паре сантиметров от моего лица. Боль пронзает мою спину. Я судорожно втягиваю воздух, но, кажется, она выбила из меня весь дух. - Скажу кратко, - шипит она прямо мне в лицо, - Я тебя прикончу, если еще хоть раз услышу, что ты посмела прикоснуться к Скай. - Она прикончит тебя раньше, - мой жалкий тонкий голосок заметно проигрывает на фоне ее озлобленного тона, - Она велела никому меня не трогать. Ты и сама видела, что стало с Митчеллом. Так что не делай глупостей.       Механизм самозащиты выдает интересные финты. Я быстро выпаливаю эти фразы, и вижу, как Энджи действительно замирает на месте. В ее глазах поселяется парочка растерянных искорок. Да, я выгляжу как жалкая сопливая девчонка, которая дрожащим голосом кричит всем и вся «Моя мама тут главная, она вас всех накажет, если будете меня обижать». Но у меня нет выбора. Я не хочу умирать вот так – в женской раздевалке от рук этой громилы. - Сука, - тихо бормочет она, но затем выпрямляется, - Я готова к последствиям. Я для нее дороже, чем такая никчемная сыкуха, как ты. Я покалечу тебя так, что тебя даже человеком назвать будет сложно. - Попробуй, - нервно сглотнув, отвечаю я, - Давай.       Зародившийся во мне росток смелости вновь дает о себе знать. Я не верю собственным ушам. Неужели я сказала это?       Но сожаление о своих словах приходит слишком быстро. Энджи снова хватает меня за грудки и тащит в душ. Она врубает холодную воду и, сжав мой затылок своей ручищей, толкает меня под струю. - Что теперь скажешь, кусок дерьма? – выкрикивает она, - Нравится?       Мое тело расслабляется. Вся смелость отступает и прячется где-то на задворках сознания, до которых, как бы я ни старалась, сейчас не добраться. Мой мозг вновь и вновь напоминает мне о том, какая я никчемная, что я опять оказалась в ловушке, из которой нет выхода, и остается только терпеть новые увечья. Мысленно я считаю секунды, моля о том, чтобы это все поскорее закончилось. - В следующий раз я трахну тебя той самой бейсбольной битой, поняла? – Энджи рывком отталкивает меня в сторону и уходит.       Я ударяюсь об кафельную стену и сползаю на пол. Опять. Меня унизили. И я ничего не сделала. Безжизненный взгляд устремляется в потолок, руками овладевает крупная дрожь, а боль в тех местах, где ко мне прикасалась Энджи, пульсирует все больше с каждым мгновением.       Грязная. Я снова чувствую себя грязной. Разрушенной. Неживой. Ненастоящей. Старая сломанная кукла, закинутая в самый дальний угол чердака. - Скайлар, - произношу я лишь одними губами, - Скайлар. - Аврора! Бог ты мой! – кричит кто-то прямо надо мной.       Огромным усилием воли я перевожу взгляд на как всегда безупречно накрашенное личико Ривы. Она тянется к трубе и выключает воду. На ее персиковом платье видны брызги, а туфли на огромном каблуке полностью вымокли. - Вставай, давай, - она бережно берет меня под руки и поднимает на ноги, - Идем, детка. Давай.       Рива усаживаем меня на скамью и сует мне бутылку с водой. Я делаю пару глотков, но они не возвращают меня к жизни. - Твою мать, какого черта? Она ударила тебя? Ударила?! – вопит она. - Нет, - мрачно произношу я, - Все хорошо. - Я все видела. Я встретила Дэйва. Он сказал, что проводил тебя до раздевалки. А потом я увидела, как она вылетела отсюда, словно фурия. Черт, Аврора. Я же говорила. Она прикончит тебя. Вся школа судачит о вашем поцелуе у костра. Конечно же, Энджи тоже узнала. Боже, - Рива аккуратно убирает с моего лица мокрые пряди волос, - Аврора, что она сделала? Говори. - Ничего, - звонкий голос Ривы приводит меня в чувство, и я встаю со скамейки. - Я придушу эту уродливую гориллу, - Рива протягивает мне полотенце. - Не надо. Я…       Раздевалка заполняется беззаботным щебетом группы девчонок, и я замолкаю. Рива все еще сверлит меня тревожным взглядом, но не говорит больше ни слова.       Я снимаю промокшую насквозь толстовку и, прикрываясь полотенцем, переодеваюсь в спортивную форму. Сил на пробежку и упражнения в моем арсенале больше нет, и я не знаю, упаду ли я без сознания сразу, или же успею сделать пару приседаний. - Давай я скажу мисс Кирби, что тебе нездоровится, - настаивает Рива, когда мы выходим на поле. - Я в норме, - вру я, - Видишь? Свежа, как огурчик.       Я ошибалась. Ох, как я ошибалась. Сил во мне оказалось гораздо больше, чем я думала. Первые пару шагов на пробежке стали непосильным трудом, но потом… Я набирала темп и скорость, а вместе с этим – злость. Смелость в моей душе вдруг обзавелась другом – слепой яростью, которая заставляла меня нестись вперед, словно истребитель, а мысленно представлять удары той самой биты по телу Энджи. Я ненавидела ее. Она смогла окунуть меня в то болото безысходности, в котором я утопала месяцы напролет. Она заставила меня вновь почувствовать себя слабой и беспомощной. И теперь я не готова это терпеть. Я буду действовать.       Когда урок заканчивается, я подлетаю к Риве и отвожу ее в сторону. - Где сейчас Скайлар? – твердо спрашиваю я. - Что? С чего… - Я знаю, что ты прекрасно знаешь, где она, Рива, - настаиваю я, чем сбиваю ее с толку. - Испанский. У нее сейчас испанский. Мисс Дельгадо, - отвечает Рива, настороженно глядя на меня, - Но ты даже не знаешь, где это. - Знаю, - отвечаю я, - У тебя испанский с мисс Дельгадо, когда у меня история. И я видела, куда ты идешь.       Я оставляю изумленную Риву стоять на месте, а сама, минуя раздевалку, наплевав на необходимость принять душ и переодеться, со всех ног бегу к кампусу.       Я стану гребаной ябедой. Но мне плевать. Я просто хочу, чтобы Энджи получила сполна за свою выходку. Я осуждаю саму себя за этот выбор, но ничего не могу с собой поделать. Я останавливаюсь у класса испанского и пытаюсь заглянуть в тонированные окна, но понимаю, что различить могу лишь расплывчатые силуэты учеников. Черт. Придется ждать окончания урока. Я подхожу к каменной клумбе-скамейке и усаживаюсь на нее. Ничего. Я подожду. Главное, чтобы моя решимость не испарилась к моменту, когда я увижу Скайлар.       Дверь класса распахивается. Я вскидываю голову и натыкаюсь на медленно приближающуюся ко мне Скайлар. Черная футболка с изображением рок-группы заправлена в короткую черную джинсовую юбку, запястья усеяны грубыми кожаными браслетами с металлическими вставками и кулонами, волосы собраны в высокий конский хвост, а глаза подчеркнуты черными тенями. Она выглядит просто сногсшибательно. Решимость не испарилась, а вот голова мгновенно опустела. Я перестаю дышать и замечаю это только тогда, когда начинает неметь тело. Твою мать. - Что ты тут делаешь? – она останавливается прямо передо мной и с интересом, приправленным самым острым перцем чили, смотрит на меня с высоты своего роста. - Нужно поговорить, - выдаю я, пытаясь заставить себя оторваться от разглядывания ее образа. - Неужели? О чем же? – она принимает наигранно скучающий вид, но выдает себя мимолетно промелькнувшей тревожной птичкой во взгляде. - О твоей подруге, - я намеренно делаю упор на слове «подруга», - Надеюсь, - я встаю и почти упираюсь в нее, - Она тоже как-то там связана с тобой каким-нибудь обещанием. Потому что она нарушила твой приказ не трогать меня. - Хм, - Скайлар склоняет голову набок, слега сужает глаза, словно пытаясь заглянуть в мою душу, и выдает легкую, ядовитую улыбку, - Я не приказывала Энджи не трогать тебя. Это касалось только парней.       Я холодею. На мое лицо пробирается растерянность, смешанная со страхом, а глаза принимаются лихорадочно бегать по сторонам. - Что дальше? – она продолжает исследовать мое лицо пронизанным вспышками любопытства взглядом. - Полагаю, что ничего, - тихо говорю я, пожав плечами, - Я пойду. - Стоп, - Скайлар удерживает меня на месте властным голосом, - Что она сделала? - Зашла сегодня утром в раздевалку, - я выпрямляюсь, снова готовая встретиться с ней глазами, - Она угрожала мне. Применила физическую силу. - Поподробнее, принцесса, - командует она. - Она схватила меня, ударила об шкафчики, затем приволокла в душевую и прополоскала под ледяной водой, - выпаливаю я. - М-м-м, - Скайлар, кажется, смакует каждое сказанное мной слово, - Интересно. Почему же она так поступила с тобой? - Из-за… тебя, - я расправляю плечи и пытаюсь обрести хоть какое-то подобие уверенности, но ее это, кажется, только забавляет. - Вот как, - она медленно кивает и закусывает губу, - И что же я такого сделала? - Ты… мы…, - я мешкаю с ответом, но совершенно точно осознаю, что она снова играет со мной, и я опять в ее ловушке, - Это из-за поцелуя. Нашего поцелуя. - Как мило, - отзывается она, - Тебе нечего бояться. Я больше никогда тебя не поцелую, принцесса.       Скайлар кидает мне в лицо последние хладнокровные слова, разворачивается и направляется обратно в класс. Я же чувствую, что вот-вот разревусь. Боже, ну почему мне так обидно? - Ты обещала, - я бросаю в бой все свое отчаяние, - Скайлар, ты пообещала.       Она останавливается, но не спешит развернуться и подойти. - У нас был договор. Я храню твой секрет, а ты поможешь мне спокойно прожить до конца года. Но, как видишь, кое-кто нарушил мое спокойствие, - я пускаюсь в скомканные объяснения.       Школьные коридоры наполняются трелью звонка, и уже через мгновение из классов вырываются толпы учеников. Скайлар медленно поворачивается ко мне и бросает мне острый взгляд. - Эй! – кричит она так громко, что почти все старшеклассники останавливаются и обращают на нее внимание, - Слушайте сюда, - я хмурюсь, но продолжаю опешившим взглядом следить за ней, - Раз в неделю я хожу к школьному психологу. У меня все. Все свободны.       Коридор наполняется гулом и перешептываниями, но я не вижу ни единой усмешки или хотя бы малейшего намека на злорадную улыбку. Скайлар делает несколько шагов и оказывается прямо передо мной. Несколько секунд она смеряет меня победным взглядом, наслаждаясь моей абсолютной растерянностью и все сильнее бледнеющим лицом. - Сделка расторгнута, принцесса. Больше я тебе ничего не должна, - она отчеканивает каждое слово и, взметнув копной светлых волос, уходит прочь.       Я просчиталась. Я, черт возьми проиграла. Шах и мат. В моем рукаве больше нет козыря. Теперь любой в этой школе сможет легко растоптать меня, если захочет. Но это ранит не так сильно, как тот факт, что Энджи оказалась права – я действительно ничего для Скайлар не значу, а вот Энджи оказалась для нее настолько дорога, что Скайлар буквально упивалась моим рассказом об ее расправе надо мной.       Мое сердце заходится в бешеном танце, и каждый удар его отзывается глухой болью, эхом проносящейся по всему телу. Я могла бы терпеть мигрень, но разбитое сердце мне, кажется, не по силам.