Royal Ballet School 2

Зейн насквозь пропах выпивкой, потными руками, чужим возбуждением и грязными деньгами — по крайней мере, так казалось ему самому. Дорога домой пешком в четыре часа утра была не самой светлой идеей, но ему действительно нужно было проветриться и прийти в себя. Это было отвратительно. И это было точно не то, чего он хотел от жизни. Он знал, на что шёл, но всё равно упустил тот момент, когда всё полетело коту под хвост — когда вместо восторга он начал видеть на лицах желание, а вместо рукоплесщущих зрителей из снов реальность подкинула улюлюканье и непристойные выкрики из зала. И он действительно сожалел об этом. Всё, о чём он мечтал — залезть под горячий душ, смыть с себя воспоминания о людях, трахавших его глазами, завернуться в плед и заснуть под идиотскую телевикторину. Но, кажется, его мечтам не суждено было сбыться — входная дверь снова была незаперта. «Да вы издеваетесь», — устало подумал Зейн. Четыре утра, а этим двум придуркам даже замок не защёлкнуть — совсем свихнулись от своей любви. Зейн поморщился, представив, чем могли заниматься Гарри и Луи на его диване, но одёрнул себя. У них больше причин злиться на него, чем у него — на них, ведь это не Гарри танцует go-go в гей клубе, и не Луи тот, кто не рассказал об этом своим друзьям. Впрочем, лучшей защитой всегда было нападение, так что он рявкнул: — Сколько можно повторять! — из гостиной послышался шум, и Зейн, воодушевлённый признаками жизни, продолжил на той же громкости: — Алгоритм действий следующий: звоните! Приходите! Закрываете дверь! Неужели это так!.. — Привет. — ...сложно, — машинально закончил Зейн вдруг севшим голосом. — Тебе не кажется, что ты поздновато приходишь домой? Это был тот самый момент, когда уместно было бы побледнеть, театрально взмахнуть руками и упасть без чувств. Или прошептать что-то вроде: «Кажется, и если ты не заметил, без тебя моя жизнь пошла наперекосяк». Или, может, разрыдаться. Но единственным желанием Зейна было врезать ублюдку Лиаму Пейну, улыбавшемуся посреди его прихожей. Он, возможно, передумал бы, но… — Эй, ты выглядишь так, словно не рад меня видеть, — и Зейн не выдержал. Он шагнул вперёд, глядя, как изумлённо распахиваются ореховые глаза напротив — а в следующую секунду его кулак врезался в подбородок Лиама. Тот пошатнулся и отступил, машинально выставив руки вперёд, но… Сам виноват. Если бы кто-нибудь сказал Зейну, что балеруны не умеют драться, Зейн не стал бы смеяться ему в лицо или убеждать в обратном. Потому что это действительно было так. Но Зейн меньше всего думал о том, правильно ли поставлен удар или куда бить — ему хотелось причинить Лиаму хоть сотую часть той боли, которую испытал он сам, и в этом, кажется, он преуспел. Лиам был слишком ошарашен, чтобы отвечать — он только защищался, закрывая голову от ударов Зейна, и отступал назад. Пока вдруг не оказался на полу, запнувшись обо что-то. Зейн свалился сверху, а в следующую секунду… он уже целовал Лиама. Вот тогда Лиам пришёл в себя. Он охнул, когда Зейн больно прикусил его губу, и запустил пальцы в его волосы — и чёрт, он скучал по этому. Зейн, кажется, тоже: они целовались яростно, сталкивались языками и зубами. Когда Зейн выдохнул: «Ненавижу тебя», Лиам хрипло рассмеялся: — Меньше слов, больше дела. Он определённо не был готов к тому, что Зейн так буквально воспримет его слова, но тот уже стягивал через голову свою майку. Лиам невольно засмотрелся, но долго любоваться ему не дали — Зейн снова впился в его губы требовательным поцелуем, одновременно двинув бёдрами, и Лиам охнул. Холодные пальцы скользнули под строгую белую рубашку, вытаскивая её из штанов, и Лиам предупреждающе замычал. Зейн отстранился; он выглядел недовольным. — Что ещё? — А ты что думаешь? — удивлённо поинтересовался Лиам, пытаясь выровнять дыхание.  — Я думаю, что ты подонок. Я думаю, что я хочу убить тебя, но ещё я думаю, что ты должен мне сначала кое с чем помочь, — он кивком указал вниз, на свои недвусмысленно натянувшиеся в паху джинсы.  — Зейн, я… — Мне насрать, что «ты», ясно? Ты не хочешь? Я уверен в обратном, — Лиам коротко выдохнул, потому что рука Зейна сжала его член через штаны так правильно, и ещё потому, что Зейн выглядел таким соблазнительным с красными губами и растрёпанными волосами. Но это был Зейн, чёртов принцесса-Зейн, и Лиам не знал, что ему делать. — А как же «до свадьбы ни-ни»? — Людям свойственно меняться, — фыркнул Зейн. — Тебе ли не знать. Лиам не нашёлся, что ответить — возможно, ему действительно нечего было сказать, возможно, дело было в руке Зейна, скользнувшей в его трусы. Он застонал и толкнулся бёдрами вверх, но Зейн быстро убрал руку, игнорируя его сердитый взгляд. Он приподнялся, расставив ноги по бокам Лиама, расстегнул джинсы и спустил их до колен. Лиам не сдержался, провёл ладонями по поджарым бокам вверх, задевая соски, и Зейн коротко простонал. — Я хочу поцеловать тебя, — шепнул Лиам. Зейн выглядел сомневающимся, но через несколько секунд размышлений наклонился, ухватив нижнюю губу Лиама своими. Они снова целовались, теперь — мягче, Лиам чувствовал руки Зейна, скользившие по животу и бокам под рубашкой. Потом холодные пальцы переместились на пряжку ремня, и Лиам дёрнулся, когда Зейн рывком стянул с него штаны и трусы. — Мы сделаем это... прямо на полу? — простонал он. — Я не собираюсь нежничать с тобой, Лиам Пейн, — задушенно прошептал Зейн, и Лиам удивлённо уставился на него (так удивлённо, насколько это было возможно, пока узкая прохладная ладонь ласкала твёрдый член). Он знал это лицо — сведённые к переносице брови, чуть приоткрытые губы — так Зейн выглядел, когда… Лучше бы Лиам не видел этого — второй рукой, заведённой за спину, Зейн растягивал себя, и от этой картины остатки здравого смысла улетучились из его головы. Со стоном он притянул Зейна к себе, терзая его губы поцелуем. — С кем, — выдохнул он, когда Зейн застонал ему в рот, — с кем ты спал, пока меня не было? — Не твоё — ах! — дело, — Зейн ахнул, снова приподнимаясь. Лиам держал его бёдра, пока он приставлял его член с своей дырочке. — Тебя это совершенно не каса-ах! Лиам! Лиам собирался сделать это аккуратно, но Зейн насадился сразу и до конца, и в его голове взорвался фейерверк. Он даже удивился, как умудрился не спустить сразу же, как возбуждённый орган погрузился в этот тесный жар. — Вот как, — пробормотал Лиам. Зейн порывался начать двигаться, но Лиам удерживал его. — Значит, меня не касается? Когда это ты стал таким самостоятельным? Зейн всхлипнул, качнув бёдрами, и Лиам поддался — поднял его и резко посадил обратно. Зейн со стоном выгнулся, его глаза распахнулись, ногти проскребли по рубашке Лиама, которая всё ещё была на нём, застёгнутая на все пуговицы. — А может, никого и не было? Может, ты врёшь? Ведь только я могу трогать тебя, только я могу делать тебе хорошо, да, Зейни? Скажи это. — Да, — выдохнул Зейн. — Лиам, пожалуйста. — Что? Я не слышу? — Да, Лиам, да, только ты можешь делать это, — собрав весь оставшийся самоконтроль в кулак, Зейн посмотрел на него. — Ты это хотел услышать? Услышал! Так сделай же! — Как скажешь, — ухмыльнулся Лиам, перемещая руки с бёдер на задницу Зейна. — Двигайся, малыш. Зейн качнулся вверх и снова вниз, коротко выдыхая. Лиам притянул его за шею вниз и снова поцеловал. Зейн двигался, постепенно ускоряясь, пока не потерял ритм — его короткие ногти царапали рубашку Лиама, Лиам впивался пальцами в его задницу. — А может, — прошептал он в перерывах между поцелуями, — может, ты делал это сам? Ну, радовал себя. Думая обо мне, а? Я вот думал о тебе, Зейн. Долго думал. Много. Зейн всхлипнул, сжав зубы и впившись пальцами в плечи Лиама, и кончил, пачкая спермой белую рубашку. Лиам со стоном кончил сразу за ним. Зейн свалился и перекатился на спину: они лежали рядом, соприкасаясь плечами, минуты три, когда Зейн сел. — Куда ты? — В душ. — Я думал, мы поговорим, — нахмурился Лиам. — Нам не о чем говорить, — Зейн покачал головой и встал, натягивая штаны, и Лиаму показалось, что о металл в его голосе можно порезаться. — Это был просто секс.