Обман разума

      Несколько месяцев назад у меня случилась истерика. Из-за этой злосчастной истерики родители и приняли окончательное решение отдать меня в руки специалистов по вправлению мозга. Я была в бешенстве. Ведь причиной нервного срыва была мамина попытка заговорить со мной о том, что случилось в том переулке, а в итоге мне пришлось показаться психиатру, который на протяжении месяцев мусолил эту тему, вновь и вновь погружая меня в жуткие воспоминания. С тех пор родители не обсуждают со мной те события. Боятся, что я сорвусь снова.       Однако настал момент сесть и поговорить. В моей истории не хватает кусочков пазла, я это чувствую. Вот только каких? - Мам? Пап? – я прохожу на кухню и останавливаюсь у стола, за которым сидят родители и беседуют за чашкой кофе. - Да, милая? – мама переводит на меня теплый взгляд своих ясных глаз. - Что-то случилось? – папа настораживается, видя мое замешательство. - Я хотела с вами поговорить, - коротко отвечаю я, а сама отчаянно генерирую мысли, складывая их в логические цепочки. - Конечно, о чем? – мама с папой устремляют на меня вопросительные взгляды. - О той ночи, - тихо произношу я.       Волнение накатывает с такой силой, что я больше не могу твердо стоять на ногах. Я усаживаюсь за стол и внимательно изучаю все оттенки тревоги и страха на лицах родителей. Мама бледнеет и впивается в отца молящим о помощи взглядом. Папа хмурится, но все же выдавливает из себя подобие улыбки. - О чем именно ты хочешь поговорить, солнышко? – мягко произносит он. - Обо всем. Я хочу услышать эту историю из ваших уст. Хочу знать, что тогда случилось. По вашей версии, - отрывисто говорю я. - По нашей версии? – удивляется мама. - Да, именно. Я была без сознания, так? Я не знала, кто меня обнаружил, кто отвез в больницу. Я открыла глаза и поняла, что я нахожусь на больничной койке, перебинтованная, с адской головной болью. Я видела ваши лица. Слезы. Видела медсестру. Затем полиция. Психиатр… - Ох, - вздыхает мама и принимается буравить гладкую поверхность стола сосредоточенным взглядом, - Ты уверена, что хочешь это обсудить, Аврора? - Да, - твердо, без раздумий отвечаю я. - Ладно, - отвечает мама, и я вижу следы моральной подготовки на ее напряженном лице, - В четыре часа утра нам поступил звонок из больницы. Нам сказали, что ты была доставлена туда с ранениями и травмой головы, - мама делает паузу, - Мы собрались и тут же приехали. Никто не отвечал на вопросы. Мы не понимали, что происходит. Затем медсестра объяснила, что кто-то позвонил в скорую. Им сказали, что посреди улицы лежит раненная девушка. И она без сознания. Еще она сказала, что твое состояние стабильно, что раны несерьезные, а вот сотрясение все же паршивое. Потом ты пришла в себя, и нам позволили тебя увидеть. В больницу прибыла полиция, потому что у нас и у врачей были все основания полагать, что на тебя напали. Нас опросили, но мы с отцом ничего не знали. Тогда они захотели поговорить с тобой. Врач проверил твое состояние и дал добро. Ты сказала, что ушла от Лесли приблизительно в половине второго ночи. Сказала, что хотела срезать путь. И…, - мама замолкает, сглатывая ком в горле, - И там на тебя напала компания парней и девчонок. Ты говорила, что они были не в себе. Возможно, пьяны. Может быть, и под препаратами. Они предлагали тебе провести с ними время. Ты отказалась. И тогда они начали избивать тебя и…       Я чувствую, как маленькая мышца моего века начинает подрагивать. Я зажмуриваюсь, а затем прикладываю холодные пальцы к заходящейся в конвульсиях тонкой коже века. Все верно. Пока что все сходится. Именно так, по моему мнению, все и было. - Они издевались над тобой, - заканчивает папа за маму, - Кидали в тебя камни, обливали алкоголем, пинали, резали ножом, - по папиной небритой щеке скатывается слеза, - Заставляли… делать… разные вещи.       Разные вещи. Да. Я помню эти разные вещи. Мне до сих пор не по себе от того, насколько много в человеческой натуре может быть грязи, чтобы заставить беззащитную девчонку делать то, что заставляли делать меня. - Люк, тащи ее сюда. Давай, чувак. Хочу, чтобы эта мерзкая шлюха вылизала мои ботинки. - Без проблем, Джо. Ну, давай, сука, делай, что он говорит. Лижи. И чтобы они блестели. - Я думаю, нужно увлажнить ей рот, чувак. Куда ты? Мы еще не закончили. А ну иди сюда. Люк, держи ее. Ха-ха-ха. Открой рот. Давай, маленькая тварь.       Они держали меня, чтобы я не рыпалась, и по очереди плевали мне прямо в рот. Боже… Меня начинает трясти. От ужаса. От отвращения. К ним. К самой себе. К своей слабости. Позже я много раз думала о том, что я трусливая идиотка. Я должна была дать отпор. Но я предпочла унижаться, лишь бы они не зарезали меня. Я думала о родителях, у которых есть лишь я. Думала о том, что мама не захочет жить, если потеряет меня. Думала о том, что они, как и всегда проснутся утром, будут пить кофе и обсуждать новости, папа пошутит, мама укоризненно посмотрит на него, но все же рассмеется, а потом им сообщат, что мое изуродованное тело было найдено в грязном переулке среди мусора. В тот момент я не беспокоилась о себе и своей гордости. Я просто хотела выжить. И поэтому терпела каждый плевок, лизала ботинки, сносила пощечины, пинки и удары, подавляла приступы рвоты, когда мне в глотку пихали горлышко бутылки, и собиралась выдержать не только бутылку и не только в своем рту. Но что потом? Что пошло не так? Почему меня оставили. Меня обследовали. На моем теле не было следов изнасилования. Может быть, я отключилась, а эти твари решили, что я умерла, испугались и бросили меня там? - Почему их так и не нашли? – я разрываю воцарившееся молчание новым вопросом. - Мы сделали все возможное. Как и полиция, - отвечает мама. - Но я ведь описала их. Даже назвала имена, - вспоминаю я. - Да, детка, - кивает мама, - Так и было. Но, увы, это не помогло. Полиция полагает, что эти отморозки могли быть из другого города. Из другого штата. Возможно, даже из другой страны. - Я не слышала акцента, - заявляю я. - Милая, - вкрадчиво говорит папа, - Если бы это было в моих силах, я бы нашел их сам. Лично. И тогда… Одному богу известно, что я сделал бы с ними, - его челюсти плотно сжимаются от злости. - Знаю, пап, - я принимаю решение отступить, ведь мое негодование направлено на полицию, которая не сделала ничего, чтобы помочь.       Я слышала разговор родителей. Папа говорил, что копы намекнули ему на то, что это несерьезное преступление, что в мире происходят убийства и вещи похуже, и что им просто нужно поблагодарить небеса за то, что их дочь жива, и жить дальше. Свиньи. В следующий раз на моем месте может оказаться другая девушка, которой повезет гораздо меньше. И что тогда? - Я…, - я набираюсь сил и делаю глубокий вдох, прежде чем сказать о том, о чем еще неделю назад не осмелилась бы сказать, - Я считаю, мне нужна помощь. - Что? – мама осторожно берет меня за руку, - Что ты такое говоришь, милая? - Я лгала вам. Простите меня. Меня все еще мучает головная боль. Иногда я теряю сознание. А кошмары. Они мучали меня. Все это время. - Боже, - сокрушается мама, - Но почему ты молчала?! - Эли, тише, - предупреждает отец, видя отчаяние мамы, грозящее перерасти во что-то большее. - Простите, правда. Я лишь хотела поскорее забыть обо всем. Я хотела снова быть нормальной. Я просто хотела жить. Как живут другие девчонки. Я не знаю, кого я обманывала. Вас. Или же и саму себя. Я…, - поток слез прорывает преграду и выливается на мои щеки горячим водопадом, - Когда зажили все раны? Когда, мам? - У тебя не было глубоких ранений. Все прошло уже спустя два месяца, - отвечает мама. - Я все это время видела на своих руках и ногах те же самые окровавленные раны, что и в ту ночь! – выкрикиваю я, не сумев совладать с эмоциями, - Я все это время считала, что они не проходят. Вот уже почти полгода не проходят. Кровоточат и гниют! – я заливаюсь слезами, а мама вскакивает с места и бросается ко мне, - Я сумасшедшая, мам! Есть то, что не прошло. Травма. Она не прошла. Вот эта, - я указываю на свою голову, - Со мной что-то не так! – папа издает горький всхлип, встает, подходит ко мне, опускается на колени и крепко обнимает меня, - А что еще я выдумала?! Что еще? Было ли все это на самом деле? Может быть, я все придумала? Может быть, полиция не может найти преступников, потому что их и нет вовсе. Боже…       Мои рыдания сливаются с мамиными. Я кладу руку на спину отца и чувствую, как он сотрясается от выплеска горьких слез. - Я согласна поехать к врачу, - завывая, говорю я, - Согласна. Лишь бы все это закончилось. - Хорошо, милая, хорошо, - мама отрывисто гладит меня по голове, - Мы поедем. Мы все сделаем. Все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо. - Кто? Кто сообщил обо мне? Кто вызвал скорую помощь? – всхлипывая, спрашиваю я. - Мы не знаем, - говорит мама, вытирая слезы с моего лица, - Не знаем. Когда приехала скорая, ты была одна. Кто-то из прохожих увидел тебя там и позвонил. - А если бы меня никто не увидел? Если бы я так и осталась там? - Не думай об этом, слышишь? Не думай, - мама едва сдерживает собственные слезы, вновь рвущиеся наружу, - Все позади, милая. Все закончилось. Я позвоню в клинику и договорюсь о встрече с психиатром, к которому тебя направили, ладно? - Да, - соглашаюсь я, впервые за все это время чувствуя одновременно и слабость, и облегчение.       Со дня Хэллоуина прошла неделя. И всю неделю я прогоняла в голове детали той ночи. Я была тенью. Мрачной, безмолвной тенью. Я пыталась найти решение. Я знала, что скоро не выдержу. И я не выдержала. Я обратилась к единственным людям на планете, которые действительно могли мне помочь. К моим родителям. Все напряжение прошедшей недели слетает с меня, словно последние пожухлые листья с клена на нашем заднем дворе.       Рива, Мелисса, Дэвид, Митчелл – все они понимали, что со мной что-то происходит, но даже славящаяся своей смелостью и прямолинейностью Рива не решалась задать мне вопрос. Скайлар же знала, что к чему. Она была рядом. Насколько это было возможно. Я видела ее на каждой перемене. Я чувствовала ее взгляд на протяжении всего обеденного перерыва. А когда наступала ночь, я знала, что приходит наше время. Как только Скайлар пробиралась в полумрак моей комнаты через окно, я чувствовала, что все заботы прошедшего дня остаются позади. Она пыталась отвлечь меня. Кажется, я еще никогда в своей жизни ни с кем так подолгу не разговаривала. Кроме мамы, конечно. Она позволила мне узнать о ней все. Она легко отвечала на любые мои вопросы. А когда одних лишь слов становилось маловато, она улавливала мои желания и целовала меня. Долго, нежно, сладко, чувственно, пронзительно.       В понедельник мама сообщила мне, что у нас назначена встреча с доктором Беллом на четверг. Я была рада. Удивительно. Еще два месяца назад я всеми фибрами души ненавидела мысль о том, что мне придется вернуться к встречам с врачом. Я боюсь лишь одного. Страшного диагноза. В Нью-Йорке мне его не поставили. Сказали лишь, что у меня психологическая травма и нервное потрясение, но причин беспокоиться нет. Вот так. Даже специалисты с многолетним опытом могут ошибаться.       «Принцесса, я буду ждать тебя на парковке после уроков» - я украдкой гляжу на экран телефона, вполуха слушая рассказ мистера Пирса. - На этом мы, пожалуй, остановимся, - с улыбкой говорит он, - До конца урока остается всего две минуты, но я буду несказанно добр и позволю вам уйти прямо сейчас. Успехов, друзья. Увидимся завтра!       Все, как по команде, вскакивают с мест и устремляются к двери. Я убираю вещи в рюкзак и спешу прорваться к выходу. - Рори! – Дэвид догоняет меня, - Куда так летишь? Ключи от тачки все равно у меня, - он добродушно улыбается, показывая связку ключей. - О, Дэйв, езжайте без меня. У меня планы, - сообщаю я. - Планы? Какие же? – интересуется он. - Я должна кое с кем встретиться, - я увиливаю от прямого ответа, хоть и понимаю, что его девушка-шпионка все равно увидит, как я сажусь в машину Скайлар. - Ясно. Свидание? – он бросает мне игривый взгляд. - А? Что? Не-е-е-ет. Ерунда, - отнекиваюсь я.       Мы выходим на парковку, и я за долю секунды отыскиваю глазами прислонившуюся к черному Мустангу Скайлар. Она вскидывает на меня напряженный взгляд, который тут же заполняется теплотой. Все еще не могу привыкнуть к тому, что я больше не мишень для ее ядовитых, сочащихся раздражением взглядов. - Ну, пока, - говорю я, - Передавай привет своей кошечке. - Ага, - Дэвид закатывает глаза, - Обязательно передам. До завтра, Рори.       Я вздыхаю, набираюсь решимости и пересекаю парковку, все же озираясь по сторонам в поисках жгучей брюнетки, которая обязательно устроит мне допрос, если увидит меня в компании Скайлар. - Прыгай скорее, - говорит Скайлар, когда я подхожу к ней, - Нужно валить, пока меня кто-нибудь не остановил со своими дурацкими разговорчиками. - Ладно, - я послушно следую к пассажирскому сидению и забираюсь в салон.       Скайлар тут же трогается с места, и ее блестящий Мустанг уносит нас подальше от школьной суеты. Я поворачиваюсь и принимаюсь разглядывать ее волнующий меня, словно я вижу ее впервые, образ. Скайлар замечает мой взгляд и, не отрывая глаз от дороги, дарит мне сладкую улыбку, свидетельствующую о том, что она упивается моим вниманием.       Мы выезжаем за город, Скайлар сворачивает на первом же повороте и останавливает машину на пустыре. Я удивленно гляжу по сторонам и искренне не понимаю, что мы забыли в таком глухом местечке. - Идем, - командует она и выходит из машины.       Я неуверенно вылезаю с пассажирского сидения, но все же следую за ней. Скайлар достает из багажника сумку и устремляется к тонкой тропинке, ведущей к горе. - Придется прогуляться, принцесса. Но поверь, оно того стоит, - говорит она. - Хорошо, - я повинуюсь. - Дилан уже показал тебе одно красивое место, рассказал слезливую историю, поцеловал тебя и прочее, - отзывается она, - Я покажу тебе другое место. Одно из моих любимых. Я часто приезжаю сюда, когда хочется побыть наедине со своими мыслями.       Я молча слушаю ее, шагая вперед по тропинке, угол наклона которой начинает увеличиваться. Мы поднимаемся в гору. Мое дыхание сбивается, Скайлар же прет вперед, будто и не замечает препятствий. Она спохватывается и поворачивается ко мне. - Все нормально, - задыхаясь, говорю я. - Черт, прости. Я привыкла к этому подъему. Иди сюда, - она протягивает мне руку, за которую я хватаюсь как за спасительную соломинку.       Скайлар сбавляет обороты и заботливо помогает мне взобраться на уступ. Тропы больше нет. Мы пробираемся через густые, беспорядочно разросшиеся кусты, пока не достигаем пункта назначения. Я сгибаюсь пополам, упираюсь руками в ноги и пытаюсь отдышаться. Холодный ветерок обдувает мое разгоряченное лицо, принося мне долгожданное облегчение. - На будущее, - хриплю я, - Я совершенно не спортивная. - Я заметила, - хитрая улыбка Скайлар вторгается в мой затуманенный усталостью рассудок, - Уже давно. Я шпионила за тобой на уроке физкультуры. Никогда еще не видела, чтобы кто-то пропустил столько мячей. - Будь на то моя воля, я бы ни за что не выбрала физкультуру, но мне нужны баллы, - оправдываюсь я.       Я выпрямляюсь и подхожу к Скайлар, стоящей на краю крутого обрыва, с которого открывается потрясающий вид на городок – сеточки дорог, крыши домов, огромное здание единственного крупного супермаркета, главная улица с множеством магазинов и ресторанов. Все это выглядит так, будто это игрушечный макет, сделанный из конструктора. Где-то вдалеке виднеется могучая гора с заснеженной вершиной – гордость этого округа. - Все как на ладони, - тихо произносит она, - Я приезжаю сюда, когда чувствую себя особенно паршиво. Здесь я гляжу на крошечный городок и на несколько часов воображаю, будто и мои проблемы на самом деле такие же маленькие и незначительные. Становится легче. Я разглядываю дома, пытаюсь отыскать все известные мне места города. Отвлекаюсь. Забываюсь. - Это… действительно выглядит круто, - выдыхаю я, обводя взглядом панораму городка, покоящегося где-то там, внизу. - Круто. Наверное, - она пожимает плечами, - Я люблю и ненавижу этот город. Когда мы переехали сюда из Лос-Анджелеса, я была вне себя от злости. Только представь. Огромный город с тысячами дорог. Город, способный подарить тебе шанс на хорошую жизнь. Альтернатива. Выбор. Нужно лишь желание и упорство. Я любила солнечный Лос-Анджелес. Ни зимы, ни дождей, ни мрака… Здесь же лишь тлен типичной глубинки. Чихнешь на одном конце города, и через пять минут на другом конце города уже будут обсуждать, как громко ты чихнула. Но потом я привыкла. Здесь гораздо легче быть заметной и обожаемой. Здесь проще внушать страх. Здесь я звезда. В Лос-Анджелесе была бы лишь очередной девчонкой, отчаянно желающий ухватить судьбу за перышко. - Ты хотела бы вернуться? – спрашиваю я. - Не знаю, - отвечает она, глядя вдаль, - Может быть. - Почему вы переехали? - У нас возникли некие проблемы. Я до сих пор не знаю, что именно случилось. Но отец тогда захотел упечь нас с Эбби подальше. Так безопаснее – говорил он. Так никто не будет искать. Полагаю, на его пути возникли очередные враги, которые грозили расправой его семье. Отца часто не бывает дома. Он живет на два города. Когда его нет, он приставляет своих отморозков следить за нами с Эбби. Эйдена вообще никогда здесь не бывает. Но оно и к лучшему.       Скайлар хватает сумку, открывает ее и достает оттуда толстый теплый плед. Она аккуратно раскладывает его на земле и жестом приглашает меня присесть. Я наблюдаю за тем, как она опустошает сумку. Термос, пару контейнеров. - Я сделала кофе. По своему особому рецепту. Ты обязана попробовать, - она вливает дымящуюся жидкость в жестяную кружечку и протягивает ее мне, - А еще я испекла печенье и сделала сэндвичи, - она открывает контейнеры. - Ты… что? – я гляжу на идеальной круглой формы печенье с кусочками шоколада, - Вот это да! Ты умеешь готовить? - Кто, по-твоему, заботится об Эбби, принцесса? Конечно, я умею готовить, - она снисходительно улыбается. - Просто в голове не укладывается. Бунтарка приготовила печенье. Вау, - я кидаю на нее озорной взгляд, беру одну печеньку и надкусываю ее.       Свежее хрустящее печенье с кусочками молочного шоколада и начинкой из Нутеллы уносит меня на какой-то новый уровень блаженства. Я делаю глоток ароматного кофе, вкус которого действительно кажется особенным. Он пряный. Я отчетливо чувствую корицу, но есть еще что-то неуловимое. Специи, которые я никак не могу распознать. - Твой вердикт? – Скайлар внимательно смотрит на меня в ожидании ответа. - Это божественно, Скайлар, - отвечаю я, озарив небольшую полянку довольной улыбкой. - Спасибо, - она протягивает руку и стирает капельку кофе с моей нижней губы, пробуждая неумолимый рой мурашек, - Нам так редко удается побыть вдвоем. - Знаю, - я печально вздыхаю, - Но это не важно. - Важно, - перебивает она меня, - Рано или поздно кто-то из нас захочет большего. Не просто встречаться тайком в твоей комнате ночью, когда весь город спит. - Кто-то из нас это… ты? – предполагаю я. - Почему? – удивляется она. - Ты заговорила об этом. Первая, - заключаю я, - Мне хватает лишь мысли о том, что ты моя. Хоть и всего на пару часов. Хоть и втайне от всех. Но я знаю, что ты придешь. Я ценю это. Ценю то, что ты готова пойти на это ради меня. И, как я и говорила, я ничего не боюсь. И мне не важно, что я всего лишь твоя тайна. - Но ты больше, чем моя тайна, принцесса, - она придвигается ко мне и обволакивает меня своим теплом, - Я с замиранием сердца жду наступления ночи. Меня потряхивает, как ребенка, который увидел подарок под рождественской елкой. Когда мы не рядом, мое сердце отчаянно рвется к тебе. Но да, ты права, я хотела бы большего. Я хотела бы держать тебя за руку, не боясь, что это приведет к ужасным последствиям. Я хотела бы заявить всему миру о том, что ты моя девушка. Я хотела бы целовать тебя на каждой перемене. Я хотела бы сидеть с тобой за одним столом на обеде. Я бы даже терпела Риву Мартинс ради тебя. Но я не могу. И это меня бесит. - Знаю, - тихо говорю я и провожу кончиками пальцев по ее щеке, - Я бы тоже этого хотела.       Скайлар прижимается ко мне и касается моих губ своими. Я отвечаю на ее легкий поцелуй, и она обвивает мою талию руками, даря мне свое тепло. Я разрываю поцелуй и встречаю недоумевающий взгляд Скайлар. - Я хотела поговорить с тобой, Скайлар, - говорю я, усмиряя проснувшуюся в сердце сладкую бурю, - Я думаю, ты заслуживаешь объяснений. - О чем ты? – она обводит вопросительным взглядом мое помрачневшее лицо. - О том, что случилось неделю назад, - объясняю я. - Я не маленькая, принцесса. Я знаю, что такое секс, - подкалывает она меня. - Ох, - я закатываю глаза и все же позволяю улыбке пробраться на мои губы, - Я имею в виду то, что случилось до этого. - Аврора, мы же говорили об этом. Я не требую от тебя объяснений, - возражает она, - Когда будешь готова… - Я готова, - я перебиваю ее своей решимостью, - Скайлар. Прошлой весной случилось кое-что страшное. Меня избили, - я, хоть и настроенная серьезно, все же выбираю общие слова и фразы, - Сильно. У меня была травма головы. Серьезная. Мне пришлось пройти курс терапии, чтобы справиться с психологической травмой. У меня случаются панические атаки, приступы мигрени, потеря сознания, ночные кошмары и… галлюцинации. Благодаря тебе я поняла, что моя проблема гораздо глубже, чем мне казалось. Я действительно видела на своем теле шрамы. Но их нет. Я не хотела говорить об этом с родителями, но вчера я приняла решение попросить помощи. В четверг я иду на прием к врачу. Я буду честна и расскажу обо всем, что со мной происходит. Я хочу, чтобы мне помогли. Нормально помогли. Потому что я наконец-то готова сотрудничать, чтобы выбраться из этого дерьма, - на протяжении всей моей реплики мой взгляд устремлен на панораму городка, но боковым зрением я вижу, как сосредоточена Скайлар, она впитывает каждое мое слово, и мне становится не по себе от мысли о том, что она сейчас действительно разочаруется во мне и порвет со мной, - Я хочу стать нормальной.       Я замолкаю, боясь повернуться и увидеть реакцию Скайлар. Она же не сводит с меня глаз и, кажется, что-то обдумывает. Боже. - Кто это сделал? – железным тоном спрашивает она, и я чувствую нотки нарастающего гнева. - Я не знаю, - отвечаю я, - Я их не знаю. - Их нашли? – новая стальная стрела ее голоса летит в моем направлении. - Нет, полиция не особо заинтересовалась этим делом. Они лишь сделали вид, что пытаются помочь. - Поэтому вы переехали сюда? – спрашивает она, немного смягчившись. - Да, именно поэтому. Родители приняли такое решение, когда поняли, что большой город лишь усугубляет мое положение. Они хотели увезти меня как можно дальше от моих проблем. Но, увы, у них это не вышло. Мои страхи последовали за мной. Пока я не встретила тебя. Ты удивительным образом влияешь на меня. Я… у меня будто открылось второе дыхание, Скайлар, - я наконец поворачиваюсь и хватаю ее за руки, - То, что ты сделала со мной… это невероятно. Кошмары меня больше не мучают, я захотела вздохнуть полной грудью, я шла на безумства ради тебя, но я хотела этого. Хотела жить. Однако это не все. Мне действительно требуется профессиональная помощь. - Ты права, - соглашается она, - Права, принцесса. - Ты, наверное, разочарована теперь? – осторожно спрашиваю я. - Что? Конечно, нет. Как я и говорила, твой ад меня не оттолкнет, милая, - Скайлар притягивает меня к себе и оставляет нежный поцелуй у меня на макушке, - Я хочу помочь. И хочу быть рядом. - И я. Я тоже хочу, чтобы ты была рядом, - бормочу я, уткнувшись ей в плечо.       Скайлар нежно обнимает меня, словно боясь отпустить хотя бы на миг. Мы молча смотрим на развернувшийся перед нами пейзаж. Я пытаюсь последовать ее примеру и представить себе, что все мои проблемы – лишь сущий пустяк, не заслуживающий всей той боли, что я испытываю. И у меня даже получается. Скайлар выпускает меня из своих рук, но только для того, чтобы вручить мне кофе. - Скайлар, - зову я ее и тут же сталкиваюсь с ее искрящимся интересом взглядом, - Что насчет Дилана? Что было между вами? - Ох, - Скайлар закидывает в рот последний кусочек печенья, прожевывает и горько усмехается, - Мы были друзьями. С первого дня. Я была новенькой и никого не знала. Мне было тяжело. Дилан стал моим первым другом. Он не знал ничего из того, что происходило со мной вне стен школы. Я никогда не рассказывала ему о тех ужасах, что мне пришлось пережить. Я знала, что ему этого не понять. Он был веселым и жизнерадостным мальчиком, и я не хотела стать той самой грозовой тучей на его ясном небосклоне. - Но вы встречались, - напоминаю я. - Да, встречались. Но потом появился Джимми. Точнее появилось решение наших отцов. И я бросила Дилана. - Так ты любила его? - Нет, - твердо отвечает она, - В том смысле, в котором он любил меня, нет. Я любила его, как друга. Не более. - Тогда почему согласилась встречаться с ним? - Я запуталась, принцесса. Он был так влюблен в меня, а я так хотела быть любимой, что легко согласилась стать его девушкой, лишь бы знать, что меня хоть кто-то искренне любит. Я знаю, это звучит ужасно. Еще ужаснее было и то, что в его объятьях я не чувствовала спасительного облегчения и тепла, я чувствовала себя еще отвратительнее. Меня обнимали нелюбимые руки и целовали нелюбимые губы, - Скайлар поднимает на меня виноватый взгляд, - Я поступила эгоистично, я знаю. Сейчас я жалею об этом. Я никогда не причиняла ему боли, никогда не звала его на свои расправы. Потому что хотела ему добра. Но потом… он поцеловал тебя. И я была вне себя от ярости. Я впервые действительно хотела разорвать кого-то на кусочки. - Это был не самый лучший поцелуй в моей жизни, если хочешь знать, - сообщаю я. - Какой был лучшим? – Скайлар впивается в меня заинтересованным взглядом. - Сложно сказать, - я задумываюсь, - Каждый, что ты подарила мне. Они все особенные. Но потрясающие.       Скайлар смущенно усмехается и прячет глаза. Она снова выглядит, как обычная влюбленная девчонка, не как чудовище, истязающее школьников на мрачной площадке в горах. Она милая и нежная. Сейчас она открыта и беззащитна. Она позволяет мне спокойно проникнуть в ее душу через мерцающие врата с изумрудным оттенком. В моем сердце распускаются бутоны нежно-розовых роз, затуманивающих рассудок дурманом влюбленности. Я растворяюсь в моменте, принадлежащем только нам двоим. Скайлар уводит разговор с опасной территории, и я послушно следую за нитью ее рассуждений. Мы обсуждаем школу, учителей, других учеников. Пока я вдруг не вспоминаю кое-что интересное. - Ты ходила с Диланом в класс изобразительного искусства? – спрашиваю я, когда Скайлар делает паузу, чтобы сделать очередной глоток кофе. - О, да, - она оживляется, но затем я вижу отблески печали в ее глазах, - Ходила. Пока отец не запретил. Он считает это бредом. Ерундой. А мне нравилось рисовать. Единственное, что он мне позволил, это чирлидинг. Больше всего на свете я люблю танцевать. Но я самоучка. Я знаю, что отец никогда не разрешит мне учиться танцам профессионально. - Ты танцуешь? – я с интересом гляжу на Скайлар, теребящую край своей джинсовки, надетой поверх черной толстовки, - Ну… То есть… Я видела тебя в деле. Но это чирлидинг. - Да, танцую. Но говорю же, я самоучка. Танцевала в любой свободный момент. Слышала звуки музыки и забывалась, - Скайлар мечтательно улыбается. - И сейчас танцуешь? - Да, когда удается, - она пожимает плечами. - Покажешь? – я воодушевляюсь. - Когда-нибудь покажу, - в ее взгляде промелькивает хитринка, а я надуваю губы в наигранном жесте обиды. - Дилан показывал мне картину, - после недолгой паузы я возвращаюсь к теме рисования, - Он ведь нарисовал тебя, так? - Девушка со шрамами на спине? – уточняет Скайлар. - Да, - я киваю. - Да, он рисовал меня. Хотел подарить мне ее, когда закончит. - Я не замечала шрамов, - тихо произношу я, с опаской глядя на нее. - Они почти прошли. Отец избил меня собачьим поводком. Моя спина была исполосована, - спокойно объясняет она, повергая меня в очередной приступ шока, - О, расслабься, милая, - Скайлар проводит теплой ладонью по моей щеке и останавливается на моей шее, - Это уже в прошлом. Да и не самое худшее, что со мной было. - Я хотела бы быть такой же сильной, как ты, - говорю я, прикрыв глаза, наслаждаясь прикосновениями ее рук. - Ты сильная, принцесса, - она склоняется ко мне, - Очень сильная. Я это вижу. - Ты даешь мне эту силу, Скайлар, - признаю я, нежась в ее тепле.       На город опускается вечерний мрак, и картинка начинает играть новыми красками. Сотни огоньков сливаются в земное созвездие, пестреющее самыми разными оттенками. Тишина пригорка наполняется особой магией. Сейчас все ощущается по-другому. Словно мы с ней перенеслись в абсолютно другой мир, в котором не существует ничего и никого, кроме нас с ней и пылающего отблеска ночных огней города. - Идем, принцесса, - тихо шепчет Скайлар и оставляет на моей щеке горячий поцелуй, - Родители тебя потеряют. Да и холодает.       Я киваю и нехотя встаю с пледа. Скайлар складывает все обратно в сумку, берет меня за руку и ведет к спуску. Мы медленно бредем по тропе. Я никак не могу насытиться ощущением щенячьей радости от зажатой в моей руке теплой ладони Скайлар и постоянно мысленно ругаю себя за то, что уже не знаю, как погладить ее руку. Скайлар же пытается скрыть смущенную улыбку, поджимая губы, однако ее сверкающие даже в густых сумерках глаза выдают ее.       Мы садимся в машину, и она снова захватывает мою руку в плен. Я пытаюсь контролировать себя, но все равно чувствую сотрясающие мою душу взрывы восторга. Мустанг с визгом срывается с места, оставляя после себя клубы пыли. Мои глаза расширяются, когда я вижу стремительно несущуюся к бешеным значениям стрелку спидометра. Вместо страха я чувствую нечто другое. Я перенимаю то, что сейчас творится за довольной улыбкой Скайлар. Ощущение полета. Свобода. Риск. Это пьянит меня. Скайлар сбавляет скорость лишь на поворотах, где ее тачку заносит настолько круто, что я почти вжимаюсь в лихачку, ликующую за рулем черного железного коня, затем она выравнивается и снова мчит по дорогам города. Из моей груди вырывается восторженный крик. Я опускаю стекло и подаюсь навстречу стремительно огибающему блестящий металл потоку воздуха. Позади себя я слышу приглушенный смех Скайлар, когда она в очередной раз набирает скорость.       Скайлар выворачивает на прямую, ровную трассу, ведущую в Медфорд, и я понимаю, что будет дальше. Она выжмет из своего Мустанга все. Мы летим по трассе, и мне даже кажется, будто у машины выросли крылья, настолько плавно она несется по зеркально гладкому асфальту. Она поворачивает, на огромной скорости пролетает по другой дороге, врывается в Илеку с другого конца, непозволительно быстро добирается до моего дома и резко тормозит. Я выдаю последний радостный визг и перевожу на нее восторженный взгляд. - А ты не промах, принцесса, - Скайлар соблазнительно улыбается, - Я надеялась, что ты снова станешь умолять меня сбавить скорость, как и тогда, на обрыве. - Не мечтай, - посмеиваюсь я, - Это было круто.       Улыбка слетает с лица Скайлар, ее глаза заполняются разгорающимся пламенем. Не говоря больше ни слова, она рывком подается вперед, хватает горячими ладонями мое лицо и разрывает мою растерянность голодным поцелуем. Мое дыхание мгновенно сбивается, но я стараюсь поспевать за развязными движениями ее губ и языка. Меня прошибает взрывом возбуждения, оседающим в чувствительной зоне между моих ног. Сквозь судорожные вдохи пробиваются жалобные стоны, когда рука Скайлар властно пробирается под мою толстовку и принимается искусно ласкать мою грудь. - Гляди, - шепчет она, покрывая поцелуями мою шею, - Твои родители сейчас на кухне, окна которой выходят прямо на подъездную дорожку, где стоит тачка, в которой их дочь вот-вот трахнет ее девушка.       Я перевожу затуманенный взгляд на окна кухни, где за тонкими занавесками действительно вижу маму с папой, сидящих и мирно беседующих за обеденным столом. Черт. Если мама посмотрит в окно, она увидит Мустанг. Так как любопытство для нее не порок, она поспешит подойти к окну и узнать, что это за машина, и что происходит внутри. Черт. Черт. Черт.       Но.       Я не останавливаю ее. Я не знаю, почему. Но я лишь больше распаляюсь, когда дерзкая рука Скайлар расстегивает молнию на моих джинсах и пробирается под край моих трусиков. Мой собственный рот выходит из-под контроля, ведь как бы я ни старалась, я не могу заглушить стоны, то и дело вырывающиеся из моего горла, пока пальцы Скайлар скользят там внизу. Она дразнит меня, медленно обводя кончиками пальцев вход внутрь. Я начинаю ерзать, сотрясаясь от желания почувствовать ее внутри. И она это понимает, видит мое одобрение и неспеша вводит в меня палец. Я нервно поглядываю в сторону своего дома, но обстановка не вызывает опасений, поэтому я полностью отдаюсь во власть сводящей меня с ума демоницы. - Какая ты горячая, - сквозь зубы шепчет она, словно сдерживая свою страсть.       Темп ее движений нарастает, как и стрелка спидометра в ее тачке еще несколько минут назад. Я слышу влажные пошлые звуки, но они возбуждают меня еще больше. Я начинаю сжиматься вокруг ее пальца, а затем выгибаюсь, и мой последний отчаянный стон тонет в поцелуе.       Спустя несколько минут Скайлар отрывается от моих подрагивающих губ и заглядывает в мои сверкающие пьяным блеском глаза. Я застегиваю джинсы и сажусь прямо. Черт побери. Тело не слушается, а сердце бьется так сильно, норовя пробить зияющую дыру в груди. - Скайлар…, - я поворачиваюсь к ней и в ужасе замираю, все слова мгновенно испаряются.       Скайлар следует за моим взглядом, оборачивается и видит то же, что и я. Дэвид и Рива стоят на крыльце его дома и во все глаза глядят на нас, разве что, не открыв рты от удивления. - Твою мать, - рычит Скайлар.