FOREVER?

      Когда в доме Уильямсов началась подготовка к Рождеству, у Дэвида не оставалось сил слушать постоянное утверждение подарков для родных, список гостей, которые непременно должны были посетить их.        Уилл, пойми, твой отец же не приедет один! А твоя мать не ступала на порог нашего дома с тех пор, как у Дэвви начался переходный возраст, — отрывком слышалось возмущение матери, которая уже за двадцать восемь лет жизни с Уильямсом так и не смогла найти подход к сердцам родителей любимого. Камнем преткновения становился внук, который отстранился от семьи, не принимая их ценности за свои, чего так яро желали старшие.        Разумеется, — холодно ответил мужчина. Его беспокоил сын, который нарушал семейную гармонию громким роком из калонок, диким зверем рвущимся из-за расшатанной двери его комнаты.       Дэвид не мог потерять ни секунды на размеренную жизнь после окончания школы. И имея желание избавить себя от мучений видеть всю семью в полном её сборе ему пришла идея наконец изучить найденный им чемодан, предоставив «сюрприз» своим родителям. Портить настроение тем двоим стало особенным наслаждением для молодого человека. От этого Дэвид закрылся в комнате до самого рассвета, детально изучая фотографии в альбоме, не балуя соседей тишиной даже в эту ночь.        Вам не кажется, что посреди нас есть вампир? — в шутку спрашивает Дэвид, заряжая отца и мать своим безумством прям за завтраком.        Ты что-то путаешь. Или ты хочешь попросить денег на наращивание клыков? — не без насмешки спрашивает отец.       Его взгляд настойчиво упирается в сына, когда тот не хочет делиться своим ответом. Дэвид замолчал на время, постаравшись не возражать отцу, но по усмешке парня родители многое поняли. Завтрак приобрёл более спокойный характер, когда все Уильямсы погрузились в свои размышления, не пуская никого во что-то свое. Каждый хранил самое страшное где-то на поверхности, защищая всё счастье непросветным мраком.        Разве в семье могут быть недомолвки?        Если это касается её безопасности.        Он всё равно узнает.        Да, послышались звуки открытия бутылки и характерные звуки, подтверждающие то, что люди пьют.       У парня разливалось что-то приятное в груди и может быть это было ощущение удовольствия и тихого счастья за родителей. Всё-таки они не были какими-то богачами и не стремились к всемирной известности, выбрав нелёгкий путь создания и поддержания семьи, когда их собственный сын в тот же момент выбирал нечто другое. Дети не всегда оказываются шибко благодарными, даже если в них вложили всё имеющееся родителей. Включая здоровье, время и благополучие.       Гордость сменилась злостью и недовольством. Фотография отца с молодым человеком, лет двадцати. Два альбома спустя он встречается ему на фотографии с собой. Через ещё один снова.        Что это за человек?! — на лице Дэвида читается испуг, но родители умело, словно они уже репетировали это, сдерживают заколотившийся в груди ужас.        Дэвви, ничего особенного, — со спокойствием заверяет женщина, положив бокал на прикроватную тумбочку, которую она с мужем выдвинули так, чтобы им было удобно насладиться беседой, Просто папин друг из университета.        Этот чел выглядит как… Я не знаю! — он расположился перед тумбочкой, согнув ноги в колене. Ему хотелось бы смочить горло вином, которое пили его родители, однако ком в горле пришлось проталкивать собственными усилиями. «Неплохо. А мне снова бабуля передаст домашний сок» ­– подумал парень и мягко улыбнулся, склонив голову в бок. Всё-таки любовь к родителям была одной из большей составляющих в домашних эмоциях Дэвида.        Сын, тебе стоит успокоиться. Это всего лишь фотографии из прошлого. Сейчас это разве что-то может значить? ­ спросил мужчина, смотря на сына не без строгости.        Конечно! Этот тип держит меня на руках, чёрт подери!        Тебя много кто таскал на руках. Ты не существовал без моментов, если ты не с кем-то.       Разговор не предполагал слишком многих усилий со стороны Уильмсов-старших. Когда объяснений не было слышно уже слишком долго, то Дэвид просто ушёл к себе, стараясь доломать свою дверь хлопком, от которой в очередной раз отлетел кусочек дерева. С самого детства она олицетворяла состояние Дэвида Джона Уильямса. И сейчас тоже.       «Это твоё воспитание», — послышался тихий вздох женщины, после чего комната родителей оказалась недоступна. Дверь с приятным для слуха щелчком закрылась и в комнате повисла тишина.