Шахматы

Мила. Её зовут Мила, и имя её как услада для ушей. Мягкое, плавное и для него самое-самое звучное. Его имя полная противоположность, хоть и начинается на ту же букву. Мирон. Резковатое, но ему безумно нравится, как она игриво порыкивает, подзывая его. — Мирррон, — дразнится Мила, даже не подозревая, насколько от её шалостей закипает кровь. Мирон не совсем понял, откуда в его жизни появилась эта темноволосая красотка. Она буквально свалилась, как снег на голову. Будто с другой планеты взялась! Честно. В компании друзей она держалась так по-свойски, будто знала их всех не меньше десяти лет, но Мирон совершенно точно знал, что ещё пару месяцев назад ребята даже не подозревали о её существовании. А сегодня каждый считает своим долгом предложить ей куртку или плед, опасаясь, что Мила замерзнет. Ну, и как это называется? Интересно было до безумия. Но спросить Мир почему-то постеснялся: вдруг воспримет как приставания? Девчонке 20 лет. А ему 26. Думается, Миле будет банально не интересно общаться с ним и отвечать на его вопросы. Она звонко хохочет с его лучшим другом, Олегом, и увлеченно болтает о всякой всячине. Но оно и понятно: Олегу 22, они почти ровесники, у них много общих тем. Скорее всего, именно с ним у Милы и завяжутся отношения. В общем-то, так оно и могло бы получиться: Олег влюбился, как дурак, и сам не заметил, как стал следить за каждым мановением её пальца. А она и знай себе улыбаться да заигрывать, получать все прелести его любви. Но взаимностью не отвечала. Мирон наблюдал: Мила оказалась той ещё маленькой стервой. Но его это не оттолкнуло. Быть может потому, что её стервозность не была злобной, а касалась лишь её личных границ: девчонка не лезла за словом в карман, отстаивая свой комфорт. Сперва Мила показалась довольно резвой: не отказалась от предложенной рюмки коньяка, умело игралась с дымом от кальяна, выдувая колечки и поддерживала все шутки. В общем, не девочка-колокольчик. Но уже при следующей встрече она показала себя с другой стороны. В течение всего вечера смотрела на него серьёзным и таким глубоким взглядом, что Мирон не выдерживал зрительного контакта дольше, чем на десять секунд. А она слушает и слушает, анализирует и анализирует, делая в голове какие-то пометки. Какие? Как он выглядит в её глазах? И почему это так волнует? Мирон даже не подозревал, что зацепил Милу с первого взгляда. Она не очень-то влюбчива, но Мирон увлёк её одним своим видом. Ей нравится в нем все: как он смеется, как одевается, даже как пахнет. И, конечно, ей нравятся его светлые волосы и серые глаза. А в её вкусе, вообще-то, кареглазые брюнеты! Но Мирон сломал все шаблоны. Он довёл Милу до того, что тараканы в её голове спутались с бабочками и устроили настоящую войну, кто кого. Дошло до того, что каждую ночь снятся всякие непристойности, но, блин, как же хочется, чтобы это произошло в реальности! Но в реальности есть Олег. Неплохой парень, да только так и норовит шлепнуть по заднице. А Миле это не нравится. Олег будто что-то чувствует и, ревнуя, ведёт себя совершенно непредсказуемо: ставит её в неловкое положение перед Мироном, упрекая и выражая недовольство. А Мирон не обращает внимания. Он продолжает думать, что просто не интересен Мире, ведь та никак этого не показывает. Но как же ему нравится, как она танцует… Это был вечер в баре. Девочки, повеселев от вина, захотели развлечений. Мила подхватила как идею, так и мелодию, плавно двигаясь под музыку. Мирон не мог отвести взгляда от того, как она улыбается и покачивает бедрами, пьяная и счастливая. Он мысленно поставил галочку, что довезет её до дома сам, чтобы быть спокойным. У парня внутри что-то взрывалось яркими красками, как на фестивали Холли. А взрывала эти краски Мила. Невинное действие: она расстегнула первую пуговицу на рубашке от жары, а Мир уже вне себя. Да так, что ему потребовалось выйти и подышать, чтобы успокоиться. Но только он вышел, как… — Дашь затянуться? — услышал парень голос позади себя. Усмехнувшись, он протянул стервочке сигарету. Электронную. Обычную, наверное, смял бы прямо при ней. Почему? Да потому, что курить взатяг электронную она не станет, лишь даст осесть послевкусию на языке. — Сладенько, — резюмировала Мила. — Ага. А вообще бросала бы ты это дело, вредно. — Да я и не увлекаюсь. Так, побаловаться иногда… Он тоже немного охмелел и не понимал, что в открытую пялится на Милу. Уж очень красиво из накрашенных красным губ сквозил дым. Двери бара распахнулись, кто-то выкрутил музыку на всю. Очень в тему играла «Church» от Chase Atlantic. Мирон посмотрел себе за спину: кто-то танцевал медляк, кто-то во всю целовался. И, блять, ему тоже хотелось целоваться! Хотелось прижаться к этим алым губам, что аккуратно касаются края сигареты. Внутри забурлили гормоны. И пусть он пожалеет о том, что собирается сделать, этот миг того стоит. Выждав момент, как Мила чуть отведет сигарету в сторону, Мирон тут же приложился к ней. Из её рук. Сразу же после губ Милы. Да, так и было задумано. На секунду показалось, что он ощущает сладость стервочки. Прикрыв глаза, Мирону потребовалось набраться смелости, чтобы вновь их открыть. Он был готов наткнуться на недоумение, осуждение и прочее, но увидел, как в глазах Милы пляшут искорки. Недолго думая, Мирон на пробу коснулся её губ. И получил её поцелуй в ответ. Контрастно робкий, неуверенный, но очень-очень сладкий. Сердце замерло и пропустило удар, когда она пропустила его волосы сквозь пальцы и нежно погладила по голове. Мила не слышит, но Мирон кричит. Внутренно кричит от лавины эмоций, обрушившихся на него одномоментно. Он чувствует себя как никогда живым. А Мила чувствует себя как в сказке о любви. Он ей нравился, так сильно нравился, всколыхнул юную душу и всё, вроде как, свернуло в нужную сторону. От поцелуя у неё кружит голову и хочется плакать. Просто потому, что она не может справиться с собой. Так нежно, так чувственно и так желанно. Действительно. Как в сказке.